Цена отданной любви

Она отдала свою любовь тому, кому она была не нужна, — и эта любовь её сломала. Боль сковывала, словно ледяные цепи, и казалось, будто она уже заживо погребена. От неё почти ничего не осталось — только тень прежней себя, и с каждой секундой становилось яснее: того, что было, не вернуть.

Мир почернел. В груди поселилась ненависть — тяжёлая, густая, как пепел. И из этого пепла она будто возродилась, но уже другой: в ней росло зло, и каждый прожитый день становился его отголоском. Ненависть тянула к себе чужие беды, впитывала время, год за годом, и одновременно давала странную силу — такую, в которой можно было утонуть.

На этом тёмном дне было почти спокойно: сердце стало чёрным, покрытым пеплом, и не было ни ветра, ни надежды, что пепел разлетится, а внутри снова зажжётся свет. Иногда над ухом звучал вкрадчивый голос: «Ты моя». «Твоя?» — «Возможно». «Убей его ещё раз, повеселись, дай волю своим силам. Причини ему ту боль. Я хочу посмотреть на твой гнев». И она вдруг ловила себя на мысли, что ей это нравится. Чего ещё хотеть? Всё и так «прекрасно».

Только сны не давали забыть. В них она снова была той, прежней — лёгкой, доверчивой, ещё не знающей, как больно бывает ошибаться в людях. После таких снов в груди щемило от тоски по себе самой, но дороги назад уже не было.

Но время шло, и что-то внутри медленно менялось. Та ненависть, что когда-то казалась опорой, начала таять. Сквозь трещины в броне тьмы стал просачиваться свет — сначала робко, едва заметно, а потом всё настойчивее. Он проникал в мысли, в разум, в самое сердце.

Она отказалась от тьмы. Ушла от всех, чтобы остаться наедине с собой и наконец услышать собственный голос. В долгом одиночестве мир будто сам пришёл к ней: она снова полюбила небо, солнце и его тёплые лучи, ночь с ослепительными звёздами и луной. Она начала слышать, как дышит земля, и замечать всё живое вокруг. И в ней, осторожно, словно боясь спугнуть, стала зарождаться новая любовь — тихая, светлая. А вместе с ней пришла и вера: не в кого-то, а в саму жизнь.