Цукумогами. Зимняя сказка про два камушка

 Во тьме безлунной ночи
  Лисица стелется по земле,
  Крадётся к спелой дыне.
 
  Мацуо Басё
 
 
  Марьяна собрала кисточки и тюбики с краской, вытерла кисти тряпкой, кинула тряпку вместе с палитрой в пакет, закрыла этюдник. Занятие окончено.
 
  Начало декабря было морозным и бесснежным, темнело очень рано, сумерки падали на город, обнитмая его мягкими бархатистыми лапами, однако зимние лёгкость и свежесть никак не наступали, и на сердце слишком часто лежала гнетущая осенняя тоска.
  Марьяна глянула из окна цепким взглядом художника: в маслянистом свете фонарей, как драгоценные камни, пятна снега сверкали редкой кружевной россыпью.
 
  Девушка зашнуровала ботинки, застегнула пальто, намотала шарф до самого носа и нахлобучила шапку так, что видны стали только огромные глаза да румяные щёки.
 
  Репетитор жил около театра Образцова, и Марьяна решила прогуляться по Цветному бульвару. Надела наушники, включила плеер, поставила, разумеется, на рандомное воспроизведение, и музыка закружила её вместе с редкими снежинками на площадке около театра. Музыка несла её куда-то в чернильное небо с колючими звёздами, в сердце этого уютного вечера, где плавились фонари и загадочно мерцали подсветкой во тьме старые дома. Минутная стрелка приближалась к двенадцати, часовая стояла на шести и сейчас должны были появиться фигурки. Девушка подняла голову и замерла в ожидании. Нащупала в кармане варежки, которые стянула, когда включала плеер. Неподалёку на часы, тоже задрав голову, глядел какой-то человек. Обычный мужчина средних лет, довольно высокий, в сером пальто и шляпе.
 
  - Какое хищное у вас лицо, девушка, - неожиданно сказал мужчина.
 
  - Почему хищное? - удивилась Марьяна.
 
  - Ну... - внезапный собеседник нарисовал в воздухе полукруг, замялся на мгновение и продолжил, - греческий профиль.
 
  - А... Это от прабабушки, она была греческой принцессой.
 
  - Принцессой... - человек в шляпе усмехнулся и вдруг протянул на ладони два камня, один светло-зелёный, блестящий, а второй - обычная серая галька. Оба были гладкими, круглобокими, наверняка обкатанными морем. Незнакомец наклонился ближе, и на Марьяну дохнуло алкоголем:
 
  -- Вот, возьми, это тоже подарок принцессы... из далёкой страны. Они волшебные.
 
  Марьяна улыбнулась и подставила ладонь, мужчина аккуратно вложил подарок в её варежку.
  В следующее мгновение на театральных часах растворились дверцы и звери начали поочерёдно выходить из своих ниш и кланяться. Шесть часов, впереди насыщенный вечер. Мобильник тренькнул и завибрировал в тесном кармане пальто. Смска от мамы: "Нам надо серьёзно поговорить". Нет уж, завтра, всё завтра.
 
  Марьяна шла по бульвару, крутя в кармане камушки, подаренные незнакомцем. Снежинки вихрем кружились в свете фонарей, снег шёл всё гуще, был мокрым, летел прямо в лицо, и Марьяна пряталась от него в складках шарфа. "Вот и первое желание исполнено, -- думала она, -- я хотела снега, бесснежная зима уж чересчур давила на психику..." Когда человек в шляпе, благоухая дорогим коньяком, вложил в её ладонь камни, он подумав добавил: "Исполняют желания".
  Марьяна, теперь настала её очередь ухмыляться, с жаром заверила, что это очень круто, что она всю жизнь мечтала о волшебных камушках и обязательно попросит у них кучу всякой всячины.
 
  Снег валил и валил, укрывая мёрзлую землю, облепляя деревья, редкие прохожие поднимали воротники, зябко ёжились и норовили как можно скорее прошмыгнуть мимо и добраться до своих тёплых кухонь и гостиных. Марьяну же снег радовал и торопиться ей было некуда, так что она всё брела и брела, сонно щурясь на раскалённых саламандр, притаившихся в бульварных фонарях.
  Очередной квартирник был назначен на семь, но вполне можно было прийти к восьми, вовремя такие вещи никогда не начинались. После квартирника её приглашали на чей-то день рождения, где все конечно будут много пить и говорить об искусстве, но сначала - встреча, ради неё Марьяна и отложила все дела.
 
  Девушка достала плеер и нашла в списке воспроизведения "Щелкунчик"...
 
 
  Разные тусовки Марьяна не очень любила. После всех этих концертов и сейшенов жизнь становилась чересчур расслабленной, к тому же Марьяна мгновенно обрастала какими-то ненужными ухажерами и сомнительными знакомствами. Гораздо больше ей нравилась живопись. Когда она впервые взяла в руки угольный карандаш, её тогдашний препод заметил, что она рисует "как Матисс" *1. Потом она внимательно пролистала альбом Матисса и решила, что вряд ли ей сделали комплимент. Но то было давно, а теперь она рисовала вполне сносно, даже хорошо... кое-как закончив школу и получив высшие баллы только по русскому и литературе, Марьяна отдалась своему увлечению -- изобразительному искусству. В первый год никуда поступать не стала, собственно, мама так и сказала, мол, армия тебе не грозит, поживи, потусуйся годик, а потом поступай. Пока что она работала секретарём в городском справочном бюро, рисовала, тусовалась и ссорилась с мамой. Семейные проблемы отнимали очень много душевных сил, и Марьяна становилась всё более раздражительной и плаксивой. Мама болела, врачи подозревали онкологию, скоро маму должен был обследовать какой-то профессор, светило медицины, и Марьяна очень волновалась. Ей всегда казалось, что она ответственна за несчастья, которые случаются с её семьёй. Когда ушёл отец, она почему-то решила, что это тоже из-за неё. Отец отправился в очередную поездку по Европе и не вернулся, потом Марьяна выяснила, что он женился на чрезвычайно сексапильной японке и вообще больше не приедет в Россию... а теперь и мама переписывалась с каким-то французом, который всё звал к себе погостить прекрасную русскую мадам, и Марьяна чувствовала, что скоро останется совсем одна в этом городе, наедине с бессмысленными тусовками, снегом и своим мольбертом.
 
  Марьяна взглянула на большие уличные часы. Половина седьмого. Можно зайти погреться в какое-нибудь кафе и даже выпить чашку кофе. Ведь сегодня предстоял первый в её жизни настоящий заказ. И не какой-нибудь, а заказ на рисование манги. Вчера она полдня сидела у подруги и рассматривала японские комиксы, а вечером, перед сном, сняла с полки томик японских сказок и зачиталась так, что утром проспала и опоздала на работу.
 
 
  Кафе сияло и манило прозрачными окнами почти до самой земли.
  Итак, Марьяна зашла в кафе и принялась разглядывать вкусности за стеклом стойки. Пальто она оставила на вешалке у входа.
  Из напитков она не раздумывая остановилась на большом латте. Марьяна созерцала круассаны, эклеры, бисквиты и крошечные безе, размышляя, сколько у неё денег и хватит ли ей ещё на новые кисточки, и не сразу ощутила чей-то пристальный взгляд. Девушка подняла голову -- на неё, опершись на стойку и улыбаясь, смотрел высокий темноволосый парень с чуть раскосыми глазами. Разрез их был несколько миндалевидным, но сами глаза были большие, чёрные, и глядели слегка насмешливо.
 
  - Привет, - сказал парень, - выбрала?
 
  Марьяна нахмурилась и буркнула:
 
  - Нет.
 
  Парень снова усмехнулся и отошёл, Марьяна сердито наобум купила эклер и латте, сложила всё на поднос и отнесла к дальнему столику у окна. Усевшись и раскрыв книжку, она подняла голову и снова встретилась взглядом с незнакомцем - он приземлился за её столик со своим двойным эспрессо. В левой руке он держал тарелку с пирожными.
 
  - Это тебе, - улыбаясь сказал он. Марьяна покраснела и уткнулась в книжку.
 
  - Меня зовут Инуо, - сообщил парень.
 
  - Марьяна, - ответила Марьяна и тоже улыбнулась. - Ты похож на героя манги.
 
  - Да, мне иногда такое говорят. Или на анимешного персонажа. Я наполовину японец.
 
  - Как интересно. Мне как раз заказали рисовать мангу.
 
  - Да, я сразу догадался, что ты художница. У тебя вид такой... богемный, что ли.
 
  - Возможно, -- снова улыбнулась Марьяна. -- А чем занимаешься ты?
 
  - Я - конечно же учу японский.
 
  - Разве ты его не знаешь?
 
  - Ну да, знаю, только вот некоторые в универе изучают русский язык и литературу, хотя говорят на русском с детства... ну вот примерно так же и я. Изучаю литературу, грамматику, историю языка и подобные штуки.
 
  - Здорово, ты уже в институте. А я вот только собираюсь поступать...
 
  Так они болтали и пили кофе, внезапно Марьяна взглянула на часы и ойкнула:
 
  - Ой, у меня же встреча по поводу заказа, я опаздываю... мне пора. Большое спасибо за пирожные.
 
  - Можно я тебя провожу?
 
  - Да, только мне надо бежать-бежать.
 
  Молодые люди бросились к стойке-вешалке, Марьяна сдёрнула пальто и хотела просунуть руки в рукава, но Инуо отобрал его и помог ей одеться. Это было очень мило, хотя и отняло несколько лишних секунд. Марьяна наспех замоталась шарфом, Инуо мгновенно надел куртку, надвинул на лоб капюшон худи, и они выскочили на улицу.
 
  - Давай возьмём такси, - предложил юноша. - Хотя в такой снегопад неминуемы жестокие пробки, пешком будет быстрее пожалуй.
 
  И они почти помчались по улице, на которой бушевал теперь уже настоящий снежный буран.
 
 
 
  Квартирник устраивался в доме на Страстном бульваре, недалеко от метро Чеховская и Чеховской же библиотеки. А встреча у Марьяны была назначена в кафе-кондитерской неподалёку.
  Когда они, заснеженные и запыхавшиеся, ввалились в кафе, навстречу им поднялись два человека. Настя, подруга Марьяны, была крупной, шумной, добродушной девушкой, в которой причудливо сочетались болтливость и острый ум. К Марьяне она относилась тепло и даже как-то заботливо, хотя, слишком занятая собственными делами, в Марьянины обычно вникала довольно поверхностно. Однако Настя восхищалась её умением рисовать и взяла Марьяну под покровительство. Марьяна относилась к этому терпеливо, как, впрочем, почти ко всем странностям в окружающих её людях.
 
  Вот и теперь Настя нашла для неё заказ. Она представила Марьяне и Инуо свою спутницу, высокую тонконогую девушку с длинными тёмными волосами и тёмными же глазами. "Почему мне сегодня встречаются люди, как две капли воды похожие на персонажей аниме?", пронеслось в голове у Марьяны.
 
  Девушку, как оказалось, звали Тануки. Они с друзьями открывали кафе с книжным магазином и издательством и для иллюстрирования манг им нужен был художник, не претендующий на большие гонорары. Марьяна достала из сумки альбом со своей графикой, но Тануки остановила её и попросила для пробы нарисовать несколько существ из пантеона японских демонов. Через несколько дней можно встретиться снова и, если всё будет хорошо, заключить договор.
 
  По Инуо Тануки скользнула равнодушным взглядом и едва поздоровалась. Когда, довольно скоро, Тануки распрощалась и покинула компанию, Инуо задумчиво произнёс: "Странная девушка. Может быть это оттого, что она похожа на японку, как и я?"
 
 
  После встречи в кафе Марьяна, Настя и Инуо, который тоже захотел посетить квартирник, зашли в подворотню рядом с библиотекой Чехова и поднялись на третий этаж старого здания, где какой-то андеграундный художник, непризнанный гений, устраивал перфоманс.
 
  Жилище непризнанного гения было завалено узкими кусками железа различной длины. Железяки лежали в кухне, в ванной, даже на хлипких жёрдочках антресолей, и Марьяна то и дело с опаской посматривала на антресольные завалы - ей казалось, что всё сооружение должно вот-вот обрушиться. Сам перфоманс также состоял из игры на подвешенных в ряд кусочках железа. Звуки, которые извлекал из них непризнанный гений, были совсем не мелодичными, и минут через пять-семь Марьяна заскучала. Она рассмотрела уже всех пришедших, покивала тем, кого знала, и задержалась взглядом на одной паре. Высокий мрачный парень и рыжая молодая женщина со вздёрнутым носиком, миниатюрная и уже на ощутимом сроке беременности. До начала концерта Марьяне мельком представили обоих, имена у них были странными, Ланселот и Доминика. Родом они были из какого-то захолустного городка, Ланс работал в крупном банковском холдинге, и Марьяна слышала краем уха, как Доминика весело сообщала кому-то, что муж не роскошь, а средство передвижения: пара готовилась уехать в Англию, Ланса переводили туда по работе. Рыжая девушка показалась Марьяне глупой и самодовольной, ей стало немного жаль Ланселота, но она отвернулась и усилием воли выбросила их из головы *2.
 
  Инуо, сидевший рядом, кажется, скучал не меньше. Он тихонько потянул её за руку, скорчил смешную рожицу и кивком показал на дверь. Марьяна молча кивнула в ответ. Они бесшумно выбрались в прихожую, оделись, спустились на лифте, вышли на улицу, переглянулись и рассмеялись. Инуо поправил шарф, который девушка замотала кое-как, и предложил немного пройтись... когда Марьяна сказала, что ей пора домой, потому что нужно много рисовать, к тому же завтра на работу, Инуо вызвался её проводить. Марьяна жила в одном из арбатских переулков, неспешным шагом до её дома можно было дойти за час, и молодые люди, смеясь и болтая, двинулись в путь под кружащимся в свете фонарей снегопадом.
 
  - Хочешь, расскажу тебе японскую сказку? - спросил Инуо.
 
  - Конечно.
 
  - Ну слушай. Высоко-высоко на заснеженном склоне Фудзи жил один отшельник. Никто из людей не знал, сколько ему лет, никто не знал, как его зовут и откуда он родом. Отшельник сидел на высокой горе и думал о тщете всего сущего, а мимо плыли облака, пробегали горные лисы и свистел зимой ледяной горный ветер. Дабы не скучать в своём долгом одиночестве, отшельник разбил сад камней. Каждый день он приходил туда для созерцаний. В саду отшельника лежали замшелые огромные валуны, но, не желая расставаться со своим сокровищем, отшельник сделал бонсай, точную копию большого сада. Каждый день он поливал миниатюрные сосны и сакуры и начищал камни. А надо сказать, отшельник так давно жил в уединении, что стал колдуном. Он прочёл много древних свитков и заставил служить себе демонов - духов гор и лесов, рек и животных. И вот однажды поссорился отшельник с лисом-оборотнем Китцуне, не поделили они какую-то магическую вещь. Тогда лис Китцуне решил стащить камушки из бонсай и разбросать их по свету. А камни эти, так долго пролежавшие у чародея, сами стали волшебными. Они могут помогать или мешать тому, в чьих руках оказались, а если кто-то вернёт их в сад, они исполнят его самое заветное желание. Ну вот, отшельник страшно разгневался на лиса-оборотня Китцуне, пробормотал заклятие и разослал повсюду демонов-волков, злых и безжалостных, чтобы они разыскивали осколки его сада. Вот и рыщут по свету волки-убийцы... что ты делаешь завтра вечером?
 
  Марьяна, которая уже некоторое время, улыбаясь, крутила в кармане свои камни, хотела сказать, что сегодня ей как раз, кажется, подарили кусочки того волшебного бонсай, но Инуо так внезапно перевёл разговор, что она не успела ничего вымолвить.
 
  - Знаешь, все оставшиеся дни недели я буду страшно загружена. Работа, репетитор, эскизы к манге, да к тому же препод задал кучу натюрмортов и даже один пейзаж. Так что в будни, увы, я занята.
 
  - Ок, а как насчёт выходных? Если честно, я в шоке от твоей культурной жизни, не планируй, пожалуйста, ничего на субботу, мы с тобой пойдём в консерваторию. Если ты не против. Мне очень хотелось бы тебя увидеть снова.
 
 
  В субботу Марьяна смотрелась в зеркало. На ней было платье, изящно облегавшее стройную фигурку, его девушка надевала на выпускной. Марьяна примеряла старинные кружева, бежевый гипюровый воротник и манжеты. Кружеву исполнилось больше ста лет, оно досталось Марьяне в наследство от прабабушки. Волосы девушка уложила в причёску.
 
  Инуо ждал её у подъезда. Девушка коснулась за ушами смоченными в духах кончиками пальцев, накинула пальто и выбежала на улицу...
 
  ...После концерта мальчик и девочка шли по берегу Яузы, которую так и не затянуло льдом, мокрый снег падал в чёрную воду, смеркалось, зажигались фонари. Инуо проговорил:
 
  - Хочешь, я расскажу тебе продолжение сказки? В ней появляется одна грустная девушка, которая даже не подозревает, что почти все, кто её окружает, японские демоны, а она сама вот-вот превратится в мононоке, свирепое чудовище, которое получается из тех, кто позволяет печальным мыслям взять над собой верх.
 
  Марьяна улыбнулась, потом нахмурилась.
 
  - Мне стали сниться странные сны. Мне снятся лисы, волки, снег на вершине Фудзи, и однажды даже приснился старый отшельник. Эти видения меня пугают. Знаешь, в тот день, когда мы с тобой познакомились, какой-то человек подарил мне два камушка. Я их ношу в кармане с тех пор.
 
  И она протянула Инуо на ладошке свой подарок. Тот взял его и принялся рассматривать.
 
  - Это нефрит, - он указал на зелёный камень. - Наверное это те самые камни, про которые я тебе рассказывал, - он улыбнулся. Потом добавил:
 
  - Ты была сегодня такой красивой. Эти кружева... ты похожа на фею из "Щелкунчика".
 
  - Инуо, расскажи мне свою сказку дальше, - попросила Марьяна.
 
  - Хорошо. Слушай. Волчонок происходил из клана ёкаев, волков-обротней, издавна служивших сёгунам и императорам. На протяжении столетий в их роду передавались навыки бесшумного проникновения в стан врага, шпионажа и воинского искусства. Волчонок был мал и ещё ни разу не превращался в человека...
 
  Инуо задумчиво смотрел в чёрную воду, по лицу его пробегали тени. Казалось, он вглядывался во что-то далёкое, вызывая в уме связанные с этим воспоминания. Выражение глаз его было странным, Марьяна не могла определить точно, сквозила в них затаённая печаль, или просто покойное созерцание картин, всплывавших из глубины сознания.
 
  - Волчонок мчался сквозь мокрые травы, земля полнилась запахами, стелился туман, из-за горы пробивались первые искры восхода. Волчонка пьянила ночная жизнь, бег, свобода, манили и волновали неизведанные ароматы. Он не сразу понял, когда и как среди них вдруг возник новый, - тревожный, отдающий скрежетом, с кисловатым привкусом смерти. Он хотел было остановиться и принюхаться, но бег его был так скор и размерен, что тело несло его вперёд, пока мозг пытался осмыслить происходящее... и вдруг его крепкие юные члены пронзила боль. Визжа и скуля, он повалился на бок, дрыгая левой лапой, которую объяло пламя боли. Его конечность схватила железная зубастая штука, издававшая тот самый острый и кислый запах смерти.
 
  Через короткое время волчонок понял, что вырываться бесполезно, каждое движение лишь усиливает мучения, и замер, тихо поскуливая.
  Так он пролежал до самого рассвета, а затем до полудня, чувствуя, как жизнь потихоньку покидает его тщедушное тело и остаётся только боль в левой лапе.
  Ближе к вечеру его, издыхавшего, нашли люди в кольчугах и отнесли во дворец к сёгуну. Волчонка положили на соломенной подстилке, привязали, поставили перед ним миску с водой. Ночью он перегрыз путы и сбежал. Он не знал, откуда взялись силы, ведь он почти терял сознание от боли. Волчонок убежал в поле, он ковылял до тех пор, пока не понял, что идти больше не может и должен умирать прямо тут. Он закрыл глаза... на рассвете он снова их открыл, чтобы в последний раз взглянуть на восходящее солнце, - и увидел человека в чёрном балахоне. Человек склонился над ним и что-то сказал на неведомом языке, потом осторожно взял его на руки. Волчонок слабо дёрнулся и потерял сознание.
  Очнулся он снова на соломенной подстилке, лапа не болела и была перевязана. Перед ним стояла миска с водой, а невдалеке сидел человек в чёрном.
 
  - Я не стал тебя привязывать, убегай, если хочешь, - сказал он по-японски. - Я вылечу тебя и отпущу.
 
  Волчонок прожил в хижине отшельника три месяца. Он наблюдал, как тот вставал на колени и молился перед сумрачными ликами в углу, как читал большую книгу с крестом на кожаном переплёте, как рубил дрова, таскал воду и готовил на очаге нехитрую снедь из мисо и горстки риса.
  Однажды ночью волчонок ушёл. Отшельник его не привязывал, и уйти было легко.
  Вернулся волчонок в хижину спустя тринадцать лет. Его семья теперь служила некроманту с большой горы, и юному ёкаю-сёгуну было поручено убить старого монаха. Он вошёл в его хижину в тот час, что зовут часом между волком и собакой, и обнажил меч-катану. Отшельник сидел, не шевелясь, с большой кожаной книгой на коленях, и спокойно смотрел на него. *3
 
  - Ты пришёл убить меня? - спросил старик.
 
  - Да.
 
  - За что?
 
  - Ты распространяешь ересь и смущаешь умы.
 
  - Скажи, а ты знаешь, в чём заключается моя ересь?
 
  - Нет, мне нет нужды забивать голову пустяками.
 
  - Но разве разумно сражаться с тем, чего ты не знаешь? Изучи сначала то, что тебя так возмущает, а потом убей меня, если хочешь.
 
  Волчонок почувствовал правду в словах отшельника и отбросил меч.
  Он остался в его хижине и не вернулся к некроманту в этот раз. Никто не искал его...
 
 
  ...Они шли по сумеречной набережной. Вдруг Инуо потянул её за руку в сторону. Мальчик и девочка пересекли дорогу, вошли в небольшую церквушку и остановились перед ликом в углу. Ни них сурово и вместе с тем ласково смотрели с иконы очи седовласого старца в епископском облачении. Инуо сжал ладонь Марьяны.
 
  - Всё будет хорошо, - тихо сказал он. Они постояли ещё минуту и вышли на улицу.
 
 
  Ночью Марьяна проснулась оттого, что скрипнуло окно. Створка его слегка приотворилась, дохнуло морозом, и в комнату скользнула чёрная фигура, Марьяна на секунду разглядела её контуры за тонкой шторой, на фоне неба, подсвеченного зимними фонарями.
 
  Марьяна лежала, не смея шелохнуться и цепенея от ужаса. Фигура бесшумно и молниеносно, словно чёрная тень, метнулась к стулу, схватила её платье, одним легчайшим прыжком вскочила на подоконник, выскользнула на улицу и затворила ставень.
 
  Марьяна некоторое время оставалась недвижной, ощущая, как бешено колотится сердце, затем тихонько поднялась и пробралась к окну. Третий этаж, отвесная стена, темнота, кружащийся в свете фонарей снег, пустынная улица. Она схватила со столика телефон и набрала номер Инуо.
 
  - Инуо, только что кто-то забрался ко мне в окно и похитил кружева. Мне страшно.
 
  - Не бойся. Я сейчас приеду.
 
  Звонок в дверь раздался через двадцать пять минут. Всё это время Марьяна просидела на кухне, вооружившись большим ножом и умирая от страха. Инуо же был спокоен и улыбчив.
 
  - Не бойся, всё будет хорошо, нужно просто поставить на окна решётки.
 
  На следующий день у Марьяны была назначена встреча с девушкой, заказавшей ей рисунки к японским комиксам. Встретиться договорились в музее народов Востока. После осмотра экспозиции, в кафе, должен был быть подписан договор.
  В музей вместе с Марьяной отправился Инуо, который хотел спросить Тануки, не нужен ли им переводчик. Гуляя по выставке и разглядывая старинные японские бытовые вещицы, он принялся пересказывать легенды о цукумогами, предметах, со временем обретающих душу. Затем перешёл на прочих японских демонов. Марьяну рассмешил его рассказ про Бакэ-дзори: старая сандалета, за которой плохо ухаживают, оживает и бегает по дому, распевая глупые песенки. Вот что бывает, если долго не чистить ботинки.
 
  После они сидели в кафе.
 
  - А ещё, - сказал Инуо, пристально глядя на Тануки, - если привязать голодную собаку, поставить перед ней миску с едой так, чтобы она не могла до нее дотянуться, а когда животное достигнет высшей точки исступления, отрубить ему голову, то получится ину-гами - жестокий дух, которого можно натравливать на врагов. Ину-гами очень опасен и может наброситься даже на своего хозяина. Тануки, давай мы возьмём договор домой и перечтём внимательней, а то мало ли что. Марьяна только вступает в мир бизнеса, и ей нужно учиться быть ответственной.
 
  В глазах Тануки блеснул странный огонёк, но она только недовольно произнесла: "Разумеется", - и отдала бумаги. Инуо подхватил листочки, выпалил, что им пора, и потянул Марьяну за руку к выходу, не дав ей даже доесть десерт.
  Они снова шли по набережной, дул пронизывающий ветер, осыпая лица мокрыми хлопьями снега.
 
  - Марьяна, можно мне посмотреть на твои счастливые камушки ещё раз? - Инуо взял камни, неожиданно размахнулся и забросил их далеко в реку. Потом обернулся к Марьяне, ободряюще подмигнул и поправил ей шарф. -- Давай попробуем стать счастливыми без помощи японских демонов.
 
  Марьяна хотела было что-то сказать, но мокрый ветер бил в лицо, и она только молча кивнула.
 
 
  Ночью она вновь проснулась оттого, что тихо стукнул оконный ставень. Чёрная фигура, раздвинув шторы, скользнула в комнату, молниеносно метнулась к её сумке, достала оттуда белевшие в темноте листы, переместилась одним бесшумным прыжком к столу, схватила папку с рисунками, кинулась к окну и вспрыгнула на подоконник. Затем фигура скользнула за окно, прикрыла ставень и растворилась в ночи. Марьяна, с бешено колотящимся сердцем, вновь стала набирать номер Инуо. Он ответил не сразу, голос у него был сонным.
 
  -- Инуо, это снова был он.
 
  -- Я сейчас приеду.
 
  Утром Марьяна позвонила маме в Париж. Мама сказала, чтобы Марьяна ночевала у подруг, и вообще эту квартиру нужно срочно продавать, потому что Поль сделал ей предложение, так что она переселяется во Францию и берёт Марьяну с собой. Затем Марьяна позвонила Тануки и сообщила упавшим голосом, что ни рисунков, ни контракта больше нет. Голос на том конце глухо и зло ответил, что контракт расторгается, и что Тануки в ближайшее время надолго уезжает в Японию.
 
  Инуо тоже куда-то пропал. Марьяна не видела его до самого своего отъезда во Францию, который отъезд случился весной. На улице бушевал май, цвели вишни, сливы и черёмуха, Инуо назначил ей свидание в Аптекарском огороде. Они остановились у большой сакуры, которая осыпала всё вокруг розовыми лепестками. Инуо сообщил, что навсегда уезжает обратно в Японию. Затем оба замолчали. Да и о чём говорить?
 
  -- Я тебе напишу, -- сказал мальчик. -- Того вора не нашли?
 
  -- Нет. Ни следа. Полиция в полном недоумении. Кстати, я с тех пор почти не бывала в нашей квартире. Мы довольно быстро её продали, ночевала я у Насти, она живёт на двенадцатом этаже, забраться туда посложнее. Тануки я больше тоже не видела, да и почти не рисую с тех пор. Учу французский вместо этого.
 
  Мальчик и девочка опять помолчали.
 
  -- Я тебе напишу, -- снова сказал Инуо...
 
  ...Спустя год Марьяна шла по Монмартру, он теперь совсем не напоминал улицу, по которой гуляли Модильяни и Ренуар. По дороге то и дело попадались девушки в хиджабах или чёрных, до пят, одеяниях, позволяющих видеть лишь кисти рук и глаза, а к королевской усыпальнице Сен-Дени идти даже днём было опасно: криминальный район. Снежная Москва ныне казалась далёким сном. Инуо ей так и не написал, и всё, происходившее прошлой зимой, стало нереальным и так непохожим на её нынешнее парижское бытие.
 
 
 
  Эпилог
 
  ...В келье отшельника царил полумрак. Темная фигура старика покойно расположилась в креслах. Рядом на скамеечке примостился молодой черноволосый послушник, его голос звучал глухо и мерно, свой рассказ он вёл уже давно:
 
  -- Я узнал её по кружевам, их она получила в наследство от предков королевской крови. Старинный артефакт, который впитал так много от своих хозяев, что сам обрёл душу. Она надевала его всего раз, на выпускной, но этого оказалось достаточно и мне, и Некроманту. Чародей выслал за ней ину-гами*4. А её кружева стали цукумогами*4, и я знал: когда-нибудь они задушат её во сне. А если её уговорят рисовать демонов, то над духами, которых она изобразит, обретёт власть тот, кто обретёт власть над ней. А кружева подчинятся тому, кто сильнее.
 
  Я также знал, что демоны старались довести её до крайней степени печали, ведь тогда её легко превратить в мононоке *4, а Некромант станет аякаси*4, это его давняя заветная мечта. Она ведь потомок европейских королей и волшебников, поэтому сама ёкай, просто не знает об этом. Теперь, я верю, не узнает уже никогда.
 
  Я понял, что демоны рано или поздно явятся, и принялся следить, я следовал за ней как тень, так, как волков учили столетьями. В день, когда её повстречал Китцуне, и я заговорил с ней.
 
  Я украл кружево и изрубил его катаной, из него хлестала кровь. Демоны могли узнать её только по старинному артефакту, теперь его больше нет. Затем похитил рисунки, которые стали волшебными, и дрался с ину-гами, он больше ничего не сможет рассказать своему хозяину. Ину-гами ранил меня, и я полгода отлёживался, зализывая раны.
 
  Я познал любовь, но решил остаться монахом. Она в безопасности, но я буду охранять её. Пускай она не знает о своём даре и живёт мирно. А я остаюсь с вами, отец.
 
 
 
  Эпилог ?2
 
  В то же самое время юная девушка в саду на горе, стоя около пруда, в котором цвели лотосы и плескались маленькие черепашки, беседовала с седовласым старцем в кимоно.
 
  -- Да, сенсэй, я готова заниматься в вашей школе. Я потомок европейских ёкаев, и я поняла, что должна научиться защищать себя, чтобы не доставлять лишних хлопот хорошим людям, даже если это волки. Я догадалась, кем был мой безмолвный защитник, ведь не зря я прочла так много японских сказок. Я надеюсь, что обучившись, смогу когда-нибудь оказать услугу и ему, поэтому пришла к вам и рассказала свою историю. Я согласна трудиться и постигать ниндзюцу старательно и усердно, сенсэй.
 
 
 
  Примечания:
 
 
  1. Автор сказки ровным счётом ничего против творчества Матисса не имеет, и вообще лирический герой и автор - не одно и то же лицо и их мнения могут не совпадать.
 
 
 
  2. Этот абзац поймут те, кто читал сказку про До и Короля-Ворона.
 
 
 
  3. Это реальный эпизод из жития святого Николая Японского, трудившегося в девятнадцатом веке миссионера и просветителя Японии.
 
 
 
  4. Ёкай -- оборотень. Цукумогами -- старая вещь, со временем обретшая душу и ожившая. Ину-гами -- демоны-убийцы в виде волка или собаки. Мононоке -- существа куда сильнее обычных ёкаев, это люди, которые обратились в ёкаев под действием тяготящих их ненависти, злобы, зависти, мести, ревности и прочих сильных чувств. Мононоке обладают силой, превзойти которую может только аякаси, хозяин и властелин мононоке. Целью мононоке часто является убийство людей, ставших причиной сильных негативных эмоций, которые пробудили духа. Иногда мононоке играют с людьми, обманывая их всяческими образами. Аякаси -- хозяин и властелин мононоке
   Всё это -- персонажи японского фольклора.