Хуторок

Как-то, будучи в Москве, мы с боевой подругой Сусанной и Петей решили поужинать в каком-нибудь домашнем ресторанчике. Лариса, жена моего друга, предложила поехать в белорусский кабачок «Хуторок». Он как раз находился недалеко от клиники, где я проходил очередной курс лечения стволовыми клетками. Петя заехал за нами, и мы отправились полакомиться славянскими «прысмаками».
– Зараз мы твои клетки подкормим немного бульбой и укрепим «Беловежской», – посмеивался Петя, белорус по национальности с внешностью узбека.
– Не помрут?
– Мы ж по чуть-чуть, что б физиологическую почву подкрепить.
– Ну-ну, а тебе вообще нельзя, ты же за рулём.
– А мы назад на такси поедем, машину я запаркую, завтра заберу.
– Хорошая идея.
Доехали быстро, остановились неподалеку. Бригада в составе трёх человек принялась вытаскивать меня из машины. Дело это непростое: раздобрел я за свою сидячую жизнь и весить стал немало, чёрт меня дери. Лариса достала из багажника инвалидную коляску, Сусанна ловко подсунула мне под зад складную доску для пересадки, Петя перебросил мои ноги на подножки коляски, сам я ухватился за ручку и перетянулся. Фу, обошлось,.. всё нормально. Потом меня довольно долго везли ко входу: дело было зимой, снег кругом, скользко. Пандуса у входа, конечно не было, порог был высоченный. Я приуныл.
– Да что ты скис? Я щас тебе два пандуса приведу, – среагировал находчивый Петя.
Он вошёл внутрь и вернулся через пару минут в компании двух празднично одетых добрых молодцев из числа гостей ресторана.
– Да какие проблемы? – ухмыльнулся один из них.
– А наша свадьба-свадьба пела и гуляла,.. – вторил ему второй верзила, подхватывая меня вместе с коляской и внося в ресторан.
Никогда не перестану удивляться, ругать по всякому и... любить эту страну, где есть такие богатыри, не гнушающиеся помощью слабым.
А внутри действительно праздновали свадьбу, но в соседнем зале, откуда доносились песни, смех и рукоплескания. Мы переговорили с метрдотелем и расположились за столом. Стали изучать меню, я как раз переводил и растолковывал Сусанне названия некоторых блюд, когда зазвучала музыка. Люди из соседнего зала потянулись на танцевальную площадку. Солист томным голосом выводил: «Ах, какая женщина, какая женщина». Передо мной вдруг вырос раскрасневшийся мужчинка и грациозно подал руку, приглашая на танец. Я ошарашено посмотрел ему в глаза. Глаза стали опускаться и наткнулись на колёса коляски. Рот приоткрылся от удивления, его обладатель повернулся почему-то к Пете и проделал ту же пригласительную процедуру в его направлении. Наши дамы обалдели.
– Да не, мужик, мы только пришли, не выпили даже ещё,.. – растерялся Петя и посмотрел на меня.
– Ну, тогда я позже подойду, – пробормотал, галантно раскланиваясь, разочарованный приблудный танцор и удалился.
– И что это было? – почти хором спросили женщины и прыснули от смеха.
– Наверное, перетрудился человек на алкогольной пашне, не видит уже ничего,– недоуменно пожал плечами Петя.
– Нет, он знал куда идёт, – ответил я и стал рассказывать.

Меня почему-то преследуют с юных лет мужчины нетрадиционной половой ориентации. Против самой по себе этой ориентации я ничего не имею. Но всяк сверчок знай свой шесток. Зачем набрасываться-то?
Испания, лихие девяностые годы. Я устроился работать в университет. Преподаю русский язык, ставший модным на волне перестроечных ветров, долетающих из России. У меня много студентов самых разных возрастов. Преобладают женщины и девушки. Мне двадцать семь лет. Я молод и недурён собой. Так утверждают посматривающие на меня озорными глазами и шушукающиеся между собой студентки, среди которых выделяется моя будущая жена Сусанна. До начала урока остаётся минуты три, не больше. Мы стоим у входа в аудиторию, я курю. На лестничном пролёте появляется мужичок с залысинами и издалека начинает орать, обращаясь ко мне:
– Влади, дорогуша ты моя! Как же я по тебе соскучился, дай-ка я тебя расцелую.
Картина Репина «Не ждали». Я оцепенел. Студенты рты пооткрывали. Немая короткая сцена.
– Ну, что же ты застыл? Иди ко мне, любимый! – продолжает реветь придурок.
– Хуан Карлос, прекрати этот цирк, – подаю голос я.
– А что такое? Забыл уже нашу вчерашнюю ночь и знать меня не хочешь?
– Послушай, давай пройдём ко мне в кабинет и всё обсудим.
– Давай, я с радостью останусь с тобой наедине!
Под недоуменными взглядами студенческой массы мы поднялись по лестнице и прошли в кабинет. Ударил я его сразу, используя движение двери при закрытии. Всадил в нижнюю часть подбородка всю свою силу и ярость. Противник пал, ударился башкой о пол, пытался встать. Я не позволил.
– Хуан Карлос, слушай меня внимательно. Ты прекрасно знаешь, я – эмигрант, иностранец. Мне нечего терять. Я тебя просто убью. Исчезни из моей жизни.
Уж не знаю, что там больше подействовало, эти слова, боль от удара или озверевшее выражение моего лица, но соискатель с трудом таки поднялся и убрался вон. Навсегда.
На уроке мы русским языком не занимались в тот день. Я рассказывал своим студентам, что, как и почему. Это был директор частного колледжа, где я работал раньше преподавателем английского языка. Он и в колледж-то меня взял с видами на будущую близость. Не раз пытался её добиться, шантажировал видом на жительство, зарплатой. В конце концов, уволил, а в университет заявился в надежде на маленькую гнусную месть, приукрашенную безответной мужской любовью. «Не надо пуКать понятия», – говорю я обычно на этот счёт.
Странное дело: может, во многом и поэтому я сблизился потом с Сусанной. После урока – он был последним – я отправился домой пешком. Молодая женщина шла впереди меня, я её окликнул, нам оказалось по пути.
– Н-да, ничего себе историю ты нам сегодня выдал, – обронила она с улыбкой.
– Тебе смешно, а мне не очень, – ухмыльнулся я, – у меня таких историй целая коллекция.
– Ну-ка, ну-ка, поведай ещё что-нибудь.
– Зачем тебе?
– Просто интересно, никто ведь про такие вещи не рассказывает.
– Да ну его...
– Расскажи-и-и,.. – протяжно, голосом ребёнка попросила Сусанна, корча просительную гримасу.
Пришлось рассказать: не смог отказать женщине, да ещё такой хорошенькой.
Первым экземпляром в коллекции стал обрюзгший, плохо пахнущий дядечка, сдававший мне комнату в Минске. Я приехал туда поступать в институт иностранных языков. Поступил. Общежитие первокурсникам предоставлялось в порядке очереди и по каким-то непонятным советским критериям. Мне место не досталось. Пришлось искать квартиру. Денег хватало лишь на комнату. Нашёл объявление, позвонил, приехал. Из-за приоткрытой двери высунулось одутловатое мужское лицо, и слюнявые губы промямлили:
– Студент?
– Студент.
– Деньги вперёд.
– Я и комнаты ещё не видел.
– Деньги покажи.
– Вот.
– Проходи.
Я отворил дверь полностью и вошёл в квартиру. Она оказалась однокомнатной. В углу стояла кровать, напротив телевизора – софа.
– А где ж я спать буду? – округлил я глаза.
– Вот тута вот, на диванчике: он раскладной. Диван-кровать, значит.
– У вас и стола нет?
– Есть стол, как же. На кухне.
– Где заниматься-то?
– В библиотеке. Институтской. А зачем же дома уроки делать? Дома ночевать надо. Тебе ж главное – где ночь провести.
– Не, не пойдёт. Не буду я у вас комнату-диван снимать.
– А ты это... Куда ж пойдёшь? На вокзал, что ли? Да и ночь уже на дворе, скоро автобусы перестанут ходить. Переночуй уж, а завтра и решишь, что делать.
Я согласился. Действительно, поздновато было, район дальний, да и устал я сильно. Спать хотелось.
Слава всевышнему, что квартирка вместе с хозяином грязноватой была. Нет худа без добра. Это точно. Заснул я враз, но в диване обитали клопы. Они меня и спасли родименькие. Разбудили и заставили чесаться. Так я и наткнулся на чью-то руку, тянувшуюся к моим трусам. От ужаса я вскочил и начал в растерянности кричать и махать руками, рассовывая тумаки в лицо, кадык, брюшко и другие принадлежности ненавистного тела. Потом сгрёб свои вещи и сбежал.

– И что, ты всегда с ними дрался? – спросила Лариса, когда я остановился передохнуть.
Нам уже сервировали стол, и у всех слюнки текли от вида поданных блюд. Петя налил водки и готовился произнести тост.
– Не всегда, но часто, – ответила за меня, покатываясь со смеху, Сусанна. Она уже слышала эти и другие мои приключения.
– Долой агрессию и прочие формы насилия над духом свободы мысли и тела, – не выдержал Петя и поднял стопарик.
– За такой тост грех не выпить, – провозгласил я, и мы все дружно чокнулись.
– Ну-ну, продолжай, – сказал, закусив, Петя.
– Может не надо? – заартачился я.
– Ой, даже интересно,.. – поддержала мужа Лариса.
– Давайте перенесём продолжение на другой раз. А то всей ночи не хватит.
– Это точно, – поддакнула Сусанна.
– И вообще, это довольно сложная тема.
– Не простая, – вставил Петя, – но ты поясни, поясни.
– Ты, кстати, хороший тост сказал. Против насилия. Вот и я про это. Если его нет, то, в принципе, я толерантно отношусь к этой теме. А если проще, то мне как-то по барабану. Лишь бы меня не трогали.
– У него, кстати, и в клинике молодой влюблённый появился, – выдала вдруг Сусанна.
– За это надо выпить, а потом ты нам всё-таки расскажешь, – не унимался Петя.
– Я водки больше не буду, только сухое красное вино, – отреагировал я.
– Ну, так мы ж в демократическом мире живём. Но ты не увиливай, и вещай.
– Да появился в клинике молодой нейрохирург со странным именем Арсиз. Наверное, из поволжских немцев. Отличный специалист, кстати. Ко мне прекрасно относится. Но смущается уж очень. Я у него перстень на руке заметил и спросил, где достал. Так покраснел весь и отвечает: «Друг подарил».
– Вот за них и выпьем, – опять встрял Петя, – за милых дам!
– Ой, смотри, тебе кто-то рукой машет, – дотронулась до моей ладони Лариса.
Я обернулся. У стойки бара стоял молодой блондин приятной внешности и приветственно улыбался. Я поздоровался с ним жестом.
– Кто таков? – заинтересовался Петя.
– Его величество случай. Это Арсиз.
– Может, пригласим его к нам за стол? – вмешалась Сусанна, – Заодно и познакомимся. А то я о нём только слышала. От тебя и других пациентов клиники.
Я вопросительно посмотрел на друзей. Они одобрительно кивнули. Рядом проходила официантка, и я попросил её подозвать Арсиза. Парень направился к нам. Был он довольно высоким, стройным и привлекательным. Его выдавала виляющая походка и некоторые детали одежды: джинсы, заправленные в ковбойские сапоги в сочетании с белым нагрудным платком в кармане пиджака. Подошёл, мы поздоровались. После недолгих уговоров он согласился присесть к нам. Представился моим лечащим врачом. Посыпались вопросы о работе, моём состоянии здоровья, надеждах на восстановление и тому подобное. За короткое время Арсиз сумел расположить к себе всех нас: о профессии своей он говорил увлечённо, чувствовалось знание дела и компетентность.
– Да, сразу видно, свой диплом ты не на станции метро купил, – отозвался Петя.
– Если бы и купил, то много бы у меня не запросили, судя по зарплате, – парировал врач.
– Согласен, у нас в Москве даже мини-автобусы по улицам разъезжают с рекламой «Рентген на колёсах».
Мы рассмеялись и стали говорить на другие темы. Оказалось, что и с чувством юмора у парня всё в порядке. Но тут вдруг опять раздалась музыка.
– О! Вторая часть Марлезонского балета! – объявил Петя, завидев знакомого танцора.
Тот заприметил среди нас новое лицо и аллюром приближался. Но Арсиз его остановил, произведя в воздухе отрицательное движение указательным пальцем правой руки. Бедолага ретировался.
– Ловко ты его,.. – гаркнул Петя под наш общий смех.
– Не думаю, что показное выпячивание наших общих с ним наклонностей делает ему честь, – серьёзно и спокойно ответил Арсиз.
– В смысле? – решил схитрить Петя.
Дальше говорили, в основном они оба.
– В том смысле, что он такой же, как и я. И не думаю, что ты не догадался, что именно я имею в виду.
– То есть тебе нравятся мужчины? – попёр аки танк на амбразуру Петя.
– Нравятся. Но я не собираюсь кричать об этом на каждом углу. Я и глаголю-то об этом открыто с не особо знакомыми людьми чуть ли не в первый раз.
– А почему говоришь?
– Потому что, мне кажется, могу быть с вами откровенным.
– Мне это нравится.
– Спасибо, Петя. А мне нравится Владимир, и он наверняка знает об этом.
– Одно дело быть откровенным, другое – делать такие заявления.
– Никаких заявлений я не делаю. Просто констатирую факт. Пояснить кое-что хочу.
– Объясни.
– Я был бы непревзойдённым тупицей, если бы стал делать такие заявления в надежде отыскать какой-то подступ к Володе. Да ещё в присутствии его очаровательной жены.
– Да уж.
– Одного взгляда достаточно, чтобы убедиться – он закоренелый гетеросексуал.
– Ну, в тихом болоте,.. – попытался съязвить Петя.
– Стоит только обратить внимание, как он поглядывает на женщин, особенно на супругу.
– Тогда к чему всё это?
– Мне хотелось бы надеяться на его дружбу. И на ваше нормальное отношение ко мне, только и всего. На этом разрешите раскланяться, ребята.
Он встал, поцеловал дамам руки. Обменялся со мной рукопожатием.
– Да нам и самим уже пора. Такси вот только вызовем, твоего будущего друга надо в клинику отвезти, – пробормотал Петя, подавая ему руку.
– Зачем такси, я на машине. Могу подсобить, без проблем.
Он на самом деле помог нам добраться. Петя с тех пор окрестил его забавно – «Хуторок». Вроде смешно, но зная Петю, я уверен, это уважительное прозвище.
А я действительно подружился с Арсизом, и мы часто переписываемся, хотя из клиники он вскоре уволился. Или его уволили.


Рецензии
Тема не простая, но мастерски написана.

Марина Синотова   05.09.2016 18:54     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.