В аду...

    Тихий летний вечер.
Сижу на террасе, солнце медленно ушло за Альпы, остался багрово — красный след заката.

    Кресло было настолько удобным, что тело лежало в полном покое и расслаблении,
фужер красного виноградного вина усиливал ощущения.
Они были сравнимы с чувством полного удовлетворения.
Но неожиданно стало происходить что-то странное!
Реальность стала какой-то мягкой, вязкой, стала растекаться и растягиваться, на глаза нашла пелена,
которая повторяла закат, краски сгущались...

    Вдруг передо мной открылся странный для меня пейзаж.
Странность его заключалась в том, что я был в центре мёртвого леса, деревья стояли чёрные,
обугленные, они будто парили в тумане. Было жутко.
Понимания происходящего не было. Что-то или кто-то меня толкнул в левое плечо,
до слуха донеслись звуки: голоса, шум, лязганье металла, крики.
Слышу голос, обращённый ко мне: «Хотел бы ты посмотреть своё будущее за гранью твоей жизни?»
Насколько я мог понять, выбора у меня не было...

    Сижу в котле я со смолою, черти жару поддают.
А мне не холодно, не жарко, как будто всё равно.
Гляжу, кто-то вошёл в боковую дверь, черти стульчик подают.
Копыто его стёрто, походка шаткая, пожалуй, стар уже давно.

    А где-то грешников пытают, слышу рвущие душу голоса.
Кровь струйками стекает, местами каплет с потолка.
Там почему-то кожу заживо сдирают.
А этот чертеня кнутом стегает, живого нет уж лоскутка!

    Как-то вроде тише стало, двенадцать кукушка прокуковала.
Старый вдруг заговорил: «Скажи-ка, грешник милый, много ль ты грешил?»
Ага, моя очередь настала. Вспомнил десять заповедей, впрочем...
Их только мне не доставало.
Вспомнил, что целый «короб» нагрешил, там муху я обидел, тут скуку полюбил.
Стоял с крестом у изголовья, а думал вовсе о другом.
Молил прощения у Бога, но непотребное творил.
Плутал заблудшею овцою, забыл дорогу в отчий дом.
Стоял у смерти на пороге... Зачем ты жизнь мне вновь продлил!?

   Чёрта старого скривило, мотает однорогой головой.
«Такие все простые люди, куда вас, грешников, девать?
Работа адского горнила – не успеваем печки класть!»

    Такие грешные мы, люди...
Должен правду я сказать.

    Моё видение стало расплываться и исчезать.
Болела голова, кресло казалось неудобным, тело занемело.
Хотелось глубоко вздохнуть, но грудь, точнее, сердце было «придавлено» камнем,
грузом пережитого воображения.
Мой мозг работал чётко, я отдавал себе отчёт...
Отчёт в чём? Что это было?
Виденье адского горнила или смятение души, которая всю жизнь грешила?