Азбука жизни Глава 8 Часть 23 Иначе жить не умела

Глава 8.23. Иначе жить не умела

— Диана, я нашла и для себя объяснение, почему Вика вчера отнекивалась от разговора с тобой.

Любопытно. А Вероника вроде бы спала в самолёте. После концерта вообще не проявляла особых чувств. Кириллов сегодня прилетел в Португалию из Москвы, поэтому Вероника и пытается меня через любопытство Дианы и улыбки Влада и Жени раскрутить?

— Вот что ты молчишь, сестричка? Объясни хотя бы то, что ты написала.

— Что ты к ней пристала? Виктория всё объяснила в этих строчках.

Влад пока молчит и на улыбки Женечки не реагирует.

— Вероника, а я действительно в этом диалоге с автором сайта всё сказала.

— Ты уже написала больше, чем Лев Николаевич Толстой в эпопее «Война и мир», но и слова правды не сказала — как ты на самом деле думаешь о нашей действительности.

— Твой муж сейчас ясно тебе…

— Викуль, а Вероничка права. Вчера Тина отвлекла от тебя, ты тут же уснула. А я, глядя на то, как эта красавица спит безмятежно…

— Поняла то, что она, как и дети, ничего не понимает, что происходит в этом мире…

— Поэтому, Ричард, и спит сном младенца.

Мама смотрит на меня с интересом, как и все! Потрясающе! И что после этого им объяснять? Папочка Дианы сидит на моей странице и изучает авторов на сайте. Забавно за всем этим наблюдать.

Я смотрю на бабулю. Понятно, если улыбается: кто-то ей сообщил, что я две главы выставила на сайт.

— Ксения Евгеньевна, признавайся! Вили и есть тот самый Волик?!

— Ну, сестричка, удивила! Даже мой Женя об этом знает.

— А тебе откуда это известно?

— Соседка бабушки в Петербурге точно о тебе заметила. Тебя же «черти в детстве» носили из школы в школу: успела и приёмы дзюдо изучить, быть первой на баскетбольной площадке… дальше не продолжаю. Своими концертами доказала всем, как трудилась, чтобы достичь сегодняшнего успеха.

— Вероника, не завидуй! Я иначе жить не умела. А то, что ничего не знаю даже о своих близких, — это не моя вина.

— В чём-то внученька права.

— Ксения Евгеньевна, вы тоже заметили, что она смотрела своими огромными глазами на всех, а сама думала о чём-то своём?

— Вероника, она так и художественную литературу читала. Если не нравилось, как автор поступал с героями, забывала о нём и начинала сама сочинять. Это у неё подробно описано в детском дневнике.

После реплики Вересова бабуля заговорила виновато, словно оправдываясь.

— Вот поэтому мне Гера дал напутствие перед смертью, чтобы мы не вмешивались в её становление. Сын в этих странностях и видел её индивидуальность.

Вероника усмехнулась, понимая, сколько со мной занимались мамочка Ирины Владиславовны и дед Серёжи. Я напоминала Николаю Николаевичу его доченьку в детстве, он мне об этом не раз говорил. А как выросла дочь, он за учёбой и защитой диссертаций и не заметил. Затем она оставила его внука зятю, понимая, что Аркадий Фёдорович любит маму со студенческих лет. Как всё сложно в жизни! Но зато нет вранья, и все счастливы. Я смотрю на Вили, и он понимает мой взгляд. Я словно вернулась в их юность, вспоминая с восторгом об их встрече.

Жуть! Как стремительно летит время.

— Вили, а почему тогда у вас такое имя? Откуда оно?

— Молодец! Обижается на своих школьных друзей, что они постоянно над ней улыбаются.

— Вероника, зато ты у нас всё знаешь. Единственно, кому я завидовала в детстве, — это тебе. Ты нигде и ничего не упускала.

— Викуль, родители меня назвали Владимиром, а друзья прозвали Воликом. Но когда ты родилась…

— …в силу своей рассеянности почему-то назвала его Вили.

Все уже смеются над тем, как добавила сестричка. Но Вили доволен, что Вероника его опередила. Головины слышат эту историю впервые с Вересовыми и с умилением смотрят на меня.

— Вот как тебе не завидовать, если…

— Даже мои странности, Вероника…

— …воспринимаются с восторгом всеми.

Надо наедине с бабулей поговорить. Сейчас я уже ничего не упущу.

— Ты зачем увёл меня из гостиной, Николенька?

— Все восхищены твоей проделкой! Успели прочитать две главы твоего «Возвращения». Разумно удалила.

— Я содрогнулась, когда пробежала несколько страниц. И впервые поняла, что ненависть я всегда принимала за раздражение.

— Но и Мария Михайловна сейчас призналась, что благодаря тебе многое открыла для себя.