Клиент всегда прав, клиент всегда лох

«Однажды утром я проснулся с твёрдым намерением найти наконец работу, настоящую работу. Я не представлял себе точно, какой она будет, знал только, что это должно быть нечто стоящее, важное».

«Нексус», Генри Миллер


Люди дохнут от работы,
Когда такая зарплата,
Я бы мог бы быть богатым,
Но нету автомата.


Песня группы "Ленинград"



- Ненавижу людей!
- Мизантроп?
- Продавец-консультант.


Герой моей книги не я сам, а собирательный образ общества меня окружающего.



Все лица вымышлены, все совпадения случайны.







ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


«Из-за обострения ситуации на Украине и последовавшего вступления Крыма в состав России западные страны с весны вводят против России санкции. Санкционное давление на Россию оказывают США, ЕС, Канада, Австралия, Швейцария, Япония и др.
Первый блок санкций был введен 17 марта, на следующий день после крымского референдума, на котором подавляющее число жителей высказались за воссоединение с Россией. Запад обвинил Россию в том, что она вмешивается во внутренние дела Украины. В тот же день президент США Барак Обама заявил, что санкции могут быть расширены.
Среди мер политического давления - замораживание переговоров о безвизовом режиме с Евросоюзом, отказ от июньского саммита РФ - ЕС и формата "большой восьмерки". Саммит G8, председательство в которой Россия приняла в 2014 году, должен был пройти в Сочи в июне. Но Великобритания, Германия, Италия, Канада, США, Франция и Япония заявили о замораживании формата "восьмерки". Саммит был перенесен в Брюссель, Россия в нем не участвовала».


1
Спрос — это запрос фактического или потенциального покупателя, потребителя на приобретение товара по имеющимся у него средствам, которые предназначены для этой покупки. Спрос отражает, с одной стороны, потребность покупателя в некоторых товарах или услугах, желание приобрести эти товары или услуги в определенном количестве и, с другой стороны, возможность оплатить покупку по цене, находящейся в пределах «доступного» диапазона.


Предложение — возможность и желание продавца (производителя) предлагать свои товары для реализации на рынке по определённым ценам. Такое определение описывает предложение и отражает его суть с качественной стороны. В количественном плане предложение характеризуется по своей величине и объёму. Объём, величина предложения — это количество продукта (товара, услуг), которое продавец (производитель) желает, может и способен в соответствии с наличием или производительными возможностями предложить для продажи на рынке в течение некоторого периода времени при определённой цене.


Маркетинг — это организационная функция и совокупность процессов создания, продвижения и предоставления ценностей покупателям и управления взаимоотношениями с ними с выгодой для организации.


Я перечитал определения трижды. Понял одно – всё очень сложно. А ведь всё просто: купи дешевле – продай дороже. Ничего сложного… Кстати, как же я ошибался – всё намного проще: как громыхание палкой внутри помойного ведра.   

2
У мистического бессмертного существа не может быть понятия о морали. Нет этого понятия и у всякого хорошего продавца, торгаша, менеджера среднего звена и прочей сволочи.
Я тоже являюсь этой сволочью. Но я плохой торгаш.
В торговле работают те, кто больше ничего делать не умеют. Верно, я был из тех, у кого руки росли из жопы, я ничего не умел. А что можно уметь, когда нет производства, нет другой работы? Все мы… менты, торгаши, чиновники, политики… одного поля ягоды.
А началось всё в тот день, когда я понял, сидя на окладе можно позволить себе лечь и уснуть, а заработать возможно, особо не перетруждаясь, в сфере торговли. Туда брали всех подряд. Взяли и меня. Легко! Но я почему-то не вспомнил на момент трудоустройства фразу покойного тестя, который однажды сказал как бы между прочим: чем тяжелее работа, тем легче на неё устроиться. Он всю жизнь проработал прорабом на стройке.


3
Это был магазин бытовой техники. Но взяли для начала грузчиком.
Я не возражал. Начинать надо с низов.
Мне выдали спецодежду. Сделали бейджик. Оказалось, я не грузчик, а техник выдачи товара. Что в принципе означало одно и то же.
В первый день старший менеджер спросил:
- Что такое торговля?
Я пожал плечами.
- Запоминай – это сделка двух дураков. Один хочет выгодно купить, другой выгодно продать. Но в дураках остаётся всегда покупатель.
Звали его Владимир Евгеньевич. Фамилия Серёгин. Он был мой ровесник. И мне это не нравилось. Любая работа, любое начальство меня угнетали. Это происходило на подсознательном уровне. Вообще, нормальному человеку не должно быть хорошо на работе. Хорошо должно быть дома, в постели с женой, в отпуске на даче или на берегу моря. Но никак уж не на работе. Кому хорошо на работе – тот трудоголик, извращенец; трудоголики пьянеют от работы, всегда под кайфом. Владимир Евгеньевич им и был. В чём я убедился в первый же рабочий день – составить диагноз не составило труда. Столкнись с таким человеком – любой бы составил.
Вот я и столкнулся. Но не придал этому значения. Потому что в первый же день не выгрузил ни одной машины, ни поднял ничего тяжелей пяти килограмм, разве что прибрался в складе, расставил пустые коробки на стеллажах, подмёл пол.
И мне не давала покоя мысль: работать можно, но нужно забираться выше, карабкаться-карабкаться вверх.
В конце рабочего дня пришёл завсклад. Он был выходной. Но к вечеру почему-то припёрся на работу. Странное дело, показалось мне.
- Новенький? – заметил он меня, глядя на бейджик. – Виталий?
- Он самый.
- Володя я. А ты - будешь Виталием Ивановичем – похож на моего хорошего знакомого. Его так зовут.
- Я – он и есть. То есть по отчеству – я Иванович, - сказал. И ничему не удивился. Я давно разучился удивляться. Видимо, старел.
С первого же дня я приобрёл некую солидность. Не кличка, как часто бывает, а имя отчество так и приклеились, хотя в тридцать пять лет я не особо-то жаловал такое обращение к себе. Будь проще, повторял сам себе. И инфузорией не будь.
После работы решил выпить пива. Жена, Лиза, была в отпуске, уехала к маме за тридевять земель. Любовь к тёще измеряется в километрах. Моя любовь к этой женщине составляла девятьсот восемьдесят девять километров. Я её обожал одиннадцать месяцев и две с половиной недели. Если приезжала в гости – полторы недели ненавидел!
А сейчас я взял пивка три литра на розлив, сушёной рыбки полкило, тарани, и водки чекушку (всё верно, и водки). Водка, да и алкоголь вообще, я понимал, один из способов над собой поиздеваться. Надо признаться, я день через день занимался самобичеванием, уродовал себя. Но завтра, я знал, на работу выйду огурцом.

4
На работу вышел малосольный огурец. Голова гудела; я потел словно в бане. Утро летнего дня – сам Дьявол вместе со мной задыхался от жары, обливался потом.
Мы собрались в кабинете у директора на планёрку. Человек шестнадцать нас было. Кондиционер не справлялся с жарой, чертыхался. Я огляделся – много хорошеньких девиц, а моя Лиза с мамой… Но тут же отогнал вредные мысли: девятьсот восемьдесят девять километров - девятьсот восемьдесят девять километров любви; Лиза предстала в лике святой – думай о хорошем…
Директора звали Анатолий Николаевич Фуд (подпольная кличка Фастфуд). Он отчитывал Владимира Евгеньевича. Указывал на ошибки и недочёты. Работа – волк, работник – вол, начальник – сука.
Свою разгневанную речь он объяснял тем, что генеральный шеф «имеет» его, а не Владимира Евгеньевича. Тем самым, я понимал, он даёт зелёный свет, чтобы последний не расслаблялся вместе с продавцами-консультантами и техниками выдачи.
- Я всю неделю работаю, в выходные дни тоже ничего не делаю. Но это не значит, что старший менеджер должен на меня ровняться, а вы на него… - Анатолий Николаевич то ли шутил, то ли говорил всерьёз, его речь меня забавляла. 
Володя шепнул мне на ухо:
- Жди беды…
- В каком смысле? – переспросил я.
- Владимир Евгеньевич – он заводится после планёрки, и начинает заводить нас… Имей в виду, Фастфуд не злой, только на словах быкует, а Владимир Евгеньевич этого не понимает, воспринимает всё буквально, смекаешь? И ещё: генеральному шефу Фастфуд никого и никогда не сдаёт, если что. А Владимир Евгеньевич – в раз стучит, сечёшь? Они вместе часто на рыбалку ездят... Да, от тебя, Виталий Иванович, перегар исходит. Советую не дышать на Владимира Евгеньевича. Стуканёт. 
- Хватит шептаться, вы!.. – это Анатолий Николаевич обратился к нам с Володей.
Затем он познакомил меня с коллективом. Так сказать, ввёл в семью. Я стал приёмным сыном.
Теперь меня знали все, я никого не знал: не старался запомнить – зачем?.. Всему своё время.
В конце планёрки меня определили к шофёру, некоему Константину Маликову, развозить доставки.
- Подзаработаешь на подъёмах, - сказал Володя.
Это слово меня возбудило, с деньгами у меня начинались проблемы. А жена обещала вернуться дней через десять. У неё всегда были деньги. У неё всегда были возможности, чтобы изменить дела в лучшую сторону, считала она. Мешал только я, неудачник-горемыка-выпивоха, аутсайдер, которого вот-вот отправят во второй дивизион ко всем чертям! Я это чувствовал. Но не собирался сдаваться ни в первом, ни во втором тайме. Я собирался играть по правилам, без жёлтых и тем более красных карточек. Это было сложно. Но в новом коллективе, среди молодых, я надеялся сам помолодеть. Ничья не устраивала – нужен был выигрыш.

5
Жизнь слово пресное.
Глядя на Маликова, я не усомнился в своей мысли. Ему было пятьдесят пять лет. Он развозил доставки, дорабатывал до пенсии, соглашался на всё. Чтобы не уволили. В свои пятьдесят пять он наравне со всеми поднимал семидесятикилограммовые холодильники. Как на пятый этаж, так и на десятый, если не работал лифт, или товар в этот лифт не помещался. На пенсии Маликов протянул бы ещё долго – долголетие стало бы его местью государству.
У меня не было опыта, как правильно обращаться с тяжёлыми предметами. Маликов подсказывал, я учился. Я был хороший ученик.
- Виталий Иванович, - сказал Маликов, - ты слишком усердствуешь. Поэтому быстро устаёшь. Расслабься.
Я расслабился – но легче не стало. Жара делала своё дело. Хотя я был моложе на двадцать лет, казалось, для него все эти стиральные машинки и холодильники – пух! С меня же исходили последние соки. А в кузове стояло пять холодильников выше двух метров. Восемь стиральных машин, шесть газовых печей. Покупатели, верно, сговорились против нас.
- Давно столько доставок не было, - Константин тоже был не рад.
Опыт, привычка, ответственность. Три фактора влияющие на исполнительность. Ответственность у меня присутствовала, не было опыта, с привычкой тоже дела обстояли плохо. А ещё меня замучила жажда! Я хотел пить.
Подъезжая к дому следующего клиента, я сказал:
- Надо воды купить.
Маликов, на лице которого не проступило ни одной капли пота, не одобрил моего желания.
- Больше захочется потом.
Я вздохнул. Он не знал, что я был с бодуна. У клиентов воды попрошу, подумал.
Пятый этаж. Холодильник «Атлант». Два компрессора. Два метра высота. В лифт не входит. Весело!
Я облизал губы.
Мы спустили холодильник с кузова. Предстоял выбор: кому-то взяться там, где два двигателя, а кому-то за верх, где легче, но идти задом.
Я взял, где тяжелей.
Подъезды домов как будто специально делались так, чтобы никто в свою квартиру не внёс крупногабаритную технику. На каждом этаже приходилось останавливаться. Ставить холодильник на пол, чтобы развернуть. А после я снова брался за низ, поднимал свой край – я терял силы в два раза быстрей.
Клиент нас ждал. Это была толстая тётка, еле вмещавшаяся в дверном проёме. Она командовала, куда поставить холодильник, постоянно повторяла: «Не обдерите мебель, не поцарапайте пол, я на вас жаловаться буду!»
Маликов назвал сумму за подъём.
- Ничего не знаю! – запричитала она. – Мне в магазине не сказали, что я вам должна заплатить. Я на вас жаловаться буду! – снова повторила свою фразу, она ей, видимо, доставляла удовольствие.
Я не вмешивался в конфликт. Маликов не стал с ней спорить, сказал:
- Пошли!
В кабине машины я вспомнил, что забыл попросить воды. Но, мне показалось, она бы не дала, нашла оправдание своей жадности: «Прольёшь на пол, а мне потом вытирать!»
Я закурил. Думал, сигарета поможет забыть про жажду. Но она не исчезла – наоборот, усилилась. Я с негодованием выбросил окурок в окно.
В соседний дом доставка стиральной машинки. Хотя она была не легче холодильника – зато имела меньшие габариты.
Четвёртый этаж. Мы легко так, одним махом, подняли машинку. Нас встретил пацан. Он и не знал, что его мамаша сделала покупку. Собирался уже уходить из дома, но мы оказались вовремя. Иначе пришлось бы спускать обратно.
За подъём он заплатил. Я попросил пить.
- Сушняк! – сказал. – Не могу!
- Минутку! – пацан зашёл в кухню. А когда оттуда вышел, сказал: - Воды в кране нет. Наверное, отключили.
Не удивительно, как легко человека могут отключить от жизненно важной услуги. И это нормально. Нормально, когда не хочется пить. Но я умирал от жажды! Слюна во рту стала густой. Оззи Осборн говорил, что он не пьёт воду, потому что в воде е...утся и срут рыбы – несите виски! У Оззи Осборна стопроцентно вместо крови в теле циркулировал виски. А я не был рок-звездой. Не был святым.
Маликов повторил:
- Захочешь ещё сильней, а у нас куча доставок. До шести вечера не успеем!
Я не успокоился:
- Глянь, в холодильнике, может, компотик холодный есть?
- Точно, - сказал пацан. – Вчера я полтарашку в морозильник забросил. – И он принёс бутылку льда.
В машине я начал отогревать лёд. Хоть было и жарко – пекло! – сразу получить спасительной влаги столько, чтобы напиться, не вышло.
Я сделал один лишь маленький глоток.
Пить захотелось ещё больше! Маликов в чём-то был прав. Глядя на меня, он лыбился. Старый пердун! 
Мы подъехали к дому очередного клиента.
Теперь девятый этаж. И снова холодильник «Атлант», лифт маленький, по высоте товар не помещался, да и нельзя такие вещи в лифте поднимать. Придётся тащить.
Я снова схватил там, где тяжелей. Пожалел Маликова.
В этом доме подъезды шире.
- Идём без остановок, - Маликов чувствовал в себе силы. У меня их почти не осталось, только бодун и отдышка. Я шёл против своей воли.
- Ага, - молвил. Я в себя верил.
На третьем этаже остановились.
Перекур. Грузчик из меня никудышный.
Снова рывок, пошли!
- До седьмого дотянешь? – спрашивает Маликов.
- Дотяну, - говорю, а сам своего голоса не слышу.
Между пятым и шестым этажом я понял, что у меня потемнело в глазах… И тишина…
Очнулся в машине скорой помощи. Увидел капельницу и лицо фельдшера. Это было личико красивой девушки. Она меня спасала…
Со мной ничего страшного не произошло. Просто, как потом выяснилось, началось обезвоживание, и случился тепловой удар.
К вечеру меня выпустили из больницы. Подобных долго там не лечат. Будучи животным, получаешь не медицинское обслуживание, а ветеринарный уход.

6
По дороге домой я зашёл в бар. Он был не по пути, а в стороне от дома. Я специально искал тихое местечко. Посидеть, подумать, выпить.
Заказал пиво.
Перед тем, как отпустить, врач сказал, пить нельзя. Но не сказал, как долго нельзя. Я пью, чтобы другие люди, меня окружающие, становились интереснее. В этой забегаловке почти не было посетителей, но уже после первой кружки пива бармен стал выглядеть совсем по-другому. Он, кажется, мне улыбался, хотя на входе сюда я этого не заметил.
Я раздумывал, выходить ли завтра на работу? Или остаться дома? Можно найти что-нибудь другое. В нынешнее время не работу ищут, а достойную оплату труда.
Официально я ещё не был трудоустроен. Поэтому мой невыход на мне никак не отразился бы. Но вдруг я понял, мысль сразила внезапно, не о работе я думаю, а о Лизе. Что скажет она? Работа и жена стали для меня одной проблемой. В идеале жена должна ассоциироваться с любовью, работа – с деньгами. У меня все эти понятия смешались, если не поменялись местами.
Когда-то мы друг другу устраивали сцены из порнографических фильмов. Никто не ругался. У нас с ней была мотивация: кто первый кончит – тот моет посуду. Очень часто приходилось мыть посуду вместе. Мы были идеальной парой. А сейчас она в отпуск домой ездит одна. Что-то у нас идёт не так.
Заказал вторую кружку пива.
Ныне, если месяц не пью, то чувствую себя, как верблюд в Каракумах.
- Официант! – я щёлкнул пальцами правой руки. У меня получилось звонко. – Пятьдесят грамм водки!
- Запить? – он прокричал через весь зал точно так же, как сделал я.
- Сок. Томатный.
Официант принёс заказ, поставил на столик.
Я спросил у него:
- Женат?
- Да.
- Любишь?
- Конечно!
- Вот и я люблю! И жить люблю! Всё здорово, вообще! Пока не протрезвеешь. Тебе так не кажется? 
- Я не пью… Я пойду, - сказал бармен. – У меня работа.
Мои излияния показались ему пустым бредом.
- Иди, работай… не пьёт он…
Я выпил свои пятьдесят грамм, запил соком.
Бросить работу мне легче, чем пить и курить. Но если я работу брошу, то мне будет нечего пить и курить. Лучше я буду работать, чем попрошайничать: дайте на выпивку, дайте на сигареты. Над человеческими слабостями ни чужой, ни родной человек не сжалится.
Мне принесли третью кружку пива. Я почувствовал себя на коне. Не хватало сабли. Но идти на подвиги я не собирался.
Я продолжал думать, что делать. И решил, что работа не любит, когда её забрасывают на дальнюю полку шкафа. Красивая женщина – тоже. Любовь – она в сердце сначала. После перебирается в печёнку и разъедает мозг. Лизу я любил. Но, было очевидно, нехорошее предчувствие закралось в подсознание. Я могу получить удар между ног. Всё произойдёт внезапно.
Я допил пиво, пошёл домой.
На следующий день я вышел на работу.

7
После планёрки меня снова пригласили подняться на второй этаж, в кабинет Анатолия Николаевича.
Я ознакомился с системой штрафов.
Это была таблица. В неё были вписаны все человеческие пороки и слабости. Причём как работников торговой сети, так и человека придумавшего эти самые штрафы.
Внизу стояла подпись: генеральный директор, А. А. Петренко. И он, я подумал, не исключение, грешен.
- Читай вслух, - сказал Анатолий Николаевич. Его лицо лоснилось от жира. Виднелся второй подбородок. Кличка Фастфуд ему подходила. Очень! – Вновь прибывшие работники читают мне это громко и с выражением. Так лучше запоминается, хочу сказать. Я штрафую вас, но сам себя штрафовать не могу. И чем больше сумма штрафов составит за месяц – тем выше выйдет моё денежное вознаграждение, или премия. Я ни от кого не скрываю своих доходов. Они складываются у меня один процент от общего товарооборота плюс пятьдесят процентов от суммы штрафов. Я человек алчный, Виталий Иванович. Давай, начинай.
Я откашлялся, стал читать:

               
                ШТРАФЫ

• Опоздание на работу без уважительных причин или без уведомления от 3-х до 10-ти минут – 250 руб.
• Отсутствие на рабочем месте без уважительной причины от 30-ти минут до 3-х часов – 700 руб.
• Прогул – увольнение
• Появление на рабочем месте в нетрезвом виде, употребление алкоголя – увольнение
• «Похмелье после вчерашнего» - 500 руб.
• Курение в неположенном месте – 250 руб.
• Нецензурные выражения в присутствии покупателей – 500 руб.
• Неудовлетворительная подготовка и поддержание рабочего места: пыль, грязь на стеллажах, стеклянных витринах, товаре – 250 руб.
• Отсутствие ценников на товаре – 250 руб.
• Отсутствие на ценнике печати – 250 руб.
• Цена не соответствует прайс-листу – 250 руб.
• Нарушение временного норматива для приветствия или контакта с покупателем, отсутствие представления по телефону – 250 руб.
• Неполная или неправильная презентация товара – 250 руб.
• Незнание проходящих рекламных акций – 250 руб.
• Использование мобильного телефона в личных целях при работе с покупателем, нахождение к покупателю спиной – 500 руб.
• Неправильное оформление документов (гарантийных талонов, доставочного талона) – 700 руб.
• Грубое отношение к покупателю – 2000 руб.
• Неопрятный внешний вид – 500 руб.
• Неоднократное нарушение по одному и тому же поводу – штраф в двойном размере
• Неуважительное отношение к руководству, пререкание с руководством – 2000 руб.


Жизнь не имеет по каждому случаю инструкций. Приходится ошибаться, а после учиться на своих ошибках. Система штрафов обязана уберечь работника от ошибок, в одном случае. Но опыт подсказывал, что подобные штрафы экономят бюджет фирмы, в другом случае. А вообще, кризиса настоящего не хватает предпринимателям, чтобы воспользоваться клизмой. Её место назначения изменить нельзя.   
И когда Фастфуд сказал, распишись внизу, что ознакомился, я спросил:
- А если я не поставлю подпись?
- Уволю.
- Но ведь я ещё не принят, трудовой договор не подписан, у меня испытательный срок. Имейте совесть!
- Виталий Иванович, не ёрничай! А. А. имеет много денег и мало совести. У тебя, наоборот, совести много? Так подписывай бумагу и иди деньги зарабатывай!
Ум не многословен, глупость говорлива. Я расписался. Вышел из кабинета, пошёл работать. Мне дали понюхать кнут, не угостив пряником. Всё предсказуемо и заурядно получилось.

8
В коллектив я влился быстро.
В обед со своим напарником, Сергеем Селивановым, мы выпили за знакомство по бутылке пива (точней сказать, не в обед, а в обеденное время, потому что в магазине перерыва не было, как не было выходных в праздничные дни).
В смене нас было двое. (Работал в коллективе техником выдачи некий Андрей, но он находился в больнице.) Володя, завсклад, третий. Но Селиванов сказал, что Володя не пьёт совсем. Ему предлагать не стоит. И лучше, чтобы он не знал, что мы выпиваем.
Мы спрятались от видеокамер в складе пустой тары. Это было место, где камеры, со слов Сергея, не могли подсмотреть за нашими слабостями. «Мёртвая» зона.
Я ему доверял. Потому что угощал.
Пить пришлось быстро. В один присест мы опустошили каждый свою бутылку, спрятали стеклянную тару в коробке с мусором, затолкав поглубже, чтобы не было видно.
Пиво кислило. Но это не имело значения.
- Я пьяница известный, но не анонимный алкоголик, - сказал я зачем-то. Хотел оправдаться, видимо.
- Бухгалтера нашего видел? – Селиванов вытер губы тыльной стороной руки. Переднего зуба вверху у него не было, он слегка шепелявил. Моё оправдание он пропустил мимо ушей. Потому что сам принадлежал к рангу – бухаю.
- Александру Александровну?
- Не! Это главный бухгалтер. Жена шефа, Петренко А. А. Вредный человек, скажу. Хуже Серёгина Владимира Евгеньевича. Человек – ноль! А строит из себя профессионала. С ней надо быть всегда начеку.
- Не родись красивой, а родись женой Петренко А. А.?
- Ага, - заулыбался Сергей. – Вкусный борщ, правда, варят не самые красивые женщины. Так вот, есть ещё один бухгалтер. Зовут Инна Эдуардовна. Женщина – огонь! Вся в теле. Но замужем. Душевная такая... Нравится многим. Я от неё без ума, Виталий Иванович! Честно скажу! Звучит смешно. Но это так. Влюбился я, - Сергей причмокнул губами от удовольствия. – Эх!
Селиванов меня заинтриговал. Я Инну Эдуардовну пока не видел. На утренних планёрках она не присутствовала. У неё другой был график работы, более свободный.
Я сказал:
- Конторские крысы умеют вилять хвостом. Ты об этом?
- Не торопись с выводами. Слово «крыса» ей не подходит. Александре Александровне Петренко соответствует, очень! А Ирине Владимировне – нет!
Послышались шаги.
- А что вы тут делаете?
Владимир Евгеньевич Серёгин собственной персоной!
- Закончили обедать, - сказал Селиванов.
- Идите в зал. Начинайте переставлять товар: от меньшей цены – по возрастанию – к большей цене. Начните со стиральных машин. Потом берите холодильники и газовые плиты. С мелко бытовой техникой продавцы сами разберутся. Виталий Иванович, Селиванов подскажет, он знает, как это делается.
Мы стали уходить.
- Постойте! Штраф – двести пятьдесят. Мусор в складе не убран. Анатолий Николаевич будет в курсе. А теперь – свободны. Вашу работу проверю, приду. 
- Сука… – тихо прошепелявил Селиванов.
Пока что Владимир Евгеньевич вызывал у меня только равнодушие. У него был тихий, слащавый голос; он казался вежливым, аккуратным по форме одежды, всё с иголочки; немногословен. Никуда не торопился. Был во всём последовательным. От него так и веяло скукой.
Мы приступили к работе.
Перелопатить надо было около сотни стиральных машин. Они стояли в два яруса. Нижний ряд дался нам легко. А вот вверху пришлось попыхтеть. Дело в том, что определённая группа товара должна стоять по цене, то ли по возрастанию, то ли по убыванию. Покупатель «с деньгами» обязан увидеть дешёвый товар, чтобы добраться до «своего», а покупатель «без денег» - наоборот. Вдруг захочет приобрести в кредит!
Бессмысленность нашей работы заключалась в том, что, продав хотя бы одну стиральную машинку, приходилось перетасовывать чуть ли не весь ряд. Как в игре «пятнашки». Одно дело – мелкий быт: раз-два – и готово! Другое дело – тяжёлый товар.
Когда мы вышли с Селивановым покурить, завершив работу, нас Владимир Евгеньевич снова оштрафовал. Оказались в неположенном месте.
Он сделал пометку в своём блокноте.
Затем спрятал его во внутренний карман пиджака. Я подумал, надо у него этот блокнот украсть.
Ближе к закрытию, я так и поступил. Владимир Евгеньевич зашёл в кухню выпить кофе. Снял пиджак, повесил на крючок. Было душно.
Я последовал следом за ним, чтобы взять кружку, набрать воды. Он в это время находился ко мне спиной.
Рука молниеносно нашла блокнот.
В туалете я разорвал блокнотные записи на мелкие кусочки. Смыл в унитазе. (Кнопку сливного бачка пришлось нажимать несколько раз, чтобы избавиться от улик.)
Как потом выяснилось, своим «воровством» я уберёг не только себя и Селиванова от штрафа, но и многих других. Один раз в неделю Владимир Евгеньевич подавал сведения Фастфуду о нарушениях всего коллектива. Тот в свою очередь все «писульки» старшего менеджера отдавал Александре Александровне. Она начисляла зарплату, вычитая штрафы. Хоть директор говорил, я могу штрафовать – делал он это чужими руками. И Володя правильно сказал, что надо опасаться Владимира Евгеньевича, а не Анатолия Николаевича. Но, с другой стороны, всё руководство магазина имело один механизм системы наказания.
Не удивительно, что это был целый конвейер, а я нарушил его работу. Но лишь на короткое время.......

Бесплатный фрагмент, продолжение на сайте электронных книг "Литрес"

27 октября 2014 - 31 января 2015 года


Рецензии
Забавно написано, почитал с интересом.

Владимир Южанинов   21.05.2019 14:54     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.