Река, байдарка, саксофон

                (Отрывок из документального романа «МОЁ СЕРДЦЕ – САКСОФОН»)





Сведущие люди называют Латвию маленькой Швейцарией. Думаю, не без основания.

Хотя, у многих наша небольшая страна ассоциируется только с Ригой и ещё парой-тройкой городов: Даугавпилс, Лиепая, Вентспилс...

Но это всего лишь малая часть того, что называется Латвией. Есть ещё удивительные реки, голубые озёра и величественные хвойные леса. Захватывающие своей красотой ландшафты Сигулды. Взморье с ласковым песком, готовым стать причудливым замком или скульптурой. Изящные, строгие скверы и парки в городских лабиринтах. Каждый Латвийский  уголок несёт свою атмосферу, историю, характер...

Даугава, самая большая река Латвии, оставила во мне противоречивые чувства. Она величава и красива, но при встрече с человеческой глупостью сурова и непредсказуема.

Два молодых парня – я и мой друг – плывём в лодке. Я предупреждаю:

- Гена, с борта не прыгай, здесь большие камни, можно разбиться...

Сам тут же становлюсь на нос лодки и на глазах у изумлённого приятеля ныряю вниз головой. Тупой удар, искры, мрак... и глубокий пролом черепа в двух местах. Очнулся после операции.

Потом Гена в красках описывал мой бзик:

- Смотрю, взгромоздился на нос лодки. Думаю: а чего это он? Прыгать же нельзя… ну ни хрена себе – сиганул! Смотрю на воду, а тебя нет. Минуту нет, две… в голове одна мысль: жопа! Ещё минута, и вижу: вынесло на середину реки спиной кверху. Догнал на лодке, еле-еле вытащил – тяжёлый, зараза, и весь в крови. На берегу перевязал голову майкой, сверху рубашкой, уложил на травку, а сам бегом к дороге. Остановил какой-то бусик, мы с водилой тебя закинули – и в больничку. А там глянули – и сходу на операцию. Ну и юмор у вас, батенька!

- Да я просто предупредить хотел, что прыгать нельзя...

- Считай, что это у тебя получилось. А сам-то зачем в воду бросился?

- А фиг его знает...

Вот так красавица Даугава стала моей крестницей в процессе обретения ума.
Потом мне часто приходилось бывать на её берегах и любоваться закатом. Один раз даже попытался высказать ей свою признательность:

- Спасибо тебе, родная, за жизнь. Если бы не твоё милосердие, я бы не встретил свою жену. У меня не было бы ни дочери, ни сына. И саксофон бы мой молчал. Ты великодушна, красавица Даугава. Многим ты спасла жизнь, и многих упокоила. Твои берега помнят и смех, и плач, воздыхания влюблённых и стоны убиенных. Ты омывала тела грешников и самоуверенных нечестивцев. Твои величественные воды хранят вековые тайны латышского народа. Будь благословенна, красавица, да хранит тебя Природа-Матушка...

Моё бормотание вызвало интерес у одинокого рыбака, спрятавшегося в кустах с бутылкой водки и бутербродами. Удочка, как неоспоримый вещдок, сиротливо стояла на посту, подпёртая рогатиной. Издали этот шлагбаум давал понять: место застолблено, у нас всё серьёзно, так что, валите, ребята. В своём проникновенном монологе я этого знака не заметил и оказался слишком близко к зоне отчуждения. Обеспокоенный хозяин территории подал голос:

- Э, парень, ты чего? Вчера перебрал, или сегодня не дотянул? А может, глюки? Обкурился, что ли? – любопытничал мужик со стаканчиком в одной руке и смачным куском докторской колбасы на тонком ломтике белого хлеба в другой. В ногах стояла открытая бутылка водки, рядом рюкзак, из которого выглядывала нетронутая головка ещё одного «пузырька»...

«Ба, да это настоящая рыбалка! Оснастка – что надо!» – подумал я, и тут же поспешил успокоить потревоженные кусты:

- Да нет, это я с умным человеком разговариваю. Роль учу. Актёр я, завтра спектакль.

Кусты многозначительно крякнули и выпустили из лёгких воздух:

- Ух, злая, собака!

И тут же, чавкая, дали визу в «Шенгенскую зону»:

- Ты, парень, того, не обращай на меня внимание. Я, это, рыбак здесь. Занимаюсь ловлей. А сейчас у меня санитарный час. Карантин на минуточку, чтобы смазать свою удочку...

И кустарник вдруг загоготал басом на собственный каламбур:

- Га-га-га-га-га-а!
 
Противоположный берег подхватил эстафету, и эхо кругами понеслось над чистой гладью реки:

- А-а-а-а-а-а! – словно давая понять: ребята, не увлекайтесь!



В своё время я познакомился со многими Латвийскими реками. Они всё ещё хранят в своих водах трагические истории и проказы нашей необузданной молодости.
 
Вента навсегда унесла с собой душу нашей компании, спортсменку, комсомолку, активистку и красавицу – Марину. Перевернувшись на байде, она головой застряла между камнями. Спасти не удалось.

На Лиелупе бедой обернулся наш мальчишник. Изрядно приняв на грудь, решили искупаться голышом в ночной реке. Будущего мужа, у которого свадьба намечалась через три дня, нашего друга Женьку, рассёк пополам винт проходившего теплохода.

Гауя в ночь на Лиго забрала моего однокашника Руслана. Злую шутку сыграло коварное двойное дно, и найти его так и не удалось. Для родителей сын навечно пропал без вести. Они ждали чуда до последнего. Первой к сыну отправилась мама, через год решил воссоединиться с семьёй отец. Теперь они вместе.

Я не обвиняю Латвийских водных красавиц. Просто искренне прошу прощения за безрассудство и нашу легкомысленную молодость...



Салаца. Чудесная «домашняя» река. Мы с женой спускались по ней на байдарке бесчисленное количество раз. Главное условие нашего заплыва – саксофоны. Ни одна студия звукозаписи не способна подать этот инструмент так, как он звучит в русле её берегов.
 
Сканяс калнс (или Поющая гора) – жемчужина Салацы. Ласточкины гнёзда её берегового склона дают эффект преломления звука. Мы подплываем и начинаем играть. Наложение звуков разной высоты рождает интересную гармонию. Кажется, что звучит группа саксофонов. И на этом фоне я начинаю рисовать мелодию...

Время словно остановилось. Сказочная звуковая феерия поднимается по спирали всё выше и выше, и вдруг мощным аккордом обрушивается вниз, на воду. А склон даёт новый импульс, и саксофон летит над берегом, преломляясь в звук электронного инструмента, и уже сам Космос становится творцом в формировании волшебного шедевра. Буйство звуков и неуёмность фантазии захватывает нас в плен музыкальной магии. Последняя нота в пианиссимо медленно уплывает вдаль по водной глади реки, а мы, заколдованные, оказываемся в плену у тишины. Но и она вдруг взрывается – с берега несутся аплодисменты и крики «браво!»...

Надо же, пока играли, подъехал автобус с людьми и машина с новобрачными. Свадьба! Играем для молодых „Love Story”. Течение медленно уносит нас от волшебного склона, но мы играем, отдавшись на милость Салацы, а музыка уплывает вниз по реке, опережая нас на много километров...

Как-то раз, спускаясь по реке, мы едва не прозевали порог. Спохватились в последний момент и чуть-чуть не вписались в язык течения. Раздался характерный скрежет по днищу. Зацепили камень, словно по лезвию бритвы прошлись. Вода начинает заливать наше судёнышко. Изо всех сил гребём к берегу. Успеваем причалить. Груз, а главное – саксофоны, не пострадали. Лодку залатал, тёплый ветер и солнышко нас обсушили, а плыть дальше не хочется. Решили разбить палатку и переночевать. Полянка маленькая, но уютная. Даже кострище с рогатинами есть.

Ночь окутала нас полнолунием, тишиной и звёздами. Серебристые лучи ночного светила пробивались сквозь графику замерших крон. Руки сами потянулись к саксофону. Мелодия родилась с первых звуков и тут же стала набирать силу. В резонанс вступало всё – вода, лес, гора на другом берегу, небо. Всё звучало, изменяя пространство. Ожившая графика ветвей стала танцем, языки пламени костра плясали ему в такт. На наших глазах оживала волшебная звуковая иллюзия.

Жена притихла мышонком с круглыми глазами и блаженной улыбкой. Она боялась пошевелиться, боялась спугнуть ночное волшебство. А звуковые волны вибрировали, пронизывали иголками тело. Казалось, что в звуках музыки слились Земля, Вселенная и мы. Всё стало единым.

Я закончил играть, и нас накрыло тишиной. Такое чувство, что над головой стеклянный колпак. Никто не стрекочет, не ухает, не шуршит, не попискивает. И только мы, два психа у костра, сидим спина к спине, пялимся в  ночное небо и тихо мурлычем незамысловатую мелодию...

И мы таки дождались. Колпак вдруг стал увеличительным стеклом, небо приблизилось к нам вплотную, и началось необыкновенное звёздное шоу! Не дыша, не отрывая глаз от небесных светил, ложимся навзничь. Какое буйство красок! Какие взлёты и падения! Впервые в жизни мы видели настоящий танец звёзд, да ещё в объёме всего небесного пространства.

Млечный путь, как на ладони. Небесный хореограф работает в полную силу своего таланта. Вот летят две звезды навстречу друг другу. За каждой желтоватый шлейф. Встретились, закружились волчками и тут же разлетелись в разные стороны. А вокруг – разноцветный хоровод. Внезапно танец превращается в догонялки. Летит одна звезда, за ней – другая, сверху – третья, сбоку к ним устремляется четвёртая. И все они разноцветные! Настоящий калейдоскоп. Ещё момент – и всё взрывается фантастическим фейерверком.

Времени не существовало, оно исчезло. Мы оказались во власти ликующего Космоса. Вселенная словно благодарила нас за музыку, и в ответ дарила свою силу, красоту и величие...

Мы были потрясены. Этот необыкновенный звездопад стал для нас откровением. Всё в нашем мире связано со Вселенной! А люди – всего лишь песчинки этого Мироздания...

Плывём дальше.
 
На Салаце есть одно место, где река протекает между большими холмами, и звук получает двойное преломление. Резонируя от одного холма, он даёт саксофону тон для посыла следующей ноты. И опять летит ответ с противоположного берега. Достаточно одного выстроенного аккорда, чтобы фантазия солиста включилась на полную катушку. Гармония формируется небом.
 
Этот фокус я так до конца и не понял. Саксофон даёт звук на один берег, реверберация  с задержкой идёт от другого. Но каким образом он попадает на небо и возвращается оттуда аккордом? Может дело в особенности расположения берегов? Один – высокий, скалистый, а на втором – равнина, которая метров через пятьдесят упирается в скалу. Природная акустическая ловушка расщепляет звук и рождает фантастическую мелодику, которая летит на много километров вниз по реке. Причём, с необъяснимым двойным эффектом: звук стелется по воде и с задержкой опускается с неба. Чистая шиза...

А если музыка звучит ночью, и в звуковую зону попадают случайные люди? Это шок. Ну, какому нормальному человеку придёт в голову, что в два часа ночи какой-то псих плывёт на байдарке и запускает в небо ноты? Тем более, что псих, и его байдарка далеко, и человек их не видит.

Вот представьте себе: ночь, хутор. Проснулся человек, вышел по нужде во двор, а тут на него музыкальная лавина обрушивается. Столбняк полный. Дай бог бедняге свою нужду до места донести. Ведь слышать-то он слышит, но понять не может. Что это? Откуда? Знамение или галлюцинация? А вдруг Ангелы трубят, и конец света наступает? Страшно... и красиво...

Таким нечаянным слушателем оказалась хуторянка Эльза семидесяти лет. Когда-то она пела, поэтому уловила, что звук идёт с реки. Эльза присела на скамейку, что у самой воды – скамейку сделал из бревна большого дерева её заботливый муж – и стала слушать концерт ночного неба. Звук всё усиливался, и в лунном свете старушка увидела силуэт лодки, в которой плыли двое, и один из них играл на каком-то инструменте. Музыка её заворожила, и она медленно двинулась вдоль реки вслед за мелодией. Потом остановилась и долго слушала, как звук уплывал всё дальше и дальше...

Через год мы познакомились. Получилось так, что из-за дождя нам пришлось сделать вынужденную стоянку на том берегу. Пока я занимался палаткой, Нина пошла на хутор за парой сухих полешек для костра. Вернулась и с полешками, и с картошкой, и с настоящим крестьянским хлебом. Она познакомилась с Эльзой и её мужем Карлисом. Когда старички узнали, что мы – виновники прошлогоднего музыкально-небесного чуда, то изъявили желание утром прийти к нам в гости.

И пришли! Впереди, в тёмных стильных брючках, белой блузке и наброшенной на плечи вязаной кофточке, шла Эльза. В руках – сногсшибательный букет. За ней степенно вышагивал Карлис – в костюме, при галстуке и с большой, набитой доверху домашними продуктами, корзиной. Колбаса, сыр, мёд и малиновое варенье! Овощи, масло, свежеиспечённый, ещё тёплый, хлеб и бутыль самодельного ягодного вина! Нет, такое нам и не снилось...

Если бы не сапоги, наших старичков смело можно было принять за городскую пару.

- Мы до пенсии в Риге жили. А на хуторе уже пятнадцать лет, – произнесла старушка, будто угадав мои мысли.

Долго мы общались с этими милыми людьми. Перед прощанием дали концерт для наших, уже ставших родными, зрителей. Надо было видеть их сияющие глаза! У Эльзы от избытка чувств по щекам текли слёзы...
 
Тогда, впервые в жизни, я понял, насколько дороги вот такие минуты общения.
 
Никогда бы не променял наших двух старичков на любой, битком набитый концертный зал...


Рецензии
Привет Саша!!!
Пишет Белинов, не знал, что ты рядом со мной грувишь в Проза. Кое что листанул твоё - очень свежо и хорошо!! Вопрос у меня - я тоже пишу мемуары и мне интересно, не писал ли ты что-нибудь о периоде 83го года , когда ты пригласил меня на знаковую встречу посвящённую возникновению Студии Муз. Эстет. Воспит. Молодёжи - там ещё присутствовал Гена Зайцев. Если не писал, в любом случае мне хотелось бы освежить тот период и момент нашей встречи. Рад встрече и возможности контактировать с тобой, потому что бываю в Риге и скоро опять буду. Есть много интересного о чём поговорить. Сам знаешь время уходит быстро и мы не вечные!!! Привет от Валерки и Тебе и всем Твоим!!!!
Не пропадай!!!

Вал Белин   18.06.2017 07:04     Заявить о нарушении
Валера, привет! Очень рад тебе. Я написал тебе письмо через функцию "отправить письмо автору". Посмотри на своём e-mail.
До встречи.

Саня Аксёнов   15.06.2016 22:21   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.