Миллениум

Ночной светильник темный, тускл.
На десять вёрст ни огонька.
И только в доме поселилась грусть.
И душит грудь, слеза горька.

Дорог ухабы, спуск к реке.
К холодной ледяной волне.
Сидят бородачи, душа в вине.
В заимке, при свечах, в тоске.

Дым колесом и русский мат.
Работы нет, а тут богат:
На печке жерех на плите скворчит.
И запах первача разлит.

Молчат и пьют, и нет суда.
Миллениум, последний год.
Мне хрупкой женщине, попав сюда,
И холодок, и страх невзгод.

Зашла: "Бог в помощь, господа,"
И села с ними, темь чела.
Налили стопку, пригубив уста,
"Купить бы рыбы для стола.
Я завтра маму хороню".

Таков вот жизненный расклад.
Сама от страха, холода горю.
И чувствую в душе разлад.

Так посидели ни о чём,
А может, каждый о своём.
Но поняли меня и помогли,
Себя, меня оберегли.

Мы разделили боль вдвойне,
Они мою, я их суму.
И утопили, горе, там на дне
Не залечить, и потому,

Разговорились, душ беда,
Просвета нет и тьма-вода.
Рыбачат по ночам, и не спроста
От бедности, и до креста.

Глухой ноябрь, ночь, туман.
И в очертаньях, даль холма.
Шагает путник, за спиной ружьё,
А без него там было не житьё.

Ноябрь 2000.


(((








.