Записки из психиатрической больницы. Глава первая

Я пишу из психиатрической больницы. Эти записи - мой единственный шанс донести до всего человечества, что ошиблось оно, а не я; что с ним что-то не так, а не со мной. Ни одна живая душа не верит в то, что я здоров. Вся моя жизнь будто самоуничтожилась в одно утро. То утро было самым обыкновенным и ничем не отличалось от других таких же будничных часов путешествия солнца от края земли к небесному пику. И этот факт делает мою истории еще более ужасающей.
Я проснулся по будильнику в 7. Машинально умылся, поел, оделся, привел себя в порядок перед зеркалом и, убедившись в обыденности своего внешнего вида, вышел из квартиры. Далее следовало безумие. Я живу на последнем этаже, но выйдя за порог, я обнаружил, что лестницы вниз нет. Тридцать лет она вела вниз, а сегодня взяла и исчезла! Зато появилась, непонятно откуда, лестница наверх. И я пошел по ней. Все говорило о том, что я спускаюсь ниже и ниже, оставляя позади себя знакомые соседские двери, и впереди меня ждала дверь на улицу.  Возможно, я поверил бы, что я иду по ступенькам вниз, если бы я не шел наверх! Ноги под конец пути стали немного ныть. Наконец я распахнул дверь. На обычно людной улице не было ни души. Поразительно. Этот день, не успев начаться, удивил меня больше, чем что-либо в моей, как я теперь понимаю, скучной жизни. Как же мне нравилось ничем не отличаться от остальных, не выделяться и быть как все… Но подождите, я забегаю вперед. Чуть позже вы все поймете.
Итак, я вышел на улицу. Было около 8 утра. Возможно, чуть больше, ведь минут десять я стоял ошарашенный и не понимал, что происходит. Я чувствовал себя человеком, проспавшим конец света или инопланетное вторжение - кому что больше нравится. Потом мне стало плохо и захотелось присесть: я заметил, что все дома уходят под землю. Их словно выдернули из фундамента и воткнули обратно, верхушкой вниз. Найдя руками скамейку у крыльца своего заживо похороненного дома, я понял, что и с ней тоже что-то не так. Она лежала на спинке, растопырив ножки в стороны. Если бы я верил в Бога, я бы стал молиться от безысходности, но ни одной молитвы я не знал. Тогда я посмотрел на Солнце. Когда мой взгляд тянулся от земли к звезде, я с ужасом представлял, что и с Солнцем тоже что-то случилось. Но оно было на месте. Оно освещало уродливую странную улицу и улыбалось мне. А я улыбнулся ему. В мире, где все еще светит Солнце не может быть все абсолютно плохо. И мне стало радостно от этой мысли и от золотистого света на моей коже. Я решил, что стоит перевернуть скамью, поставить ее ровно, на ножки. Она оказалась не такой уж и тяжелой. Проблема была решена в момент, и я еще сильнее заулыбалась. А потом и засмеялся: я присел на нее и подумал, как буду оправдываться на работе и говорить о причинах своего опоздания, если я вообще смогу туда добраться. Мои размышления вдруг перебило чувство, что сзади меня кто-то стоит. И тут я четко ощутил, что этот кто-то дышит мне прямо в затылок. Я обернулся, и, испугавшись, свалился прямо на землю, больно вывернув руку.
Он выглядел очень странно: чрезмерно худощавый с длинными волосами, а самое главное- я не понимаю, как это возможно, но его пиджак был одет на ноги, а торс покрывали брюки. Большее извращение сложно представить. Он брезгливо и отрывисто произнес: «Мародёр», пнул скамейку ногой, чтобы она опять легла на спинку, и удалился.
Это он обо мне? И если я раньше считал, что ничего не понимаю в этом мире, то что можно сказать сейчас? Вопросов было так много, что я с трудом сформулировал эти два. И я побрел прямо.
«Лучше идти не туда, куда нужно, чем стоять на месте» - всегда думал я до того момента, когда потом приходилось возвращаться на исходную точку, чтобы начать путь в обратном направлении. Но сейчас мне просто надоело бездействие. И я шел.
Места были очень знакомы, при этом оставаясь загадочными и чужими. Фонари согнулись, кланялись прохожим. Они виновато смотрели вниз, освещая лишь маленький кусочек пространства, каждый у своей тяжелой металлической ноги. Я вдруг понял, что перестаю всему этому удивляться. Как будто это не жизнь, а фантастический фильм. Думал ли я, что это сон? Странно, но эта мысль промелькнула у меня слишком поздно, когда я окончательно понял, что только реальность может быть такой пугающей.
Дорога, по которой я шел, уперлась в стену. Причем стена была ровно от одного до другого ее края. Свежеуложенные красные кирпичи тянулись ввысь, уступая в суммарном своем росте только очень высоким деревьям. Деревья, кстати, были самые обыкновенные, как и все, созданное природой. И это не могло не радовать. Поняв, что в стене нет ничего интересного, я решил ее обойти. К своему удивлению я обнаружил за ней бескрайнюю пустыню.
-Эй, сюда нельзя, как ты проник на охраняемую территорию? – послышался недовольный голос откуда-то снизу.
У стены сидел странно одетый (впрочем, как и предыдущий мой знакомый) парень лет двадцати, не больше.
-И что же ты охраняешь? – поинтересовался я.
-Ты дурачок что ли?
-Я всего лишь спросил.
-И чего ты шастаешь так рано? Не спится?
Я посмотрел на часы. Шел двенадцатый час.
-Разве ты не видишь пустыню? - продолжал он сыпать вопросами.
-И ты ее охраняешь? От кого же? – засмеялся я.
Он только покрутил пальцем у виска и показал мне ладонью направление, в сторону которого мне лучше уйти.
Вопросов становилось все больше, а логических объяснений все меньше. Если хоть одно логическое обоснование всему этому вообще может быть.
И я, повернув налево от собеседника, побрел по сухой земле, перемешанной с песком. Что-то вроде границы двух миров. Между мертвой красотой песков и уродливым обликом города. Пустыня манила и пугала.  Но впереди я отчетливо видел силуэт за какими-то сооружениями. Я верил, что этот человек поможет мне во всем разобраться, не могут же все быть такими грубыми и безучастными.
Такие же перевернутые коробки домов. А за одним я заметил ее взгляд. Огромные голубые глаза и длинные волнистые с завитками волосы. Она очень громко улыбалась. Иначе и не скажешь. Эту улыбку нельзя было не заметь, пропустить, забыть. Вот и сейчас она передо мной, в моих воспоминаниях, стоит и улыбается. Вдруг от смущения закутается ладошками в пряди и опять откинет их назад. Кружится, смеется.
Тогда она сама ко мне подбежала. Просто встала напротив, продолжая улыбаться. На ней было просторное воздушное белое платьице с ажурными вставками снизу. Я слепил серьезное выражение лица, чтобы передать важность начинавшегося между нами разговора.
-Привет, – начал было я, но вдруг осознал, что не понимаю, о чем спрашивать.
Она так расхохоталась, что мне стало неловко, и в голове все запуталась еще сильнее.
-Тоже не спится? – звонко спросила она. – Побегаем?
-Что?
-Давай побегаем!
Я не успел ничего понять. Она просто схватила меня за руку и потащила за собой, все ускоряясь. Она перешла на бег. Мне пришлось подчиниться. Потом ее ладошка выскользнула из моей руки. Я остановился.
-Ну что же ты стоишь?! Догоняй!
И она захохотала, удаляясь вглубь песков.
Я испугался, что она может там просто пропасть. Почувствовал себя обязанным: она казалась такой маленькой и беззащитной. Да и что я отвечу своей совести, когда она начнет меня грызть? И я побежал. Я был настолько вымотан, что еле догнал ее. Оглянувшись по сторонам, я не заметил ничего, кроме песка. Все, пропали!
-Хватит смеяться! – разозлился я.
Улыбка спала с ее лица. На глазах навернулись слезы. Более беспомощным я себя еще не чувствовал. Ну что я натворил такого, чтобы стоять сейчас посреди пустыне в этом безумном городе, да еще с плачущей девчонкой?!
-Ты - как все они! Никто меня не понимает. А я-то думала ты другой!
-Успокойся, успокойся, прошу… О ком ты? Кто тебя не понимает?
-Все!
-Почему?
-А я откуда знаю?
Я стал терять терпение, но нужно было что-то выведать.
-Где другие люди?
-Странный ты, - улыбка вернулась на свое место. – Спят дома, конечно! Что еще делать людям в 12 часов утра?
-А ты почему не спишь?
-Потому что я тоже странная. Видишь, что я ношу? – и она оттянула край платья в мою сторону, - некрасиво, да?
-Мне очень нравится.
-Правда? - она явно была очень удивлена.
-Ты знаешь, как отсюда выбраться?
-Хотя ты тоже одеваешься не как все. И говоришь приятно.
Она явно не хотела говорить о серьезных вещах. И я просто лег на песок. Мне было все равно, где я, кто она, что со мной происходит. Я устал и очень хотел пить. Она прыжком села рядом на корточки, а после уже лежала на моей руке. Светлые волосы сливались с песком, ресницы накрыли щечки. Она спала. И я заснул следом, замученный и окончательно запутавшийся.