Пантера

      

  Наконец-то после летних дождей установилась погода. Скошенная в начале июля трава до середины августа лежала на большинстве покосов неубранной.
И лишь те, у кого было побольше свободного времени да терпения, сумели кое-как сложить стога, которые от избытка влаги "загорались". И хозяину приходилось ещё раз ворошить сложенное.
  Особенно упорно спорила с непогодой тётя Зося. Она держала семь голов скота и хотела оставить в зиму четыре. А для этого нужна была прорва сена.Покос её находился рядом с моей пасекой. Она обкашивала саженцы сосны, поднявшиеся на месте бывшей когда-то свинотоварной фермы совхоза.

Лет двадцать назад здесь стояла целая деревня. Были в ней школа, клуб, почта. Потом оказалась неперспективной. Остались от неё лишь незарытые погреба да колодцы. Как от Мамая, убегали сельчане в город от своего родного гнезда. Подальше от всяких уполномоченных, которым немыслимым казался крестьянский двор, заполненный живностью.

  Мы с братом тоже готовились к зиме и поставили два стога. Можно было бы и больше, но внутренний голос возмущался:" Хватит.Есть дела поважнее." И, забросив на чердак литовку, я засел за более важное дело. Несколько месяцев уже я корпел над повестью, которая должна была лечь в основание моего лучшего будущего. В самый разгар тяжких трудов приехал на пасеку гость из столицы, который имел билет Союза писателей. Его рассказы о жизни на вольных хлебах окончательно укрепили меня в мысли, что стою на верном пути. Но все карты спутала тётя Зося.

  Не успев накосить сена летом, она ставила свои стога осенью, приговаривая, что и осенчук сгодится. А в тот день прибежала она ко мне на пасеку.

  - Помоги, родненький. Пантера в погреб упала! Вытащить не могу.

  Я с готовностью согласился. Ещё она попросила прихватить топор и лопату. "Ружьё, наверное, тоже надо,"- подумал я, вспомнив, сколько всякой живности сломало себе шеи и ноги в этих погребах. Даже лось однажды тут пострадал.

  Молодая лошадь во всей своей сбруе лежала на дне погреба, лаз которого был не больше квадратного метра. При попытках встать, она упиралась хребтом в бревна и бессильно падала. Мальчишка-копновоз курил, поджидая нас.

  Тётя Зося спустилась в погреб, не заботясь о собственной безопасности.Стала успокаивать лошадь. А мы взялись расширять лаз,  откидывая землю и разрубая бревна кровли. Когда сделали его достаточно большим и нарезали ступеньки, тётя Зося взялась поднимать лошадь. Она тянула её за узду, уговаривая:" Пантера, Пантера..." И, как бы недоумевая, обронила: "Пантерой назвали..."

  Пантера встала, как только увидела в руках у женщины хлеб, и пошла за ней по ступенькам.

  Тётя Зося обрадовалась, что лошадь цела и невредима, расплакалась. Её морщинистое лицо было испачкано глиной, и она, утирая слёзы косынкой, размазала её окончательно. Но была счастлива. Мы с её помощником- тоже.
                г. Риддер,
                1991 год