Мезень края заповедные. Часть третья

   Шагая босиком по влажной, прохладной и колючей лесной подстилке (кеды у меня забрала река), я размышлял о том, что впереди нас ждёт  путь по дикой тайге длиной около ста километров. К счастью для нас, спички в рюкзаке были обмотаны плёнкой и перетянуты верёвочкой для надёжности (здесь я мысленно похвалил себя  за предусмотрительность). Проблем с разведением костра не было. С едой всё было намного хуже. Все наши припасы унесла Мезень, за исключением полулитровой баночки с солёными грибами, каким-то чудом не вынутая нами из рюкзака на плот. Тёплой одежды не было. Из медикаментов были: йод и сырые пакетики с бинтами. Топор  лежал где-то на дне Мезени и стойки, для уцелевшей палатки,  нужно было теперь изготавливать голыми руками. Я мысленно подсчитывал, сколько километров в день мы сможем преодолеть и, сколько дней займёт наш путь до Койнаса,  если всё будет (тьфу - тьфу) нормально. Сзади раздавалось бодрое похлюпывание   – это моя любимая Маша шла в своих сырых кроссовках. Зная, что в сырой обуви стереть до крови ноги можно очень быстро, я решил через пять минут сделать привал с ночёвкой до утра. Да и силы мои были на исходе – борьба с рекой и бессонные ночи сделали своё подлое дело. Хотелось лечь в мягкую кровать (которой не было), укрыться тёплым одеялом (которого тоже не было) и, прижавшись к горячей спине своей жёнушки,  уснуть до утра, а лучше бы до обеда. Мои мечты – полусон  прервало восклицание жены. Подняв голову, я увидел метрах в тридцати от нас, на высокой горке  охотничью избушку.  Протерев на всякий случай глаза, я снова бросил взгляд на горушку – видение не исчезало.
   Радости нашей не было предела. В избушке была печь, стол, лавка и широченный топчан. К сожалению, печь растопить не удалось, видимо в трубе птички свили гнездо. Весь дым пошёл в наше временное жилище, но зато комаров стало сразу намного меньше. Я развёл костер на старом кострище возле нашего домика. Вскипятил водички из ручья, протекающего рядом,  в маленькой кастрюльке, оставленной кем-то в избушке. И мы, съев баночку грибов, заглушили разбуженный аппетит кипяточком.  В избушке, нагретой солнцем за день, было тепло и уютно. Расстелив палатку на топчан, мы легли на него, прижались друг к другу, и быстро уснули. Солнце ещё только - только начинало свой бег по небу, а я уже был разбужен своей ненаглядной женой.  «Кажется, лодка плывёт – сказала она –  иди, подежурь, да смотри  не усни». Спасть хотелось неимоверно, натруженные руки ныли, но долг превыше всего. И я, взяв палатку, улёгся на неё возле избушки, и стал добросовестно прислушиваться и разглядывать Мезень. Река была видна  с высокой горки на несколько километров  вверх и вниз по течению. Лодки не было, и я стал было уже похрапывать, но снова был разбужен своей подругой. И уже вдвоём мы стали разглядывать широкую ленту реки и прислушиваться к каждому звуку. Интуиция у женщин развита намного   лучше, чем у  мужчин  - лодка действительно появилась. Часа через три после нашего выхода на боевое дежурство. Увидев и услышав нас, хозяин небольшой лодки, остановился и бросил якорь, метрах в двадцати от берега. На нашу просьбу - подвезти нас, он ответил отказом, объяснив это тем, что лодка очень маленькая и не выдержит трёх взрослых людей на борту. Но пообещал, что если встретит кого-либо из рыбаков (оказывается, что  это воскресенье было праздником – Днём рыбака), то направит их к нам на помощь. Помощи мы ждали часа два  и, не дождавшись её, отправились бодрыми  шагами по тайге, по берегу Мезени к Койнасу. Ноги у меня теперь были обуты в калиши – обычные резиновые сапоги,  у которых отрезаны голенища. Я их обнаружил в избушке, под топчаном и, заочно извинившись перед  хозяином, взял  себе.
   Часа два мы шли по тайге, кормя комаров и мошкару и,  стараясь не потерять из виду Мезень при обходе речек и ручейков, оврагов и болотистых местечек. Не одну корзину рыжиков – подъёлышей  можно было бы набрать по пути нашего следования, но нам было тогда не до грибов.  И вдруг перед нами появилась глубокая и довольно широкая речка с медленным течением и тёмной водой. Скорее всего,  это была виска - так называют на севере протоку, вытекающую из озера в реку. Посовещавшись, мы решили её обойти (вода была очень холодная), или найти место уже и удобней  для перехода. Минут тридцать мы шли по ней, всё удаляясь от Мезени, но места для перехода всё не было. Внезапно впереди заблестело озеро, шириной метров пятьдесят и длиной метров триста – четыреста. Приходилось его обходить, хотя это значительно удлиняло наш маршрут. И вот здесь нам судьба улыбнулась снова  – на той стороне озера, у берега, мы увидели  две большие лодки, возле них стоял с удочкой рыбак.  А за лодками, на холме, стояла избушка, горел костёр и возле него, за столом, сидело ещё несколько человек.
   И уже через час мы плыли на моторке по Мезени. Рыбаки, взявшие нас на борт, приехали на это озеро из деревушки Зубово. А оттуда, до Койнаса,  было около  двадцати  километров по реке, а по дороге и того меньше. Радости нашей не было границ. Уставшие и счастливые мы наслаждались красотой Мезени:  её длинными и быстрыми перекатами, её величественными и глубокими плёсами,  её крутыми берегами  с высокими соснами, ёлками и лиственницами. Река петляла, делая один поворот за другим. И каждый поворот  приносил с собой удивительный и неповторимый рисунок северной природы. Весь путь до Зубова  составлял  немногим более шестидесяти километров, и мы преодолели его за шесть часов, сделав небольшой перерыв, примерно на середине пути. Погода менялась, как это часто бывает на севере – стало прохладно, подул встречный холодный ветерок. Рыбаки из своих запасов выделили нам по тёплой фуфайке, но,  несмотря на это, к концу нашего плавания мы  сильно продрогли. Как только  наша флотилия прибыла в Зубово, хозяин нашей лодки  отвёл нас к своей маме, объяснив ей историю нашего появления здесь. И мы очутились в руках гостеприимной и заботливой пожилой женщины. Первым делом она нас отправила в жарко натопленную баню. После этого она нас угостила солёными хайрузами и ельцами. Первую тарелку рыбы мы съели мгновенно, вторую чуть помедленней. И только третью порцию ели,  уже соблюдая правила приличия и делая вид, что больше есть уже не хочется, хотя это было не так. После крепкого северного чая,  необычайно ароматного и душевного,  начались не менее душевные разговоры. У Маши и нашей хозяйки уже нашлись общие знакомые, и даже родственники. А я сидел за столом,  изо всех сил стараясь слушать их и не заснуть. Вскоре, поблагодарив нашу гостеприимную хозяйку, мы стали собираться в заключительное плавание по Мезени. Удача ещё раз улыбнулась нам. Оказалось, что в Зубово к своим девушкам и на танцы в Дом Культуры, приехали парни из Койнаса. Они оказались хорошими знакомыми наших друзей - рыбаков, и согласились подвезти нас. 
   В четвёртом часу утра мы уже плыли на лодке в Койнас. Северный,  пронизывающий ветер гнал высокие, свинцовые волны вверх по течению Мезени. Иногда мотор завывал на высоких оборотах, когда лодка поднималась на гребень волны, и винт крутился в воздухе без нагрузки. Было страшновато, но не очень, потому что очень хотелось спать. Усталость, накопленная за путешествие, и хронический недосып давали знать о себе. Мезень, ставшая мне уже родной и близкой рекой, показывала свой норов до самого села.  «Да, Мезень» - думал я, глядя на пену и высокие волны – «с тобой шутить нельзя. Ты знаешь себе цену и требуешь к себе уважения».
   Дорога от Зубова до Койнаса заняла три часа. Рассчитавшись с парнями за подвоз, мы с Машей, по крутому берегу стали подниматься вверх, по тропке, ведущей к родному дому. Варвара Никифоровна, моя тёща, увидев нас из окна, поспешила навстречу. Пётр Иванович, её супруг, встретил нас на веранде. «Путешествие закончилось» - подумал я в этот миг. И добавил про себя: «И, слава Богу». Есть мы с Машей не стали, а сразу легли спать. Она на русскую печь, чтобы прогреться, а я на широкий диван.
   Я проснулся от слов Варвары Никифоровны: «Уж вторые сутки спят. Всё ли хоть нормально - то у них?».  «Всё нормально Варвара Никифоровна»  - сказал я ей и, повернувшись на другой бок, мгновенно заснул.