О грибачах, партизан-фашистах и соленых котах. 2 ч

 Из цикла "Невероятные приключения Расквасова и его друзей"








…Надо было хоть как-то определиться  во временном положении этой очередной фантастической реальности.
- А кой тебе годик? – поинтересовался  Савков у ближайшего к нему близнеца, видимо Пашки.
- А хрен его знает! – ответил, видимо, Пашка и высморкался пальцем, ловко попав соплей на пенек. Видимо Сашка добавил к поэтическому ответу брату что-то матерное и тоже высморкался, так же точно попав на рядом стоящий пенек.
- А тебе, дед, сколько лет?
- Ты что брат, из полицаев?  Кто ж его знает? Нам документов не полагается.
- Ну, хоть примерно…
- Да к чему это… Старый я… Четыре десятка точно есть… А может, и полста уже… Мне моих годков хватает… Живу спокойно, на работу не гоняют…
Несколько минут шли молча. Еруслан сопел и кряхтел, отодвигая  мокрые ветки, встающие на пути, Пашка и Сашка то и дело шмыгали с тропинки – рвали невероятного размера ягоды шиповника, набивали рты. Савков тоже сорвал одну, попробовал – сладко! И разжевал.
Вонючая горечь мгновенно обволокла весь рот. Брызнули слезы. Юрий закашлялся, заплевался и в судорогах упал на траву.
Дед с внучками остановился и с веселым  интересом стали наблюдать за конвульсиями журналиста.
- Детей не берет. Они на ней выросли. А взрослого – вишь, как бодрит! – доброжелательно произнес Еруслан. – Прямо – дрочит! Мозги прочищает забывчивым…

Спустя десять минут, отдышавшись и отсмеявшись, продолжили путь.
Тропинка сбежала вниз, в огромный сырой  овраг, поросший корявыми плачущими осенней мокротой деревьями, которые, как показалось Юрию, прорастали из каких-то гигантских ржавых  баков, цистерн и башен. Приблизившись,  он с трепетом обнаружил, что весь овраг забит разбитой и истлевающей от ржавчины военной техникой –  оплавленными гигантским огнем танками, издырявленными, словно чудовищные дуршлаги бронетранспортерами, смятыми страшными ударами грузовиками и прочим уже неузнаваемым военным железом.
Савков остановился и у ближайшей  громадной танковой башни, пробитой  огромным снарядом навылет – с дырой с футбольный мяч на лобовой броне и  невероятных размеров  лепестками разрывного выхода на корме:
- Это когда ж так воевали?
- Я же тебе говорю – лет двадцать назад. А может – тридцать… А может – и все сорок…Постоянно же все воюют. Разве упомнишь?.. Вот в Сибири сейчас главная война идет. Оттуда и дирижаби летают.
Савков шумно сплюнул – шиповник продолжал жечь рот:
- С китайской лапшей? С китайцами?
- А что  «китайцы»? Китайцы – сила!… Они на своем фронте всю тайгу на два человеческих роста снизу уже  объели! С последнего мыша сапоги пошили! Вот так воюют, братец ты мой…
- А с кем воюют-то?
- Да со всеми!  Американцам кукарачу завернули, а сейчас и с Кавказом и  с индийцами… А в основном – с арабцами! Прямо на вырез животов у них война идет. – Еруслан остановился и вновь непонятно озлобился: - Ишь ты, – «китайцы»! Китайцы – они за нас!
-  А Советский Союз? Он с кем воюет?
- Какой «Союз»? Ты, паренек, более шиповник – не жуй! И вообще - с леса в рот ничего не бери. Тут лет двадцать назад – взрывали! Вот непривычным, не местным в голову-то  все это произрастание и бьет… 
Савков опять сплюнул:
 - Ну, хорошо, хорошо - Расея? Она с кем воюет?..  Она - за кого?
- Расея?  Она уже отвоевалась…. Сейчас мы не за кого. Мы за нас. За сами за себя. В основном все спасаемся. За каждого за свой интерес! Ты не останавливайся, не останавливайся! Нам еще верст пять по лесу шуровать…
Савков очумело полез по тропинке за дедом из оврага.
- Живете, я вижу, хорошо…Сплошной металлолом… А, Еруслан?
 - Как живем? Да потихоньку… от рабства прячемся… Хороним друг дружку… Народ уходит-отходит строем, пачками… Красивых-то баб и не осталось. Вот тут у нас недавно предпоследнюю, совсем древнюю  старушку похоронили, бывшую кривляку с Мескея - Любку Лаве. Вот маета была! Так прямо с резиновыми сиськами -  еле в гроб и впихали! Что ты!..
- Весело! «Предпоследнюю» - это как? Больше старушек нет, что ли?
- Да нет, я говорю – из красивых… Чтоб - с наколками... У Любки-то и морда с кожей натянутая и губы не свои были, тоже чем-то надутые. Мы ее отпеваем, а она – улыбается, чуть тебе не хохочет!.. А таких-то – хватает… И Паздыриха живет еще… И Кодовблудиха…

…Светлело. Из-за туч внезапно выглянуло тусклое солнышко и сразу же как по команде вновь заморосил дождь.
Дети по-комариному заныли. Еруслан прибавил старческий ход. Юрий  совсем ослабел, стал путаться грязными ногами в грязной траве и тоскливо спросил:
- Далеко еще? Километров сколько?
- Чиво?.. – оглянулся старик. И опять непонятно озлобился: – Чиво опять спрашиваешь как дурак?
- Устал я, дед. – И Савков опустился на волглую  траву. – Давай передохнем…
- Так немного же осталось. Считай, версты две… А может – семь. Чего их считать – не тараканы, чай… Или там – клопы…
- А на чем же вы вообще считаете?
- А что нам считать? Картошку, что ли? Если уж что-то надо посчитать, приглашаем с Малых Пыжей счетовода – «Сухаря-Голована», Петрушку Сухаревского. От, башковитый парняга! Изобрел счеты кулацкие – «кулькулятор» называется. Все может пересчитать – даже картошку…
- Картошку? Зачем?  Ее есть надо! Прямо жрать! – И Савков, представив дымящуюся вареную картошку в каком-нибудь закопченном деревенском «еруслановском»  чугуне, сглотнул обильную слюну.
Дед покосился на него, отвернулся и тоже сглотнул слюну.
Патронные ребятишки, внимательно смотревшие на беседующих, переглянулись и заревели.
- А ну – цыть! Проглоты!... А ты ее попробуй прежде сосчитать! На едоков-то! Мы ее раньше ладонями считали…
- Как?
- Ну, скока в ладонь влезет штук – 40-там али 50.. Для ровного счета берем 30…
- Картошек?! В ладонь?!
- Это, ежели крупная!
Савков перевел дух.
- А «кулькулятор», счеты кулацкие… У вас, что опять кулаки появились?...
Дед Еруслан заулыбался:
- Да маленько есть… Вон, Расквасовы -  дед Игор, да сын его – Хабиб… Фронтовик… Как со 2-«Кавказского» фронта-то пришел, со с трофеями,. то и закрутили они…  Богато живут! Со с бензиновым светом, со с водой!  Мотоцикл у полицаев купили… Телефон в избу тянут… Или там Авгеевы. Абрашка, Ермашка, Нурмашка и Мукашка. Тоже фронтовики – только с 3-го, «Закавказского» – это Нурмашка и Мукашка. А Абрашка с Ермашкой – те, дай бог память – вроде на 1-ом «Каспийском»… или на 4-«Монгольском»?...
- Да брось ты эти фронты…Что, кулаки, небось, жрут у вас хорошо… Сытно?
- Этого уж не отнимешь. Почитай, каждый день у них и лапша китайская на столе… В  отдельных пакетах! И водка… Не грибная там настойка, а прям чистый спирт… Опилочный!
Савков вновь ошеломленно поднял грязные брови.
- И меня зовут, в кулаки-то… Но я так решил – пока внуков не подниму – похожу еще в подкулачниках…
- А что так?
- А дюже простой я… Честный, расейский.  А тут же торговать надо! Не могу с Державниками торговать… С ходу обманывают. Прямо с первого слова! Что ты! Только привезешь на базар зайца откормочного… Или там кошку лесную, меховую… И вот они, допустим, подходят… И говорят: «Твое?» Только спросят и сразу говорят: «Давай! Мое!» А про мех спросить? Про заячий откорм? А цену? А поторговаться? «Дай!» И с зайцем ушли. Или там с кошкой… Вот тебе и вся торговля. А денег-то не платят!
- Как так?!
- А так! Такая правила, говорят,  теперь для вас в наших Арбатских Эмиратах! А начнешь кричать – рогули-полицаи подъедут - и на костную муку!
- Так, значит, ты у нас подкулачник! – И Юрий внимательно осмотрел разодетого Еруслана.
- Он, значит, и есть! – подбоченившись, с достоинством ответил дед  Еруслан, плюнул в кусты и скомандовал: - А ну, отряд, вперед! Вокруг деревни Морока обойдем по лесу,  на грунтовку выйдем, а там и Щупаки завидятся!...
Савков, кряхтя и постанывая, поднялся на дрожащие грязные ноги:
-А «Морока» - это что? Волшебная деревня, что ли?
- Не… «Морока» - это потому, что там сплошь африканские мороканцы живут… Пошли!
Вышли на полянку. Внезапно Еруслан ахнул, присел на испуганные ноги и шепотом крикнул:
- Грибачи идут!!! Много! Со с баянами! А ну в кусты!..