По следам Играй гармони

Они постоянно общались, но не встречались никогда. Отношения складывались по-разному. Были периоды и полной молчанки. И всё же на фоне всего прочего взаимная симпатия, в конце концов, взяла верх. Трудно, наверное, представить такое со стороны. Ведь это же только интернет. Ничего от обычных отношений. Казалось бы.
Однако на первый лишь  взгляд. Неискушённый и приземлённый.
Дело ж не только в телах —  души потянулись друг к другу.
Сайт не имеет значения, их много. Проще и нагляднее всего скайп, но здесь, в Питере, камеры у неё не было. Она приехала работать и появлялась в сети уже не каждый день,  а лишь от случая к случаю. В основном — в Одноклассниках
Но вот утро. Зелёный огонёк  под её аватаром. Значит, ещё не ушла.
—Привет, красавица! Вчера мне всё-таки удалось засунуть в журнал несколько своих рассказов. В том числе и про тебя на съёмках в Саратове, на «Играй гармонь».
Пауза. Где ж она? Наконец:
—А у меня тоже новости. Мой ансамбль пригласили в Москву на юбилейный концерт «Играй гармонь» в Кремлёвском дворце. 26-го февраля.
Вот как… Ну, что ему вроде? А ведь обрадовался. Ни творческой зависти, которой болеют многие, не столь успешные его братья и сёстры по цеху, — ни-че-го. Только радость. Дай Бог! Но понимая, что в данный момент уже не всё так просто, осторожно спросил:
—А ты?
—Не знаю.
—Оль, я и тогда, осенью, понял, что вы большие молодцы. А ты — уж вообще песня отдельная. По-моему, всё очень достойно. Вы заслужили этот приз!
—Прекрати. И так совсем захвалил.
—Что ты намерена делать?
—Вчера только прислали приглашение. Еще не знаю. С работой ничего не получается .Ведь только вышла. Недели не проработала. А сколько было нервов, чтоб устроиться. Я в отчаянье!
Работа…
Какая это работа, по сравнению с прежней? Каторга просто.
Болото.
Могила для таланта.
Единственное оправдание — деньги. Причём даже не для себя, — сын учится на дневном. Его надо поддерживать! О себе она думала меньше всего, покидая свой клуб и свой город.
И, в общем, перечёркивая прежнюю жизнь.
—Сколько у тебя времени на размышление?
—Концерт 26-го февраля. Но даже на день — кто отпустит? Тут всё очень строго. Шаг вправо, шаг влево — побег! А ведь ещё нужны репетиции…
Снова пауза. Куда-то отошла.
Очень хочется поддержать в трудные эти минуты. Но как? Навязывать своё мнение?
Пока её нет, он открывает почту и пишет Варваре Синельниковой. Считает, что мнение этой, тоже очень творческой дамы, не помешает. Тем более, что Ольге нравится, как та пишет.
Сошлись они несколько странновато, на одном из писательских сайтов. Он подерзил в рецензии на один её текст, она в ответ посмеялась. В общем, поняли сразу, что зубы есть у обоих. Но кусаться не стали. И не разминулись сразу, как многие. Нашли другое применение способностям. Более доброжелательное и полезное для обоих. Скажем так, чтобы не углубляться в детали.
«Уж прости, что тревожу, но такая вот штука. История в начале как будто банальна. Героиню ты знаешь. Читала рассказ о ней. Талантливая, энергичная. Безбрежный, как ты, фантазёр, худрук Дворца культуры, любимица публики. Неплохо ж! Чего горевать? Но она всё бросает и уезжает в другой город. В твой город. Он просто ей очень нравится. Причина, впрочем, совсем не в эстетике. Культура, известно всем, не нефтянка. Ей просто надоело ходить с протянутой рукой. И вот теперь она уже не худрук, а кондитер. Сцена её — конвейер. Публика — мастер и дубоватые тётки, молчаливо пакующие конфеты с утра до вечера.
Кто посоветовал ей это место — бог весть. Но приехала она с конкретной целью.
И вот вчера — телефон. Коллеги. Бывшие, увы, но свои в доску. Проверены ни одним лихолетьем. Их всех приглашают в Москву, на самую престижную сцену. Её во главе, естественно. Кто ж — сердце всего!
Не знаю пока, что предпримет. И сам сообразить не могу, что сказать. Попробуй ты. Она о тебе наслышана, отзывалась с почтением. Сама ты бы как поступила?»
А в Одноклассниках уже разочарованное:
—Нет. Не поедем никуда. У нас ни инструментов, ни костюмов нормальных.
И почти вслед:
—Да и настроя никакого.
—Не своей душой говоришь ты. Не верю! Можно подумать, что я не видел ваши костюмы и инструменты на съёмках по ТВ. Ну, только что не золотом шиты!
—Вчера, когда узнала, было весело. Сегодня стало грустно.
Ответ от Синельниковой пришёл быстро. Он пробежал его глазами, скопировал и сразу вставил в  страницу своей подруги, вместо своего ответа:
«Про твою знакомую. Видать, кто-то сверху предостерегает и  выводит  её на собственную дорожку. Здорово! Будет неправильным, если она это проигнорирует. Тем более, речь не о чём-то новом, непроверенном, быть может, даже несущим риск, как сейчас, Я бы посоветовала вернуться. Это знак. И поговорить с коллективом. Такой шанс редкость. Грех не воспользоваться. После Кремлёвского дворца карьеру можно блестящую сделать. Гастроли, телевиденье, слава. И тогда уже не нужно будет заворачивать конфеты — и так на жизнь хватит!»
Реакция была сдержанной и даже насмешливой слегка:
—Ты ещё общественность подключи…,
Вообще, настукивая это на клавишах, она, наверное, улыбалась по-доброму
—Думаешь, заржавеет?
Он просто не знал, к кому ещё обратиться, кроме Варвары. Знакомых много. Умных, понятливых. Но тут требовалась только творческая жилка! Кто ещё поймёт и оценит, что такое честолюбие созидателя?
К Путину обратился бы, будь у него время вникать в такие дела!
—Не понимаю. Хочу изменить свою жизнь, а она эта старая жизнь вцепилась мертвой хваткой и не хочет меня отпускать. Что делать?
О, не её одной это бремя. Многие очень из нас постоянно раздваиваются. Хочу и Надо — порой пожизненный крест.
—Это  не просто "старая жизнь". Это ты сама. Душа твоя и любовь. Ничего ты не изменишь. Ну, разве только на время.
—Зачем я тебе сказала? Теперь и ты будешь переживать.
—Буду! А как ты думала?!
—Помощник ты мой...
Помощник… Если бы.
—Ладно. Как то оно будет.
Она не видела, конечно, как он усмехнулся. И только потом обронил задумчиво:
—Как-то будет... Хотелось бы знать - как?
Всем нам, — подумал уже в сторону.
И, быстро переключившись на почту, вернулся к Варваре.
«Прости, что навязчив. Но та же история. Теперь только вопрос. Мой ответ — ей надо возвращаться и готовиться к концерту в Кремле. Теперь твой.
Да?»
Мнение Синельниковой читала уже и виновница смуты столкнувшихся творческих натур:
«Однозначно! — решительно настаивала та. — Хотя и знаю всё только с твоих слов. Но со стороны видится именно так.
Конечно, решать она будет сама. Пока жив человек, всегда можно попробовать изменить что-то к лучшему. Возможно, потом  и придётся кусать локти. Но хуже не будет. В любом случае. И, если этот концерт для неё так важен и даёт тот самый огонь в душе, пусть. Надо ехать. Не дожидаясь перитонита!»
Варька — медик ещё к тому же. В её устах это звучало не менее убедительно, чем в «Покровских воротах».
Ольга, чуть помолчав:
—Я устала… Не хочу ничего!
—Ты кофе попила?
—Нет ещё. А что?
—Взбодрись! Хочу, чтобы улыбнулась.
—Зачем?
—Глупый вопрос. Скажи просто — ПРОРВЁМСЯ!
—Да, спасибо.
—Не убедительно. ДА! Вот как надо!
Он и сам уже заварил себе кофе. И только тогда услышал её, почти истерическое:
—Даааааааааааааааа…
Молчала неделю. Последнее, что он сказал ей:
—Что ты ни сделаешь, как ни поступишь, — я всё равно за тебя!
В конце концов, жизнь своя у каждого. И выбор свой.
И вот всё так же с утра (как и пересекаемся обычно перед уходом куда-нибудь) в Одноклассниках:
—Завтра еду в Москву. К дочке. Оттуда домой…