Глава 1. Дед

Воскресное майское утро. Возле старой церкви небольшая толпа людей готовится к началу службы. Довольно тёплые деньки выпали на первую декаду весеннего месяца. Легкий ветерок поднимает белый пар, наполненный запахом свежего асфальта и жжёного ладана. Пару минут назад молодой священник благословил это место - небольшую территорию, отведённую для автомобильной парковки. Рабочие, прибывшие, по всей видимости, из каких-то постсоветских республик, похожие на цыплят из-за ярко оранжевых спецовок, прогревают машину асфальтоукладчика, ожидая привоза очередной партии битума.
К церкви подходил старик, на вид бездомный. Звали его Михаил. Как и много недель назад, он пришёл к порогу божьего храма. Пройдя мимо рабочих, он достаёт из-за пазухи обрывок перфорированного картона, кладёт его на предпоследнюю ступеньку и присаживается, что-то кряхтя себе под нос хриплым тембром, наподобие голоса известного музыканта.
За много лет Михаил выучил большинство прихожан в лицо, и неважно были ли эти люди постоянными посетителями храма, либо приходили сюда изредка. Даже разные, совершенно незнакомые между собой люди казались ему похожими друг на друга, из-за чего у Михаила складывалось неоднозначное мнение о том, что посещение церкви присуще определённому типу людей. Отсутствие физического родства между всеми этими людьми не мешало иметь им что-то внутренне общее: в помыслах, в поведении и в их глазах. Многие старались отводить взгляд от бородатого, дурно пахнущего старика, однако Михаилу почти всегда удавалось разглядеть в этом взгляде что-то леденящее душу. Глаза эти были подобны застывшему льду, и, казалось, уже никто и ничто не способно этот лёд растопить... Сможет ли церковь? Михаил об этом знать не мог.
Таких людей Михаил мысленно понимал, даже забавное название для них придумал - "ищущие". Определение это можно было бы понимать в каком-то философском смысле, вроде "ищущие" - это те, которые ищут свой жизненный путь, овцы, заблудшие в хаосе неистовой жизни, либо потерявшие её всяческий смысл... На деле Михаил назвал их так лишь потому, что эти "ищущие" приходили в церковь всегда с опущенными глазами, глядя вниз так внимательно, что всё это походило на поиск заветного червонца, некоторое время назад потерянного в этом самом месте.
Михаил не делил людей на хороших и плохих, такая классификация казалась ему чуждой и нелепой. И напротив, заветы Господа, часто доносившиеся из врат божьего храма, давали Михаилу совершенно иное понимание вещей: что добро - это добро, а зло - это зло; если ты живешь по законам божьим, то ты хороший человек, а если по каким-то другим, то нет. Это казалось Михаилу просто и понятно. Непонятным оставалось только одно: к какому типу людей относить себя самого? Вроде и зла не творил, а жить по "законам божьим" как-то не вышло, но не потому, что он где-то оступился, а потому, что ему совершенно не ясно было: законы ли это вообще и кто эти самые законы для него придумал?
В детстве он имел возможность читать Библию, но делал это исключительно ради спокойствия своей бабушки, некогда певшей в церковном хоре по воскресениям. Какие-то отрывки из писания плавали в памяти старика, словно в мутном водоеме, но смысл их навсегда был потерян для старика.
В юности Миша стал комсомольцем, приняв совсем другие "заветы", совершенно иного "творца". Пионерское детство вспоминалось ему чем-то очень ярким и чистым, подобным гладко выглаженному красному галстуку, повязанному на шее тогда каждого истинного "кирпичика" на "стройке коммунизма".
Учёба в школе давалась Мише легко. Как и многие другие советские дети, он мечтал стать великим человеком. Пусть, не космонавтом, а инженером, но не простым, а «инженером человеческих душ», дабы подобно товарищу Фрейду, оттачивать механизмы сложнейших систем человеческого разума, в работе опираясь на то, что завещали великие учителя. Интерес к этому у Михаила возник ещё в детстве. Маленького Мишу всегда поражали странные картинки непонятных людей, изображённых в многочисленных книгах из домашней библиотеки, оставшейся от его дедушки. Книги были пыльными, долгое время их никто не открывал, а когда Миша сдувал эту пыль, его неокрепший ум наполняла загадка, казалось и комната, и всё вокруг что-то скрывает от него в этих книгах. Откуда знать мальчишке, что эти книги определят его дальнейшую судьбу, что он посвятит им всю свою жизнь. Мальчику уже тогда казалось, что это книги выбрали его, а не он их. О чём были эти книги, Миша толком не знал, так как навыков чтения, которым его обучала мама, было явно недостаточно для понимания сложных вещей, описанных в этих книгах. Сложности добавляло и то, что тема о его дедушке и всё, что с ним связано, было в Мишиной семье под запретом. Единственное, что Миша знал, так это то, что его дед был каким-то исследователем, он очень много работал, и однажды эта работа заставила его уехать в неизвестном направлении, навсегда исчезнув из жизни семьи, оставив после себя только стопку толстенных книг. К бабушке приходила странная бумага о том, что дедушка пропал без вести. Миша понимал: бабушке не хватает пропавшего деда, особенно это чувствовалось, когда она перебирала его старые вещи, времён войны. Это происходило очень редко, как правило, всего один раз в год, в начале мая. В то время когда все люди вокруг праздновали день Великой победы, Мишина бабушка прибывала в тихой грусти. Видимо, для неё это был совершенно иной день - день большой скорби, которую с ней никто не разделял. Она и не хотела этого, часто переводя тему разговора, при попытке утешить её кем-либо. Миша подозревал, что именно в этот день пропал его дедушка. Дедушкины книги Мишина бабушка не выкидывала и берегла, хотя и называла их книгами про «глупых людей». Лишь взрослея, Миша стал понимать, почему бабушка называла эти книги именно так.
Годы шли, и для молодого человека стало ясно не понаслышке, что «человеческая глупость» - не только тема для диссертации, но она также и всеобъемлюща, она не имеет границ ни нравственных, ни политических, ни территориальных. Глупость может убить не только отдельного человека, она может уничтожить целую цивилизацию. Так мир лишился чего-то очень важного, а Михаил лишился своей великой страны... Михаил пообещал себе посвятить жизнь борьбе с этой глупостью, выбрав для этого небезызвестную профессию. Профессию психиатра.
Когда в обществе происходит что-то разрушительное, люди часто сбиваются с жизненного пути, проявляя какую-то внутреннюю неустойчивость. Что говорить о бывших советских гражданах, которые и опомниться не успели, как очутились в новой стране, новом мире. Здесь обычным стрессом не отделаешься, и сам Михаил это прекрасно понимал, как специалист. Он, как и большинство, оказался не готов к такому повороту событий, но будучи профессионалом советской закалки, заставил себя быть сильнее обстоятельств и перемен, коих было немало…


Продолжение следует...