Чур меня, не бери!

Их много было, этих чертей и чертовок. Язык помнит. Когда дети, играя, кричат: ”Чур меня!”, они бессознательно взывают к тем самым духам, которые где-то рядом или наоборот очень далеко.

Высокие души водят хоровод вокруг доброго и всемогущего создателя, старичка в белом балахоне. А низкие душонки тщетно пытаются спастись от уже настигшего их черта. Вот он, с сачком для ловли бабочек, изготовился, сейчас поймает!

Когда говорят ”Дух испустил”, не все признаются, но в душе верят, что тень или призрак усопшего все же придет, навестит еще живущих. Славянский Щур, мордовский Чампас, европейский Люцифер, азиатский Шайтан, - имена одного и того же персонажа. Вот и меня он искушает, очень я люблю яблоки! Грызу одно за другим, читаю старые книжки.

Как же не поверить во всех этих чуров, когда в руки ко мне попал научный труд финского исследователя Уно Харва о древних верованиях мордовского народа со странным автографом. Книгу я приобрела на антикварном аукционе. Она стояла на полке, ждала своего часа.

Вот сегодня, в понедельник, когда у меня выходной, я открыла первую страницу и прочла надпись, сделанную чернилами. Удалось разобрать размашистый почерк: ”А. Хирсъярви. 22.6.42” Написано по-фински, и я без труда перевела фамилию владельца книги. Фамилия состоит из двух корней - ”бревно” и ”озеро”. Вспомнилась детская игра под названием ”хирсипуу”, что означает ”виселица”. С помощью Интернета определила, что был такой исследователь финского языка A. Hirsj;rvi, его статьи об этимологии финно-угорских слов можно найти. Понятно, почему человек приобрел или получил в дар монографию Уно Харва.

В понедельник я не стала все же читать эту книгу. Виляющий хвостом господин Люцифер уже подсел ко мне и сообщил, что в Швеции именно по понедельникам народ собирался у этих самых виселиц, когда шведские власти усмиряли подданных. Вешали за самую малую провинность. Не заплатил налог на стекло, получай! Не отдал коней в королевскую армию, виси на площади. Спрятался в ущелье, уведя туда целый хутор, расплачивайся жизнью на глазах всей деревни.

В четверг, день Тора, скандинавского божества, покровителя торговли и международных связей, я уселась за монографию. И правильно сделала, что в четверг. Наверное, у хвостатого в этот день был выходной, и ангелы мне протрубили, что мир не такой уж темный, и если существуют шайтаны, привидения и прочая нечисть, все зависит от того, под каким углом на них смотреть. Смех ведь никто не отменял! И в раю, и в аду смеяться не грешно, так сказали ангелы. Например, смеется Бог над кумирами, которым поклоняются живущие. Сегодня это идолы, а завтра болваны или чурбаны. С улыбкой наблюдает старичок, как девушки бегают по лугу и кричат: ”Чур меня возьми!” Удивляется Бог, куда девицы красные торопятся?

P.S. Этнографическое пояснение. У древних финнов (к ним относим представителей финно-угорских племен) каждому предмету в природе был присущ ”халтия” - гений-покровитель. Домовые, водяные, лешие и другие входили в сонм духов-покровителей. После крещения все они были объявлены нечистью. У славян также пантеон языческих богов с принятием христианства вошел в историю. Люди перестали верить в идолов, которых изготавливали из бревен. Деревянные статуи стали напоминать простые поленья. Слова ”болван” и ”чурбан” можно считать однокоренными. Призрак покойного в мордовских верованиях называется ”Шопача”. На Севере привидение называли словом ”Ваймучень”, он же ”Кащей”. Сейчас этими персонажами пугают маленьких детей, а когда-то божествам поклонялись, с ними советовались, считались, приносили жертвоприношения. С богами дружили, многие были как члены рода. Поэтому я позволила панибратское отношение к божествам в этом этюде. Верховный Бог и его противник Черт, вытеснившие всю языческую братию, так же не являются для меня чем-то застывшим. Они живут и борятся за наши души. Наш язык все время напоминает об этом.


На фото бог Пеко, которому поклоняется народ сету (псковская чудь). Он явный родственник финского лесного чертика Пейкко.


Рецензии