НВКД

Путешествовать он всегда любил пешком. Нет, конечно, он отлично управлялся и с лошадьми, но едва ли не единственным свободным решением в его жизни было лишь то, каким способом он доберется до следующей цели. Поэтому, он всегда путешествовал пешком. Всегда. В любую погоду. Тем более, когда на дворе стоял август и Длань одаривал своих рабов таким чудесным вечерком. Дать своим мыслям отдохнуть, передвигая ногами по петляющей среди бесконечных полей дороге. Что может быть лучше?
Единственное, что расстраивало путника, так это непродолжительность путешествия. Деревушка, куда его вызвали, была всего в дневном переходе от Коле, места его предыдущей работы. А значит, они уже знают обо всем, что произошло. И, тем не менее, жители Мерна его вызвали сами. Видать, совсем припекло... Похоже, дело предстояло не из простых.
Солнце неустанно клонилось к закату, так же как и не продолжительное путешествие к своему логическому завершению. На горизонте показался Мерн. Неожиданный порыв ветра принес новые запахи. Аромат спеющей пшеницы преследовал путника на протяжении всего пути. Но сейчас в него вмешался запах его работы. Ни с чем несравнимый запах гари. Решив, что будет лучше узнать о причине, по которой жители деревни вызвали инквизитора, до встречи со старостой и отцом настоятелем местной церквушки, путник свернул в сторону, откуда прилетел этот порыв ветра. Немного углубившись в поля, одинокий путешественник уже отчетливо чувствовал противный запах гари. То, что тут горело, сгорело совсем недавно. День, максимум два назад. Собственно, догадаться о том, что могло гореть, было не сложно. И как бы подтверждая очевидное, инквизитор вышел на идеально ровный квадрат выжженной почвы. Гореть тут могли лишь посевы пшеницы. А то, каким ровным был пораженный участок поля, говорило о неестественном происхождении бушевавшего тут огня. Хотя площадь уничтоженных посевов не была велика, стороны квадрата едва ли достигали десяти метров, тревога жителей Мерна была понятна. Подобные возгорания, чаще всего, являются частью какого-нибудь темного ритуала ведьм. Вот и здесь солдат ордена Длани почувствовал присутствие чужой магии. Правда, понять к чему относились эти отголоски темных чар, он не мог. Противник умел заметать следы. Еще раз, убедившись в том, что дело предстоит не из простых, инквизитор повернул к деревне.
Выйдя на пустынную улицу, он отправился к дому старосты. Хотя его позвали сами жители, а не прислал орден, отношение к инквизиторам было не из лучших. Оно и понятно. Едва заметив его серый плащ, черный кожаный панцирь доспеха, широкополую шляпу, миряне спешили убраться с улицы. Такое положение вещей было обычным. Обвинение инквизитора равно приговору. Единственное преступление, которое расследовал инквизитор - предательство веры. Единственное наказание, к которому он приговаривал - смерть через сожжение. Кому охота встречаться с человеком, который через пять минут может потащить твою любимую жену, ребенка, а чего доброго еще и тебя самого на костер?
Разговор со старостой не дал никакой информации. Хотя это не совсем так. В отличие от того же Коле, староста Мерна ничего не скрывал,  он никого не прятал, и на самом деле был напуган. Привычный к человеческому страху, солдат ордена чувствовал, что страх старосты перед ним все-таки слабее, чем страх перед неизвестной ведьмой. А значит, может быть, хоть здесь обойдется?  Пообещав самому себе, постараться не допустить лишних жертв, инквизитор отправился к стоящей чуть в стороне от деревни церкви. Рассчитывать на гостеприимство жителей не приходилось, а значит, как всегда, его жилищем на время расследования будет крошечная келья местной церквушки. Но все-таки это лучше, чем практически тюремная камера в монастыре ордена, где он жил все время, свободное от работы.
Перешагнув через порог церкви, инквизитор озарил себя святым знамением. Привычно глядя в пол. На деревянном полу церкви у самого порога виднелась аббревиатура "НВКД" - Не спящий Взор Карающая Длань - имя бога. Завершив ритуал входа в храм божий, инквизитор огляделся, в конце просторной молельной залы стояла фигура отца настоятеля, завернутая в бесформенный серый балахон. Проходя мимо рядов деревянных скамеек, путник осматривал ждущую его фигуру. В прочем, фигуры всех священников были неотличимы друг от друга, а лица их скрывал глубокий капюшон. И  по одному внешнему виду угадать, кто перед вами мужчина или женщина было не возможно, так же как и определить возраст служителей Длани. Ну а так как солнце уже зашло за горизонт, этот священник уже соблюдал обет безмолвия. Поэтому, разговор с ним придется отложить до утра. Жестами проводив постояльца в келью, фигура коротко поклонилась и удалилась по своим делам.
Выждав еще какое-то время, инквизитор коротко вздохнул и снял один из амулетов, висящих на шее. Прошептав заклинание, он коснулся  красного камня в середине, и в ту же минуту в его сознание проникло сознание другого человека - так работала  магия связи.
- Здравствуй, сын мой. - Беззвучно раздался голос в мозгу инквизитора.
- Здравствуйте, отец. - Так же беззвучно ответил он своему наставнику... Или точнее надсмотрщику.
- Слушаю тебя.
- Я прибыл в Мерн, встретился с местным старостой. Похоже, он не знает, кто из жителей мог отступиться от веры. Все говорит о том, что тут поработала пришлая ведьма. Поговорить с отцом настоятелем местной церкви я не успел. Когда я с ним встретился, он уже соблюдал обет молчания.
- Как и любой достойный слуга Длани. Но ты уже совершил одну ошибку.
С этими словами душа человека, перед которым дрожали самые храбрые храбрецы, ушла в пятки.
- Не бойся сын мой, я лишь хочу напомнить тебе, что бы ты не торопился с выводами, в Мерне нет отца настоятеля. Тебя встречала дщерь нашей церкви. Будь внимательнее, сын мой. Жду твоего отчета по завершению расследования. И помни, зло способно победить лишь большее зло.
С этими словами сознание наставника покинуло перепугавшегося инквизитора.
"Мать настоятельница... Вот это сюрприз..." - подумал он, придя в себя. Обычный человек не мог увидеть разницы между женщиной и мужчиной, закутанной в балахон священнослужителя... Но он-то должен был! "Похоже, я слишком расслабился, нужно собраться" - успокаивая себя такими мыслями, постоялец начал готовится ко сну.
В эту ночь, как и всегда, его мучили кошмары.


Обычно ему снились его жертвы. Лица мужчин, детей и, конечно же, женщин, пожираемых огнем. Но сегодняшний кошмар был во много раз страшнее... Сегодня ему снился его первый день в ордене.
Герхард рос в небольшой деревушке в северных землях ордена. Как и все младенцы, он с рождения был обращен в веру. Его родители воспитывали в нем и его сестре раболепие перед священным писанием. Перед законами Длани, перед священниками, и, конечно же, перед служителями ордена. В общем, он рос обычным мирянином. Но все изменилось в тот роковой день. Местный сеньор был, что называется, падок до женщин. И надо же было такому случиться, что его пошлый взгляд упал на сестру Герхарда. Розалия не была красавицей. Даже в их небольшой деревушке было достаточно девушек, которые, по мнению многих, были и красивее, да и куда отзывчивее на мужское внимание. И, тем не менее, сеньору приглянулась именно она. Возможно, его страсть подогревалась нежеланием Розалии ходить в его фаворитках. Возможно, еще по какой-то причине. Но так уж случилось, что, не добившись ее согласия, он решил взять Розалию силой. К счастью или несчастью, но Герхард стал свидетелем этой сцены. Что пережил в тот момент юноша сложно описать словами. Желание защитить сестру боролось с заповедью писания, ведь раз мужчина возжелал женщину, то в этом виновата, прежде всего, она. Этому его учили... Этот и другие законы были для него превыше всего. Ну, по крайней мере, должны были быть. Заметив Герхарда, насильник ни сколько не смутился, а лишь ухмыльнулся и продолжил разрывать простое платье сестры. Что произошло в следующую минуту, Герхард не помнил. Словно черная пелена заволокла тогда его сознание. Очнулся он, лишь, когда вокруг собралась толпа. В руках у юноши была обычная мотыга, правда она была перепачкана чем-то липким. А под ногами лежал неудавшийся насильник...
На суде Герхард ничего не отрицал, но все же причину, по которой он убил сеньора, не озвучил. Не хватало еще, чтобы Розалию впутали в это дело. Приговорили юношу к смертной казни через повешение. Учитывая тяжесть его деяния, это был мягкий приговор.
Саму казнь Герхард не помнил. Весь тот день был как в тумане, его лишь радовало то, что скоро все закончится. Но так уж получилось, что все только начиналось.
С помощью, какой магии его спасли, Герхард не знал. Вот на его шее затягивается петля, руки инстинктивно вздымаются вверх, а вот он уже лежит на холодном полу в келье главного монастыря ордена Длани. Келье, которая на долгие годы станет его домом. Оглядевшись, юноша увидел небольшое окно, через которое в сырое помещение проникал алый отблеск заката. Казнили его утром, сейчас вечер. Удивленный открытием, Герхард продолжил осмотр. В дверях кельи стоял человек. Священник. Нет, слуга ордена. В отличие от простых священников, братья ордена Длани носили черные одеяния. Балахон  похожий на тот, который юноша не раз видел на священнослужителях, не скрывал тучной фигуры. Капюшон, обычно скрывающий лицо хозяина одеяния, был откинут. На юношу смотрели маленькие глазки его настоятеля.
- Удивлен? На твое счастье, грешник, ордену требуется солдат. А твое прегрешение было не против веры.
Юноша молчал. Да и что он мог ответить. Всего минуту назад он был готов расстаться с жизнью. А теперь он живой, в незнакомом помещении, прошел целый день, да и еще один из тех людей, перед которыми молодой человек испытывал священный страх, говорил такие странные вещи.
- Скоро ты все поймешь. Главное что ты должен уяснить, что твое спасение не дар, а кара. Зло способно победить лишь большее зло.
Герхард углядел в последней фразе говорившего некую нелогичность, но все же промолчал.
Глядя на юношу, монах продолжил.
- Скоро ты это поймешь. А сейчас, пойдем, ты должен увидеть того, чье место ты займешь.
С этими словами священник отошел от узкой двери.
- Пойдем.
Герхард вышел в узкий коридор.
- Ты же знаешь, кто такие инквизиторы? - неожиданно спросил его монах, когда они спускались по одной из многочисленных каменных лестниц.
- Да, это солдаты бога нашего, Не спящей Длани.
- Верно, а какова цель инквизитора, ты знаешь?
- Да, искать отступников веры.
- Не совсем. Искать и карать отступников веры. А особенно главных противников нашего ордена, темных колдунов и ведьм. - Мягко поправил юношу священник. – Знаешь, почему инквизиторов боятся?
На этот вопрос Герхард тоже знал ответ, но вот озвучить его не решался.  Тем временем, они свернули в очередной коридор.
- Ну, давай же смелее, я же чувствую, что ты знаешь.
- Потому, что они зло? - Не уверенно пробормотал юноша.
 Так говорили все знакомые ему люди. Инквизиторы зло, но разве может зло бороться со злом? Ведь отступники то же зло. Этого юноша не понимал.
- Правильно. Инквизиторы - Зло. И ты тоже. Все инквизитор, как и ты, смертные грешники, все они переступили через законы писания, но, тем не менее, они не предали веру. Поэтому, это зло, которое можно использовать, что бы творить добро. Бороться с противниками нашей веры. Ты тоже научишься быть злом, тебя обучат стать самым страшным злом, которое только может представить себе живущий. А я, твой наставник, буду контролировать тебя, направлять твою черную душу, и, возможно, через эту кару ты сможешь снискать прощения. Но, одно ты должен уяснить, если ты оступишься на этом пути, пощады не будет. Теперь смотри, это тот человек, чье место ты займешь. Это оступившийся инквизитор. Это тот, чьим именем отныне тебя будут звать. - С этим словами священник остановился и открыл одну из дверей.
Юноша увидел келью, такую же, как ту, в которой он очнулся совсем не давно. Помещение освещал мягкий не яркий свет, явно магического происхождения. К дальней стене был прикован человек. Увидев вошедших, его лицо исказилось страхом.
Монах начал напевать заклинание, очень похожее на молитву. Страх на лице человека сменился ужасом.
- Теперь ты - Двадцать Восьмой! - сказал священник, окончив свое колдовство и опуская тучную руку на плечо юноши.
Под тяжелой рукой настоятеля, Герхард упал на колени, и как только это произошло, прикованный заорал.
- Смотри!
Юноша нехотя поднял глаза. На лице пленника была отраженна нечеловеческая мука.
- Сейчас его внутренности жарятся на медленном огне светлой магии Длани. Но не бойся, он не умрет, по крайней мере, еще неделю. Смотри и запоминай, что будет с тобой, если ты ослушаешься меня или любого из братьев ордена. Смотри и запоминай, что будет с тобой, если ты не сможешь стать настоящим злом, ужасом для любого отступника. Смотри и запоминай, что будет с тобой, если я решу, что твои старания недостаточны.
Монах вышел, а Герхард, нет, уже Двадцать Восьмой Инквизитор, смотрел, как в муках погибал его предшественник.


Он проснулся в холодном поту. Уже было утро. Сколько бы ни было жертв, сожженных на кострах, Двадцать Восьмой знал - ни у одной из них не будет таких мучений, как у него, в случае провала. Поэтому, многие из инквизиторов, при первых подозрениях о ведьме или колдуне, просто сжигали все поселение. Все и всех. Орден не был против. Зло способно победить лишь большее зло. На том и держалась власть ордена - на страхе. Но, все-таки, он так не мог. Может быть, он просто не стал еще большим злом? Но если так, то почему его еще не сменили на следующего Двадцать Восьмого? Впрочем, мучиться догадками было некогда. Его ждало расследование.
Перво-наперво, нужно было проверить, как прихожане собираются на утреннюю молитву. Святая магия Длани причинит неимоверную боль тому, в чьей душе зародилась хоть капля сомнения, в тот момент, когда отступник перешагнет аббревиатуру имени бога и осенит себя священным знамением. И пусть боль эта не будет долгой, наблюдательный взгляд инквизитора сможет разглядеть засомневавшегося прихожанина. Не прийти на молитву и избежать этой проверки, означало сразу же записать себя в подозреваемые. Поэтому, Двадцать Восьмой не сомневался, что сегодня в церкви соберутся все. А, следовательно, ему нужно быть внимательнее, чем вчера вечером. Конечно, сомнения в вере не такой тяжкий грех отступничества от писания, но начинать-то с чего-то надо?
Наблюдая, как молельный зал наполняется мирянами, инквизитор не заметил ни одного, в чьем сердце затаилась хоть капля сомнения. Неужели он пропустил? Нет, этого быть не могло, значит, ведьма или колдун не явились на молитву. Или верна его первая догадка и враг был не из местных. Что же, об этом он узнает после разговора с настоятельницей. Когда тихий женский голос начал проповедь, в зале повисла мертвецкая тишина. Слушая  в пол уха настоятельницу, Двадцать Восьмой пристально изучал прихожан. Что же, еще один грех в его копилку. Одним больше, одним меньше. Во время молитвы сомневающегося ждет еще одно проявление магии Длани. Пусть не такое болезненное, но куда более продолжительное. Если он вдруг не заметил короткого укола во время знамения, может быть теперь, под постоянным раздражением, отступник себя проявит. Но нет, опять все пусто.
С последними словами молитвы люди начали расходиться. А инквизитора ожидал отложенный разговор с священослужительницей.
- Доброе утро, мать-настоятельница. - Произнес инквизитор, как только последний человек покинул церковь.
Вместо ответа монахиня озарила его священным знамением.
- Все ли прихожане присутствовали на молитве?
- Да, сын мой, но погоди с расспросами, позволь узнать, что привело тебя в Мерн? - Не поднимая от пола скрытого капюшоном лица, тихо спросила монахиня.
- Темное колдовство, староста обратился к ордену за защитой, пока пострадали только посевы, но кто знает, какие еще несчастья принесет враг Длани в этот мирный уголок.
Монахиня промолчала, вероятно, обдумывая его слова.
- Верно, - спустя напряженные полминуты все-таки ответила она. - Кто знает. Сын мой, прости мне мое любопытство, но как часто ты встречался с темной магией?
Этот вопрос поставил инквизитора в тупик. Хотя, если подумать, перед ним стояла женщина, которая ни разу не покидала окрестностей этой деревушки. Любопытство не запрещено писанием.
- Достаточно, мать-настоятельница. Я наблюдал последствия мора, насланного одной из ведьм. Страдания людей, лишенных результатов своего труда, всех посевов. Детей, чьи сердца были опечатаны темной магией колдуна. К сожалению, не всегда мы успеваем бороться со злом до того, как оно покажет свое лицо.
- Ну что же, сын мой, удачи тебе в твоем благом деле. А сейчас извини, я вынуждена удалиться. - С этими словами фигура в сером балахоне развернулась и пошла куда-то вглубь церкви, так не разу и, не подняв взгляд на инквизитора.
Поклонившись в след удаляющейся женщине, Двадцать восьмой отправился к выходу. Раз все жители присутствовали на молитве, а он не заметил ничего странного, начать следовало с места преступления.
Направляясь к выжженному полю, он вспоминал свое последнее дело. Коле.
В той деревушке бушевал черный мор. Жители не обратились к ордену, полагаясь на силы местного знахаря. Тревогу поднял местный сеньор, не дождавшись налогов. Как оказалось, тот знахарь и был колдуном. К сожалению, это выяснилось слишком поздно. Здоровых жителей в деревне к тому времени не осталось. Приказ настоятеля был предельно ясен, чтобы не допустить распространение заразы, необходимо было сжечь всех. Инквизитор пытался убедить служителя ордена попробовать вылечить больных, за что и получил весьма болезненное напоминание о том, что вся его жизнь это кара. Скрепя сердцем, Двадцать Восьмой тогда выполнил жестокий приказ. Он боялся, что сомнения в его сердце и вероятность заражения вынудят настоятеля отозвать его в монастырь. Но случилось, что братья получили вызов от жителей Мерна, а так как он был ближе всех, сюда отправили его. Отдавая приказ, настоятель дал четко понять, что если он хоть на мгновение усомниться в решениях своего слуги, мир узнает нового Двадцать Восьмого Инквизитора. Это было самым сильным стимулом  провести тщательное расследование, который только возможно придумать.
Вновь оглядывая место пожара, Инквизитор уделял особое место деталям. Земля, выжженная дотла, хранила в себя остатки магии, и эта магия явно не принадлежала Длани. Но почему выжжен был квадрат? Темные ритуалы, с которым сталкивался инквизитор, требовали выжженного круга, и начертанных на пепелище символов. Здесь же ничего этого не было. Может все-таки акт устрашения? Враги церкви тоже нуждаются в пище и не редко прибегали к похожим методам, дабы вынудить крестьян отдать им часть урожая. Но, такие действия обычно порождают сомнения в сердцах людей. Ведь отдать даже не большую часть зерна врагу церкви, значит совершить грех отступничества. А не отдать - лишиться всего. Тем не менее, здесь и этого не наблюдалось. Мерн был образцовым поселением. Не наблюдая своими глазами за молитвой, Двадцать Восьмой ни в жизни бы не поверил, что такое бывает. Так размышляя, инквизитор мерил шагами место происшествия, пытаясь найти хоть какую то зацепку.
Солнце уже было в зените, когда из некого подобия транса его вывело новое ощущение. Запах той же магии, что разжег огонь здесь, еле заметно доносился откуда-то с запада. Посмотрев в ту сторону, Двадцать Восьмой ничего не увидел, кроме бескрайних полей и виднеющегося  вдалеке леса. И все же, запах шел с той стороны. Зафиксировав свои ощущения на этом чувстве, инквизитор отправился на запад.
Быстро шагая в сторону все усиливающегося запаха, он достал свой меч. Кто-то колдовал. Теперь в этом сомнений не было. Ведьма или колдун то ли не знали о его прибытии в деревню, то ли были слишком уверенны в себе. Во всяком случае, этого шанса упускать было нельзя. Пока еще огня не было видно, а значит, есть шанс не только застать врага на месте преступления, но и спасти посевы. И этим спасти от голодной смерти нескольких человек. Двадцать Восьмой спешил. Когда ощущения враждебной магии стали не только ароматическими, но и тактильными, инквизитор побежал. Воздух покалывал его кожу, повсюду виднелись красные искорки. Вот-вот заклятие будет готово. Инквизитор уже не просто бежал, он летел в ту сторону, где творилось темное колдовство. И именно эта спешка и стала его ошибкой. Спеша спасти посевы, Двадцать Восьмой упал на дно оврага.
Заметить овражек раньше не представлялось возможным, тем более в такой спешке. Пшеница росла по обеим сторонам петляющего через поле оврага, и надежно его маскировала. Свалившись, инквизитор прилично нашумел. И теперь можно было, не наедятся застать противника врасплох. Чуть восстановив дыхание и прислушавшись к ощущениям, Двадцать Восьмой понял, что колдовство прервалось. "Ну, по крайне мере, посевам уже ничего не угрожает" - с этими мыслями он поднялся на ноги, и уже было решил выбираться из этой ловушки, как услышал справа от себя какой-то звук. Мгновенно сообразив, что это может шуметь лишь злоумышленник, инквизитор бросился туда. Теперь было понятно, почему он не увидел колдующего раньше. Тот стоял на дне оврага, глубина которого была достаточно приличной. И с учетом густо растущей пшеницы, полностью скрывала ведьму. В том, что противник - ведьма, инквизитор уже не сомневался. За очередным поворотом извилистой расщелины, мелькнула грива рыжих волос.
Погоня продолжалась около получаса. Незнакомая местность, болотистое дно оврага и его постоянные повороты, мешали преследованию. Да и в том, что ведьма помогала себе магией, сомневаться не приходилось. Даже на относительно прямых участках инквизитор, обычно устойчивый к темному волшебству, не мог разглядеть хотя бы силуэт беглянки. Окончательно выбившись из сил, у того места, где начинался лес, Двадцать Восьмой понял, что ему не суждено догнать отступницу. Раз уж она смогла так ловко ускользнуть от него в узком овраге, какие шансы поймать ее в незнакомом лесу?
И, тем не менее, он возвращался не с пустыми руками. Кусок ткани, который оторвался от одеяния ведьмы, когда та зацепилась за куст, росший на дне оврага, был очень примечательным.
Выбравшись из полей на дорогу, Двадцать Восьмой отправился к церкви. Меч в его правой руке и серая полоска материи в левой ясно давали понять, что у него много вопросов к матери-настоятельнице.
Переступая порог церкви, Двадцать Восьмой был готов к битве. Он уже проверил здание и знал, что мать-настоятельница, а вернее местная ведьма внутри. Но, как она смогла преступить имя Божье, не поморщившись от боли? Как она могла читать проповедь и молитву, если даже от простого прослушивания священных слов ее должно было охватывать беспокойство? Ответов на эти вопросы у него не было. "Что же, спросим ведьму, когда все закончится" - решил он, осеняя себя святым знамением.
Именно во время ритуала входа в церковь он и пропустил удар темной магии. Вбитое с детства правило, смотреть на имя Бога во время входа в храм, сыграло с воином Длани злую шутку. Темная магия обволокла сознание инквизитора и, падая, он только и успел заметить испуганный взгляд изумрудных глаз.


Очнулся он в келье. В той самой келье, где провел предыдущую ночь. Своего меча он не чувствовал, как и ни одного амулета. Руки были связанны за спиной, и запечатаны магией. А на него пристально смотрели красивые зеленые глаза.
Рыжие локоны ниспадали бурным водопадом на плечи сидевший напротив него ведьмы.
- Жаль, что ты так быстро появился. - Сказала она, видя, что он пришел в сознание.
Двадцать Восьмой молчал.
- Я не хотела жертв... Но я должна закончит начатое. Если ты согласишься провести тут несколько дней, я освобожу тебя.
- Лучше сразу убей. - Коротко кинул инквизитор. Хотя лицо ведьмы было весьма красивым, а голос нежным, он не давал себе забыть, что она враг.
- Знаешь, мне противна сама мысль об убийстве, но если ты не оставишь мне выбора...
- Зачем эти игры? - Прервал ее Двадцать Восьмой. - То, что ты уничтожаешь посевы, убьет жителей этой деревни едва ли не вернее моего меча.
- Посевы? - Казалось, что говорившая искренне удивлена. - На, смотри!
Перед глазами инквизитора появился колосок пшеницы. Нет, не пшеницы... Выросший в сельской местности инквизитор знал, как выглядит обычная пшеница. То, что ведьма держало перед ним, ею не было. Растение, несомненно, напоминало пшеницу, но все же немного отличалось. И в первую очередь цветом зерен, они были слегка алыми.
- Что это? - Пробормотал пораженный увиденным мужчина.
- Пшеница, зараженная черным мором.
Черный мор - страшное заболевание, с которым никто не мог бороться. Орден считал, что причиной болезни было черное колдовство. И так как лекарства от него не было, все зараженные сжигались. Двадцать Восьмой вспомнил Коле... Боль отразилась на его лице. Решимость куда-то испарилась.
- Черный мор... разве...
- Нет, - в этот раз его прервала сидящая напротив женщина, - Это не дело рук ведьм. Мы боремся с этой напастью, так же как и орден. Правда, методы у нас более гуманные.
- Но, мор же вызван колдовством!
- Да, но не нашим... впрочем, и не вашим тоже.
- А чьим?
- Я не знаю, мы потратили много времени на то, чтобы найти источник заразы. Но кто этот источник распространяет, я не знаю. Одного такого колоска хватит, чтобы заразить всю муку, что будет перемолота из пшеницы на этом поле. А спасение только огонь... если просто срывать вот такие колоски на зараженных участках, непременно появятся другие. Поэтому, мне и приходилось выжигать посевы. - Говоря это, ведьма внимательно наблюдала за реакцией инквизитора, и, похоже, была довольна увиденным. - Ну что, дашь мне закончить мое дело?
Главной целью инквизитора была защита простых селян, в том числе и от черного мора. Может быть, стоит поделиться полученной информацией с наставником? Но, в его глазах, ведьмы - это зло. Но, это ведьма делала его работу, и как оказалось, даже эффективнее его самого. В том, что сидящая напротив женщина говорит правду, инквизитор не сомневался. Хотя, может быть, это не сомнение в ее словах тоже какая-то изощренная магия?
"Как мне поступить.?"
- А как тебе велит твое сердце? - Ответила на немой вопрос ведьма.
- Ты читаешь мои мысли? - Настороженно спросил он ее.
- Нет, конечно же, - она искренне засмеялась, - у тебя и без этого все на лице написано.
Сердце... как велит ему его сердце... Что может посоветовать сердце, в котором живет страх? Нет, не страх, ужас! Ужас перед тем, что будет с ним в случае провала. И все равно, что-то внутри него говорило, что правильнее будет, дать ей закончит работу.
- Хорошо. - После некоторых раздумий ответил инквизитор.  - Я не буду тебе мешать, но с одним условием, я буду за тобой наблюдать.
Теперь настала очередь задуматься ведьму.
- Мне кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия. - Спустя какое-то время ответила она.
- Да, ты права, но ты же знаешь, что как только я умру, об этом станет известно в ордене и тогда от Мерна не останется даже золы.
- Но, что мне мешает просто оставить тебя тут связанным?
- Ты знаешь что.
И она действительно, знала. Иначе бы не говорила с ним, не просила его согласия, не пыталась убедить его в праведности своей миссии. Светлая магия, скрытая внутри инквизитора, та самая, которая должна сжечь его внутренности по приказу наставника или  в случае провала, рано или поздно почувствует темное колдовство ведьмы (хотя, темное ли?). И тогда, его будет ждать казнь, а ее три десятка инквизиторов, которые получат немедленный приказ выдвигаться на место поражения их брата.
- Да, ты прав, я знаю о магии скрытой в тебе... Хотя и не знаю ее предназначения, но чувствую, что долго держать тебя под чарами нельзя.
"Твое счастье, что не знаешь" - подумал Двадцать Восьмой, но в слух лишь сказал:
- А от веревок мне избавиться не составит труда.
В келье опять повисла тишина.
- Хорошо. Но твое оружие я не верну. Без него ты мне не опасен. Амулеты тоже пока останутся у меня. Хотя, ты и можешь освободиться от веревок, руки пусть остаются связанными. Мне так будет спокойнее.
Двадцать Восьмой коротко кивнул. По крайне мере, так он сможет узнать об истинных  причинах черного мора. Может быть, это смягчит его участь?


Весь следующий день они провели в поисках зараженных участков. Инквизитор и ведьма. Заклятые враги, работали на благо общего дела. Так, по крайне мере, казалось обоим. Сейчас они лишь искали стебли. По предложению Двадцать Восьмого, решено было сжечь зараженные места ночью. Пусть зарево будет заметнее, зато тех, кто может его заметить - меньше. И времени на составление сложного заклинания, которое пройдется по всем меткам, будет больше. Так они смогут покончить с заразой в Мерне одним ударом.  А о том, что каждый будет делать дальше, они предпочитали не думать. Для него, отпустить ведьму равносильно смертному приговору. Для нее, оставить его в живых означало то же самое. Во время связи с наставником все мысли инквизитора будут перед монахом как на ладони, так что и просто скрыть ничего не получится. Поэтому, сейчас он просто искал стебли.
Весь день оба трудились, не покладая рук, и под вечер изрядно устали. Было решено немного отдохнуть перед финальным аккордом. Как мог убедиться Двадцать Восьмой, заклинания ведьмы действовали очень аккуратно. Поэтому, опасаться, что будет сожжен хоть лишний метр посевов, не приходилось. Ну а дальше... дальше будет видно.
- Как ты можешь переступать имя Длани? - Спросил инквизитор, когда они входили в церковь.
- А, это. Вы слишком большое значение предаете символам. Ведь аббревиатура может иметь несколько значений. Достаточно лишь подобрать подходящее и поверить в то, что оно истинное.
"Вот так, просто..." - подумал Двадцать Восьмой.
- И какое же значение ты придаешь этим буквам?
- Небесная Высь Красная Даль.
"А она сильна..." Немного нескладная расшифровка имени божьего не была лишена некой романтики, и что главное, на самом деле меняла смысл на противоположный. Но для того, что бы  разрушить магию Длани одной верой, нужно обладать огромной силой духа.
- А молитва?
- Со словами сложнее. Но, со временем привыкаешь, я же уже два года тут живу.
- Никогда бы не подумал, что настоятельница церкви может быть отступницей.
- Поэтому мы часто и скрываемся под личинами священнослужителей. Кто не может побороть неприятные ощущения во время молитвы, становится знахарем. А бабки-ёжки, эдакие лесные одиночки, это совсем одичавшие... изгнанные кругом, забывшие о своем истинном предназначении. Вот их действительно стоит бояться.
- Предназначении?
Ведьма улыбнулась.
- Вы на самом деле так мало о нас знаете... Но давай не будем об этом. - И она перевела разговор, на какую то отвлеченную тему.
Так вот болтая, они сидели на крайней скамейке. За порогом церкви опускалась ночь, а  у них оставалось еще одно общее дело... На утро им придется решать, что делать дальше, но по крайне мере сейчас, каждый из них был рад, что они вот так сидят и непринужденно болтают о ее любимых цветах. О его путешествиях. О том, о чем можно говорить врагам, которые уже смотрят друг на друга совсем не как враги.



- Ну что, пора. - Неожиданно вернула к реальности инквизитора ведьма.
- Да, пора закончит с этим. - Согласился он.
Неуклюже пытаясь подняться со скамейки, он с грохотом свалился на пол. Руки все еще были связаны, а ноги затекли от долгого сидения на одном месте.
Женщина засмеялась.
- Извини, давай помогу. - Она уже не видела в нем противника
- Лучше веревки развяжи.
- А кто хвастался, что сможет избавиться от них в любой момент? - В ее голосе слышались игривые нотки. - Давай сюда руки.
Освободив своего пленника, она помогла подняться тому на ноги. Но грохот, раздавшийся в следующее мгновение, заставил уже ее потерять равновесие. Пол в церкви заходил ходуном, и женщина упала прямо в объятия инквизитора. Двадцать Восьмой, сам еле устоявший на ногах, приобнял свою пленительницу. Уже догадавшись, что балахон скрывает хрупкое женское тело, инквизитор получил возможность убедиться в этом. Но сейчас ему было не до этого. Грохот и землетрясение все усиливались.
- Что это? - Спросила она испуганным голосом.
- Я не знаю... - взгляд инквизитора был направлен в середину зала, по разлетающимся доскам было очевидно, что эпицентр землетрясения находятся именно там.
Вдруг его мозг ошарашила догадка.
- Меч!
- Что? - Она испуганно заглянуло в его лицо.
- Где мой меч? Скорее! Если я прав, у нас нет времени.
Не совсем понимая, что происходит, она мягко освободилась от его объятий и материализовала меч инквизитора, скрытый ею в подпространстве.
В этот самый момент тряска прекратилась. А в середине молельной стояло существо.
- Так, так. Так. Что тут у нас? - Ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил пришелец.
- Поздно... неужели уже поздно?- Только и успел пробормотать инквизитор, хватая пустой воздух в том месте, где только что был его клинок.
- Правильно, поздно. Долго соображаешь, Двадцать Восьмой. - Сказало существо, держа меч в своих руках. - Будь он у тебя... Хотя, что уже говорить. - Взмах рукой, и женщину отбросило от инквизитора к другой стене зала.
- Кто это? - Спросила ведьма
- А ты еще не догадалась? А еще старшая в круге. Ай-ай-ай. Хотя вы о нас ничего и не знаете... Это по представлениям их, - меч указал на инквизитора, - вы служите нам.
- Кто это? - Повторила свой вопрос перепуганная женщина.
- Это демон. - Коротко ответил инквизитор.
Внешне демон был неотличим от человека, разве что ярко красная кожа выдавала в нем обитателя подземных измерений.
Орден знал о существовании других измерений, но ревностно оберегал эти знания. В летописях Двадцать Восьмой читал о сражениях с демонами, хотя все это было очень давно, и напоминало сказки. В этих сказках инквизиторы не были большим злом, они были священной армией, стоявшей на пути вечных врагов всех живущих. В те времена, демоны постоянно пересекали грань реальностей, через создаваемые ими же проходы, и у тогдашних инквизиторов было много работы. Сейчас же бытовало мнение, что проходы между измерениями надежно запечатаны магией Длани. Все, что знал инквизитор о возникшем существе, это то, что победить его можно лишь железом. Магия была бессильна.
- Позволь, я поясню, милочка. Орден Длани существует куда дольше, чем круги ведьм. А такая организация просто нуждается во враге. Так вот, раньше они сражались с нами. Победив, правда, занялись совсем постыдными занятиями - принялись гоняться за деревенскими простушками, думающими, что разбираются в магии. Тьфу.- Плевок в сторону инквизитора. - И этим заставляя этих самых простушек, еще больше интересоваться запретными искусствами. Видишь ли, красавица, неконтролируемая магия способна открыть проход между мирами. Так что орден, строго говоря, был не на столько не прав, обвиняя вас в пособничестве нам. Но, вот с этими благими целями, они напрочь забыли о методах. Так было интересно наблюдать за вами. Так что, вы уж сами разбирайтесь, кто из вас большее зло. Но вот наши планы рушить не стоило.
Двадцать Восьмой понял, что это о черном море. Судя по всему, ведьма тоже. И пока инквизитор лишь стоял, обдумывая, что делать, она начала действовать. Ведьма ударила магией.
- Не плохо, не плохо. Хотя, чего еще было ожидать от сильнейшей в этих местах. Но, как я уже сказал, ты слишком мало знаешь. - Похвалил ее старания самоуверенный демон.
Как и предполагал инквизитор, заклинание, брошенное ведьмой, прошло сквозь обитателя подземных измерений, не причинив ему вреда. Короткое движение руки, и ведьма на себе ощутила разницу в их силе. Словно легкое перышко ее отбросило куда-то в другой конец зала.
- Ну, что тебе мешало, как там у вас говорят: "Быть большим злом, чем зло"? - Этот вопрос предназначался инквизитору. Похоже, все происходившее забавляло демона.
- А тебе? Забыла, что ли? "Разрушить ложь ордена", так ведь ты клялась? - Это уже к ведьме. - Да вот видишь, не ложь. Да и со злом промашка вышла. Ну, ничего. У вас вечность будет, что бы во все разобраться. Видите ли, тот, кто заболевает черным мором, даже не так... тот, кто съедает хоть крупицу зараженного зерна - становится нашим. Болезнь, это так приятный бонус. Так вот, это зернышко отправляет душу прямиком к нам. Попробовал демонической пищи, стал собственностью демонов. Вот как все просто. Зачем нам все это? Вижу, сударь мой, Двадцать Восьмой, этот вопрос прямо таки написан на твоем лице. Я отвечу. Демонам нужно ведь питаться чем-то! А что, души смертных - достойная пища. Ну не смотри ты волком, ведь сами же отправляли этих несчастных к нам, прямо таки пачками. Но надо же было случиться, что какая-то зазнавшаяся ведунья поставит под угрозу такой прекрасный план. Столько сил было потрачено, что бы направить на ее след инквизитора. И на тебе, они спелись. Ну, прям голубки! - Демон улыбнулся.
Двадцать восьмой не видел ни единственного шага демона, но тот уже оказался прямо перед ним. В руках он держал колосок зараженной пшеницы.
- Будь хорошим мальчиком, съешь это. - Несколько зерен упали в ладонь демона.
"Меч, куда он дел меч" - одна только мысль мелькала в голове у обреченного инквизитора. Пока он с силой сжимал губы.
- Ну, что же ты? Не хочешь? Жаль. Я думал сделать все по-простому. Ну, раз нет, так нет. - Словоохотливый демон продолжал что-то болтать о том, что ему самому противно насилие, но ведь кушать-то хочется, а предшественники инквизитора и так оставили его род без единой вкусной души на целое тысячелетие.
"Меч... где мой меч..."
- Держи! - Женский крик раздался откуда-то из-за спины демона.
Двадцать восьмой машинально выставил руку, и его ладонь почувствовала такой знакомый эфес.
- Ах ты, сука! - Вся словоохотливость демона испарилась.
Пока тот отвлекался на свои разговоры, и внимание его было приковано к Двадцать Восьмому, ведьма не теряла времени даром. Украдкой пробравшись за спину пришельцу, она подобрала валявшийся бесхозным клинок. Похоже, демон совсем не брал ее в расчет, ведь магия против него бессильна. Но вот любовь пришельца к драматическим эффектам, все-таки сыграла с ним злую шутку. Не пользуясь магией, преодолевая боль от последнего падения, женщина смогла передать клинок инквизитору.
В следующее мгновение демон оказался за женщиной.
Прикрываясь ей от занесенного для удара клинка.
"Почему? Почему я не могу ударить?!"
- Бей!!! - Крик женщины вывел его из ступора.
Но демон все правильно рассчитал, читая душу инквизитора лучше его самого. Момент для удара был упущен. Нежелание Двадцать Восьмого причинить вред женщине, свело на нет ее усилия по возвращению ему меча.
- С тобой я поиграю позже. - Сквозь зубы пробормотал демон на ухо ведьме.
С силой он отбросил уже не нужный живой щит на ряд деревянных скамеек. Удар же, последовавший за криком испуганной женщины, был парирован огненным клинком, который демон материализовал, пользуясь замешательством инквизитора.
Двадцать Восьмой наносил удар за ударом, но демон парировал их все без видимых затруднений.
- О, ты права, так будет даже интереснее! Дождись меня, красавица, наградой ты будешь довольна! - Последовал неприличный жест.
Похоже, былая уверенность вернулась к демону, а вместе с ней и его желание поговорить.
- Да, нынешние инквизиторы не чета рыцарям древности. Возможно, зря мы опасались открытого вторжения.
Демон играючи защищался от яростных ударов Двадцать Восьмого. Пусть тот не был лучшим фехтовальщиком ордена, но инквизитор был весьма уверен в своих навыках. Но вот ни один из его ударов не мог пробить идеальной защиты демона.
Как будто чувствуя все возрастающую неуверенность противника, болтун, пришедший из другого измерения, продолжил свой монолог.
- Знаешь, что тебя отличает от тех, кто смогли победить нас? Им было что защищать, а у тебя есть лишь желание избавления. Ты так жалок, инквизитор современности. Но, все-таки, вынужден признать, что в этом нет твоей вины. Ты не был таким, тебя таким сделали.
Пока демон говорил, Двадцать Восьмой не прекращал наносить удары, и все же что-то в словах демона было. Нет, не так демон озвучивал простую истину, ему теперешнему нечего защищать, ему не за чем сражаться, все, что им движет - это страх. Ужас неминуемого наказания. Вся его жизнь, эта кара. Кара за тот грех. Но ведь он не всегда был таким, к этой жизни его привело желание защитить. Защитить сестру. Защитить от похоти, несправедливости, от злой участи, которая ее ждала.
- Желание твоих хозяев контролировать  каждый твой вздох сделало тебя таким слабым. Неужели все инквизиторы подобны тебе? Эта просто потрясающая новость! О, когда об это станет известно, мы не будем довольствоваться теми крохами, которые перепадают нам от черного мора. Мы начнем вторжение. Защитники этого мира, которых мы так боялись, сами мечтают об избавлении. Надо же, ты все еще пытаешься найти силу. Строишь из себя героя. Пытаешься защитить всех будущих наших жертв? Спасти этот мир от нас?  Дурак!!! - Со своим последним словом демон перешел в атаку.
Ход боя  теперь был предрешен. Теперь уже Двадцать Восьмому приходилось защищаться. Движения демона и до того слишком быстрые, стали еще стремительнее. Парировав первый выпад демона, затем второй, инквизитор понимал, еще немного и наступит конец. Демон был слишком силен.
"Он прав. Я дурак. Защитить всех? Этакий герой одиночка? Да что я могу? Зачем мне спасать этот мир? Мир, который так жестоко обошелся со мной..."
- Ну, все, пора заканчивать с этим. Души, полные отчаянья, такие вкусные! А твоя будет просто бесподобной!
Сильный вертикальный удар Двадцать Восьмой, все же, смог отбить. Но, мощь от него припечатала инквизитора к деревянному полу. Демон занес свой клинок для последнего удара. Хотя, наверное, он просто не мог нанести его сразу. Ему нужно было добить жертву сначала ядом слов.
- Заждалась, красавица? - Демон повернулся к лежащей рядом ведьме. Двигаться она не могла, видимо памятуя о своей ошибке, он в этот раз сковал ее заклинанием. - Ну, ничего! Поверь, твои ожидания не были напрасными, я покажу тебе, что значит быть с мужчиной. Вот только разберусь с этим жалким червем.
"Нет! Ты и пальцем к ней не прикоснешься!"
Что это? Откуда взялось это ощущение? Почему оно мне так знакомо?
Время, как будто, замедлило свой бег, удары демона, до этого такие быстрые, стали медлительными, словно у ребенка первый раз взявшего в руки тяжелый меч. Даже упавший Двадцать Восьмой теперь смог отразить удар огненного клинка. В глазах демона промелькнула искра удивления. Теперь уже ему приходилось защищаться, и, судя по всему, делать это было уже не просто.
"Да, ты был прав, я идиот. Я решил, что раз ты говоришь о защите, нужно пытаться спасти всех, но я был не прав. Спасти всех не под силу никому. Но, все-таки, ты дал мне подсказку, раз я не могу спасти всех, я должен спасти хотя бы ее. Я хочу спасти ее! Защитить ее!"
Стремительный удар железного клинка пронзил грудь демона.
- Я был не прав, возможно, ты еще способен лю...
Меч покинул рану, вокруг которой уже начинали плясать языки пламени. И в это мгновенье, тело демона вспыхнуло, так и не дав тому закончить фразу.
Обессиленный инквизитор свалился без чувств.


Он лежал на чем-то теплом. На его лицо что-то капало.
"Что случилось?"
С усилием, он попытался открыть глаза. Тщетно.
- Ты живой. Слава Длани, ты живой.
Голос ведьмы был тише, чем обычно.
- Что случилось? - Уже вслух проговорил инквизитор.
- Все закончилось. Все хорошо.
Он попробовал снова открыть глаза. Опять не удалось. Похоже, видя его попытки, женщина прикоснулась к его щеке, как бы утешая.
- Не пытайся открыть глаза.
- Почему? Что случилось?  - В третий раз спросил мужчина.
- Огонь от умирающего демона обжог тебе все лицо.
- Понятно.
Повисла тишина. На его лицо что-то капало, а ее рука гладила его щеку.
Он попытался подняться, но и это ему не удалось.
- Лежи спокойно, - строгий голос женщины погасил его попытку в зародыше, - Твои раны слишком серьезны.
- Раны? - Двадцать Восьмой был уверен, что не пропустил ни одного удара, так о каких ранах она говорит?
- Точнее ожоги, ты оказался слишком рядом с ним, когда он умирал. Да и его огненный меч слишком часто был рядом с тобой.
- Понятно.
Да, это все объясняло. В пылу сражения, инквизитор не чувствовал, как языки пламени с клинка демона жалят его. Да и лишившись чувств после сражения, он не смог отскочить от взрыва, с которым обитатели иных измерений отправляются в мир иной. Что-то подобное было в летописях.
- Тогда почему я не чувствую боли?
Если его тело покрыто ожогами, то его должна терзать адская боль.
- Конечно же, потому, что я лечу тебя, глупенький...
Так вот, что это за ласковое ощущение, обволакивающее его. Двадцать Восьмой немного успокоился, как вдруг следующая догадка осенила его.
- Но, но... твоя магия привлечет сюда орден! - Испуганно пробормотал  инквизитор.
Длительное воздействие "темного волшебства" ведьмы, рано или поздно активирует сидящую внутри него "светлую магию", и тогда не только все это лечение окажется бессмысленным, но, что наиболее важно, и ей грозит смертельная опасность.
- Это уже не имеет значения.
- Как? Почему?
Сбитый с толку этим ответом инквизитор никак не мог успокоиться. Может она не знает об истинной функции этой магии?
- Нет! Стой! Если ты продолжишь лечение, оно все равно окажется бессмысленным, эта магия, она вовсе не для защиты. Долгое воздействие твоего волшебства..
- Я же говорю, все хорошо. - В этот раз голос ведьмы звучал тверже... - Я помню о том, что сидит в тебе, и по этому лечу тебя магией Длани.
Она права светлая магия не активирует сидящее в нем заклинание. Ведь как-то их должны были лечить в ордене. Но, разве может ведьма применять такую магию?
- Как? Я думал магия Длани...
- А я думала, ты знаешь писание! - С усмешкой произнесла женщина.
Писание, вот оно что. Действительно, было одно заклинание, которое было описано в священной книге. Точнее молитва, поэтому применить его мог любой. И, тем не менее, всего лишь единицы на это отваживались. Сколь бы не была страшной рана или болезнь, эта молитва гарантировано могла вылечить несчастного, правда произносящий его должен был верить в Карающую Длань всем сердцем, и готов заплатить цену этого волшебства, свою жизнь.
- Стой! Прекрати! Не смей!
- Уже не могу. - Спокойно ответила женщина.
- Как!? Но как ты смогла? Ты же ведьма!
- Я так сильно хотела спасти тебя... Возможно, это желание было принято Им за веру... А может быть, я на самом деле поверила всем сердцем. Я не знаю...
Двадцать Восьмой был шокирован признанием ведьмы, оказывается, не только он пытался ее защитить. Спасти, пожертвовав всем, но и она тоже была готова ради него на немыслимую жертву. Теплое чувство растеклось у него по сердцу. И вместе с этим его душу окутала неимоверная печаль.
- Но зачем....
- Тебе еще рано умирать. А я уже сделала все что могла. Посевы уничтожены, Мерну ничего не угрожает. Но ведь есть другие зараженные поля. Силами круга с этой напастью не справиться, орден должен узнать о том, что происходит. Пора перекатить бессмысленную войну, пользы от которой лишь нашим настоящим врагам.
- Ордену все равно! Братьев заботит только их власть! Даже если я расскажу о том, что произошло, возможно, это и заставит их выделить силы на уничтожение зараженных посевов, но они никогда не смирятся с существованием ведьм. А значит, твоя жертва окажется бесполезной!
- Разве? Но ведь ты будешь жить... Этого уже достаточно. И если орден настолько ужасен, почему ты стал инквизитором?
Она не знает, она ничего не знает... Как ей объяснить? Как ее спасти? Сейчас, пока его раны исцеляются, ее жизнь угасает. На это уйдет какое-то время, но кто знает, сколько ей еще осталось?
И он принялся рассказывать. Он надеялся, что, услышав о том, как он попал в орден, о том, что двигал им все это время только страх, о том, как ужасна истинная суть "светлой" магии, она остановит его излечение.
Он рассказал ей свой кошмар. Тот сон. Но результат вышел совсем ни таким как он ожидал.
- Значит, у тебя не было выбора?
- Нет, наверное, все-таки был, но я боялся... я так боялся....
- Я знала, что ты хороший человек. Мое сердце не могло ошибиться...
Двадцать Восьмой открыл глаза. В этот раз у него получилось, почти безболезненно. А значит, времени осталось совсем не много. Магия Длани скоро излечит его раны, но заберет ее жизнь.
Он лежал у нее на коленях в той самой келье. Красивые изумрудные глаза смотрели на него с нежностью. По ее щекам текли слезы.
- Зачем? Почему ты отдаешь мне свою жизнь, даже после того как ты все узнала?
- Я не знаю... - она улыбнулась, - Я так мало о тебе знаю...
"И о чем думает эта женщина? Ей пора бежать, она уже знает какой я монстр, знает, что я не заслуживаю спасения, но почему же она улыбается? И говорит, о каких совершенно не важных вещах?"
- Скажи, хотя бы, как тебя зовут?
- Двадцать....
- Нет, назови свое настоящее имя, как назвала тебя мать?
- Герхард.
- А я, Розалия...
Ласкающее тепло постепенно начало покидать его тело. Время, отпущенное ей, истекало.
- Розалия... так звали мою сестру.
- Правда?
Он уже мог приподняться, мог заглянуть в ее глаза. Мог обнять ее.
- Поцелуй меня...- Вдруг попросила она, если слышным голосом.
Своим поцелуем, он забрал ее последних вздох...
Ее тело, такое хрупкое обмякло у него в руках.
Душа женщины, спасшей его, отправилась в свое путешествие к Небесной Выси, к Красной Дали.