Беглец

Является логическим продолжением рассказа Н.В.К.Д.

Хмурое свинцовое небо в очередной раз проливалось мелким, холодным, осенним дождем. Несмотря на то, что еще не закончился август, и было как раз самое время для сбора урожая, на улице стояла самая настоящая осень. В такую погоду, как говорится, хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Конечно же, ни о каких уборочных работах речи не шло. Миряне сидели по домам и ожидали, что Длань все таки смилостивится над живущими, и пошлет рабам своим, хотя бы недельку пригожей погоды. Именно по этой причине никто не мог видеть одинокого путника, уныло бредущего по полужидкой грязи, которая еще неделю назад была дорогой.

Печального вида странник брел по пустынной дороге, еле волоча ноги. Казалось, он совсем не замечает надоедливого дождя. Серый плащ с капюшоном, который мог бы спасти его от льющейся с неба влаги, болтался за спиной, словно бесполезная тряпка, и наверное, даже больше мешал. Голова одинокого странника была опущена. В общем, глядя на него, создавалось унылое впечатление, под стать погоде. Со стороны могло показаться, что он или серьезно ранен, или смертельно устал. Впрочем, ни то ни другое, не было правдой. По крайней мере, в общем понимании этих слов.

Еле перебирая ногами, Двадцать Восьмой брел в сторону главного монастыря Ордена. Это путешествие, начатое им шесть дней назад в деревушке с названием Мерн, не приносило обычной радости, которую инквизитор испытывал от путешествия. Возможно, было бы лучше взять коня и домчаться до цели верхом. Но, то ли по старой привычке, а, скорее всего, просто без видимых причин измученный событиями недельной давности, Двадцать Восьмой солдат инквизиторского корпуса брел навстречу своей судьбе. И он знал, что судьба не будет к нему милостива. Единственное, что было не понятно приговоренному, почему «Печать грешника», великое заклинание магии Длани, держащее инквизиторов под контролем Ордена, не была активизирована сразу после доклада. Впрочем, сути дела это не меняло. После произошедшего в Мерне Двадцать Восьмой был приговорен. И спасения от магии Карающей Длани просто не было, да и желания спасаться у него отсутствовало напрочь. Ну а причиной того, что он еще жив, могло быть все что угодно. Возможно даже, это была какая-нибудь изощренная пытка. Бежать Двадцать Восьмому некуда, спасения нет, а всю дорогу он только и будет делать, что корить себя за произошедшее. Если так думал его наставник – надсмотрщик, то он не ошибался.

Перед глазами измученного человека стояло лицо женщины. Женщины, спасшей его ценой своей жизни. Нет, даже не так, эта женщина отдала ему свою жизнь. Почему она так поступила? Что мешало ей воспользоваться мечом инквизитора, пока у нее была такая возможность? Почему она просто не убила его при первой встрече? Ведь, помимо всего прочего, эта женщина была ведьмой. Главным врагом инквизиторов, его целью в деревушке под названием Мерн. Но события приняли тогда совсем неожиданный оборот. Сначала Двадцать Восьмой узнал что черный мор, страшная болезнь от которой не было спасения, был вызван не темной магией ведьмовских кругов, а кем-то другим, неизвестным. Кроме того, ведьмы сами боролись с этой напастью. И даже преуспели в этом деле больше чем Орден. Они выяснили, что причиной болезни была зараженная пшеница. Узнал это все инквизитор от той, которая его пленила. А ведь ей было куда проще убить его на месте. Да, конечно, в Ордене узнали бы о его провале незамедлительно, и конечно бы выслали в Мерн всех свободных инквизиторов, но у ведьмы появилось бы время. И на то, чтобы закончить свои дела, и на то, чтобы спокойно уйти оттуда. Вместо такого логичного решения, женщина даже согласилась принять помощь от своего врага, а, между прочим, она была не просто рядовой колдуньей, а старшей в круге, то есть обладала огромной силой. И что самое важное — ответственностью за других членов круга. Что же двигало ей? Этот вопрос теперь не давал Двадцать Восьмому спать по ночам.

Но, самое страшное случилось несколько позже. После того, как они совместными усилиями отыскали все зараженные участки близи той деревни, и были готовы сжечь их, тем самым, исключив возможность распространения  страшной болезни. Их посетил неожиданный гость. Гость с других измерений бытия.  Проще говоря, демон. Совместными усилиями инквизитор и ведьма одержали победу. И опять не обошлось без некоторых странностей. Почему женщина не воспользовалась мечом инквизитора сама? Тогда все мог решить один удар. Вместо этого она, рискуя жизнью, передала клинок Двадцать Восьмому. Сражаясь с демоном, инквизитор получил серьезные раны. И был на краю гибели. Если у ведьмы и были причины спасть его, то теперь ей оставалось только одно — бежать. Ее цель в Мерне была достигнута, нежданный вторженец побежден, а инквизитор нейтрализован. Казалось бы, возвращайся к своему кругу, к друзьям, к родным, но вместо этого женщина произнесла молитву. Единственное заклинание светлой магии, которое было доступно ей. Молитву, которая спасла жизнь Двадцать Восьмому, попутно исцелив все его раны, но взамен забрала ее жизнь. Последней просьбой этой загадочной колдуньи был поцелуй… Это еще одна странность. Возможно, вот он ответ! Женщина испытывала к нему некоторые романтические чувства, но этот вариант Двадцать Восьмой исключал как невозможный. Кто может полюбить инквизитора? Инквизитора, призванного стать еще большим злом, чем зло, с которым он боролся. Да и знакомы они были чуть больше суток, этого просто недостаточно для зарождения сколь-нибудь сильного чувства.

После всего произошедшего, Двадцать Восьмой связался со своим наставником. Даже если бы он хотел скрыть какие-нибудь подробности случившегося, он бы не смог этого сделать. Магия связи открывала все его мысли брату Ордена. Проще говоря, в сознание инквизитора перемещалось сознание монаха.

Двадцать Восьмой рассказал обо всем сам. Он заметил, что новость о черном море его надсмотрщик воспринял равнодушно, как будто это ничего не меняло. Новость о вторжении демона вызвало у брата страх, что было не удивительно. Но вот все, что касалось ведьмы, у брата Ордена, вызывало лишь раздражение. Тогда инквизитор был готов принять заслуженное наказание. Сорвать «Печать Грешника» можно когда угодно, с любого расстояния. И тогда очень скоро в мир бы вышел новый Двадцать Восьмой инквизитор. На короткое мгновение ему даже показалось, что монах начал воспевать заклинание, срывающее печать, но потом он неожиданно прервался. Было похоже, что брат прибывает в замешательстве, правда всего на секунду. Затем последовал строгий приказ вернуться в монастырь как можно скорее, не задерживаясь в пути ни для каких других дел. Впрочем, как обычно, не было указанно каким транспортом ему воспользоваться, и инквизитор отправился в дорогу пешком. Нет, он не волновался за свою судьбу. Его не страшила, неминуемая казнь. И он даже не пытался оттянуть неизбежное наказание. Скорее всего, он просто пытался понять ту женщину. Понять и разгадать, что же она увидела в небесной выси, красной дали…

Вот так уныло, в полном соответствии с погодой, одинокий путник брел по пустынной дороге, копаясь в себе, пытаясь понять, и ожидая неминуемой смерти как избавления. Двадцать Восьмого совершенно не интересовало, что же происходит в мире. А, тем не менее, события, произошедшие неделю назад в деревне Мерн, словно круги по воде разлетелись по миру. И как маленький камушек, брошенный с высокой горы, становится причиной большого камнепада, так и то происшествие имело все шансы стать причиной куда более трагичных событий. Событий, которые неминуемо, в той или иной степени, затронут всех живущих.

 

 

Получив доклад от своего инквизитора, брат Марк пребывал в весьма раздраженном состоянии. Почему? Ну почему Не спящая Длань так жесток к нему? Второй раз инквизитор Марка оступается в самый ответственный момент. Как раз, когда магистр должен был отойти в мир иной и вот-вот должны начаться выборы. Его прежний Двадцать Восьмой изнасиловал казненную им ведьму, и нет бы до казни… Но грех, совершенный с трупом… казнь проведенная не по канонам… Нужно было сжечь отступницу, а не рубить той голову! И что самое плохое, обо всем случившимся стало известно братьям Ордена. Марку тогда пришлось быстро искать замену, и как назло, под рукой не оказалось ни одного достойного кандидата. Как будто все убийцы, воры, насильники перевелись на землях Ордена. Лишь в самый последний момент Марку попался тот юнец, зарубивший мотыгой своего сеньора, по какой-то нелепой причине. Идиот! Сразу было понятно, что такой дурак не годится в инквизиторы, но другого висельника под рукой не оказалось. Максимально сократив время подготовки, Марк тогда получил нового Двадцать Восьмого, и формальность была соблюдена. Но новый инквизитор еще не успел проявить себя, и хоть брат Марк участвовал в тогдашних выборах магистра, но реальных шансов у него не было.  И вот теперь… Опять перед самыми выборами…

Хотя нет… Нынешний магистр хоть и плох, но еще дышит, а значит, время есть. А если?.. Мысли закружились в голове тучного монаха, поросячьи глазки забегали по келье. Так, конечно, прощать эту слабость инквизитору Марк не собирался, но ведь со стороны все выглядело не так уж и плохо. Двадцать Восьмой уничтожил ведьму, пусть и не сам, но об этом не обязательно уточнять. Да еще он предотвратил вторжение демона. Сразился с давним врагом Длани и вышел победителем именно его инквизитор! А это хоть что-то да значит. Плюс, из доклада следовало, что ведьмы послужили причиной прорыва. А значит, можно заткнуть рот братьям, что стали настроены к кругам более лояльно. Там еще было что-то про черный мор, но кого волнуют жизни крестьян? Орден и так, по мнению Марка, справлялся с заразой. Сжигать всех зараженных, всего дел-то. Нет, миловать инквизитора нельзя, как заклинание повторял себе Марк, но с наказанием можно подождать. Разыграть полученные карты, а пока в тихую найти подходящего кандидата. Подготовить его, а уже потом инициировать нового инквизитора, удалив этого слабака. Да, время еще есть… И тогда к выборам у него будет свой убийца, ни чуть не хуже, чем знаменитая Пятнадцатая брата Филиппа. Время еще есть. А если правильно разыграть всю сложившуюся ситуацию, на сегодняшнем совещании у Марка появляются неплохие шансы стать следующим магистром. Было странно, что он не почувствовал «Печать Грешника» во время доклада. Может быть, сказалось напряжение последних дней? Ладно, пусть нынешний Двадцать Восьмой еще поживет… Но не долго, а то в последнее время он стал слишком часто оступаться и допускать вольнодумие. То пререкание по поводу сжигания Коле, вместе со всеми зараженными, теперь эта ведьма… Нет, его нужно устранять, но аккуратно…тихо… подготовив достойную замену. А пока его еще можно использовать. План действий уже сложился в голове монаха, решение было принято.

На совещание брат Марк уже шел в приподнятом настроении, подготовленный план был не плох. Нет, он был просто великолепен! Главное, чтобы новость о том, что Двадцать Восьмой оступился не достигла ушей остальных братьев.

Темная комната, освещенная лишь тридцатью пятью свечами, по числу старших братьев ордена, по числу их подопечных инквизиторов. Свечи располагались за спинами стоящих кругом монахов. Так, что лица братьев оставались в тени. В центре образованного ими круга возвышался трон магистра. Человека, обладающего высшей властью в Ордене. Ежемесячное совещание началось. Сейчас братья, в соответствии с порядковыми номерами их подопечных, будут зачитывать доклады об успехах инквизиторов. А потом старец, восседающий на троне, одарит одного из них, самого достойного, своим благословением. Брат, получивший благословение, весь следующий месяц сможет распределять задания для инквизиторов. Сейчас, когда дни магистра сочтены, это было большим преимуществом, ведь можно заручиться поддержкой братьев на выборах, распределяя им более выгодные миссии. Голосовать на выборах можно за любого из братьев, кроме самого себя. И поэтому, чаще всего голоса отдавались тому, кто был к тебе наиболее благосклонен при распределении этих заданий, в надежде, что если победит именно твой кандидат, его благосклонность не только сохраниться, но и усилится. Так чаще всего и бывало. На прошлых выборах Марк отдал свой голос нынешнему магистру. И поэтому был в фаворитах. Плюс, если рассказать об успехах Двадцать Восьмого, умолчав о его провале, вовремя подготовить замену… Да, место магистра практически уже определено! Тучный брат ждал очереди своего доклада с нескрываемым нетерпением. Что не могло не ускользнуть от глаз брата Филиппа, его основного противника.

«Смотри, смотри. Что ты можешь теперь сделать? Даже твоя знаменитая Пятнадцатая не сможет тягаться с моим демоном, и пусть ее последняя цель была в одной из столиц. Ты наверняка не ожидал, что деревушка Мерн, задание, которое ты мне подсунул, окажется с таким сюрпризом?» думал брат Марк, не в силах сдержать улыбку. Хорошо, что ее ни кто не видел. Но то, что взгляд Филиппа сейчас прикован не к магистру, а к нему, он, что называется, чувствовал всем своим существом.

Наконец-то трон магистра повернулся к Марку. Старец, восседающий на троне, подал сигнал к началу очередного доклада. Брат коротко вздохнул, пытаясь успокоиться, и приводя мысли в порядок, сделал маленький шаг вперед.

— Братья! К сожалению, новости, которые я вынужден поведать вам, далеки от хороших. Давние враги Ордена, обитатели подземных измерений бытия, демоны, снова отыскали путь в наш мир!

С этими словами по комнате прошел шокированный шепот. Реакция, последовавшая за этой новостью, вполне оправдала ожидания Марка. Смерив собравшихся взглядом и дождавшись, пока магистр подаст сигнал к тишине, докладчик продолжил свою речь.

— К нашему счастью, это вторжение было успешно отражено солдатом Ордена, моим подопечным, Двадцать Восьмым инквизитором корпуса.

Вздох облегчения? Или Марку показалось?

— Но, к сожалению, это не все новости, которые заслуживают внимания. В это дело оказалась замешана ведьма. Старшая одного из кругов. И все же, действия верного слуги Длани, моего достойного ученика, привили к гибели и этого опасного врага Ордена.

Не сказать о том, что в дело замешана ведьма, Марк просто не мог. Последнее время среди некоторых неразумных братьев стала популярна мысль о  примирении с кругами. Поэтому, заткнуть этим выскочкам рот, в самом начале предвыборной гонки, было святой обязанностью Марка. Для поддержания власти Ордену необходим боевой корпус, а для боевого корпуса нужен враг! Враг, который будет вселять страх в сердца мирян.

Довольный реакцией, которая последовала за его вступительной речью, Марк сделал шаг назад. Это тоже был продуманный ход. Он, как бы, говорил: «Вкратце, это все», а дальше уже вам, ну и конечно магистру решать, заслуживает ли моя новость дальнейшего внимания. И, конечно же, как только монах занял свое место в круге, со всех сторон посыпались многочисленные вопросы.

— Это точно был демон, а не иллюзия упомянутой ведьмы?

— Не слишком ли успешным оказался инквизитор, за которым раньше не водилось особых достижений?

— Откуда известно, что ведьма была на стороне демона?

— Известно ли о том, что забыл демон на нашем уровне бытия?

И так далее… Бесконечные вопросы, ласкающие слух Марка. Лишь брат Филипп стоял молча. Гомон десятков голосов, пытающихся говорить одновременно, прекратился, как только заговорил магистр.

— Брат Марк, не слишком ли жесток ты к собравшимся братьям? Поведай нам о подробностях столь шокирующего происшествия.

Вот он, момент истины. Солгать в открытую тут невозможно. Магистру и братьям об этом сразу же станет известно. Скрыть свое недовольство Двадцать Восьмым, Марк тоже не может. Как только он заговорит, тридцать четыре заклинания начнут его сканировать. Проверять, не скрыто ли что-то еще за его словами. Тридцать четыре потому, что магистру посылать заклинание нет нужды. Благодаря особой магии Длани, доступной лишь главе Ордена, все мысли Марка и так окажутся открыты перед магистром. Почти как при магии связи. Почти, но не совсем. Сейчас главное тщательно подбирать слова. И не дать повода братьям задавать ненужные вопросы. Все то, что произошло на самом деле нужно выкинуть из головы. Оставив лишь ту версию, которую Марк подготовил. И слава Длани, в его памяти не сможет покопаться даже магистр. Зная обо всех этих нюансах, монах выдал свою версию произошедшего.

— Прибыв в деревню, с названием Мерн, мой ученик обнаружил мирное поселение, населенное трудолюбивыми крестьянами, и даже страх перед проделками врагов Длани не поселил в их сердцах сомнения. — Здесь Марк рассказал чистую правду, возможно часть, из братьев, услышав искреннее начало повествования, ослабят бдительность, ведь держать сканирующее заклинание постоянно требует огромных усилий.

— Как и полагается достойному сыну Длани, желающему искупить свои грехи, мой ученик подошел к расследованию со всей серьезностью. — Опять ни капли лжи, проще было бы, если бы Двадцать Восьмой менее серьезно относился к своим обязанностям

— Отправившись на место происшествия, из-за которого его и пригласили в Мерн, он обнаружил запах творящейся там магии. Оказалось, что это ведьма творит свое колдовство, которое, между прочим, и послужило причиной вторжения демона. — Если подумать, здесь Марк не соврал. Если бы ведьма не стремилась сжечь зараженные посевы, вторжения не произошло бы, в добавок из доклада Двадцать Восьмого следовало, что колдовство ведьм послужило причиной ослабления защиты между мирами.

— Ведьмой оказалась мать настоятельница местной деревни. К счастью, Двадцать Восьмому удалось раскрыть ее. — Ропот, последовавший за этой фразой, был ожидаем. Пора выдать самую скользкую часть истории.

— Вероятно, демон вторгся сразу же, как только это стало ему известно. Видимо, пытался защитить свою слугу. — Опять же таки, прямой лжи не было. Строя фразу как свое предположение, Марк, как бы, сглаживал возникшие не точности. Да, и учитывая что ведьмы, хоть и не осознано, помогли демонам проникнуть в наше измерение, слугами демонов их можно было назвать.

— В результате произошедшей битвы, подробности которой я с вашего позволения упущу, погибли и демон и ведьма. Но я считаю, что хоть все и закончилось хорошо, первейший долг инквизитора не был исполнен. В его силах было не допустить прорыва. — Чистейшая, правда. Зачем он полез с этой ведьмой уничтожать посевы? Одной сожженной деревней больше, одной меньше.

— Из всего вышесказанного следует сделать несколько важных выводов. Во-первых, нужно усилить охоту на ведьм. Еще более ужесточить наказания за пособничество. Пора избавится от этой угрозы. Во-вторых, если произошел прорыв, следовательно, никто не застрахован от повторения этого инцидента. А если прорыв будет более сильным? Пора подключать к охоте и охранные корпуса Ордена! — Это было давней целью Марка. Тридцать пять инквизиторов, конечно же, большая сила, способная держать в страхе крестьян, но вот местные корольки, сеньоры земель, низкие дворяне, справедливо считали, что убытка от действия ведьм куда меньше, чем от Ордена с его инквизицией. А у них всех есть свои маленькие армии. Без податей, собираемых с дворянства, Орден не сможет существовать, а платить с большей охотой их заставит только страх. Если не страх перед ведьмами, то пусть будет страх перед Орденом. У слуг Карающей Длани были еще военизированные корпуса, но они были заняты, в основном, на церемониях и в охране. Пора дать им реальный боевой опыт. Пусть дворянство и царственные особы увидят истинную мощь Ордена!

— В-третьих… — на этот раз Марка прервал сам магистр.

— Подожди с выводами, брат. — Голос старца звучал спокойно — Дай нам с братьями обсудить услышанное. Новости, которые ты принес, на самом деле, шокирующие. И мы должны все обдумать. Взвесить.

Марку оставалось лишь откланяться и вернуться в круг. В целом, он оставался доволен. Пусть к его выводам не прислушаются, но теперь благословение магистра у него в кармане, а значит и неплохой шанс сменить этого старика. А уж тогда Марку ничего не помешает показать всю мощь Ордена.

— Брат Марк. — Услышав этот голос, тучный монах весь напрягся.

— Да, брат Филипп, у тебя есть вопросы?

— Я глубоко потрясен услышанным, брат, но в твоем рассказе я усмотрел еще одну угрозу, которую ты, достопочтенный, вероятно упустил из виду, под грузом свалившегося на тебя.

За этой витиеватой речью Филиппа скрывалась тщательно подготовленная атака в единственное слабое место Марка. Его недовольство Двадцать Восьмым. Как он ни старался, успокоить свои чувства Марк не смог. Поэтому и пришлось вскользь упомянуть о том, чем это недовольство может быть вызвано. Хоть и не указывая истинной причины, почему его это так беспокоит.

«Будь ты проклят, брат Филипп!» — Мысленно подумал Марк. В слух же он произнес.

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, брат? Если я упустил что-то важное, прошу, укажи мне на мою ошибку.

— Разве ты не сказал, что истинный долг инквизитора не был исполнен? И разве за это не полагается наказание?

— Все так, брат Филипп, и поэтому я отдал приказ Двадцать Восьмому возвращаться в монастырь.

— Но, почему бы не сорвать «Печать» прямо сейчас? Да, твой ученик добыл поистине ценные сведения, но из твоего рассказа следует еще и то, что он слишком долго вычислял скрывавшуюся в Мерне ведьму. Сколь бы не была хороша маскировка, я полагаю, в его силах было раскрыть слугу тьмы, стоящую прямо перед ним, лицом к лицу. Тем более, последствия этой ошибки оказались слишком ужасными. Прорыв демонов! Сколько прошло времени с последнего подобного события? Тысяча лет? Или больше?

Вот так вот, пара фраз и Двадцать Восьмой из героя, победившего демона, превращается в негодяя, допустившего его прорыв.

— Да, но я полагаю что информация… — Марк пытался защищаться.

— Несомненно, поэтому я предлагаю не частичный срыв печати. Зачем доставлять нашему герою неоправданные мучения? Пусть все закончится быстро. Полный срыв печати и Двадцать Восьмого ждет быстрая, безболезненная смерть.

— Я считаю, что он заслуживает хотя бы суда Ордена. — Марк не прекращал попыток защититься, ведь даже если бы он мог сорвать печать, он лишится инквизитора. А тогда не сможет забрать себе самые выгодные задания, и что самое важное, не сможет участвовать в выборах.

— Поэтому… — несостоявшийся триумфатор не хотел сдаваться без боя.

— Мы понимает твои чувства, брат. Не правда ли, братья? Возможно, из-за этих чувств, к своему ученику, ты и не смог сорвать печать сразу после доклада?

«Откуда? Откуда он узнал об этом? Ну конечно, скорее всего, Филипп следил за мной уже давно… Я был слишком беспечен… » — думал раздосадованный Марк

— Возможно, они и мешают тебе почувствовать печать сейчас? — Тем временем Филипп продолжал —  Кого из нас не посещало сметание в момент принятия таких решений? Когда чувства к любимому ученику входят в противоречие с долгом.

Спасение пришло, откуда Марк не ожидал. Речь Филиппа прервал тихий, но твердый голос магистра.

— Достаточно, брат Филипп. Твои опасения не лишены оснований. Длань завещал нам давать грешникам шанс исправиться. И чувства привязанности учителя к ученику естественны. Поэтому, лишим брата Марка этих ненужных сомнений. Пусть твоя Пятнадцатая приведет справедливый приговор в исполнение. Это же послужит и судом для Двадцать Восьмого, которого добивался брат Марк. По обычаю Ордена, когда братья не могут сойтись в оценке действий своих инквизиторов, все решает поединок между ними. И пусть Не спящий Взор Карающей Длани поможет правому. Это будет твоим специальным заданием, брат Филипп. И все же, свое благословение я дарую брату Марку. Вне зависимости от действий Двадцать Восьмого, он воспитал достойного ученика. И даже если поединок решит, что тяжесть его греха велика, я уверен, Длань примет своего раба, доказавшего в этот раз, что он истинный слуга Ордена. На этом, я полагаю, с этим вопросом законченно?

— Магистр. — Одновременно обратились к главе ордена Филипп и Марк.

— Да, брат Филипп.

— Должен ли я дожидаться возвращения Двадцать Восьмого?

— Решать тебе. Теперь слушаю тебя, брат Марк?

— А как же быть с прорывом? Необходимо принять меры.

— Пока нет подтверждений, что это был не единичный случай. Если прорывы повторятся, инквизиторам следует разбираться с ними на месте. — Немного подумав, магистр добавил. — Если у них не будет достаточно силы для этого, разрешаю подключить охранный корпус. Естественно, обо всех будущих прорывах я хочу знать незамедлительно.

Дальнейшее совещание проходило без значимых событий. Оставшиеся братья докладывали об успехах своих подопечных. Марк же взвешивал шансы Двадцать Восьмого на успех в предстоящей битве, и склонялся к варианту, что шансов у того нет. То, что Филипп получил особое задание, означало, что как только оно будет исполнено, благословение магистра перейдет к нему, на остаток месяца. Это было плохо. Но, тем не менее, благословение сейчас у Марка, и это хорошо. А кто знает, когда Пятнадцатая выпустит кишки своему противнику? Может уйти не одна неделя. В исходе их битвы Марк уже почти не сомневался. Бывшая шлюха, притом в отличие от своих товарок, получавшая от этой профессии истинное удовольствие. Попала в инквизиторы за то, что любила приглянувшимся клиентам наносить удар тонким, как игла ножом. Прямо в сердце. В момент совокупления. Так, что бы принимать семя уже от бездыханного тела. Страшная женщина. Может быть, в открытом бою Двадцать Восьмой и имел бы небольшие шансы, но так как Филипп получил возможность устроить засаду, эти шансы сводились к нулю. Женская хитрость, абсолютная беспринципность и впечатляющие боевые навыки, все это говорило об одном, дни Двадцать Восьмого сочтены. А значит, надо искать замену. Чтобы, как только его ученик проиграет, новый инквизитор для этого номера уже был готов. Ну, а о старом, что говорить? Возможно, тот еще пожалеет о том, что Марку не удалось сорвать печать. Пусть даже частично. Конечно, сорванная частично печать минимум неделю поджаривала бы внутренности жертвы, одновременно продлевая ему жизнь, но ведь не зря про Пятнадцатую ходят слухи, что ее жертвы ждут костра как избавления.

Магистр Ордена Не спящего Взора Карающей Длани возвращался в свою келью погруженный в раздумья. Прорыв демонов. Значит то, о чем они говорили с Ней полвека назад, все-таки произошло. Тогда они оба видели эту опасность. К сожалению, выход, предлагаемый им, не устроил Ее. Хотя сейчас он понимал, что Она тоже была права. То, что предлагал он, лишь отсрочило бы неизбежное. Только неконтролируемая магия способна была разрушить барьер. Но среди современных ведьм мало тех, кто не может контролировать свои силы. А с единицами одиночек, ведьмы из кругов и сами борются.

Орден прогнил напрочь и уже не представляет для обитателей подземных измерений серьезной угрозы. Круги не могут уничтожать демонов по другой причине. Их магия слишком завязана на жизни. Они не могли убить, пользуясь оружием, только магией. И не важно, относиться это к обитателям нашего или других измерений. Магистр это знал. Как и то, каким образом Двадцать Восьмой мог снять печать. А в том, что он ее снял, глава Ордена не сомневался. К такому выводу он пришел исходя из лживого рассказа, услышанного на совещании. Конечно, брат не врал в открытую, но магистр слишком хорошо знал своих подчиненных, что бы иметь представление о том, что же произошло на самом деле.

Чувства Марка к своему подопечному? Чушь! Как и почти все старшие братья, он одержим лишь жаждой власти. Инквизиторы только инструмент для получения этой власти. К инструментам чувств не испытывают. Поэтому и была введена концепция большего зла, пару сотен лет назад. Поэтому и нужны печати — все ради власти. Разве что брат Георг был другим. Он, как и магистр, понимал, что пора заканчивать бессмысленную войну между Орденом и Кругами. Собственно, это нынешний глава Ордена и помог Георгу войти в число старших братьев. Целью Магистра было собрать вокруг себя людей, разделяющих эту же мысль, помочь им подняться и реформировать Орден. Но жизнь подходит к концу, а благая цель так же далека, как и в начале пути. Следующим магистром станет либо Марк, либо Филипп…

И все таки, шанс победить, у живущих на этом уровне бытия был. Сам того не осознавая, Двадцать Восьмой может стать тем человеком, кто изменит Орден. Пусть идеи Георга и были чужды остальным старшим братьям, но они все-таки оставили в душах некоторых из них ростки сомнения, а среди младших братьев Ордена пользовались даже некоторой популярностью. Магистр надеялся, что эти ростки прорастут, когда братья узнают каким образом «Печать Грешника» была снята, и идеи Георга получат подтверждение. Внимательно слушая Марка и сделав свои выводы, глава Ордена был не так далек от истинны. Сказывался опыт и обширные знания, накопленные им за долгую жизнь. А еще, по собственному мнению магистра, в юности он побывал в похожей ситуации. Пусть и без драматического появления демона.

Слава Длани, ни Филипп, ни Марк не догадывались о том, что печать сорвана. Натравив этих двоих друг на друга, магистр, конечно, подставил под удар и инквизитора, на которого возлагал такие большие надежды. Но это было необходимо, эта парочка в последнее время совсем потеряла страх, и не стеснялась следить и за самим магистром. А значит, что бы действовать, нужно было отвлечь их внимание. Теперь же, когда они заняты друг другом, глава Ордена сможет оказать помощь, вырвавшемуся из-под власти брата Марка, инквизитору. Для этого он приготовил кристалл связи. Как давно он им не пользовался… Активировав кристалл, Магистр поздоровался с женщиной, что откликнулась на его зов незамедлительно и вошла в сознание главы Ордена Длани.

— Здравствуй, Эмилия…

.

.

.

Закончив разговор, Магистру оставалось лишь надеется, что у Двадцать Восьмого достанет сил справиться со всеми испытаниями что выпали на его долю.

 

 

Рыжие волосы, оливковые или изумрудные глаза… Так в народе описывали ведьм. В общем-то, как всегда бывает с народными поверьями, с обликом большинства знакомых Анне ведьм этот образ ни как не вязался. Не говоря уж о том, что добрая половина ведьм была колдунами. Но встречались и исключения. Например, это народное описание подходило Анне на все сто процентов. Рыжие, непослушные космы, оливкового цвета глаза, дерзкий взгляд, и неудержимая красота юности. Вот какой была, сильнейшая в круге ведьма. И именно по ее зову круг собрался в этот раз. Причина для этого была, самая что ни на есть серьезная. Смерть предводительницы круга. Получив такое известие, община ведьм, или просто круг, должен был собраться на шабаш. Кстати, ничего общего с народными представлениями шабаш ведьм, опять же таки, не имеет. Нет тут обнаженных красавиц-ведьм, пляшущих вокруг костра. Нет безудержных сексуальных игрищ, а есть десятка три человек, которые и видят-то друг друга два-три раза в год. Да и все действо больше похоже на поминки. Так как причиной собрания шабаша, чаще всего, служит смерть одного из представителей круга.

Собираясь, чтобы проститься с братом или сестрой, ведьмы и колдуны обсуждали стратегию борьбы с ложью Ордена. Анализировали ошибки. Делились информацией и знаниями. Кто-то приводил нового члена общины. И получив наставление от старшей ведьмы, все возвращались в свои уголки этого мира, чтобы опять прятаться, скрываться, и вести свою тайную борьбу против Ордена. Анна была категорически не согласна с таким положением вещей. Но все же, вынуждена была признать, что на открытое противостояние они еще не готовы. Тем более их круг, все-таки, был не таким уж и пассивным. Под мудрым правлением погибшей на днях Розалии, их община предпринимала шаги по защите простых крестьян от страшной болезни — черного мора. Собранная кругом информация уже открыла, что причиной заболевания служит зараженная пшеница. И Анна верила, что не за горами тот день, когда Розалия докажет, что это дело рук Ордена. Вероятно, предчувствуя разоблачение, серые плащи и убили старшую сестру Анны.

Строго говоря, Розалия не по праву занимала свое место в круге. Все-таки Анна была сильнее ее, но по общему согласию, а главное по глубокому убеждению самой Анны, мудрость Розалии была сейчас нужнее чем сила. Да и слабачкой бывшая предводительница не была. Уступая в чистой силе только Анне, она легко могла заткнуть за пояс даже многих предводителей других кругов. Что же могло погубить ее? Кто этот серый, забравший жизнь сестры? Это и собиралась выяснить Анна, для этого она и собрала круг. И именно с этим у нее и возникли сложности.

— Мы понимаем твои чувства, Анна, но послушай, Розалия не хотела бы, что бы ты мстила, это поставит под удар всех нас. – Говоривший, уже пожилой колдун, был прав. Розалия, несомненно, примерно так бы и сказала.

— Но причиной, по которой убили Розалию, скорее всего, были ее исследования! Инквизиторы пронюхали, что сестра близка к разгадке причин возникновения черного мора, и убрали ее. Ведь если об этом станет известно, ни что не остановит бунта, и власть Ордена, держащаяся на обмане, падет!

— Дитя. — Это говорила Старейшая, самая старая ведьма в круге. Не смотря на уже увядающие силы, она была сильна, и до Розалии долгие годы оставалась сильнейшей. — Твоя ненависть затмевает твой разум. Разве твоя сестра не говорила, что причина возникновения мора в магии, отличной от магии Ордена?

— Это так, но…

— Послушай. — Старейшая продолжила, не дав Анне высказаться. — Избавься от жажды мщения. Прими свой долг сильнейшей. Займи место старшей в круге. Прими на себя обязанность по защите круга от серых плащей и черных братьев. Продолжи дело оплакиваемой нами сестры. И я уверена, на этом пути ты найдешь ответы на терзающие тебя вопросы.

Поняла эти мудрые слова Анна по-своему.

— Я тоже не верю, что Розалия проиграла в честной битве. Скорее всего, это была, какая-то подлая уловка! И именно поэтому я должна отомстить. Я просто не могу иначе. Если круг решит, что я должна уйти, я пойму.

Сказав это, Анна закусила губу. Если ее изгонят, то она превратиться в одиночку, призираемую всеми изгнанницу. Не только родной круг будет охотиться за ней, но и все остальные круги тоже. Сражаться против своих товарищей Анна не хотела, но, похоже, это единственный путь, который может привести ее к цели, так желаемой всей душой.

Повисла гнетущая тишина.

— Хорошо. — Молчание нарушала Старейшая. — Если такой твой выбор, мы принимаем его. Иди выбранной дорогой, но оставь свое сердце открытым. Не запечатывай его одним лишь желанием мести. И когда найдешь все ответы, развеешь все сомнения, возвращайся, я сохраню круг для тебя.

Вздох облегчения вырвался у Анны. Сказать такое от лица всех, могла лишь Старейшая. Если Анна уйдет, именно она опять займет место старшей в круге.

— Спасибо тебе за твои мудрые слова. За заботу, коей ты окутывала нас сестрой с момента принятия в круг, я постараюсь исполнить твой завет. — С этими словами Анна глубоко поклонилась. Она на самом деле была признательна старой женщине за ее решение.

Итак, ее отпустили. Отпустили, а не изгнали. Да, совет мудрой женщины Анна поняла совсем по-своему, но все-таки, какие-то струнки души, эти слова задели. Теперь Анна жаждала не только смерти инквизитора забравшего жизнь сестры, ей захотелось узнать причину, по которой Розалия проиграла свою битву, хотя это и не было так уж и важно.

 

 

Когда ведьма выследила своего врага, уже прошла неделя с того дня, как она ушла из круга. И девять дней со дня смерти Розалии. Непрекращающиеся дожди закончились пару дней назад, и крестьяне, наконец, могли приступить к уборочной. Инквизитор, убивший Розалию, был совсем беспечным. То ли он не ожидал, что круг будет мстить. То ли был уже уверен в защите Ордена. Ведь до главного монастыря оставалось всего три, максимум четыре дня пути. Анна следила за противником издалека, с помощью магии. То, что серый не смог разгадать даже такого простого заклинания, лишний раз подтверждало, что сестра погибла в результате какой-то подлой уловки. Хотя теперь, когда личность врага стала известна, Анна, кажется, догадывалась о причине поражения Розалии. Ведь именно этот человек, по глубокому убеждению старшей сестры, спас их тогда, семь лет назад. На взгляд же младшей, он лишь стал причиной болевшей после встречи с ним задницы.

Это произошло за год до того, как они вступили в круг. Семь лет назад. Анна не помнила название деревушки, в которой они тогда прятались. Рано пробудившиеся магические способности младшей дочери, заставили родителей вызвать инквизиторов. К счастью, старшая сестра узнала об этом, и не отвернулась от девочки, а вместе с ней бежала из родного дома. Так вот, юная Розалия и совсем маленькая Анна стали целью Ордена. На их благо, пришедший на зов родителей инквизитор, не стал докладывать о своем провале, а решил сам разобраться с двумя девчонками. Но о его обмане вскоре стало известно, и вольнодумца постигла кара. Бывший Тридцать Четвертый инквизитор все же убил родителей девочек, и сжег их родную деревню, по обвинению в укрывательстве ведьм. Жители той деревни, к счастью, почти не пострадали, и очень быстро рассеялись по миру. Поэтому, после его смерти, мало кто мог сказать, как они выглядели. Благодаря этим событиям, сестрам успешно удавалось скрываться от серых братьев.

В то время чаще всего они жили под открытым небом, учились контролировать свою силу и искали защиты. Но то ли из-за своей осторожности, то ли по причине банального невезения они так и не встречали ни одного представителя круга.

Все изменилось, когда их приютила одна крестьянская семья. Уже три года сестры были в бегах. И были рады такому повороту событий. Бездетная пара же надеялась получить от сестер помощь по хозяйству. И кто знает, может быть, крестьянская семья всерьез рассчитывала удочерить их и оставить девушкам, пусть небольшое, но все-таки хозяйство.

Все испортила неконтролируемая сила Анны. Однажды летним утром, она случайно спалила повозку местного сеньора, который приезжал в деревню за налогами, и недобро пошутил на счет женщины, которая была к ним с сестрой так добра. Вот смеху то было, когда перепуганный дворянин бежал из деревни, в ужасе перед страшной ведьмой. На ее удачу, никто не заподозрил в тринадцатилетней малышке колдунью. Но солдаты хозяина местных земель окружили поселение, и не давали никому покинуть его пределы. Они ждали инквизитора, который должен был определить, кто из жителей скрывающаяся ведьма.

Тогда-то Розалия и Анна в первый раз увидели Двадцать Восьмого, пришедшего провести расследование. Красивый молодой человек в сером плаще, казался ровесником Розалии. Тот, не мудрствуя лукаво, провел среди жителей ритуал входа в храм. Солдаты согнали всех к местной церкви, и под молчаливым наблюдением серого, все жители должны были переступить имя бога. И Розалия, и Анна знали, что этот обряд будет для них очень болезненным, но деваться было некуда. Опытный взгляд инквизитора, тогда нашел-таки одну ведьму. Как оказалось, в этой деревне скрывалась одна из изгнанных кругом, и представитель круга, который пришел на ее поиски. Изгнанницу потом сожгли. Зрелище было страшным. А остальных, тех, кто не мог переступить аббревиатуру имени бога не поморщившись от боли, записали в сомневающиеся. Потом их пороли розгами. Было очень больно и стыдно. По заверениям Розалии, инквизитор углядел в Анне и в ней самой магическую силу. К тому времени и у старшей сестры проснулся дар, но контролировать у нее его получалось не в пример лучше, чем у Анны. Розалия была уверена, что инквизитор их помиловал, а когда узнала, что казненная ведьма была изгнанницей, презираемой даже своими, только уверилась в доброте незнакомца. Анна, потирая болевший зад, молчала надув губы, лишь со скептицизмом слушая рассуждения сестры. По ее мнению, этот инквизитор просто плохо выполнил свою работу. Но, так или иначе, преследователь той казненной ведьмы обнаружил силу девочек, и принялся учить ее контролировать. А через год привел в круг. Анна тогда ужасно гордилась своей сестрой. Ведь ей сразу же предложили место старшей в круге. Старшая сестра часто вспоминала того серого, приводя этот случай, в доказательство своего глубокого убеждения, что и среди инквизиторов есть люди.

И вот теперь этот спаситель, а скорее всего, просто халтурщик, стал причиной смерти Розалии. И целью возмездия Анны. Причина, по которой сестра проиграла в битве, представлялась Анне так. Розалия, встретив его, скорее всего, потеряла осторожность. Ведь она была уверенна в доброй душе этого монстра. И как жаль, что она ошибалась. «Теперь я знаю все ответы, Старейшая, я знаю причину проигрыша сестры. Теперь ни что не помешает свершиться моей мести». Но это мысленное утверждение Анны было ошибочным. Когда ведьма была готова нанести удар, к инквизитору подлетел некий крестьянин, вероятно работающий в поле. После не продолжительного разговора, инквизитор, на удивление Анны, помчался вслед за невесть откуда взявшимся человеком. Ведьме оставалось лишь молча выругаться и продолжить свое наблюдение. Бить сейчас было нельзя. Вдруг она причинит вред невиновному? А если она это допустит, то чем будет отличаться от того же серого?

 

 

Двадцать Восьмой почувствовал следящее заклинание утром, девять дней спустя после смерти Розалии. В этой магии было что-то до боли знакомое. Решив, что это представитель того же круга, к которому относилась погибшая по его вине ведьма, инквизитор  рассудил, что у преследователя есть все основания желать ему смерти. «Я дам тебе шанс, незнакомый друг Розалии, но поторопись, я уже близко к главному монастырю. Тебе опасно здесь находиться.» Такой мысленный посыл Двадцать Восьмой отправлял незнакомцу. И уже когда инквизитор был готов продолжить свой путь, его простой лагерь, на обочине дороги, посетил неожиданный гость.

— Слава Длани, я Вас догнал! — обратился к инквизитору запыхавшийся крестьянин. – Быстрее, сударь, быстрее! Вы обязательно должны помочь нам!

— Что случилось? — спросил, ошарашенный таким неожиданным приветствием, Двадцать Восьмой.

— Беда! Что-то неизвестное, что-то плохое!

— Да говори же ты толком! А то у меня совсем нет времени, у меня задание Ордена! — Ну, как-никак инквизитор получил приказ направляться в монастырь, не задерживаясь нигде по дороге. Так что он сказал абсолютную правду. И Двадцать Восьмой собрался уже было уходить. Подобное заявление быстро спугнет любого мирянина. Препятствовать солдату Ордена, да еще и имеющему задание — страшный грех.

— Сударь, я понимаю, что отвлекаю вас от важных дел. Но… Но… это…

— Да что же случилось? — Инквизитор начинал выходить из себя.

— Сначала все тряслось, потом сверкало. А затем появилось Это… Оно уже убило двух моих сыновей. Старший остался защищать двоих младших. А я побежал сюда. Кто-то из деревни говорил, что видел, как вы устраиваетесь тут на ночлег. Пожалуйста, спасите моих детей. У меня было пятеро сыновей, и я уже лишился двоих. А сейчас, возможно, и остальных пожирает Это! Быстрее сударь, если я совершаю грех, я готов понести любое наказание, но спасите моих детей.

— Хорошо, показывай дорогу.

Двадцать Восьмой понимал, что несчастный крестьянин стал свидетелем прорыва демонов. Но все-таки, что-то в его рассказе не клеилось, он упомянул, что пришелец пожирал трупы убитых им детей. Хотя возможно, это и было преувеличением. Демоны питались душами. Еще, крестьянин несколько раз назвал пришельца с других уровней бытия, «Это». Но демоны были похожи на людей, и подобная ассоциация была более естественной. Эти обстоятельства уже стали бы определяющими в решении инквизитора помочь крестьянину, но была еще одна причина. Наверняка, Орден узнает о прорыве и пошлет сюда кого-нибудь из инквизиторов. А значит, преследующая его ведьма, так же была в опасности. Двадцать Восьмому не хотелось, что бы круг, так много узнавший о причинах возникновения черного мора, потерял еще одного своего члена.

Доставая верный меч, инквизитор даже не надеялся победить. Он уже знал, что одержать победу над демоном возможно, лишь обладая мощным внутренним стержнем. Огромным желанием спасти своих близких. И как не досадно признавать, такого стержня у Двадцать Восьмого не было. И все же, рассчитывая хотя бы выиграть немного времени, он бросился за убегающим в сторону небольшого холма крестьянином.

Когда они обогнули холм, страшная картина открылась Двадцать Восьмому. Прорвавшееся существо, действительно, не было демоном. Хотя определенно принадлежало к подземным измерениям бытия. Больше всего это походило на собаку, но страшного вида клыки, шерсть стоящая дыбом, огненного цвета глаза, рушили первое впечатление. Трое ребятишек с ужасом смотрели, как существо, действительно, пожирало тела их братьев. Тем не менее, они не бежали. Возможно потому, что их парализовал страх, а, возможно понимая, что стоит им бросится наутек, как этот странный пес рванет за ними. И тогда спасения не будет.

— Когда я отвлеку внимание зверя, уводи детей. Только не вздумайте бежать. Отступайте потихоньку. Что-то мне подсказывает, что эта тварь не из тех, кто упускает свою добычу. — Шепнул инквизитор крестьянину.

Тот в ответ лишь молча кивнул.

— Когда отойдете на безопасное расстояние, бегите.

— А как же вы, сударь? Может подсобить? Я, конечно, не умею обращаться с такой вот железкой, — крестьянин ткнул в обнаженный меч, — но вдвоем-то сподручнее будет!

— Нет, даже не вздумай мешаться под ногами. — Строго прервал мысль смелого фермера инквизитор. — Ну, пошли.

Двадцать Восьмой подбирался к твари аккуратно. Пытаясь не спугнуть. Двоим несчастным мальчикам, которые стали обедом зверя, было уже не помочь, а значит торопиться некуда. Похоже, пока трое оставшихся сыновей фермера сидят спокойно, они в безопасности. Но удача отвернулась от инквизитора в самый последний момент. Один из ребятишек, похоже, самый младший, увидя отца, бросился к нему на встречу. И это не осталось без внимания обедающей твари. Зверюга бросилась на мальца с невероятной скоростью. Чертыхнувшись, Двадцать Восьмой побежал ей наперерез, в самый последний момент успев приять удар странной собаки на себя. Туша припечатала тело инквизитора к земле, но меч был все еще в руках. Надеясь, что слабость этого обитателя подземных измерений такая же, как и у демонов, инквизитор ударил. Сейчас должен последовать взрыв. Отшвырнув, бьющуюся в конвульсиях, тушу монстра, Двадцать Восьмой всем телом прикрыл стоящего рядом мальчика, как назло, остановившегося в самый неподходящий момент. Раздался хлопок.

Все было кончено. Поднявшись с земли, инквизитор оглядел поле, на котором разворачивалась трагедия. На месте твари образовался ровный круг выжженной земли. Двое ребят, сидевших в стороне, кажется, не пострадали. Ошарашенный происходящим отец застыл на месте. Двадцать Восьмой взгляну вниз, на лежащего младшего сына крестьянина.

— Живой?

Вместо ответа перепуганный ребенок заплакал.

— Ну, значит живой. — Облегченно вздохнул инквизитор.

Звук раздавшегося плача, как будто, послужил сигналом. Все, кто присутствовал на поле, пришли в движение. Сыновья бросились к отцу, отец — благодарить инквизитора, а Двадцать Восьмой — смущенно открещиваться от заслуженной благодарности.

 

 

Картина, которую Анна наблюдала, никак не вязалась с ее мироощущением. Что это была за тварь? Откуда она взялась? И что, этот инквизитор, убивший ее сестру, на самом деле спас того ребенка??? Ведь куда проще было дождаться, пока тварь настигнет мальчишку, и ударить исподтишка. Это было бы в духе инквизиторов. Но этот серый рисковал собой ради защиты незнакомого мальчика. Как такое возможно? Совершенно сбитая с толку Анна, могла только ругать себя за уже принятое решение.

Похоже, слова старой ведьмы достигли-таки ее души. Теперь Анна уже сомневалась в причинах смерти Розалии. И почему-то ей хотелось выяснить эти причины больше, чем убить повинного в смерти сестры инквизитора. А для этого нужно было его как-то разговорить. Ругая себя на чем свет стоит, Анна направилась к видневшейся неподалеку деревне, жителями которой, вероятно, и являлись тот крестьянин с детьми. И именно в ту сторону они повели шатающегося инквизитора.

 

 

Вчера под вечер Пятнадцатая, наконец, вернулась в Орден. Загоняя лошадей, она добралась с места последнего задания так быстро, как только смогла. Отправить ее на новую охоту сразу же после завершения предыдущей миссии, брат Филипп не хотел. Прежде всего потому, что ее целью в этот раз был инквизитор. Пусть девочка немного отдохнет, вместе они разработают детальный план. Да и где искать этого Двадцать Восьмого было загадкой. И вот теперь, он только хвалил себя за это решение. В деревушке под названием Раздолье случился прорыв. Оказавшийся неподалеку инквизитор смог остановить тварь, проникшую в это измерение. И так уж оказалось, что этим инквизитором оказался опальный Двадцать Восьмой.

Брат Марк — идиот! На его месте, Филипп бы отдал приказ своему инквизитору отправиться в какую-нибудь глухомань. Пусть даже из-за незначительного поручения. Так  Марк смог бы тянуть время и пользоваться привилегиями благословения магистра. Но вот теперь, спустя всего восемь дней после собрания, местоположение Двадцать Восьмого известно. И ничего не мешает Пятнадцатой совершить совою миссию. Но осторожный Филипп все-таки хотел подстраховаться. Магистр приказал, обо всех случаях прорыва докладывать ему. Но ведь доклад не обязательно должен содержать информацию о том, что прорыв уже предотвращен. Старик вне комнаты, в которой проходили собрания, вряд ли сможет раскусить Филиппа. И немного переиначив приказ о возможности использования стражи во время прорыва, Филипп решил отправить со своей любимицей десяток меченосцев из охранного корпуса. Может быть, это и через чур, но Филипп не хотел неожиданностей. Удачей было так же и то, что доклад старосты Раздолья принял сам Филипп. А значит, ни Марк, ни кто другой из братьев не знает, что случилось там. Раздолье всего в дне пути, если скакать верхом. Меченосцы пешие воины, но даже пеший переход займет не больше четырех дней. А уж четыре дня Филипп подождет.

Уладив все дела, Филипп поспешил к ожидающей его Пятнадцатой. Как и предполагалось, Магистр без замедлений отдал приказ о выделении брату Филиппу десяти меченосцев, узнав, что прорыв произошел в Раздолье. Всех быстрее туда могла добраться лишь Пятнадцатая, находящаяся сейчас в Ордене. Ее и было решено поставить во главе отряда. Магистр даже извинился перед Филиппом за то, что тому придется подождать с выполнением его особой миссии.

Так как при разговоре присутствовали лишь он и глава Ордена, никто из братьев не будет знать о том, куда отправился отряд из охраны. Но это не должно вызвать подозрений. Эскорт из охранного корпуса Ордена, во главе с инквизитором, часто требовали некоторые зазнавшиеся короли. Такие задания раздавал лично магистр, ведь короли связывались с ним напрямую. И надо сказать, такие миссии очень низко ценились среди братьев, ведь славы на них не заработаешь. Остальные сообщения от старост деревень, низкородных дворян, сеньоров провинций,  должен был получать брат, получивший благословение, то есть в этом месяце брат Марк. И в соответствии со своей привилегией, распределять миссии между братьями. Но сегодня Марк отправился, куда-то в город, по делам. И его замещающим был назначен Филипп.

Брат Филипп догадывался, зачем Марку понадобилось в город. Сегодня должна была состояться казнь. И, похоже, что Марк искал замену своему, можно сказать, бывшему инквизитору. Правда, пока жив предыдущий Двадцать Восьмой,  окончательно инициировать нового инквизитора не поучится, но ведь никто не мешает готовить замену уже приговоренному солдату. Исход встречи между Пятнадцатой и Двадцать Восьмым еще не определен, но похоже, Марк не верил, что его подопечному удастся одержать победу. И Филипп собирался сделать все, что бы не разочаровать его в этом.

Войдя в свою келью, Филипп увидел ожидающую его женщину на жестком монашеском ложе. «А чертовка хороша!» Только и подумал Филипп, утопая в ласках своей подчиненной. Правда, через час он вспомнил о том, почему о ней ходят такие страшные слухи. Отдыхая после наслаждения телом греховницы, он решил рассказать ей свой план. И слава Длани, она не могла причинить ему вреда. «Печать Грешника» надежно защищала его от любых подобных действий. Уже предвкушая добычу, Пятнадцатая хотела разобраться с Двадцать Восьмым своими руками, а не с помощью меченосцев. И ее взгляд ясно давал понять, что она недовольна и готова растерзать того, кто отобрал у нее все веселье.

— Все уже решено, ты отправляешься завтра утром. А теперь, брысь. И спрячь свой испепеляющий взгляд.

Волосы, цвета вороньего крыла, скользнули по нагой груди Филиппа, и женщина, покачивая бедрами, покинула келью в чем мать родила.

 

 

Похоже, герой битвы, разыгравшейся утром, получил некоторые повреждения. Анна узнала, что памятный ей крестьянин настоял на том, чтобы инквизитор был размещен в его доме. Так как этот разговор происходил на улице, собралось много зевак. Они-то и рассказали приветливой красавице о странностях, случившихся в Раздолье утром. Судя по всему, серый хотел остановится в церкви, по сложившемуся обычаю, но спасенный им крестьянин, ни в какую не хотел слушать доводов инквизитора. В результате сошлись на том, что он остановится на сеновале во дворе у фермера. Почему уважаемый житель поселения уговаривал человека, призванного быть большим злом, остановиться с ним под одной крышей, для селян оставалось загадкой. Анне же это было более-менее понятно. Ее смущало то, что инквизитор все-таки настоял на сеновале. Хотя, настойчивый  отец большого семейства, уж очень предлагал ему свой дом. Даже, дабы не стеснить дорого гостя, высказывалось предложение, что он с семьей сам переночует на сеновале.

Узнав все необходимое, Анна принялась ждать. Родившийся в ее голове план требовал наступления вечера. А уж вечером она встретится с врагом лицом к лицу. И заставит его рассказать о том, что случилось в Мерне.

Когда совсем стемнело, ведьма наложила на дом фермера заклятие глубокого сна. Чтобы при любом повороте событий ни фермер, ни его близкие, не могли помешать ее плану. Сама же она отправилась к сеновалу.

Аккуратно отворив дверь, девушка поняла, что ее противник не спит.

— Здравствуйте, господин. — Как можно более кротко поздоровалась она.

— Здравствуй. Ты кто? — спросил серый.

— Я старшая дочь своего отца, Анна. — Ведьма отвесила реверанс.

Инквизитор смерил ее внимательным взглядом.

— Чего тебе?

— Отец послал меня узнать, не требуется ли чего господину.

— Нет, спасибо.

Анна застыла в нерешительности. Она надеялась, что серый будет спать, и тогда ничего не помешает ей завершить приготовления перед разговором…

— Что-то еще? — Мягкий голос инквизитора вывел ее из ступора.

Новая идея родилась в голове Анны. Может быть, раз не удалось пытать, удастся соблазнить? Удовлетворенные мужчины очень словоохотливы. О том, что бы просто спросить его о произошедшем, девушка даже не думала.

— Я… я хотела поблагодарить вас, господин, за то, что спасли моих братьев. — С этими словами, совсем чуть-чуть помогая себе магией, Анна скинула с себя простое платье.

Вид обнаженной девушки вогнал бывалого инквизитора в ступор. Во-первых, она была несказанно красива. Стройное тело, спелая юная грудь, все в ней говорило «Возьми меня!». Цвета ее волос и глаз в полумраке Двадцать Восьмой не видел, но почему-то на него смотрели изумрудные глаза Розалии. А ее рыжее локоны украшали это прекрасное обнаженное тело. Во-вторых, инквизитор знал, что перед ним никакая не старшая дочь крестьянина, а та ведьма, что следила за ним с утра. Почувствовать запах заклятия сна смог бы и мальчишка. И уж тем более инквизитор не ожидал такого поворота событий.

Возможно, дорисованные воображением глаза Розалии, может быть то, что девушка была еще слишком юна, а скорее просто сам не осознавая истинной причины, Двадцать Восьмой все таки произнес.

— Не надо… Уходи, кем бы ты ни была.

С этими словами Двадцать Восьмой отвернулся.

Совершенно не ожидая отказа, Анна покинула сеновал. После произошедшего, возвращаться к варианту с пытками не хотелось.

«Кем бы ты ни была, так он сказал? Он что, понял кто я? Нет, быть того не может. Догадайся он, что я ведьма, я бы уже была мертва. Но все равно, что-то с этим инквизитором не так». — Думала Анна, бредя по пустынной улице Раздолья. И это непонимание разжигало в ней все больший интерес. «Кто же ты, серый? И как такой как ты смог убить мою сестру?»

 

 

Дом фермера Двадцать Восьмой покинул едва начало светать. Причины тому было две. Во-первых, если станет известно, что он ослушался приказа, его надзиратель уж точно сорвет печать. Инквизитор не хотел, чтобы добрый крестьянин видел его страдания. Во-вторых, та ведьма что заявилась к нему на сеновал все не давала Двадцать Восьмому покоя. Сделав вывод, что она была шокирована его бессонницей не менее, чем он ее появлением, инквизитор решил, что она хотела о чем-то узнать, прежде чем убить его. Но, поняв, что жертва не спит, поменяла план и решила соблазнить противника. Ведьма была очень сильна, это было понятно по ее заклинанию сна. И если бы захотела, то и без демонстрации своей сексуальности получила бы всю необходимую информацию. Но, похоже, она боялась потревожить жильцов дома. Если бы завязалась драка, сколь ни было сильно заклинание ведьмы, оно могло и разрушиться от создаваемого ими шума. Другое дело, если бы она застала врасплох спящего инквизитора. Наверняка, у колдуньи нашлась бы пара заклинаний откровенности. Правда их наложение требует времени, и непосредственного контакта. Сделав такие выводы, инквизитор решил, что если эта девушка в следующий раз решится не поговорить, а убить его, лучше быть подальше от жилых домов.

Едва деревня скрылась за горизонтом, а дорога свернула в редкий пролесок, его окликнул молодой женский голос.

— Стой!

Как и предполагал Двадцать Восьмой, это была та самая ведьма. Сегодня она была одета в узкие кожаные штаны, короткую светлую блузку, едва скрывающую аппетитный животик, и кожаный жакет, подчеркивающий ее грудь. В этот раз мужчине ничего не мешало рассмотреть ведьму получше. Первое, что поразило Двадцать Восьмого, это то, насколько близким оказался образ, нарисованный его воображением, к реальности. Те же рыжие волосы, правда, собранные в этот раз в «конский хвост». Те же зеленые глаза. Нет, чуть темнее. И вообще, догоняющая его колдунья, была очень похожа на Розалию.

Не обращая внимания на пристальный взгляд инквизитора, ведьма продолжила раздраженным голосом.

— Я хотела тебя пытать, но ты не спал. Я хотела тебя соблазнить, но ты отшил меня, что, между прочим, было весьма обидно. Наконец, я решила спросить тебя прямо. Перед тем как я убью тебя, скажи: что произошло в этом чертовом Мерне? Как ты смог убить Розалию? Зачем ты это сделал? Она же верила в тебя!

Засыпая его вопросами, незнакомка все приближалась к Двадцать Восьмому быстрыми, широкими шагами. В ее красивых глазах стояли слезы. Было видно, что внутри девушки идет борьба. Но, не догадываясь ни о причинах этой борьбы, ни о том, с чего ему начать свой ответ, Двадцать Восьмой выдал первое, что пришло ему в голову.

— Ты очень похожа на свою сестру.

— Как… Как ты узнал? — Ведьма остановилась всего в паре шагов от инквизитора.

— Я же говорю, вы очень похожи.

— Спасибо. — Было видно, что девушка приняла эти слова за комплимент. — Но это ничего не меняет, я все равно убью тебя! Вне зависимости оттого, что ты скажешь. Ты виновен уже в том, что появился в Мерне! Это из-за тебя Розалия погибла!

— Ты права. — Инквизитор склонил голову. — Если хочешь убить, бей.

Следующим движением он отшвырнул от себя меч, показывая, что не будет защищаться.

Анна ошибалась, когда думала, что чтобы не сказал проклятый серый, это не заставит ее отступить. Услышав этот ответ, она поняла свою ошибку. Голос инквизитора был полон раскаяния. Оторопев от этих слов, ведьма все-таки выдала.

— Сначала ответь…

Двадцать Восьмой приготовился к рассказу. Эта девушка имеет право знать о том, как погибла ее сестра. Как вдруг, произошло следующее странное событие.

Сначала ушей инквизитора достиг цокот лошадиных копыт. Потом резкий юношеский голос.

— СТОЙТЕ!!!

Через несколько секунд, перед ними возник обладатель этого голоса. Юноша мчался во весь опор. Резко остановив лошадь, всадник ловко соскочил на землю, как раз между Двадцать Восьмым и Анной. Лицом, между прочим, к ведьме. Как будто он пытался защитить инквизитора.

— Сестра! — Начал юноша.

«Значит этот малец — колдун?» подумал Двадцать Восьмой.

— Я прибыл, чтобы защитить его, и если ты не откажешься от своей бессмысленной мести, я буду вынужден изгнать тебя из круга!

«Тоже мне, защитник нашелся! Надо намылить щенку шею, да и отправить его восвояси. » — Подумал инквизитор, и только он хотел привести свои мысли в действие, как его опередила ведьма.

— Да кто ты такой? Я по праву сильнейшей, старшая в круге. Получила разрешение на совершение своей мести от своего круга! Не тебе меня изгонять! — Похоже, юная ведьма была в ярости, еще немного и она спалит мальчишку, а вмести с ним и пару гектаров леса.

— Я ученик госпожи Эмилии и ее гонец в особых случаях! И как уже сказал, защитник этого инквизитора. — Похоже, слова юноши остудили пыл колдуньи.

— Эмилии?.. Но что… Как… — Ведьма и двух слов не могла связать.

Инквизитор же, еще больше запутался. Кто эта Эмилия? Кто этот юнец? Что им всем от него нужно?

— Анна, я знаю о твоей миссии. Я встречался с вашей Старейшей. Она мне все рассказала. – Продолжил, неожиданно появившийся юноша. — Ты не обладала всей информацией. И поэтому сделала не правильные выводы. Этот человек любил твою сестру. А она отвечала ему взаимность.

— ЧЕГО??? — Одновременно вырвалось у Двадцать Восьмого и ведьмы по имени Анна.

 

 

Немного погодя, по предложению Карла, так звали юношу, троица отошла с дороги вглубь редкого леска. У всех троих были вопросы друг другу. Выбрав небольшую поляну, было принято решение объясниться. Начал Двадцать Восьмой. По одной простой причине, после новости которую выдал Крал, Анна прямо таки испепеляла взглядом инквизитора. Он боялся, что еще немного и колдунья сорвется, и тогда уже никакой авторитет загадочной госпожи Эмилии не остановит начавшийся ураган.

Закончив свой подробнейший рассказ о событиях десятидневной давности, произошедших в Мерне, Двадцать Восьмой еще раз повторил, дабы развеять непонимание, вызванное заявлением Карла.

— Но ни я, ни тем более она не питали друг к другу нежных чувств. Для меня до сих пор остается загадкой, почему она так поступила. Зачем спасла меня.

— Вот как. — Карл, похоже, был разочарован услышанным.

— Я знаю почему. — Тихо прошептала Анна. — И Карл прав, сестра вполне могла полюбить тебя…

Вопрошающий взгляд инквизитора уставился на ведьму.

Настала ее очередь рассказывать. И Анна рассказала о случившемся семь лет назад. О том, как они с сестрой в первый раз встретили инквизитора с двадцать восьмым номером.

Не удивительно, что Двадцать Восьмой не помнил Розалию и Анну, это было всего лишь одним из многочисленных рутинных дел. Но сейчас, слушая рассказ ведьмы, инквизитор припоминал о той работе. На самом деле, в той деревушке была пара девчонок, которые могли оказаться ведьмами. И если по поводу старшей, которая выглядела как его ровесница, он тогда и сомневался, то в том, что младшая может со временем стать ведьмой, был уверен почти на сто процентов. Но он тогда рассудил, что нельзя наказывать ребенка лишь за то, что может случиться. К счастью, в той же деревне оказалась явная ведьма. Ее и обвинили в сгоревшей карете. Остальных лишь высекли. Солдаты обиженного сеньора явно перестарались, но девочки остались живы.

Так как инквизитор был уверен, что девочки еще не ведьмы, с докладом все тоже прошло гладко.

— Интересная история. Я уверен, что достопочтенная Розалия все-таки была влюблена в тебя. — Заключил Карл. Похоже, он был неизлечимым романтиком.

— Попридержи коней, юнец.

Его нужно было срочно возвращать с небес на землю, и эту миссия взял на себя Двадцать Восьмой. По одному виду Анны было понятно, что она не готова рассуждать о нежных чувствах сестры. Девушка явно была раздавлена всем случившимся. Услышав слова инквизитора, она взглянула на него. С благодарностью?

— Лучше расскажи, кто такая эта Эмилия? И что ей от меня понадобилось? Зачем она послала тебя защищать меня? — Инквизитор сделал ударение на словах «тебя» и «меня», явно давая понять, какого он мнения о своем защитнике.

Анне этот оборот речи явно пришелся по вкусу. Она едва заметно улыбнулась, а вот Карл просто пропустил явное оскорбление мимо ушей.

На первый вопрос принялась отвечать Анна. Вероятно, чтобы прогнать грустные мысли о погибшей сестре.

— Госпожа Эмилия — легенда среди кругов. Она не только сильнейшая из всех нас, но и старейшая из живущих ведьм. И хотя это не официальное звание, многие ее считают старшей над старшими кругов. Но вот что ей понадобилось от заурядного инквизитора, ума не приложу.

Теперь настал черед рассказывать Карлу.

— Где-то девять, или восемь… Нет, все-таки девять дней назад, Госпожа Эмилия вызвала меня. Она рассказала мне твою историю, ну ту, про Мерн, откуда она узнала ее, я не знаю. Но на то она и сильнейшая. Правда, конечно, госпожа не знала всех подробностей и предположила, что между вами была любовь, ведь только это было логичным объяснением того, что Розалия произнесла молитву.

— Так я уже говорил, ни какой любви не было! — Эта навязчивая романтичность уже начинала надоедать Двадцать Восьмому.

Анна опять посмотрела на него с благодарностью, похоже она испытывала аналогичные чувства.

— Ну, у тебя может быть, но в том, что Розалия любила, я не сомневаюсь.

— Так! — Опять прервал Карла инквизитор.

— Хорошо, хорошо. Не важно по какой причине, но молитва была произнесена. Эта заклинание излечивает цель от всех болезней, ран, повреждений, сколь бы велики они не были. Но главное — это единственный способ снять «Печать Греха». То заклятие, хотя скорее проклятие, которым Орден контролирует инквизиторов. Ведь если подумать, эта… хм… магия сродни болезни. Понимаете? Сейчас Двадцать Восьмой единственный в мире человек, который может выступить против демонов! Единственный независимый ото лжи Ордена инквизитор! И что самое главное, в Ордене даже не догадываются об этом!

— Эй, эй, эй мы это уже проходили. Пытаться защитить всех и вся, самая большая глупость! У меня нет того стержня, который необходим, чтобы побеждать пришельцев с других измерений!

— Ты ошибаешься, разве не ты победил демона в Мерне? А гончая ада в Раздолье?

— Та шавка, она отвлеклась на фермерского сына. А в Мерне мне помогала Розалия.

— Ну, так я и не прошу тебя сражаться одному. Я буду тебе помогать! Но сначала, тебе нужно повидаться с госпожой Эмилией.

— Как у тебя все просто. «Без меня меня женили», так это называется? А мое мнение кого-нибудь интересует? Я вообще-то направляюсь в Орден. — «Принять свое наказание,» про себя закончил Двадцать Восьмой. Вслух же он продолжил —  И сказки про то, что печати больше нет, все равно похожи на сказки!

Наблюдая за перепалкой Карла и Двадцать Восьмого, Анна начинала понимать, что Розалия все таки нашла в этом странном инквизиторе. На прочь лишенный честолюбия, не горделивый, скромный. Он уверял, что в нем нет силы, но сила в нем была огромная. Анна видела, как он сражался с гончей. Все возрастающий интерес к этому человеку, возникающие в душе сомнения, хочет ли она убить его теперь, когда знает о том, что произошло? А если не желание убить, то что за это чувство, доселе незнакомое? Все это заставило ее сказать решающее слово в споре двух мужчин.

— Я не простила тебя за смерть Розалии. И твоя жизнь принадлежит мне. А если ты вернешься в Орден, скорее всего, тебя убьют. Я не могу позволить кому-то убить того, кого должна убить сама. Если понадобится, я поведу тебя на привязи. Для начала, отведем его в Раздолье. А там решим, что делать дальше. — Последние слова  относились к Карлу.

Юноша решился было спорить, но Двадцать Восьмой остановил его жестом.

— Ты права. Если даже на мне нет печати и я свободен от Ордена, то мой долг перед тобой все еще не выплачен. Если захочешь отомстить, я пойму. А пока ты решаешь, я пойду за тобой.

Карл довольный хотя бы таким исходом, тоже кивнул. Что-то прошептав на ухо своему скакуну, он ударил лошадь по крупу и отпустил.

— С помощью магии она найдет дорогу домой. — Пояснил свои действия юноша.

Все трое отправились в дорогу пешком

 

 

Вернулась в Раздолье троица уже к вечеру. Тащить колдуна и ведьму в церковь было бы не разумно, и Двадцать Восьмому пришлось снова воспользоваться гостеприимством уже знакомого крестьянина. Тот, в общем-то, не был против этого. На справедливый вопрос о том, кто эти два новых постояльца, инквизитор ответил, что это его помощники, с которыми он должен был встретиться неподалеку. Было видно, что фермер ни о каких помощниках у инквизиторов раньше не слышал, но, скорее всего, в знак благодарности он не стал задавать лишних вопросов.

Анна и Карл сразу же предложили хозяину дома свою помощь, лишние руки в деревенском хозяйстве никогда не бывают лишними. И работа им сразу же нашлась. Двадцать Восьмой же хотел, раз выдалась такая возможность, побольше узнать о той твари, которую вчера победил. Но для этого ему требовались тела погибших сыновей фермера. Как оказалось, по наставлению старосты, полу съеденные тела мальчиков, сожгли сегодня утром. Отец очень кручинился по поводу того, что его детям не удалось найти последнего пристанища, полагающегося достойным детям Длани. Но в подобном решении старосты не было ничего необычного. Мало ли какую заразу могут распространить по земле, похороненные по всем канонам, жертвы неизвестной твари? Поэтому, после непродолжительной беседы, инквизитор тоже присоединился к своим «помощникам».

На закате все трое ужинали в доме благодарного за помощь фермера. Не имея возможности раньше узнать этого человека поближе, Двадцать Восьмой оценил его необычайное жизнелюбие. Было видно, что отец семейства кручинится по поводу своей утраты, но все же радость оттого, что спаслись трое сыновей, была больше. Хозяйка дома, похоже, разделяла оптимизм мужа. Уверовав, что у этой семьи все будет хорошо, инквизитор полностью расслабился.

На ночь Карл и Двадцать Восьмой отправились на сеновал. Анну же было решено разместить в доме у фермера. Старший сын хозяина дома был явно рад такому повороту событий. Юнцу было шестнадцать лет, но тяжелая жизнь старшего сына зажиточного фермера закалили его тело, и выглядел он куда презентабельнее того же Карла. А что? Колдунья была видной девушкой. Оставляя смотрящую на него умоляющим взглядом ведьму, инквизитор лишь подмигнул ей.

После полного на события дня, Карл мгновенно захрапел. Двадцать Восьмому не спалось. Во-первых, скорее всего, ему опять будут сниться кошмары. Правда, последние десять ночей чаще всего ему снились не его жертвы, а Розалия, но это было еще страшнее. Во снах погибшая ведьма то смотрела на сжигающего ее инквизитора своим нежным взглядом, то приходила к нему в образе духа мщения. Но чаще всего, она просто задавала ему вопрос: «Зачем ты убил меня, Герхард?».

Была еще одна причина, по которой инквизитор не мог уснуть. Ему нужно было обдумать полученную информацию. Если Карл прав и печати больше нет, то становится понятно, почему его наставник отдал приказ выдвигаться в монастырь, вместо того, чтобы просто убить инквизитора. В то, что учитель помилует его, инквизитор не верил. Орден не то место, где можно дождаться помилования.

Новость о том, что в Ордене ничего не знают, вызывала сомнения у инквизитора. Он был уверен, что о таком не рядовом происшествии, как избавление от «Печати Греха», было известно. Но, если братья на самом деле ничего не подозревают, объяснение этому может быть только одно. Скорее всего, его надзиратель просто скрыл тот факт, что не смог сорвать печать с провинившегося. А значит, если предположить, что Карл прав, сейчас инквизитор со своими спутниками в безопасности.

От Раздолья до монастыря еще четыре дня пути. Два из которых уже прошли. Поэтому, еще два дня надзиратель, скорее всего, будет просто ждать. Вероятно, он хочет самолично разобраться с Двадцать Восьмым, и скрыть свой провал от остальных братьев Ордена. Возможно, только возможно, по прошествии этих двух дней, монах подождет еще день-два, прежде чем бить тревогу. Но после этого, Орден отправит на его поимку кого-нибудь из инквизиторов. Значит, через два-четыре дня за ним начнется охота. И охотник, конечно же, для начала проверит все поселения, по вероятной дороге беглеца. Попав в Раздолье, будущий преследователь узнает о странном инквизиторе, о спасенном им крестьянине и о его загадочных помощниках. Знакомый с методами Ордена, Двадцать Восьмой знал, что в этом случае гостеприимного крестьянина с его семьей ждет страшная кара. А значит, единственным способом спасти их, будет самому отправиться навстречу охотнику. И лучшим решением будет просто встать сейчас и уйти. Но если он так поступит, Анна и Карл, скорее всего, бросятся в погоню и подвергнут себя ненужной опасности. А значит, как бы не было сложно, утром придется убедить молодых людей, не следовать за ним.

От раздумий инквизитора отвлек звук открывающейся двери. Как и в прошлую ночь, он увидел на пороге Анну. Как и в прошлую ночь, на ней было простое платье.

— Не спишь?

Немного удивленный появлением ведьмы, инквизитор покачал головой.

«Может так даже к лучшему? Не придется ждать утра». — Подумал он.

Жестом пригласив Анну подойти, чтобы не разбудить Карла долгим разговором, он приготовился к объяснениям своей задумки.

Когда Анна подобралась поближе и села рядом с инквизитором, она извиняющимся голосом произнесла.

— Представляешь, этот дурень, старший сынок, решил воспользоваться тем, что в его доме ночует красивая девушка, и прополз ко мне в комнату… Пришлось усыпить его. Но оставаться там я больше не могла.

— Сама-то намного лучше? — Прошептал инквизитор, памятуя о прошлой ночи.

Анна строго взглянула исподлобья. И вроде даже принялась что-то говорить, но Двадцать Восьмой прервал ее.

— Ладно, сейчас не об этом.

Стараясь как можно тщательнее подбирать слова, инквизитор принялся объяснять то, о чем только что думал.

— Пойми, я уже приговорен, но зачем подвергать опасности вас и эту семью?

Слушая его рассказ, Анна молчала, по лицу девушки было понятно, что она согласна с выводами инквизитора.

— Ты прав, если мы уйдем, этой семье грозит опасность. Но не лучше ли будет сразиться с серым, который придет за тобой? После этого, мы уведем погоню куда-нибудь подальше. А, отведя преследователей от Раздолья, просто запутаем следы.

— Но…

Не давая Двадцать Восьмому сказать то, что он собирался произнести, Анна заглянула в лицо инквизитора.

— Я же сказала, что сама решу, когда тебе умереть. Ты меня понял?

Под этим гипнотическим взглядом инквизитору оставалось только кивнуть.

— Вот и хорошо. — Девушка тут же расслабилась, и прильнула к плечу мужчины. — Раз уж мы не спим, и с тем, что тебя тревожит, мы разобрались, расскажи мне о себе. – Потребовала она.

— Что ты хочешь знать? – Ответил, в очередной раз шокированный поведением этой сумасбродной девчонки, инквизитор.

— Все! То как тебя зовут, то, как ты стал инквизитором, то где ты побывал. — Немного подумав, Анна все-таки добавила, — Я хочу знать все о человеке, убившим мою сестру. — Последние слова прозвучали неестественно. Двадцать Восьмой не знал, что Анна боролась с желанием сказать: «о человеке, которого любила моя сестра»…

Слушая рассказ Герхарда, Анна потихоньку начала засыпать, так и прильнув к мужчине всем телом. Заметив это, инквизитор остановился.

— Слушай, я все хотел спросить, откуда все эти твои наряды? Вещей у тебя с собой всего лишь походная сумка, в которой и съестных-то припасов поместится немного, откуда тогда все эти тряпки?

— А, это… — девушка зевнула — Немного магии… (зевок). Я все-таки женщина… И мне приятно, что ты заметил…

Девушка замолчала. Юная ведьма так и уснула на плече инквизитора. Стараясь не потревожить ее сон, Герхард сам откинулся на спину и мирно засопел. Впервые, за долгое время службы в Ордене, ему не снились кошмары.

 

 

От крепкого сна Герхарда разбудил шум, доносившийся с улицы. Нехотя раскрыв глаза, он увидел, что Анны уже нет. Карл тоже встал. Отругав себя за чрезмерную сонливость, он покинул сеновал. Солнце уже было высоко, в зените. Еще более раздосадованный, инквизитор отправился на источник шума. Выйдя со двора на улицу, он узрел настолько странную картину, что просто лишился дара речи.

Анна была в простом деревенском платье, с платком на волосах. В этом наряде она была совсем неотличима от обычной крестьянки. На табурете перед ней стояла огромного вида кастрюля, прикрытая крышкой. Вокруг копошились  ребятишки и что-то пили из простых берестяных кружек. Как только напиток заканчивался, они подбегали к ведьме и просили добавки. Та улыбалась самой светлой улыбкой, и с помощью поварешки наливала в протянутую кружку какой-то напиток. Довольный ребятенок отбегал, чтобы через минуту звонким голосом потребовать еще. Аромат, донесшийся до носа Герхарда, казался таким знакомым… таким родным… Он возвращал Двадцать Восьмого в детство.

— А у нее хорошо получается справляться со всем этим. — Голос Карла донесся из-за правого плеча. – На, держи.

Карл протянул ошарашенному инквизитору кружку, ничем не отличимую от тех, из которых пили дети.

— Не может быть! Пшеничный квас. — Напиток весьма популярный в родных краях инквизитора.

Приняв кружку, одним глотком Двадцать Восьмой осушил ее. Вкус детства наполнил все его существо.

— Но, что тут происходит? — Придя в себя, спросил он у стоящего рядом Карла.

— Ты так крепко спал, что мы решили тебя не будить. Чтобы отблагодарить хозяев, я хотел помочь им в поле. Но этот добрый человек отказался от предложенной помощи. Он не хотел лишний раз утруждать гостей. Анна, было, начала с ним спорить, но его супруга предложила другой вариант. Так как уборочная началась несколько позже из-за непогоды, а маленькие дети только мешают взрослым работать, она попросила нас посидеть с малышами. Тогда она сама сможет помочь мужу. А когда соседи узнали о том, что тут появились няньки, они привели своих детей. Чтобы помочь нам, хозяйка отдала эту кастрюлю с квасом. Но, похоже, Анна перестаралась, накладывая свое заклятье. Квас уже заканчивается. А до вечера еще много времени. Ума не приложу, что мы будем делать дальше.

Услышав слово заклятие, инквизитор напрягся. Заметив это, Карл замахал руками.

— Нет, нет, ничего страшного, всего лишь простенькая магия, укрепляющая иммунитет. Эти детишки теперь не скоро заболеют.

И на самом деле, от кваса не пахло магией. А сколь угодно сильное колдовство, инквизитор непременно учуял бы.

— Это все хорошо, но нам надо бы выдвигаться.

— Анна мне рассказала о вашей ночной беседе. Послушай, впереди у нас долгий путь. А тебе просто необходимо отдохнуть. Да и в битве с гончей ты был ранен, хоть и не существенно. На это мы и сослались, объясняя хозяину дома, что хотим погостить еще немного. Похоже, он был только рад. — Карл посмотрел на Двадцать Восьмого, видя что еще не совсем развеял его сомнения, он продолжил, — Даже в худшем случае тебя хватятся только завтра, да и сражаться с охотником тоже лучше подальше от стен монастыря. День-другой ты можешь позволить себе расслабиться.

Наблюдая за Анной и слушая рассуждения Карла, Герхард кивнул. Да, мальчишка прав. Сегодня, возможно, даже лучше будет отсидеться тут.

— Вот только… — По лицу Карла пробежала тень сомнения, что не скрылось от глаз инквизитора.

— Что?

— Да, нет, все хорошо. Просто госпожа Эмилия, что-то говорила о возможной погоне. Но она, скорее всего, пришла к тем же выводам, что и ты.

— Ты уверен?

— Да. Если бы было что-то важное, я бы запомнил! — Голос Карла не вызывал сомнений.

«Прибыть в Орден я должен только завтра, значит, раньше этого времени никто меня преследовать не будет. Но это только в том случае, если Карл прав…» В конце концов, вид Анны, резвящихся вокруг нее ребятишек, уверенный голос Карла убедили Герхарда.

«Что-то я стал слишком мягким»

Да и раз его «помощников» оставили присмотреть за детьми, они теперь просто не могут взять и уйти.

— Хорошо… Но завтра утром я ухожу встретить того, кого пошлют за мной. И лучше подальше от этого места. Если хотите, можете оставаться здесь. — Подвел итог своим сомнениям Герхард.

— Я с тобой. Мне еще нужно отвести тебя к госпоже Эмилии целым и невредимым. Уверен, Анна тоже пойдет.

Как будто чувствуя, что говорят о ней, Анна обернулась на стоящих вдалеке Герхарда и Карла. Заметив мужчин, девушка подозвала одного из ребятишек к себе и что-то сказала ему. Похоже, это известие несколько расстроило детей. Суматоха вокруг ведьмы усилилась. Впрочем, ее это нисколько не смутило. Со строгим видом, уперев руки в боки, она отдала несколько распоряжений. Пара ребят постарше схватила кастрюлю, и поволокли ее в сторону дома. Анна же подхватила табурет и пошла за ними. Похоже, пиршество закончилось.

Заметив взгляд, с которым инквизитор наблюдал за девушкой, Карл спросил.

— Ты любишь ее?

Этот вопрос озадачил Герхарда. И почему этому мальчишке везде видится любовь? Как ему объяснить, что бывают другие чувства? Хотя Анна была очень доброй, красивой девушкой, а вернее сказать именно по этому, Двадцать Восьмой не мог позволить себе влюбиться в нее.

— Нет. И давай заканчивай с этой романтикой.

Сделав из этого ответа какие-то свои выводы, Карл продолжил.

— Но она любит тебя. — Сказано это было с ноткой грусти. Инквизитор понял, что юноше нравится молодая ведьма, и это было не удивительно. Похоже, что Карл провел всю свою юность, постигая премудрости магии, а оказавшись рядом со сногсшибательной красавицей Анной, романтичный Карл просто не мог не влюбиться.

— Не думаю, а впрочем, если хочешь, спроси ее сам.

С этими словами Герхард развернулся и зашагал прочь. Оставив Карла в одиночестве.

 

 

Еще секунду назад Анна видела стоящего здесь инквизитора, но стоило ей отлучиться, как он, куда-то исчез. Окруженная со всех сторон детьми, она подошла к Карлу.

— Где он?

Без уточнения кого Анна имеет в виду, Карл ответил.

— Э… не знаю… Ушел куда-то. Не волнуйся, он вернется.

— Правда?

— Ага, лучше скажи… он тебе нравится?

— Дурак! Вообще-то кроме любви есть и другие чувства! Как ты этого не можешь понять? И вообще, присмотри лучше за детьми. Дети, дядя Карл поиграет с вами, а я скоро вернусь. — Бросив это, Анна быстрыми шагами направилась в сторону указанную Карлом.

Несколько озадаченный реакцией Анны, Карл пробормотал:

— Но, я не упоминал про любовь… — Впрочем, ведьма этого уже не слышала.

Ребятишки беспрекословно слушались Анну, и  уже переключили свое внимание на Карла, засыпая того вопросами.

Отойдя шагов на двадцать, колдунья все же обернулась и посмотрела на все еще стоящего на месте юношу. На его лице читалась грусть.

— Вот еще… Придумал тоже, люблю… да я сотню раз говорила, что убью его, как только сочту нужным. — Пробормотав это себе под нос, ведьма бросилась догонять инквизитора.

 

 

Выйдя за пределы деревни, Двадцать Восьмой остановился. Короткий разговор с Карлом все еще не шел у него из головы. Нет, то, что он любит Анну, было полной ерундой, но все-таки что-то держало его. Что-то не давало ему просто уйти. Сбить этих двоих навязчивых попутчиков со следа и вернуться в Орден, что может быть проще? Принять заслуженное наказание, найти в нем искупление своих грехов.

Герхард не мог простить себя за смерть Розалии, хотя сейчас ее мотивы были более понятны, чем несколько дней назад. Да и помимо Розалии были десятки других жертв, приговоренных им к смерти.

А Анна, скорее всего, он относился к ней как к младшей сестре. Свою собственную сестру Герхард не видел уже много лет. И возможно эту пустоту в сердце и смогла заполнить Анна.

Давно решив превратить свое сердце в камень, стараясь просто выжить, бездумно выполняя приказы наставника, инквизитор пытался забыть, что значит чувствовать. И вот теперь вина за смерть Розалии, привязанность к ее сестре, да даже наигранная злость на нелепые рассуждения Карла, все это переполняло Двадцать Восьмого. Путало его мысли. Сбивало с толку. Что дальше? Что делать теперь? Его жизнь так резко переменилась за неполные две недели.

Из водоворота этих мыслей Герхарда выдернул голосок Анны.

— Вот ты где. Сбежать надумал?

— Нет, просто хотел побыть в одиночестве. Подумать, привести мысли в порядок.

— Значит, тебе лучше думается, когда ты один?

— Ну, мой образ жизни способствовал развитию такого образа мышления. Зря ты пришла, Карл наверняка понапридумывает черт те знает чего.

— Ты мог сбежать, я не могу этого допустить. А по поводу Карла… Знаешь, может, стоит подтвердить его догадки? — Голос ведьмы был весьма игривым. — По крайней мере, пусть его подозрения будут не беспочвенными.

Она нежно коснулась его руки.

— Нет, не нужно этого делать. Анна, я плохой человек, тебе не нужно этого делать… Лучше давай вернемся.

Убрав руку, которая только и успела коснуться Герхарда, к своей груди, ведьма едва-едва прошептала.

— Я не знаю, какой ты… но ты наверняка не можешь быть плохим.

Инквизитор же, уже зашагал в сторону деревни, поэтому не мог слышать этих слов.

Ровно секунда ушла у Анны, чтобы стряхнуть непонятно откуда взявшуюся грусть. И она в пару шагов догнала инквизитора.

— Да ладно тебе, я просто дразнилась. — Объяснила она свое поведение. — Какие же вы, мужчины, странные.

— Уж кто бы говорил!

Остаток дня прошел в простых заботах. Инквизитор решил, что должен хотя бы дров наколоть, и взялся за работу. Анна, Карл и ватага ребятишек мельтешили у него под ногами, пытаясь помочь, и, конечно же, больше мешая.

Ближе к вечеру пришла хозяйка дома. Женщине еще нужно было приготовить поесть для большого семейства. Анна принялась помогать ей на кухне. Детей постепенно разобрали по домам, а Карл, взяв второй колун, все-таки помог Герхарду закончить начатое им дело.

На ночлег все трое отправились на сеновал.

Оставшись наедине, троица начала обсуждать дальнейший план действий. Оставаться в Раздолье еще на один день было не за чем. Тем более, такой шаг может подвергнуть опасности эту семью. Инквизитор, так долго сидящий на одном месте, вызывает подозрения. По расчетам Герхарда, погоню за ним должны отправить не раньше чем через день. И Анна, опережая слова инквизитора, предложила устроить засаду на того, кого пошлют за головой Двадцать Восьмого где-нибудь подальше от Раздолья.

К сожалению, они не знали, что охотник уже находится совсем близко. Не давая отдыху бедным меченосцам, сократив привалы и время сна до минимума, Пятнадцатая была уже меньше чем в дне пути от Раздолья.

 

 

Иногда под утро бывает такое, когда сознание уже пробудилось, но глаза так и не хотят открываться. Правда, последний раз Двадцать Восьмой испытывал это ощущение еще в детстве. Может быть, дело было в Анне, которая, не смотря на возражения Герхарда и ворчание Карла, улеглась спать, уткнувшись носом в правое плечо инквизитора. Но, так или иначе, а просыпаться было пора. Совершенно того не желая, он открыл глаза. Ведьма так и спала, прижавшись к нему всем телом. Глядя на ее ангельское личико, можно было забыть о той силе, которая скрыта в этой девушке. Силе, от которой, у видавшего всякое инквизитора, мурашки пробегали по коже. Карл тоже сопел в обе дырочки. Конечно, по внешнему виду не скажешь, но в юноше тоже была скрыта сила. Другого рода, не такая дикая и необузданная как в Анне, но, тем не менее, Герхард явственно чувствовал ее. Одно то, что Карл был учеником легендарной ведьмы, говорило в пользу этой теории.

Глядя на спящих, Герхард невольно вспомнил слова словоохотливого демона, которой в конечном итоге стал причиной смерти Розалии. Что есть добро? Что есть зло? Всю жизнь Двадцать Восьмой привык думать, что вот эти двое как раз и есть, самое что ни наесть зло. И в какой-то степени так и было. Сила, скрытая в молодых людях, пусть и против их воли, стала причиной проникновения в этот мир демонов. Но, глядя в мирное лицо Анны, вспоминая, что делала Розалия в Мерне, да даже слушая чрезмерно романтическую болтовню Карла, назвать их злом инквизитор больше не мог. Тем более злом, с которым можно бороться, став лишь еще большим злом.

Еще запутаннее обстояло дело с добром. Опять же таки, всю жизнь инквизитор полагал, что добро это монахи Ордена. Черные братья. И опять, в какой-то степени так оно и было. Пусть сами того не желая, монахи заставляли ведьм обучаться контролировать свои силы. Иногда Двадцать Восьмому казалось, что магия ведьм стала даже более аккуратной, чем магия Ордена. И это было понятно, ошибка стоила им жизни. Да и Орден прошлого, когда-то давно победил и изгнал демонов из этого мира. Но во всем остальном… Методы применяемые инквизиторами по приказам братьев были чудовищными. Сам Двадцать Восьмой жег, убивал, изгонял людей из родных мест, разлучал детей с родителями… Разве это добро? Нет, конечно, можно было найти оправдание и действиям Ордена и поступкам самого инквизитора, но разве добро нуждается в оправдании?

А может, никакого добра и зла ни существует вовсе? Но если так, то не проще ли выйти сейчас на улицу, отшвырнуть свой меч и ждать какого-нибудь демона. Эти по крайне мере знают, чего им надо.

И, как будто издеваясь над мыслями инквизитора, с улицы донесся знакомый до боли шум… По земле прошли несильные толчки. Любой другой, возможно, подумал бы, что это землетрясение, которое пусть и достаточно редко, но случается в этих краях. Любой, кроме Герхарда. Этот шум, эти вспышки света, которые были заметны даже через небольшие щели  в стенах сеновала, этот грохот… Сомнений быть не могло, где-то очень близко открывается портал.  И, судя по интенсивности толчков, это был очень большой прорыв.

— Что, что случилось? — Анна, раскрыла заспанные глаза и уставилась испуганным взглядом на инквизитора.

— Неужели?!- А вот Карл, судя по его лицу, искаженному ужасом уже понял, что это за шум.

— Да, это прорыв. И насколько я могу судить, куда более мощный, чем в Мерне.

Услышав ответ инквизитора, ведьма в испуге прикрыла свое лицо ладонями. Вид этой испуганной девушки… Нет, стоп, сейчас нужно не умиляться, глядя на юную красавицу, сейчас нужно действовать. Пройдет совсем немного времени, и жители этой гостеприимной деревеньки окажутся в опасности.

Двадцать Восьмой вскочил на ноги и в два прыжка достиг двери. Следом за ним, такими же быстрыми и отточенными движениями шагала Анна. А вот Карл, пока никак не мог унять бьющую его сильную дрожь.

Выйдя на улицу, инквизитор сразу понял, где будет прорыв. Всего в паре домов от них, вниз по улице, была заметна воронка, внешне напоминающая смерч. Не имея возможности, как следует рассмотреть момент появления демона в прошлый раз, Двадцать Восьмой на мгновение замер, пораженный увиденным зрелищем.

Возникающий портал сопровождался огромной двойной воронкой. Внешний смерч отталкивал все, что касалось его, с огромной силой. Как и в мернской церкви, во все стороны летели камни, доски, и прочий мусор, валявшийся на дороге. Внутренний конус же напротив, удерживал в себе все, что смогло прорваться сквозь внешнюю защиту. В основном, это была дорожная пыль. Треск и грохот от раскрывающегося портала, расположенного на земле, как раз в точке, где находились вершины обеих конусов воронок, привлек множество жителей деревни.

— Анна, Карл, уводите людей из Раздолья! Пусть бросают все, и бегут куда подальше. Если повезет, то от деревни что-то и останется к концу дня. Если кто-то будет тащить с собой скарб и задерживать остальных, не стесняйтесь, пользуйтесь магией.

— А ты? — Спросила ведьма.

— Я задержу то, что оттуда появится, и, судя по масштабам прорыва, это будет что-то огромное.

— Я не оставлю тебя!

— Не время спорить! Спасайте людей и сами ноги уносите, ваша магия против них ни что! Я дам вам время, сколько смогу. Ну, что встала как вкопанная? Карл, уводи ее!

Юноша молча кивнул и потащил Анну за руку, в сторону от возникающего портала.

— Оставь меня! — Ведьма выдернула руку. — Не вздумай умереть тут! — Это уже Герхарду. — А вы что встали, сказано же, пора делать ноги! А ну пошили, пошли, да бросай ты все это! За шкуру свою пекись, а не за имущество! — Примерно с такими словами, разъяренная ведьма начала расталкивать скопившихся крестьян.

Двадцать Восьмой отвернулся от нее и сосредоточил свое внимание на портале. Разлом у вершины конусов воронок минуту назад был не больше руки младенца, сейчас же он достигал размеров среднего бочонка. Это расширение сопровождалось ни с чем несравнимым треском. Плоть земли, как будто, противилось этому, и содрогалась при каждом малейшем увеличении все расширяющегося портала. Вместе с тем, сила воздушных смерчей постепенно ослабевала. Когда ветер утихнет, щель между мирами закроется, и что-то проникнет в этот мир. Инквизитор достал свой меч и принялся ждать. Он не слышал все удаляющегося шума. Анна и Карл ответственно подошли к своей миссии, и вскоре на улице и в ближайших домах  никого не осталось.

Сколько времени прошло с момента, когда Двадцать Восьмой услышал первый шум? Он не знал. Может пять минут, а может пять часов. Все свое внимание Герхард сконцентрировал на наблюдении за воронкой.

«Первый удар… у меня есть надежда только на первый удар…» — Эта мысль не покидала голову инквизитора.

Наконец, бушевавшая стихия сошла на нет, раздался негромкий хлопок, и многочисленный мусор, поднятый в воздух смерчем, начал падать на землю, скрывая, от оставшегося в одиночестве инквизитора, вторженца.

Даже не видя противника, Двадцать Восьмой бросился в атаку. Практически подлетев к пыльной завесе, он разглядел силуэт, внешне напоминающий человеческий.

Удар!

Но, похоже, пришелец тоже разглядел инквизитора. Ловко отскочив, он достал свое оружие. Рожденный этим движением порыв ветра, сдул остатки пыли и Герхард, наконец, смог увидеть противника. Точнее, противников. Их было трое. Три демона, но в отличие от побежденного в Мерне, эта троица выглядела совсем иначе. Тот, на которого пришлась неудачная атака инквизитора, держал в руках уже знакомый огненный клинок. Братья-близнецы этого оружия висели у двух других на поясах. Все трое были облачены в доспехи, внешне напоминавшие рыцарские, лица закрыты глухими шлемами. Правда, доспехи эти были сделаны не из металла. Материал внешне напоминал гранит. В общем, все трое были неотличимы от тяжело бронированных рыцарей. Правда, в гранитных доспехах.

Троица переглянулась и один из них, с огненным мечом в руках, сделал шаг по направлению к инквизитору. Двое других остались смотреть и, похоже, не собирались мешать товарищу.

«Если то, из чего сделаны их доспехи не только внешне напоминаю гранит, мне конец.» — пронеслось в голове у Двадцать Восьмого. Тем временем, подошедший демон нанес удар. Похоже, доспех все-таки сковывал движения, Герхарду удалось без особых сложностей уклониться от огненного клинка. Молниеносный ответный выпад! Меч лишь слегка шаркнул по доспеху, противник тоже уклонился. Следующий удар демона был куда быстрее первого. Уклониться от него было невозможно, сказывалось маленькое расстояние между противниками. Инквизитору пришлось парировать огненный клинок. На секунду противник потерял равновесие, и Двадцать Восьмому удалось нанести прямой колющий удар. Сопротивление от удара по доспеху было очень велико. Меч инквизитора с лязгом отскочил.

«Плохо… очень плохо…» — Инквизитор ловко отскочил, уходя от удара демона, и увеличивая расстояние. В скорости этот пришелец уступал мернскому демону, но его защита была идеальна. Пробить эти каменные доспехи не представлялось возможным. А не защищенных участков просто не было…

Уклонившись от еще одного удара и отскочив на пару шагов, инквизитор прокручивал в памяти предыдущую схватку с демоном.

Тот противник превосходил инквизитора в скорости, но его удары были сопоставимы по силе с ударами человека. Эти трое, похоже, обладали колоссальной силой, и непробиваемой зашитой. По скорости они хоть и немного, но уступали инквизитору. Конечно, можно просто уклоняться от ударов, тем самым выиграть время. Анна и Карл, вероятно, уже достаточно далеко отвели жителей деревни. Но противников трое, и сколько два оставшихся демона будут изображать из себя рыцарей — неизвестно. Да и силы у инквизитора рано или поздно, все-таки иссякнут.

В прошлый раз, словоохотливый демон воспалил в Двадцать Восьмом желание любой ценой защитить Розалию. После этого, Герхард смог сровняться с демоном по скорости, а к концу боя, даже превзойти. Но эти трое молчали. Они не давали ему этой подсказки, да и кого тут защищать? Защитник всего жившего из инквизитора никакой, это он помнил и из прошлой битвы. Анна и Карл в безопасности, по крайне мере пока. Да и сможет ли он теперешний защитить их? Ведь, строго говоря, он даже себя не хотел защитить всерьез. Все еще виня себя, за смерть Розалии, Герхард желал смерти. Конечно, с появлением Анны в его жизни это чувство несколько притупилось, но оно никуда не делось.

Было еще несколько отличий от того памятного боя. В прошлый раз целью демона было остановить Герхарда и Розалию, уничтожающих зараженную пшеницу. Как тогда выразился демон, «Есть ведь что-то надо?». Появившись, он не ждал особого сопротивления, так как знал против кого ему предстоит сражаться. Окажись он менее болтливым, вполне мог одержать победу. В этот раз все было иначе, цель этих демонов явно не защита посевов, потому что им ничего не угрожало. Эти трое, явно были профессиональными бойцами. И об этом говорило не только их снаряжение. Даже то, что сейчас атаковал инквизитора лишь один из пришельцев, можно было назвать некой рыцарской гордостью. И, наконец, появление той зверюги несколько дней назад. До сих пор, Двадцать Восьмой считал это простой случайностью. А если это не так? Если эти два вторжения преследовали одну цель? Но тогда какую? Что демонам понадобилось в Раздолье? Что может быть общего у той гончей, сражение с которой не отняло много сил, и у трех демонических рыцарей? Ждать подсказок было неоткуда, и пока инквизитор просто постарался выкинуть эти мысли из головы.

Тем временем, демон продолжал атаковать. Пока Герхарду удавалось уклоняться, но делать это становилось все сложнее и сложнее.  Сказывалась усталость, или движения демона действительно стали более быстрыми?

Сам атаковать инквизитор пока не решался. Он изучал гранитный доспех своего противника, в надежде найти хоть какое-нибудь уязвимое место, хоть какую-нибудь щель. Пока его поиски не приносили результатов.

После очередного уклонения, инквизитор оказался слишком близко к своему сопернику. Следующий удар пришлось парировать. Удерживая клинок двумя руками, Двадцать Восьмому удалось заблокировать эту атаку, но его откинуло от демона силой удара. Не в состоянии устоять на ногах, инквизитор упал. Демон не стал подходить к нему, он просто возник над человеком, с занесенным для удара мечем.

«Ну, вот и все… Розалия, я верну тебе долг, дав время твоей сестре»

Бум! Что-то ударило демона по его глухому шлему. Демон перевел свой взгляд в сторону, откуда пришла неожиданная атака.

Герхард не преминул  воспользоваться этой возможностью. Откатившись от демона, он в мгновение ока оказался на ногах. И, как и демон увидел стоящую на дороге рыжеволосую девушку.

— Я же говорила, не вздумай умереть!

«Похоже, теперь мне придется приложить немало усилий, чтобы заплатить по долгам» — подумал спасенный инквизитор. В слух же он произнес.

— Черт тебя возьми, Анна, я же говорил, что вы тут будете только мешаться!

— Ага! Я вижу! Карл давай!

— Стойте, магия не… — но слова Двадцать Восьмого были прерваны еще одним глухим ударом.

С этим звуком демон, до этого атакующий Герхарда, отлетел и свалился в нескольких метрах от обомлевшего инквизитора.

— Что? Как? Ведь магия не может причинить демонам вреда? — Двадцать Восьмой был настолько поражен увиденным, что мог лишь стоять на месте.

К сожалению, это не относилось к демонам. В следующую секунду двое товарищей упавшего демона исчезли. И если один из них оказался перед Анной, то второй скрылся из виду. Времени искать его не было. Герхард бросился на помощь ведьме. У той не было ни единого шанса защититься от атак демона-рыцаря. Но, возникший всего в паре метров от него его старый противник, помешал стремительному порыву инквизитора.

В следующую секунду произошло сразу несколько событий.

Во-первых, раздался крик Карла, откуда-то сверху.

— Ай, отпусти!

Во-вторых, демон, атакующий Анну, ударил ту закованной в гранитную перчатку рукой. Ведьма полетела по направлению к инквизитору.

И еще через мгновение, под ноги инквизитора с крыши стоящего рядом дома, упал сам Карл. А демон, сбросивший того с крыши, возник рядом со своим товарищем, швырнувшим Анну.

Ситуация на поле боя резко поменялась. Один демон стоял перед инквизитором, держа огненный клинок наготове. Двое других были у первого за спиной и тоже обнажили свое оружие, до этого момента висевшее у них на поясе.

Герхард, единственный из противников демонов, стоял на ногах. Сделав шаг вперед, он оставил молодых людей у себя за спиной. В бою возникла пауза. Демоны поравнялись, и теперь все трое были в трех — четырех шагах от инквизитора. Анна с трудом поднялась на ноги, и склонилась над лежащим Карлом, которому досталось больше всех. Инквизитор, держа меч обеими руками, ждал атаки. Если демоны решат переместиться за спину инквизитора, колдуна и ведьму ничего не спасет. И, попавший в окружение инквизитор, проживет всего лишь на пару секунд дольше.

Но пока противники лишь смотрели друг на друга.

«Ну почему нельзя было просто уйти… Почему нельзя было дать мне расплатиться со всеми долгами, и спокойно принять свою кару?» — Пронеслось в голове у Герхарда.

Но в этот раз на его мысленный вопрос ответили. Знакомый нежный голос произнес то, чего Двадцать Восьмой никак не ожидал услышать.

«Потому, что ты ничего не должен. Потому, что тебе незачем корить себя. Они верят в тебя, и сделали свой выбор, как и я сделала свой. Так почему ты не можешь сделать свой выбор? Если хочешь умереть… Прими смерть, но это не твоя кара, это твой выбор, и как у любого выбора у него будет цена. Жизни тех, кто верит в тебя. Так почему же ты, двадцать восьмой солдат инквизиторского корпуса Ордена Не спящего Взора Карающей Длани, отмеченный благодатью, сжимающий в руках меч инквизитора, не можешь сделать свой выбор? Чего ты хочешь?»

«Защитить…»

«Опять хочешь защитить всех? Спасти весь мир и трагически погибнуть?»

«НЕТ!!! Я хочу защитить их. Спасти твою сестру, Розалия… И не потому, что я что-то должен, нет, потому что я действительно этого хочу!»

«Ну так спаси, как спас меня… Прощай Герхард.»

В реальности прошла всего лишь доля секунды, но за это время в самом инквизиторе произошли разительные изменения. Ярость наполнила Двадцать Восьмого. Не та ярость, что ослепляет бойцов, а священная ярость, дающая силы, заставляющая идти к победе, рвя жилы, отдавая все силы без остатка. Знакомое ощущение переполняющей силы. И одно желание: защитить тех, кто у него за спиной. Больше ничего, никаких мыслей, никаких чувств, никаких сомнений. Лишь ярость, сила и желание.

Движения инквизитора стали куда более быстрыми, чем до этого. Он был похож на серый вихрь, когда за какую-то долю мгновения, преодолел расстояние между ним и демоном. Удар настолько быстрый, что меч прошел сквозь непробиваемый гранитный доспех, как раскаленный нож сквозь масло. Следующее стремительное движение, и ударом ноги поверженный демон отправился на безопасное расстояние, теперь его взрыв не опасен. Но противников было трое. И хотя один из них был повержен в мгновение ока, ситуация оставалась опасной.

Анна словно завороженная наблюдала за Двадцать Восьмым. Стремительность его движений, решимость, скорость и сила ударов… И что это? На секунду ведьме показалось, что за спиной у инквизитора появились два серых, полупрозрачных, ангельских крыла. Впрочем, через секунду видение растворилось.

Что это? Страх? Инквизитор явственно почувствовала запах страха, исходящий от оставшихся на ногах противников. Нет, не только страха, запах творившийся магии. Раньше телепортация демонов была мгновенна и никак не давала о себе знать. Теперь же, Двадцать Восьмой чувствовал запах творившийся магии, а значит мог воспрепятствовать этому. Но противников было двое, и даже до предела ускоренные рефлексы Герхарда, не могли помешать переместиться обоим демонам.

Взмах мечом, и одному из демонов пришлось парировать удар. Но второй, все-таки, переместился к лежавшему без сознания Карлу и колдующей над ним Анной. Теперь от демонов пахло самодовольством. И хотя один из противников, можно сказать, был приговорен, похоже, его не волновало собственное поражение.

В отличие от Герхарда, демоны помнили схватки с инквизиторами древности и знали, как противостоять этому боевому режиму. Ведь это состояние было вызвано желанием защитить. А что будет с инквизитором, если защищать станет некого?

Но незнание Двадцать Восьмого в этот раз пошло ему на пользу. Как можно бояться того, чего не знаешь? А вот желание защитить лишь усилилось.

Похоже, демон, который остался рядом с инквизитором, понял это. И постарался как можно дольше задерживать Двадцать Восьмого. Его товарищу нужно всего два взмаха мечом, чтобы инквизитору просто некого было защищать. Демон предпринял самоубийственную атаку. Удар мечом сверху вниз, без сомнения, лишит его равновесия. А скорость этого удара, во всяком случае, будет слишком медленна, чтобы попасть по инквизитору. И, тем не менее, именно такой удар нанес демон- рыцарь. Упустить такую возможность Герхард не мог. Взмах мечем, и голова демона оказалась отделена от тела. Слетевший шлем обнажил улыбающееся лицо. Заметив эту улыбку мертвеца, Двадцать Восьмой взглянул на своих товарищей. Было слишком поздно. Огненный клинок уже двигался к Анне. Девушка, в попытке защититься, выставила руки… Бесполезно, магия не действует на демонов. А другого оружия у ведьмы нет. Да и воспользоваться она бы им не смогла.

Страх. В сознании инквизитора возник страх. Это новое чувство, как будто разрушало прочную связь между яростью, питавшей силу, необходимую для осуществления желания. И возможно, ели бы страх сменился отчаяньем, демон победил бы досрочно. Но, его меч с металлическим лязгом наткнулся на некую преграду. Озадаченный случившимся, демон замер всего на секунду. Этого хватило Герхарду. Страх сменился решимостью, лишь упрочнив связь между, его чувствами. И в следующее мгновение, пронзенный клинком демон, запылал жарким пламенем. Раздался негромкий взрыв. Все было кончено.

В результате сражения Герхард даже не получил серьезных ран. Лишь его серый плащ в нескольких местах оказался опален, слишком близко проходившим огненным клинком. Да на черном нагруднике появилось несколько новых царапин, от падения.

И лишенный сил инквизитор сел на землю.

— Я же просил не ввязываться… — Пробурчал инквизитор. Впрочем, через секунду добавил — И, спасибо за то, что верили в меня.

— Ну а как же иначе? Как сказал Карл, сейчас ты, наверное, единственный, кто может их побеждать.

— Тоже мне, нашли героя… Сколько раз повторять, поищите кандидата подостойнее… В прочем, сейчас не об этом. Лучше скажи, как вы магией смогли воздействовать на демонов?

— А, это… На самом деле, никакой загадки тут нет. Да, демона атаковать магией нельзя. Но ничего не мешает воздействовать на него материальными предметами, пусть и невидимыми. — С этими словами Анна провела рукой, и Герхард увидел обычную кочергу, лежащую рядом.

Металлическая утварь была практически перерублена ударом демона. Место удара было немного оплавлено от жара огненного клинка.

— Да, мы могли заколдовать и оружие, но передать его тебе в таком виде не представлялось возможным, а сами им воспользоваться мы не могли. А эта кочерга, и тот бочонок, которым мы сбили с ног того демона, не причинили бы этим тварям никакого вреда. Это вот он придумал. — Ведьма нежно провела рукой по щеке Карла. — Ну а чего еще ожидать от ученика старшей, над старшими?

— Да, ты права. Все просто.

Хоть Герхард и сказал, что все просто, простым это не было. Раньше инквизитору доводилось слышать о заклинаниях невидимости, но применяли их крайне редко. Чаще использовалась магия отвода глаз, но с демонами это не сработало бы, так как целью магии являлся бы демон. Заклинание невидимости было куда сложнее, и наложить его на одушевленный предмет было просто невозможно. Слишком многое пришлось бы делать невидимым: волосы, кожа, внутренние органы, скелет.  А ведь есть еще кровь, мышцы, которые к тому же совершают непрекращающиеся движения. Поэтому, если такую магию и применяли, то делали это на неподвижных, неодушевленных предметах. Ну, или по крайне мере на предметах, чье движение контролировал колдующий. Как в случае с кочергой. Скорее всего, она была с ней с самого начала. Сложнее дело обстояло с бочонком, которым Карл сбил демона с ног, запустив его с крыши дома. Вероятно, здесь понадобилась колдовство обоих. Пока один держал предмет в невидимости, второй занимался просчетом траектории полета, и что бы магия ни разрушалась, зачаровывал пространство в непосредственной близости перед бочонком. Свет ведь тоже имеет материальную природу, и фактически, заклинание невидимости накладывается на свет, который должен не отражаться от бочонка, а проходить сквозь него. Совершить такое с предметом в полете очень сложно… В общем, это требовало огромной силы.

— С этим-то просто, но вот что было с тобой?  — Спросила Анна.

— Ты о чем?

Не зная как объяснить свое видение, ведьма спустя секунду махнула рукой.

— Ладно, забудь, скорее всего, мне просто показалось. Но то, как ты сражался, это было… — Анна никак не могла найти подходящий эпитет.

— Если ты об этом, я не знаю, что это было, и как это вызвать. Но с этими тварями сражаться можно только так. В прошлый раз, желание защитить Розалию помогло мне войти в подобный раж. В этот раз, я защищал вас. Но вот если я не научусь сражаться так, не подвергая никого опасности, толку от этого умения не много.

Хоть Герхард и упомянул, что пытался защитить обоих, но сам себе он вынужден был признаться, что это чувство относилось только к Анне. Возможно, поэтому демон и атаковал ее. А значит, демоны чувствуют на кого направленно желание защитить. Следовательно, желая спасти кого-то, инквизитор сам того не желая, подвергает этого человек еще большей опасности.  Все выглядело очень запутанно.

— Ладно, хватит с этим. Ты-то как, не ранена? — Спросил Герхард Анну, памятуя о том страшном ударе.

— Нет, все хорошо.

— А с ним что?

— Сломана пара ребер, но ничего смертельного.

Хотя, Карл все еще был без сознания.

— А что с жителями?

— Мы отвели их за пределы деревни и сказали двигаться к ближайшему поселению. Если опасность минует, то кто-нибудь из нас, догонит их. Толпа крестьян передвигается очень неспешно.

— Понятно, ну раз Карл без сознания, придется выдвигаться мне. А ты пока оттащи его с дороги и обработай раны нашего умника.

Ведьма кивнула. Герхард еще секунду полежал на земле, но потом, собравшись с силами, встал на ноги и пошел догонять жителей Раздолья.

«Хорошо бы было взять какого-нибудь скакуна» — подумал Герхард, когда Раздолье уже скрылось за горизонтом. Но, как всегда бывает, умные мысли приходят в голову слишком поздно. И ему ничего не оставалось, как продолжать передвигать ногами.

 

 

— Да как вы не понимаете, этот человек — отступник! — Женщина в сером плаще и черном кожаном нагруднике окинула взглядом толпу крестьян, согнанных в одну кучу и окруженных меченосцами. — Да хоть кто-нибудь из вас, видел этого демона? Скорее всего, это было наваждение, насланное той ведьмой! Итак, повторяю вопрос. Кто пойдет и приведет его сюда?

Люди стояли и непонимающе смотрели на женщину-инквизитора. Многие из них видели страшные смерчи, остальные слышали звук раскрывающегося портала. Это совсем не было похоже на наваждение. Да и разве среди инквизиторов бывают отступники? Ну а в то, что инквизитор мог путешествовать с ведьмой, было совсем невозможно поверить! Хотя, конечно, никто из них вообще раньше не видел инквизитора, путешествующего с кем-то еще. Ну, так и эта женщина тоже была в сопровождении солдат.

Один из крестьян, все-таки, сделал шаг вперед и громко, так чтобы его односельчане слышали, сказал.

— Я видел. Та тварь, что забрала жизни двух моих сыновей, явно была демоном! Да и когда она появилась, я наблюдал нечто подобное! И этот добрый человек спас меня и троих моих мальчиков.

Пятнадцатая подала знак одному из меченосцев, и тот, ударом рукояти меча по затылку, лишил сознания храброго крестьянина.

— Опять наваждение, коварство ведьмы не знает границ! А его детей ведьма, наверняка, забрала для какого-нибудь особо страшного ритуала. И так. Кто. Приведет. Отступника. Сюда.

Высказывая предположение о том, куда подевались тела жертв, Пятнадцатая допустила ошибку, посеяв еще больше сомнений. Ведь вся деревня оплакивала детей Райна и присутствовала на их сожжении. Не было человека, который не сочувствовал бы несчастному отцу, лишенному даже возможности похоронить детей как подобает. Местный священник тогда прочитал особую проповедь, которая должна была помочь душам погибших найти путь к чертогам Длани. Но все же… но все же…

— Что, опять никого? Видно продеться воспользоваться другими методами.

Женщина обнажила свой клинок и схватила одну из крестьянок. По толпе пробежал ропот.

— Итак, даю вам последний шанс. Если вы опять проигнорируете мой приказ, то будете немедленно казнены за пособничество отступнику. А начну я вот с это крошки. — Пятнадцатая кинула молодую девушку себе под ноги — КТО ПОЙДЕТ И ПРИВЕДЕТ ОТСТУПНИКА СЮДА?!

— Зачем кому-то, куда-то идти? Вот он я, Пятнадцатая. — Раздался голос Герхарда с пригорка, расположенного невдалеке.

— А, Двадцать Восьмой. Сколько лет, сколько зим! Смотрю, живой? Возможно, демоны не такие уж страшные противники. Раз такой неумеха-инквизитор смог дважды одержать над ними верх. Или тебе помогла та ведьмочка? Кстати, где она? Хотелось бы познакомиться поближе. Ты же знаешь, как я люблю красавиц-ведьм! — С этими словами Пятнадцатая пнула девушку, сидевшую в странной позе у нее под ногами.

— К чему тебе это? Вот он я, разве тебя послали не за мной?

— Ты прав. За тобой, но разве не цель инквизитора преследовать зло, становясь для них большим злом?

Двадцать Восьмой молчал.

— Хорошо, если ты сейчас опустишь свой меч, я так и быть, отпущу этих пособников зла по домам. И даже не буду преследовать твою ненаглядную ведьму, о которой так много слышала от этих людей. Пожалуй, только вот его я заберу с собой. — Женщина-инквизитор показала на валявшегося без сознания гостеприимного хозяина, имени которого Герхард так и не удосужился узнать.

— Я тебе этого не позволю. — Спокойно сказал Двадцать Восьмой.

— Да? И каким же образом? Конечно, возможно ты и сможешь победить меня, но посмотри внимательнее, со мной еще десять мечников из охранного корпуса.

— Ты думаешь, если я только что победил троих демонов, я испугаюсь десяти людей?

— Нет, ты на самом деле идиот! А как ты собираешься защитить этих крестьян? Я конечно не настолько сильна как ты, но все же смогу тебя задержать, пока мои люди режут глотки этим грешникам! Ну, а если ты хотел меня запугать своими победами, так подумай вот над чем, кто, кроме тебя, видел этих демонов? Может они не так уж и страшны? Да и помнится, у тебя было двое спутников, где они? Уже в преисподней? Трое против троих, и выжил только один, не такая уж и впечатляющая победа, не находишь?

Инквизитор молчал. Куда не посмотри, а она права. Если сейчас начать бой, то миряне, несомненно, пострадают. Запугать Пятнадцатую не получится. Не стоило даже и пытаться. Остается только сдаться. Но, зная какие слухи ходят про эту женщину, Герхард не мог позволить ей забрать хоть кого-то еще.

— Хорошо, я сдамся, но ты отпустишь всех. Подожди отказываться, как я уже сказал, десять меченосцев для меня не проблема. — Инквизитор явно блефовал, но то, что Пятнадцатая не знает кто такие демоны, можно было разыграть и по другому. — Так что мне мешает просто перебить их, сохранив тебе жизнь? Ты знаешь, что тебя ждет в случае провала.

Тень ужаса пробежала по красивому лицу женщины. Да, Пятнадцатая была красива. Не той красотой, что Анна, а некой обратной стороной красоты. Темные, прямые волосы. Высокая, стройная фигура. Правильные черты лица все это светились красотой, но какой-то темной ее частью. Красотой, вселяющей ужас. Возможно, причиной тому были черные, как душа этой женщины, глаза. Глаза, которые она не сводила с Двадцать Восьмого, обдумывая его предложение.

— Идет, бросай меч и иди сюда. Не волнуйся, я не поведу тебя в Орден, я хочу сама поиграть с тобой. Ты же знаешь, как я люблю? Поверь, будет хорошо, по крайне мере мне.

За речью Пятнадцатой слышалась некая фальшь. Впрочем, догадаться о том, что задумала эта бестия, было не сложно. Она не из тех, кто упускает свою добычу.

— Брось, Пятнадцатая, как только я брошу меч, эти люди окажутся приговорены. Пусть они уйдут.

Тень досады промелькнула в глазах роковой красотки. И хоть Двадцать Восьмой этого не видел, слишком далеко он стоял, но явственно представлял как это выглядит.

— Но тогда, как только они скроются, ты сразу же сбежишь, а я, знаешь ли, и так вымоталась, добираясь сюда. Не хочется ловить тебя по всем окрестным полям.

— Я даю тебе слово.

— Ха, чего стоит слово инквизитора?

Ситуация выглядела патовой. Если Герхард атакует женщину, то явно не сможет спасти всех ее пленников, да и десять мечников не были такой уж простой задачей, как бы он не храбрился. Пятнадцатая же опасалась Двадцать Восьмого, его слова о сохранении жизни нашли таки слабость у легендарной женщины — инквизитора.

Оба противника стояли метрах в десяти и смотрели друг на друга. Обдумывая следующий шаг.

Тишину нарушала Пятнадцатая.

— Хорошо. Я поверю тебе. Вы слышали его! Убирайтесь отсюда! Но помните, Орден не забудет ваши грехи. Пусть это небольшая отсрочка не сильно радует вас.

Мечники расступились, и жители Раздолья бросились наутек, кто-то из мужчин подхватил, все еще не пришедшего в себя, Райна. Спустя какое-то время, все спасенные скрылись за пригорком, из-за которого, появился Герхард.

Дождавшись этого момента, Пятнадцатая произнесла.

— Ну все, иди ко мне, красавчик, у нас впереди долгий путь домой, мамочка хочет поиграть с тобой. — Потом опасливым тоном произнесла. — Ты обещал. Не делай глупостей.

По ее сигналу мечники начали аккуратно приближаться к инквизитору. Похоже, в их душах тоже поселился страх, после слов Двадцать Восьмого.

— Да, я обещал. — Меч инквизитора отлетел в сторону.

Почему он так поступил? Нет, однозначно он ответить не мог, может потому, что так было правильно? Хотя о каких правилах может идти речь, когда твой противник — Пятнадцатая? А может, это все еще тень той вины, которую он еще не сбросил с себя, не смотря на слова Розалии. А в том, что говорила с ним тогда Розалия, Герхард не сомневался.

— Он обещал! Я ничего не обещала! — Голос Анны, как всегда, звонкий раздался откуда-то справа, со стороны деревни.

Дорога петляла, огибая многочисленные поля. Колдунья же спешила напрямик, пока Пятнадцатая и Герхард сражались в словесной дуэли, пока крестьяне покидали место которое чуть не стало их могилой.

«Но, как она узнала о том, что происходит?» — Недоумевающий инквизитор прислушался к своим чувствам. — «Ну конечно!» — Плутовка наложила следящее заклинание, а уставший после боя с Герхард, сразу этого не заметил.

Спешившая ведьма была в ярости.

— И почему я должна тебя постоянно спасать? — С этими словами заклинание огненной стены сорвалось с рук ведьмы. В нем не было той элегантности, с которой колдовала Розалия, в этой магии была лишь дикая необузданная сила, разогретая яростью колдующей.

Все мечники и Пятнадцатая оказались поглощены огнем. Огненная преграда, направляемая волей Анны, извиваясь причудливым узором, поглотила всех противников инквизитора. Любой другой такое было не под силу. Но Анна была сильна. Куда сильнее всех, кого Герхард встречал до этого.

Тут же раздались крики несчастных солдат, которые в принципе не были ни в чем виноваты.

К сожалению, это был не конец. Амулеты, которые во множестве носили инквизиторы, призваны были, в том числе, и защищать своих владельцев от брошенной неожиданно магии. Самый опасный противник вышел из стены неповрежденным. Лишь ее серый плащ превратился в ничто.

Читая следующее движение Пятнадцатой, Герхард закричал.

— Анна, беги!

Однако, было поздно. Женщина-инквизитор сорвала с шеи один из амулетов и что-то быстро пропела.  Обращающий амулет, его предназначение копировать и направлять по воле хозяина заклинания, под которые он только что попал. Копия магии Анны теперь была направлена на нее.

Анна была сильнейшей в круге, и поэтому с легкостью смогла отразить свое же заклинание. Хотя теперь она и была отрезанной от двух инквизиторов.

— С ней я закончу позже. — Пятнадцатая атаковала все еще беззащитного Герхарда.

Уходя от удара, инквизитор в падении подобрал свой меч. Следующий вертикальный удар он блокировал своим клинком. Но Пятнадцатую это не смутило. Так как Двадцать Восьмой сейчас находился в менее выгодном положении, да и усталость от предыдущей битвы никуда не делась, женщина продолжала наносить удары.

С каждым из этих ударов, меч Герхарда все ближе приближался к его голове. Видя то, что противник не может оказать достойное сопротивление, Пятнадцатая ухмыльнулась хищной улыбкой.

— Это конец, отступник!

Но теперь Двадцать Восьмой не собирался сдаваться. Ожидая подходящего момента, он ударил, беспрерывно атакующую его Пятнадцатую, по ногам своей ногой. Потеряв равновесие, та упала. Воспользовавшись этим, инквизитор вскочил на ноги. В падении она выронила меч. Ловким пинком, уже не представляющий опасности клинок, был отправлен Герхардом в сторону от рыскающей руки жестокой красавицы.

Не сомневаясь, он нанес решающий косой удар. Меч прошел сквозь кожаную броню и распорол живот.  Бездыханное тело обмякло.

Те из мечников, что смогли выбраться из бушевавшего пламени, не представляли опасности. Двадцать Восьмой окинул их взглядом. Заметив это, солдаты застыли как вкопанные. Герхард развернулся и пошел к Анне. Ведьма смогла, наконец, погасить пламя, бушевавшее вокруг нее. Через несколько минут они ушли по направлению к деревне.

— Нет, ты действительно дурак. Кто же не добивает поверженного противника?

Голос Пятнадцатой привел в замешательство еще живых мечников. Таковых было семеро. Трое из них не получили серьезных ожогов. Один был сильно ранен, но передвигаться еще мог, а вот оставшиеся трое без посторонней помощи не могли даже двигаться. И постоянно стонали от полученных обширных ожогов.

— Что смотрите? Инквизитора не так просто убить. Иначе носили бы мы только кожаные доспехи? — Женщина провела рукой по ране, рука была в крови. — А вот шрам, похоже, останется. Ну что же один- ноль, Двадцать Восьмой.

Поднявшись на ноги, она подобрала свой меч и без колебаний добила троих солдат охранного корпуса.

— Эти — не жильцы. А ну встать! — Оставшиеся мечники бросились выполнять приказ. Тот из них, что был ранен существеннее остальных, не смог сделать этого с первой попытки. Меч Пятнадцатой отсек ему голову. — Чертовы ведьмы, семерых солдат одним заклинанием. — Прокомментировала она свои действия. — Что уставились? Пошли. Нам еще до Ордена добраться надо. Похоже, охота за Двадцать Восьмым будет куда более увлекательным занятием, чем мне казалось ранее…

С этими словами женщина зашагала в сторону главного монастыря Ордена. Шокированные солдаты поспешили за ней.

 

 

Это был тринадцатый день после смерти Розалии. События последних двух недель заставили Герхарда заново переосмыслить свою жизнь. Пересмотреть взгляды на свою работу, на Орден, которому он служил, на ведьм, за которыми охотился, считая их злом. Взвалить на себя вину за смерть в Мерне, и, наконец, почти избавится от этой вины. Сейчас все то, чем он жил, кануло в лету, породив в душе бывшего инквизитора пустоту. Однако, нашлось и то, что заполняло эту пустоту. Встреча с Розалией и Анной, с Карлом и крестьянином, которого, кстати, зовут Райн. Все это меняло Герхарда. И хотя он этого еще не принял, так уж получилось, что именно он оказался способным остановить вторжение демонов. Ну, пусть не так глобально, но все же. По крайне мере, это была хоть какая-то цель.

К тому же оставалось множество вопросов, на которые никто не знал ответа. Что понадобилась демонам в Раздолье? Что имела в виду Розалия, когда говорила о благодати? Почем, желание защитить кого-то близкого в бою с демонами, дает такое преимущество? И как получить это преимущество, не подвергая никого опасности?

Все эти сомнения гнали Герхарда в путь. За жителей этой деревни он уже не переживал.

Угрозы Пятнадцатой не были пустым звуком, и селяне это прекрасно понимали. Когда вчера Анна и Герхард вернулись в Раздолье, никто не бросился на них с упреками или проклятиями. Жители наоборот благодарили своего спасителя. И выслушали совет, который он им дал — покинуть Раздолье. Время у них теперь было. И можно было даже убрать урожай.  А уже после, собрать свой скарб, и расселится по миру. Вынужденные переселенцы никого не удивляли. И даже Ордену, со всем его влиянием, было бы сложно найти бывших жителей этой деревушки.

Но, при всем при том, уже сегодня утром, последняя телега покинула Раздолье. Последним уезжал Райн, он долго благодарил Длань за то, что есть такие люди как Герхард. Это вызвало не малое смущение и удивление у последнего. Ведь, как ни крути, а бывший инквизитор стал причиной этого переселения. На что добрый крестьянин тогда ответил, что без Герхарда все жители погибли бы, а благодаря нему, им всего-то нужно найти новое место жительства. Возможно, неоспоримый авторитет Райна среди жителей деревни заставил так думать и остальных.

И вот сейчас глядя на закатное солнце, сам Герхард отправлялся в дорогу. Так как Карл еще не окончательно отошел от ран, провожать его вышла только Анна. Девушка в сотый раз задала этот вопрос.

— Почему ты должен уходить?

— Ты же знаешь, Орден будет меня искать. И лучше мне быть подальше, когда они отправят за мной новую погоню. Тем более, многое остается не понятным. Мне нужно найти ответы. К сожалению, единственное место, где они точно есть, это библиотека Ордена. А значит, придется искать информацию в других местах.

— Тогда… тогда возьми меня с собой! Ты же видел, я не буду обузой! Я хочу пойти с тобой, Герхард. Не бросай меня! — Глаза сильнейшей в круге предательски заблестели.

— Анна, ты хорошая девушка, но я плохой человек. Я никак не подхожу такой как ты.

— Это не так! Не тебе это решать! — Слезы все-таки начали капать из глаз ведьмы.

— Пусть будет по-твоему, но есть еще одна причина, по которой я должен идти один. Ты же знаешь, что мне лучше думается, когда я одинок.

Не считая эту причину существенной, но не найдя что возразить, Анна молчала. Крупные слезы катились у нее по щекам.

— Присмотрись лучше к Карлу. Он сильный, он сможет тебя защитить. И ему потребуется твоя защита.

Не понимая причем тут Карл, Анна все-таки крикнула в след уходящему инквизитору:

— Постой!

Герхард остановился.

— Я хотела попросить поцеловать меня на прощание. Но ты же откажешь… Поэтому, хотя бы обними меня.

Не найдя что возразить, Двадцать Восьмой подошел к ведьме и со всей нежностью, на которую был способен, обнял Анну.

Они еще долго так стояли, думая каждый о своем. Но дорога звала инквизитора, и он мягко отстранился.

— Мне пора.

— Да. Иди. Хотя, стой.

— Что еще?

— Дай мне свою руку.

Герхард протянул свою ладонь Анне. Не весть откуда взявшийся булавкой, Анна с силой ткнула его палец. Затем, собрала бусинки крови, возникшие в месте укола каким-то пузырьком.

— Теперь иди.

— Зачем это? — Спросил заинтригованный, последними действиями ведьмы, Герхард.

— Теперь я всегда буду знать, что с тобой. И если вдруг ты попадешь в беду, я смогу прийти на помощь, ты только дождись меня. — Ответила Анна.

Инквизитор коротко кивнул, и зашагал прочь из Раздолья.

Анна еще долго смотрела ему вслед. Слезы так и продолжали капать у нее из глаз, а на лице застыла грустная улыбка. Возможно, чувства, в которых девушка уже не сомневалась, были всего лишь трансформацией ее любви к Розалии, но то, что этот мужчина завоевал ее сердце, было очевидно.

Потом, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, девушка вернулась к ожидающему ее Карлу.

Юношу оставили в одном из пустынных домов. Переломы, полученные им в последнем сражении, были хоть и не смертельны, но все равно, мешали тому нормально двигаться.

— Он ушел? — Спросил Карл, едва увидел вошедшую Анну.

— Ага.

— Тебя с собой, конечно, не взял?

— Нет…

— Из-за меня?

— Вряд ли. Нет, наверное, нет.

Карл замолчал, Анна уселась рядом с ним и принялась поправлять его повязки.

 

 

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ:

 

 

Через неделю после того, как Карл и Анна покинули Раздолье, Пятнадцатая с новым отрядом мечников ворвалась в эту деревню. Пустые дома, которые она увидела, вывели ее из себя. Но зато она смогла повстречаться с демонами. Прорыв, который начался, когда отряд Ордена уже собирался покинуть деревню, был куда крупнее предыдущего. Пятнадцатая приняла бой, и потерпела оглушительное поражение. Теперь она ожидала казни. Два поражения подряд не прощают даже любимице брата Филиппа.

Следующий отряд, состоящий уже из двух инквизиторов и более чем сотни мечников, застал на месте Раздолья только выжженную землю. Чего бы ни требовалось тут демонам, они это получили.

Брат Марк на выборах магистра занял, наконец, заветную должность. То, что Двадцать Восьмой избавился от печати, было неслыханной новостью, но никто не мог предположить, как это произошло, и в Ордене списали это на колдовство ведьм. И все равно, поражение Пятнадцатой было воспринято монахами куда более негативно. Да и то, что Марк грамотно распределял задания, помогло ему не только сгладить недовольство, но и получить на выборах решающее преимущество.

Придя к власти, Марк начал планируемую им ранее военную реформу Ордена. Теперь, каждый инквизитор, после выполнения сколь угодно простого задания, должен был возвращаться в монастырь для обновления печати. А так же, братья разорились на лошадей для инквизиторского корпуса. Негоже солдатам инквизиции ходить пешком, когда на носу полномасштабное вторжение демонов. Плюсом ко всему, охранные корпуса теперь активно участвовали в преследовании ведьм и наказании отступников. Возможно, это и помогло Ордену одержать победу при следующем зарегистрированном прорыве, правда, ценой огромных потерь. Одинокий демон лишил жизни два десятка человек, и еще порядка сорока получили разные ранения.

Нового Двадцать Восьмого, инквизиторский корпус так и не получил. Пока был жив Герхард, инициировать нового инквизитора было невозможно.

Анна вернулась в родной круг вместе с Карлом. Ведьма заняла подобающее своей силе положение и, как и старшая сестра, сосредоточила свои силы на уничтожении причины возникновения черного мора.

О том, где скрывался беглец, никто из героев этого повествования не знал. Лишь каждый раз засыпая, Анна доставала пузырек, который хранила у сердца, и взглянув на него, шептала:

— По крайней мере, ты живой.

 

 

Старая женщина вышла в залитое лунным светом поле. Обращаясь к луне, она едва слышным голосом произнесла.

— Прощай, мой непутевый враг. Прощай, мой не состоявшийся любимый. Ты, как всегда, торопишься. Но ничего, скоро за мной придет та, что дарует избавление и мне. Совсем скоро.

Пожилая ведьма замолчала. Смахнув слезы, она продолжила:

— Тот, на кого ты рассчитывал, не подвел тебя, он достойно выдержал первый удар, и я уверена, справится с возложенной на него миссией. Поэтому, иди спокойно. А я скоро догоню тебя, вот только окажу ему последнюю помощь.

Это было на сороковой день, после смерти предыдущего магистра Ордена Не спящего Взора Карающей Длани.