Сваты

СВАТЫ

Назначение Горбачева Первым секретарем ЦК КПСС, а затем и авария на Чернобыльской АЭС считаются отправной точкой отсчета конца Советского Союза. Тем временем из магазинов по всей стране один за другим начали исчезать всевозможные товары. Активная борьба с пьянством привела к перебоям в продаже спиртного и росту цен на алкогольные напитки. В небольших городах и селах колбаса стала предметом роскоши — или, вернее, бесценным товаром, ради покупки которого приходилось ехать в Москву или Киев. Люди недоумевали: куда подевались мыло, стиральный порошок, табачные изделия, сахар и прочие товары? Казалось, всё просто испарилось. В продаже оставались лишь соленая килька, рыбные консервы, маргарин, минеральная вода да хлеб. Впрочем, кое-кто, похоже, знал причину происходящего. Ходили слухи, что продукты гниют на складах — и что делается это намеренно, с молчаливого согласия властей. Но ради чего создавался столь масштабный дефицит, никто не понимал.

Да и как тут было понять? Если учесть, что сельчане с утра до ночи трудились на колхозных полях и собирали столько же урожая, сколько и прежде, сдавая всё государству, — явно затевалось что-то недоброе. Вероятно, за нехватку товаров несли ответственность какие-то чиновники. «Куда всё делось?» — раз за разом повторяли люди.

Самым сильным потрясением стала приостановка выплаты зарплат. Лишь пенсионеры — пусть и с большими задержками — получали хоть какие-то, пусть и мизерные, деньги. Они в буквальном смысле стали самыми богатыми жителями села, поскольку работники сельского хозяйства трудились фактически «на честное слово». Задержки по зарплате доходили до пяти лет. В конце концов стало ясно: колхоз не сможет расплатиться с людьми. Хозяйства, создававшиеся десятилетиями, разбирали на стройматериалы, чтобы хоть частично погасить долги. Деньги стали такой же редкостью, как и товары, на которые их можно было бы потратить. Впрочем, нашлось временное решение этой проблемы: роль платежного средства взял на себя алкоголь. Даже деревенские подростки знали, сколько водки нужно отдать за ту или иную услугу: за помощь либо работали бесплатно, либо брали водку. Отказать в помощи было практически невозможно — все жители деревни были близки, словно родственники. Могли и обидеться, и пустить по деревне слухи. А дурная слава, как известно, подобна смоле: пристает легко, а отмывается с трудом.

При местном клубе действовали кружки художественной самодеятельности и хор. Ни для кого не секрет, что украинцы — народ певучий; они не мыслят жизни без песен, танцев и веселья. По праздникам местный хор выступал с концертами, а иногда участвовал в районных песенных конкурсах. В особых случаях местные власти устраивали масштабные гулянья с театрализованными представлениями, спортивными состязаниями и всевозможными конкурсами на силу и ловкость. На центральной площади устанавливали высокий столб: тот, кому удавалось забраться на самый верх и сорвать жетон с номером, получал приз. Такого смельчака считали самым ловким в деревне и уважали односельчане.
Жизнь в селе была оживленной и веселой. Каждый день в кинотеатре показывали новый фильм. Свадьбы и проводы новобранцев в армию отмечали чуть ли не на каждой неделе— такие события собирали десятки и даже сотни гостей. Столы буквально ломились от еды и спиртного.

Насладившись обильным угощением, выпивкой, песнями и танцами, гость порой чувствовал, что устал от такого веселья и телу требуется отдых. Но разве это было возможно? Уже через неделю его снова звали на праздник. Да, жизнь была яркой и интересной. Но куда всё это делось? В то время как в крупных городах происходили лишь структурные изменения, а число культурно-развлекательных заведений даже росло, способствуя культурному развитию, для села крах экономики стал настоящей трагедией. Общественные ценности начали угасать. Село перешло от модели коллективного сообщества к более узкой системе ценностей — семейной; каждая семья стала жить по своим собственным правилам. Цели и задачи, объединявшие людей в общем стремлении к личному и общественному благополучию, ушли в прошлое. Такие перемены разобщали людей, порождали в них злобу, враждебность и отчаяние.

В первые годы после провозглашения независимости Украины колхозники продолжали работать по старым, советским правилам. И хотя денег за труд по-прежнему не платили, трудовой стаж продолжал учитываться, и работники надеялись, что хотя бы на пенсии они будут получать выплаты. Вооруженные конфликты в других регионах СССР вынудили некоторых людей, покинувших село в пору расцвета Советского Союза, вернуться в родные края.

Одной из таких семей была семья Лопуха. Они уехали из Азербайджана, продали квартиру в Баку и построили в родном селе отца двухэтажный дом, который своим необычным современным дизайном украсил неприглядную, обветшалую улицу. В семье Лопуха, помимо него самого, были еще трое братьев и отец — офицер в отставке. Двое старших братьев женились и съехали из нового дома. Они устроились механиками в местную мастерскую по ремонту тракторов и, казалось, ничуть не жалели о том, что покинули Баку. Лопух продолжал жить с отцом и младшим братом, которого вскоре призвали в армию отдавать долг родине. Семья зажила обычной сельской жизнью: они сажали картофель, купили корову, обустроили дом. Оправившись от стресса, вызванного переездом из другой страны и сменой городских условий на сельские, они довольно быстро восстановили утраченное материальное благосостояние и переняли деревенский уклад.

Но, как говорил товарищ Ленин, «бытие определяет сознание». Им не удалось долго сохранять свои прежние принципы; местная среда ставила перед ними новые задачи. В конечном счете они стали такими же, как и остальные жители.
Когда Лопух женился, его семья пополнилась целой оравой новых родственников. Родители девушки жили беззаботно; единственной их задачей было любой ценой раздобыть выпивку. Каждый день новоявленная родня навещала своего родственника, получавшего солидную пенсию после долгих лет службы армейским офицером. Они оказывали ему моральную поддержку, помогали по хозяйству и составляли компанию за бутылкой водки — словом, разнообразили жизнь своего родственника, разукрашивая его серые будни. Со временем визиты участились: даже приличной пенсии стало не хватать на спиртное.

«Надо что-то с этим делать», — решили родственники. Они увидели Кардана, уверенно шагавшего по улице. Это был мужчина среднего роста с доброжелательным, участливым и искренним выражением лица; своей открытостью он неизменно внушал надежду. Светло-серые глаза, не мигая, выдерживали самый дерзкий взгляд, а тонкие губы произносили ободряющие и успокаивающие слова. Выпяченная вперед грудь и расстегнутый пиджак выдавали в нем неукротимую смелость. Казалось, весь его облик говорил: «На меня можно положиться». Он был красноречив, легок в общении и всегда живо откликался на чужое горе.

«Вот кто нам нужен, — сошлись во мнении родственники. — Послушай, Кардан, не мог бы ты помочь нам разобраться с продажей мотоцикла? Бензин дорогой, запчасти не достать — сам знаешь, сейчас всё в дефиците. А он просто стоит в гараже и гниет».
«Ты же знаешь, как глубоко я вас уважаю. Будь на вашем месте кто-то другой, я бы еще подумал. Но ради вас я всегда готов протянуть руку помощи».
«Логично. Мы должны выручать друг друга».
«Мотоцикл, говоришь? Думаю, я справлюсь. Найду вам покупателя. Очень жаль, что такая хорошая вещь пропадает. Пусть лучше кто-нибудь его починит и пустит в дело». «Если поможешь нам его продать, в беде не бросим — заплатим как следует. Сам знаешь: услуга за услугу».
Через несколько дней Кардан нашел покупателя, и мотоцикл ушел с молотка.
К сожалению, вырученные деньги вскоре были промотаны. И снова встал вопрос: что делать дальше?

«Послушай, родственник, — рассудили сваты, — зачем тебе гараж? Он ведь вечно пустует. У тебя нет ни мотоцикла, ни машины. К чему он во дворе — просто так стоит? Разве не логично?»
«Да, вы правы. Против логики не поспоришь», — мудро согласился он.

Гараж разобрали на стройматериалы, и Кардан помог их продать. «Какой хороший человек Кардан: всегда выручит, никогда не откажет в помощи, — часто говорили между собой родственники за рюмкой. — Что бы мы без него делали? Так быстро реагирует. Так ловко умеет найти подход к людям. Кажется, он способен продать что угодно и кому угодно».
Как только деньги, вырученные от продажи гаража, закончились, перед родственниками снова встал вопрос: что делать дальше?

Тогда они разобрали железный забор и сдали его в металлолом. За пьянством и гулянками они и не заметили, как пролетело лето.
— Послушай, сват, зачем тебе корова? В сарае сена нет. Чем ты её кормить будешь? Надо продать, а то она с голоду подохнет. Разве не логично?
— Ну, даже если бы я захотел поспорить с логикой, у меня бы не вышло. Тут я бессилен, — мудро, словно философ, согласился он.

Корову продали. Всю зиму пили и гуляли. А когда пришла весна, сваты спросили у свата: «Зачем тебе летом чугунная плита на печи? Давай продадим. А как зима наступит — купим новую. Разве не логично?»
— Да, логично. Вы снова правы. Это чистая логика, тут не поспоришь. В самом деле, летом печь мне просто не нужна, — беспечно согласился сват.
— Кардан, сможешь найти покупателя на чугунную плиту? Мы хорошо заплатим, если поможешь, — предложили они.
— Ну, можно подумать. Как же мне найти покупателя на подержанную плиту? Сначала её надо показать, а уж потом кто-нибудь, может, и купит.
— Справедливо. Забирай. «С ней ты быстрее найдешь покупателя», — согласились сваты.

Кардан погрузил плиту на велосипед и отправился искать покупателя. Однако по дороге ему в голову пришел коварный план. Он спрятал плиту в кустах и ;;направился к ближайшему дому.
«Прошу прощения, — окликнул он, постучав в ворота, — не нужна ли вам чугунная плита для печи?»
Через минуту к Кардану вышел хозяин дома.
«Говоришь, плита? Сколько просишь?»
«Литер водки».
«Где она?»
«Если дашь водку, я мигом ее принесу».
Хозяин подозрительно нахмурился.
«Эх, Кардан, — сказал он, — меня так просто не проведешь. Сначала покажи мне плиту, а потом я за нее заплачу. Сам знаешь порядок».
«Давай я объясню тебе всё логически, — начал Кардан философствовать, переняв манеру сватов, — как я могу взять вещь у людей, не заплатив за нее? Зная мой нрав, они ведь отправят меня обратно к тебе».
«Да, ты прав, звучит логично. Я бы тоже тебе не доверился. Подожди! Сейчас вернусь».
Хозяин ушел во двор и через несколько минут вернулся с литром водки.
«Только попробуй меня обмануть! Ты же меня хорошо знаешь! Если поймаю на лжи — тебе конец. Так отделаю, что на всю жизнь запомнишь!»
«Знаю, знаю! Если бы это был не ты, а кто-то другой, я бы, может, и попытался сделать из него идиота. Но я знаю, что с тобой такие штучки не пройдут».
«Верно, Кардан, вижу, ты это понимаешь». Лицо его самодовольно просияло.
В дальнейшем всё сложилось в строгом соответствии с законами логики: ни родственники, ни сам хозяин больше никогда не видели ни бутылки водки, ни кухонной плиты.

Жестоко обманутый хозяин, польстившийся на возможность купить нужную для дома вещь за бесценок, поначалу был вне себя от ярости. Как такое могло с ним случиться? Он никак не мог этого понять. Никогда прежде судьба не наносила ему столь безжалостных ударов. Гнев не отпускал его ни днем, ни ночью. «Ах ты мерзавец, — думал он, — только попадись мне на глаза — я из тебя всю душу вытрясу». Хозяин бросился искать Кардана по деревне, но тот словно испарился. «Видно, сильно испугался. Должно быть, забился в какую-нибудь щель и пережидает бурю. Знает, гад, что я этого так не оставлю», — утешал он свое самолюбие.

Прошла неделя, за ней — другая. Гнев начал утихать, постепенно сменяясь горечью. Хозяин стал жалеть себя и искать оправдания. Жестоко обманутый каким-то Карданом, он никак не мог смириться с тем, что на самом деле не является самым умным и мудрым человеком на свете. И все же он нашел объяснение своей неудаче. Выходило, что он доверился Кардану случайно, поддался искушению необдуманно, заплатил деньги, не дождавшись плиты, — и всё это вопреки тому, что прекрасно знал о проделках и махинациях Кардана и понимал, на что тот способен. Значит, промашка вышла не из-за глупости. А просто — по чистой случайности.

Спустя месяц хозяину удалось встретиться со своим обидчиком. Кардан смотрел на него уверенно и искренне. Это честное, почти детское выражение невинности на его лице пробудило в хозяине проблеск доброго расположения к тому, кто его обманул. За прошедший месяц гнев, обида и жажда мести почти сошли на нет. И все же, ради сохранения собственной репутации, он воинственно набросился на хитрого пройдоху. Но его возмущение отскакивало от того, словно рентгеновские лучи от свинца. Никакого проникновения. Кардан парировал его доводы неопровержимой логикой. Он сгладил углы, сумев в мельчайших подробностях объяснить, почему ему не удалось принести плиту и вернуть водку: куда он ходил, с кем разговаривал, что именно и кто именно помешали ему выполнить задуманное, — так, слово за слово, вся ситуация свелась к простой случайности.
«Кардан объяснял всё так ясно и складно, что трудно было ему не поверить. Конечно, где-то в глубине души я понимал, что он лжет, но по какой-то странной причине мне хотелось принять его доводы», — рассказывал потом хозяин односельчанам, оправдываясь за то, что стал жертвой обмана. Он простил Кардана за то, что попался на его удочку, ведь оказалось, что всё произошло по чистой случайности и никто ни в чем не был виноват.

На этот раз Кардану всё сошло с рук. Впрочем, он привык жить на грани риска. Он не мог вести нормальную, спокойную жизнь, как большинство людей; такова уж была его натура — вечно ввязываться в неприятности и выпутываться из них.

Родственники продолжали распродавать ненужные, по их мнению, вещи из дома. Железные кровати сдали скупщику металлолома — ведь спать можно было и на полу. Логика отсутствовала и в хранении продуктов в холодильнике: для этого существовал погреб. Новости в газетах те же, что и по телевизору, так что телевизор дома был ни к чему. Сидеть на стульях было так же удобно, как в креслах или на диванах, а значит, последние лишь занимали полезное пространство.

В конце концов сердце старого офицера не выдержало такой чудовищной нелогичности, и он отошел в мир иной. Сваты перебрались в его дом, чтобы жить вместе с дочерью и зятем. Всё, что можно было продать, объявлялось ненужным в хозяйстве. Спустя пару лет они тоже скончались и отправились туда, где царит «вечный покой» и где их уже ждал родственник-офицер. Один из четырех братьев переехал в Россию, на родину своей жены. Вскоре и трое других братьев эмигрировали в Россию.

Однажды они собрались вместе и решили: «Зачем нам дом в деревне, в котором никто не живет? Давайте разберем его на стройматериалы и продадим. Разве это не логично?»
«Логично», — в один голос согласились все братья.

Теперь на том месте, где когда-то красовался прекрасный дом, украшавший всю улицу, гуляет лишь ветер. В ненастье он с разгону налетал на холмик, сложенный из обломков кирпича и шифера. Ощущая свою мощь, словно полноправный властелин, он набирал силу и проносился по деревне, сметая с лица земли десятки сельских домов. Люди не понимали, куда всё исчезло, но ответ был очевиден: во всём был виноват злой ветер перемен.