Глава 10. 36. Каждый выход на сцену - счастье!

Глава 10.36. Каждый выход на сцену — счастье!

На сегодняшний показ прилетели бабули и дед. Для Александра Андреевича каждый мой выход на сцену — счастье. Понимает, сколько он пропустил вдали от нас, не заметив, как мы выросли с Вероникой. Хотя сестричка виделась с ним чаще. На школьные каникулы бабушка её забирала с собой к деду, а я была возле мамы или Ксюши.

Сейчас иду по подиуму, зрителей почти не вижу. Но я в себе всегда жила. Это ощущение, вероятно, и спасало. Я никогда не придавала особого значения, если видела влюблённые взгляды близких и их друзей, считая, что такое признание надо заслужить. Вот и сейчас встретились взглядом с Вероничкой, в котором заметила признание моей Природы и никаких моих заслуг. Всё верно! Смотрю на рядом сидящих с ней милых и дорогих мужчин и женщин, сколько в них изящества, благородства и красоты. Какой я могла быть рядом с ними! Эту «цельность, обаяние, лёгкость и вкус», как написал обо мне друг Ричарда, привили с рождения. Мне не было необходимости учиться ходить по подиуму, потому что, просыпаясь, я сразу вставала на него. И это не привычка порисоваться, а моя сущность. Кокетство у меня врождённое. Я представить себя в другом качестве не могу. Поэтому, какой бы свой шедевр на меня ни надела Дианочка, я пройду в нём свободно, как и сейчас в длинном красном платье с открытыми плечами. Я не люблю открывать сильно грудь не из скромности, а из-за того, что считаю дурным тоном, и наш гениальный дизайнер по этой причине старается открыть мне спину, видя мои «совершенные линии», ничего не упуская.

Алекс не сдерживается и буквально влетает на сцену. Зал встаёт, оглушительные аплодисменты. Я с его помощью спускаюсь с подиума и иду к роялю. За вторым уже в ожидании моих импровизаций Эдик. Хотя на его месте мог быть сейчас и Дмитрий Александрович. Но он решил «уступить молодости». Так и сказал перед показом с восхищением, увидев в белоснежном платье. Он, вероятно, заметил во мне черты своей прекрасной Ксюши, поэтому по праву и уступил, доверив Эдуарду Петровичу. А тот смотрит с любовью, и его взгляд сейчас греет. Я начинаю играть мелодию, которая стала для многих родной, похожей на тихое счастье и светлую грусть, так полюбившуюся зрителями в моём исполнении.