Служил Советскому Союзу Глава 17

Глава 17

Ночь прошла спокойно, я спал как убитый, еще бы, трое суток не видел нормальной кровати с мягким матрацем. Несмотря на то, что на улице было лишь слегка ниже нуля, в казарме было холодно, на ночь кроме одеяла укрывались еще и шинелями. Вечером и ночью никаких застроек и шума в роте не было, правда, когда засыпал, один из дедов попросил у меня зажигалку, разбудив меня. Зажигалка возвращена мне не была, после кражи консервов, это меня абсолютно не удивило и даже не расстроило. Команда «Рота подъем» разбудила меня, все кроме дедов неспешно оделись и отправились на зарядку, деды же оставались в своих кроватях и безмятежно спали.

      На зарядку роту выводил, командовал, со всеми бегал, и делал о всеми бойцами все физические упражнения,  все тот же толстый сержант грузин. Звали его смешным именем Каха, кличка его была Форд. Форд, это по тому, что он сам был родом из Тбилиси и каждые выходные уезжал домой, приезжал иногда в Душети на своем личном автомобиле Форд. Для меня сначала оставалось загадкой, почему этот, видно, что не бедный грузин, все еще служит в Советской армии. Давно бы уж сунул денег, и отдыхал у себя в Тбилиси, а уж в конце службы приехал и оформил все документы. Причем Форд очень выслуживался, старательно командовал бойцами и заискивал перед офицерами. Оказывается, ему было нужно, чтобы его уволили в конце срока службы обязательно в должности заместителя командира взвода и в звании не ниже чем старшина. С командиром части была такая договоренность, если к Форду не будет никаких претензий. После окончания школы, родственники Форда купили ему должность в Тбилисском ГАИ, при чем, ежемесячно платили какую-то сумму, чтобы эта должность была вакантной. На эту должность принимали только отслуживших в Советской армии и присваивали звание, которое было при увольнении. Чем выше звание, тем больше денег платили. Так что Форд был довольно продуман. В принципе, Форд был абсолютно беззлобным человеком, вся его строгость была лишь напускной. Меня очень смешил его абсолютно не воинственный внешний вид и смешной акцент. К примеру, с утра в умывальнике он говорил:
- Ванка, а Ванка, дай пасти!
Когда убирали территорию, асфальтовые дорожки у казармы, Форд командовал:
- Чистим снег от угля до угля.
В Германии, в основном, было печное отопление, и кучи угля были повсюду, где были печи или котельные. Вот я и стал осматриваться, где же тут уголь-то, лишь потом до меня дошло, что речь идет о расстоянии от угла до угла казармы.   
       
       Остальные грузины в части уже давно откровенно положили на службу. Только спали, ходили в столовую, объедая других бойцов, и время от времени, пьянствовали и откровенно хулиганили и безобразничали. В части они оставались тоже для каких-то своих преференций. Начальство закрывало на это глаза, проблем никому не хотелось. Исключение составлял только грузин хлеборез. Он был очень умный и начитанный, закончил в Тбилиси несколько курсов института, с ним всегда приятно было поговорить. В прочем, он не сильно упахивался в хлеборезке. Бойцов в полку было мало, да и хлеба полагался мизер. Когда я приехал, местный хлебозавод отпускал полку только брак, подгорелый или непропеченный хлеб, с апреля месяца часть перешла на сухари. Порция масла была не больше размера чайной ложки.

        Все мои поиски ложки были тщетны, с этими столовыми приборами был огромный дефицит. У меня был большой закругленный и плоский складной садовый нож, найденный мною в поезде, этот не хитрый инструмент заменял мне столовые приборы. Другие бойцы, не имевшие ложек, поглощали завтрак при помощи отломанных от деревьев палочек, с рогатинкой на конце. Завтрак был таким же скудным, каким был ужин. Грузины и прочие приблатненные личности получали усиленное питание и откушивали эти яства на отдельных столах. Вволю ели хлеб и получали полноценные пайки масла. Местный хлебозавод поставлял подгорелый хлеб, в хлеборезке какой-нибудь боец, помогающий хлеборезу, старательно обрезали подгорелые корочки, получая за свою работу натуральную оплату тем же хлебом.  Всего приблатненных личностей, было не больше полутора десятков, и при всем своем желании и волчьем аппетите, они не смогли бы объесть остальных бойцов так, чтобы норма продовольствия уменьшилась раза в три. Получается, что две трети продуктов из солдатского котла просто куда-то исчезает. Просто так исчезнуть продукты не могут, значит, их воруют. Это было бы самым простым объяснением того мизерного количества пищи, которое получали солдаты. Но, как оказалось, не все было так просто, как мне думалось, и в этом я убедился впоследствии.

       После развода меня вызвали в штаб. Я представился капитану Ляпину. Капитан Ляпин был начальником секретного отдела, в подчинении у него было еще пара офицеров и ни одного бойца. С этого дня я был в подчинении капитана Ляпина, но только на время, так как был издан приказ о том, что я прикомандирован к секретному отделу до особого распоряжения. За всю свою службу я встречал и находился в подчинении массы офицеров. Ничего хорошего об практически всех, исключая нескольких, которых можно пересчитать по пальцам одной руки, я сказать не могу. Не зря в армии их называют шакалами, шакалы они и были. Капитан Ляпин входил в то небольшое количество офицеров, о которых у меня остались только положительные воспоминания. Даже не, потому что Люпин непосредственно не командовал бойцами, а служил на штабной должности. Потому что он был просто хорошим человеком и обладал массой положительных качеств личности, которые я не буду перечислять, потому что это займет массу времени. Скажу только одно, видя, что я постоянно голодный, он приносил из дома еду и подкармливал меня, сам он не курил, но стрелял сигареты у других офицеров и тайком отдавал мне.

       Сначала Ляпин рассказал мне о том, чем занимаются части радиоэлектронной борьбы. Радиоэлектронная борьба это действия, в результате которых осуществляется воздействие радиопомехами на радиоэлектронные средства систем управления противника. Обнаруживается частота работы радиостанции противника и эта частота забивается помехами. Вот, в принципе и все, все предельно просто. Но на практике, станция радиопомех Р-380, которые стояли на вооружении нашего полка, состоит из двенадцати машин различных предназначений. Естественно, каждая машина снабжается экипажем от трех до десяти человек. Одной из важнейших задач при радиоэлектронной борьбе, является радиоразведка. Естественно, глушить проклятых НАТО-вцев мы не собираемся, да и мощности наших станций на это не хватит, но следить за супостатом надо.

       В конце 1990 году началась война в Персидском заливе. Американцы стали активно прессовать Ирак воздушными налетами. Советский Союз хоть и был уже на последнем издыхании, но пока еще лояльно относился к Ираку, своему и торговому и политическому партнеру. Американцы не знали, что ожидать от этих проклятых русских и, на всякий случай усилили наблюдение за границами Союза. В Турции, члене НАТО, рядом с границей Союза стал летать американский разведывательный самолет Боинг системы Авакс. Ляпину из штаба округа приказали организовать пост радиоразведки и наблюдения, вот он и начал организовывать. Аппаратура для радиоразведки в части была, помещение  выделили в штабе. Нашли специалистов, вернее специалиста, то есть меня. Вот мне-то и предстояло вести радиоразведку и наблюдением за вражеским Боингом. Фиксировать в журнале взлеты, посадки, связь с авиабазами. Предполагалось, что смена моя будет двенадцать часов с восьми часов утра до восьми часов вечера. В принципе, я был готов круглосуточно сидеть на этом теплом месте, но разумно предложил Ляпину нести боевое дежурство шестнадцать часов с подъема и до отбоя. Такое рвение в боевой работе Ляпину было понятно, и он охотно согласился. С этого момента началось мое боевое дежурство.

        В штабе была оборудована небольшая комната, в ней установили стойку с аппаратурой, рабочий стол. Прямо после подъема, не выходя на зарядку, я умывался и шел в штаб приступать к работе. Из штаба шел в столовую, которая была метрах в пятидесяти, на завтрак обед и ужин. Уходил из штаба ровно к отбою и ложился спать. При этом я не сталкивался ни со своими прямыми начальниками, единственный мой начальник был капитан Ляпин. Это была красота, просто курорт, одним словом все то, о чем мы так долго мечтали. К тому же меня, бойца который постоянно ошивается в штабе, окружал ореол какой-то таинственности. Кто знает, что от него ожидать, он же постоянно с начальством трется. Никаких нарядов, работ и левых припашек мне не полагалось. Когда я заходил в роту после смены, за спиной слышался шепоток:
- Это БД пришел.
Со временем, ко мне приклеилось это прозвище БД и осталось до конца службы. Особой злости и зависти на меня, что я на таком блатном месте, я не замечал. Просто заменить меня никем было нельзя. Единственное, что меня немного тревожило, это то, что на меня косо посматривали бойцы моего призыва. Я, в принципе, мог ожидать от них какой-нибудь гадости, просто так, из зависти, что они тащат службу, а я просто прохлаждаюсь, но ничего такого не было. Если спрашивали, то я рассказывал как моя служба и опасна и трудна и на первый взгляд как будто не видна. Удовлетворив свое любопытство, и поняв, что никаким образом меня подсидеть не удастся, интересующиеся успокаивались. Обращались ко мне с просьбами узнать в штабе что-либо или передать письмо для скорейшей отправки или узнать последние новости из округа. Я никогда никому не отказывал. Кроме того, в моей комнате в штабе стоял железный ящик для «секретной документации», я в нем хранил небольшие личные вещи своих товарищей.

       Единственным другом в роте для меня оставался Олег Николаев. От него я узнал, что ничего экстраординарного в роте не происходит, рота через день ходит в караул. Я же нес боевое дежурство. Позывной у Авакса был Magic (волшебник)74, у него была одна основная частота и несколько запасных. На запасные частоты он уходил во время посадки, садился он для заправки и каких-то регламентных работ, затем снова взлетал. Я старательно записывал в журнале боевого дежурства время и частоту выхода Авакса, Ляпин два раза в сутки передавал информацию в штаб округа. Радиообмена было не много, поэтому в свободное время я слушал новости по Союзным радиостанциям, слушал BBC русскую службу и просто случайно найденную музыку. О такой службе можно было только мечтать. Единственное с чем у меня была проблема, это с моей бедностью, вернее с нищетой, а еще точнее, с полным отсутствием денег. Я один раз получил зарплату семь рублей, но почти все деньги ушли в этот же день на конверты и сигареты. Еще я вволю наелся вкусной, еще теплой лепешки с томатным соком из трехлитровой банки. Домой я написал о своих перемещениях и смене места службы при первой возможности, просил так же выслать немного денег, но перевода не было, впрочем, как и писем. Почта очень плохо работала. С сигаретами были большие проблемы, немного выручал Ляпин. Я несколько раз в день выходил на крыльцо штаба и делал вид, что старательно чищу сапоги, припасенной заранее тряпочкой. Сам же я в это время выискивал окурки, не попавшие в большую урну, стоявшую неподалеку. Спичек тоже не было, да и не подойдешь с бычком к офицеру, с просьбой прикурить. Я попросил в соседней комнате у офицера паяльник, что я с ним буду делать, он не спрашивал, я был в епархии Ляпина, а Ляпин секретчик, значит все, что с ним связано, тоже секретно. Я с успехом использовал паяльник для прикуривания, использовать сей предмет по прямому назначению мне даже не приходило в голову. Со спичками в части была очень большая напряженка. При каких-либо войнах, вооруженных конфликтах, да и просто в критической ситуации, люди запасают соль и спички. Местное население это и сделало, скупив все спички в округе, зато потом продавали их по одному рублю за коробок. От одной спички прикуривали сразу несколько человек.

     Дни шли за днями, я блаженствовал на боевом дежурстве и подтверждал правильность поговорки, кто воевал, имеет право у речки тихой отдохнуть. Прошел месяц, в начале апреля, придя с утра на дежурство, на привычной частоте, я не мог найти Авакс. Не было его и на запасных частотах, я лихорадочно крутил ручку настройки приемника. Нигде ничего похожего на Авакс не было, я испытал шок. Как же, война закончилась, Авакс не летает, БД снимут, и я пойду чрез день тащить караулы. Тут я припомнил, что в последнее время Ляпин не очень-то интересуется журналом боевого дежурства, приходит и просто просматривает. Значит, будет и дальше просматривать. Я записал в журнал обычное время выхода в эфир Авакса. Записывал я эту дезу еще неделю. Наконец-то, в один не очень-то прекрасный день, ко мне зашел Ляпин и сказал:
- Свою задачу ты солдат выполнил, спасибо за службу. Авакс уже неделю не летает, и летать пока в зоне нашей ответственности не будет. Так что сворачивай пост, сдавай аппаратуру.
Эти слова были для меня как гром среди ясного неба. Я отключил аппаратуру, передал ее по описи Ляпину, последний раз расписался в журнале БД. Мрачнее тучи вышел из штаба и пошел в роту.