Секрет успеха в шоу-бизнесе

СЕКРЕТ УСПЕХА В ШОУ-БИЗНЕСЕ


«Все, что мы считаем случайностью, на самом деле происходит закономерно».
Луций Анней Сенека Младший

Много лет мы пытаемся понять, в чем заключается секрет грандиозного успеха группы «Ласковый май». Этот феномен неоднократно обсуждался журналистами, музыковедами, поклонниками и критиками. Казалось бы, стоит только собрать воедино все обстоятельства, сопутствовавшие появлению группы, — и тайна будет разгадана. Однако каждый раз, когда мы пытаемся свести этот успех к одной причине, перед нами возникает новая загадка.
В бывшем Советском Союзе существовало огромное количество популярных музыкальных коллективов и исполнителей. Одни обладали великолепными голосами, другие отличались высоким профессиональным мастерством, третьи имели поддержку влиятельных людей, четвертые пользовались возможностями государственной концертной системы. Но такого массового, почти стихийного увлечения, какое вызвал «Ласковый май», не наблюдалось практически ни у кого.
Показательным является хотя бы количество концертов. Все, чего смогли добиться певцы, выступавшие под эгидой Аллы Пугачевой, — тринадцать концертов подряд на стадионе «Лужники». «Ласковый май» провел семнадцать. Уже одно это сравнение заставляет задуматься: перед нами было явление, которое нельзя объяснить исключительно качеством музыкального материала, известностью исполнителей или традиционной рекламой.
Особенно символично выглядит история с выступлением Джанет Джексон, приглашенной для разогрева публики. Собравшиеся практически не приняли ее выступление, зато с настоящим ликованием встретили выход на сцену «Ласкового мая». Для западной звезды такого масштаба подобная реакция должна была выглядеть совершенно неожиданной. Возникает закономерный вопрос: почему публика, которая могла увидеть мировую знаменитость, предпочла ей простых, на первый взгляд ничем не примечательных советских подростков?
Из этого мы можем сделать предварительный вывод: профессиональное качество музыки само по себе не является достаточным условием массового успеха. Иногда значительно важнее оказывается другое — простота, узнаваемость, эмоциональная доступность и соответствие произведения внутреннему состоянию огромной массы людей.
Один из поклонников группы рассказывал нам:
«Услышав в первый раз песни "Ласкового мая", я не обратил большого внимания на их простоту. В то время их уже слушали массово; они звучали отовсюду: из раскрытых окон домов, во дворах, машинах, на дискотеках. Молодежь ходила по улицам с магнитофонами в руках, разнося простецкие мелодии по всем уголкам бывшего Советского Союза. Я и сам не заметил, как, проводя время с друзьями, встречая розовый вечер, в седую ночь и в ласковый майский день, начал чувствовать эмоциональное удовольствие от этих незавидных мелодий и со временем уже не мог перестать их слушать. Такое увлечение данной группой происходило не только со мной. Среди моих знакомых не было никого, кто бы не заразился "Белыми розами". На моей памяти подобной ситуации с момента ухода этой группы со сцены не происходило».
В этом рассказе особенно важно не само описание музыкальных предпочтений, а постепенность возникновения зависимости от песен. Человек первоначально не считал их чем-то выдающимся. Он просто слышал их вокруг себя. Затем музыка стала частью повседневной среды, а после этого незаметно превратилась в эмоциональную привычку.
Именно здесь, на наш взгляд, начинается разгадка.
Человек далеко не всегда выбирает музыку исключительно рассудком. Мы можем критически оценивать произведение, считать его простым, примитивным или даже профессионально слабым, но одновременно испытывать от него удовольствие. Более того, иногда именно произведение, которое разум считает незначительным, оказывается чрезвычайно сильным с психологической точки зрения.
Многие объясняют феномен «Ласкового мая» чрезмерной дешевизной билетов. Но разве бесплатные концерты, устраиваемые на Крещатике во время праздников, собирали такое количество поклонников? Разве отсутствие высокой цены автоматически превращает человека в фаната исполнителя?
Если бы секрет заключался только в дешевизне, то массовое музыкальное увлечение можно было бы организовать практически в любое время. Однако этого не происходило.
Можно предположить и другое: возможно, музыка подобного рода просто вышла из моды? Но достаточно было включить телевизор, открыть радиопередачу или посмотреть на современную эстраду, чтобы убедиться в обратном. Количество исполнителей, работающих в популярных музыкальных направлениях, со временем увеличилось во много раз.
Следовательно, простота сама по себе тоже не объясняет феномен.
Каждый талант нуждается в том, кто сумеет его заметить, правильно представить публике и организовать его продвижение. Поэтому значительную часть славы «Ласкового мая» принято связывать с его художественным руководителем Андреем Разиным. И в этом, безусловно, есть рациональное зерно. Но здесь необходимо сделать важную оговорку: для того чтобы раскрутить произведение, сначала необходимо иметь то, что вообще можно раскручивать.
Разин обладал именно таким талантом — способностью почувствовать потенциально массовое явление. Он сумел заметить то, чего не заметили многие другие. Можно обладать огромными организаторскими способностями, но не увидеть перспективный материал. Можно, напротив, создать прекрасную песню, но не суметь донести ее до слушателя.
Успех возникает там, где встречаются оба обстоятельства.
Песни, так полюбившиеся миллионам людей, не отличались особой профессиональной виртуозностью от многих других произведений того же популярного направления. Некоторые из них, возможно, даже уступали конкурентам по сложности текста, гармонии или мелодической структуре. Однако они давали слушателю нечто другое: ощущение легкости, понятности, непосредственности и эмоционального освобождения.
Автор создавал их под воздействием определенного вдохновения, в конкретный период жизни, пребывая в особом психологическом состоянии. Именно поэтому нам представляется важным рассматривать первые песни Кузнецова не только как музыкальные произведения, но и как своеобразное отражение его внутреннего мира.
Во избежание недоразумений подчеркнем: в дальнейшем анализе мы сознательно ограничиваемся преимущественно первым альбомом и несколькими песнями из второго и третьего. Более позднее творчество этого музыкального проекта, а также произведения Кузнецова в других проектах, по нашему мнению, уже не обладают той неповторимой заразительностью, которая была свойственна ранним композициям. Именно поэтому для нашего исследования они представляют значительно меньший интерес.
Возьмем, например, слова песни «Дождик», исполнявшейся новым коллективом под руководством Кузнецова — «Бай-бай», который также называли «Мама»:
«Сколько можно мне любить твои глаза
И ни разу к ним не прикоснуться».
В этих словах уже чувствуется совершенно другое эмоциональное состояние. Здесь появляется боль, неудовлетворенность, невозможность приблизиться к желаемому человеку. В подтексте можно увидеть и личную обиду, связанную с конфликтом с Разиным и последующими событиями.
Если сопоставить это произведение с ранними песнями, становится заметно, насколько сильно настроение автора влияет на результат. Ранние композиции словно были созданы в состоянии легкой беспечности, тогда как последующие наполнены уже иным эмоциональным содержанием.
Именно поэтому мы не должны рассматривать успех первых песен исключительно как результат заранее продуманной коммерческой стратегии. Написанные под настроение и, вероятно, без четкого понимания будущего масштаба успеха, они неожиданно нашли огромную аудиторию.
Конечно, любой автор надеется на успех своего произведения. Человек вкладывает в него труд, время, переживания и часть собственной индивидуальности. Но надежда на успех и сам успех — совершенно разные вещи. Между ними находится множество случайностей, обстоятельств и человеческих решений.
Вот как сам Кузнецов описывает начало этой истории:
«ВОСЕМНАДЦАТОЕ ФЕВРАЛЯ 1988 года. Запись готова. Надо идти по музыкальным тусовкам. Обошел несколько этих киосков. Никому из владельцев не надо…
— "Непрофессионально…"
Ну да ладно, иду на вокзал. Там тоже есть "точка". За прилавком Витек Бахтин. Послушал, послушал… Говорит, вообще-то спрашивают некоторые группу такую "ЛАСКОВЫЙ МАЙ", я сам-то до этого не слышал. А вообще-то "ничего", пойдет. Давай возьму на всякий случай».
Этот эпизод особенно интересен именно своей будничностью. Никто в тот момент не говорит о будущем феномене, о миллионных аудиториях и стадионах. Запись воспринимается как обычный музыкальный материал, который можно взять «на всякий случай».
А спустя несколько месяцев ситуация изменилась совершенно невероятным образом.
Кузнецов продолжает:
«Ну и конечно приятности появились. Прошло три месяца со времени "обмывания" нашей сделки с Витьком, а вся страна победившего социализма и начала перестройки уже с упоением слушает "Белые розы". Каково??? И это без какой-либо рекламы!!!»
Далее он рассказывает о выступлениях неизвестных мальчиков под фонограмму Шатунова и о том, как фактически возникла система многочисленных коллективов, работавших под именем «Ласкового мая»:
«В стольном граде? В парке Горького выступает, причем уже давно, гр. "Ласковый Май"!!! Классно, да? Какие-то незнакомые мальчики работают под фанеру Шатунова. Что бы вы сделали на моем месте? Развернуться и уехать? Но ведь они же будут продолжать дальше делать то же самое… Вот я и остался. Чтобы хотя бы как-то контролировать…
А интересно получалось! В один и тот же день ЛМ работает на стадионах в восемь вечера в городах: Владивосток, Фрунзе, Ленинград, Омск!!! Вы так сумеете? Разин сумел! Гений!!! Телепортация…»
Как мы видим, Разин сумел не только подобрать перспективный музыкальный материал, но и превратить его в масштабный коммерческий проект. По мере роста популярности песен он привлек создателей коллектива в свою орбиту и оформил группу как систему, способную работать уже не в рамках обычного музыкального коллектива, а практически как массовая индустрия.
И здесь появляется еще один важный элемент нашего анализа: талант может существовать отдельно от способности его реализовать.
Кузнецов создал песни. Шатунов стал их узнаваемым голосом. Разин сумел превратить их в массовое явление. Каждый из них выполнял собственную функцию. Поэтому сводить весь феномен только к одному человеку было бы слишком просто.
Прошло уже несколько десятилетий с момента распада того состава и прекращения существования «Ласкового мая» как уникального явления своего времени. В различных источниках периодически появлялись объяснения его популярности. Многие из них были вполне достоверными: тяжелая общественная ситуация, начало перестройки, доступность билетов, простота музыки, необычный голос Шатунова, предприимчивость Разина.
Но нам постоянно казалось, что во всех этих объяснениях чего-то не хватает.
Каждая причина по отдельности была убедительной, а вместе они все равно не создавали законченной картины.
Слишком уж все выглядело просто: тяжелое время, популярный ритм, понятные слова, предприимчивый продюсер, обаятельный исполнитель. Но если все было настолько просто, почему другие коллективы, работавшие в тех же условиях, не добились такого же результата?
Именно этот вопрос заставил нас искать глубже.
Как часто бывает при поиске ответа на сложный вопрос, наступает момент, когда разрозненные факты внезапно соединяются в единую картину. Однажды мы случайно услышали песню из первого альбома группы «Ну что же ты», а вслед за ней прозвучала новая песня Юрия Шатунова «Забудь его, забудь».
И вдруг нас осенило.
Вот оно.
Так в чем же причина?
Почему мы раньше не замечали того, что находилось буквально перед глазами? Почему слушали слова, слышали мелодию, знали эти песни почти наизусть — и при этом не замечали общей психологической конструкции?
Желание детально проанализировать давно знакомые композиции привело нас на рынок. Мы приобрели диск, куда были включены все альбомы «Ласкового мая», и начали последовательно искать в них то, чего не находили в произведениях других авторов.
Постепенно перед нами стала возникать картина, долго скрытая за привычкой, популярностью и многочисленными поверхностными объяснениями.
Песня часто начинается с проблемной ситуации. Однако проблема не всегда воспринимается как трагедия. Напротив, неприятность оказывается почти желательной: она дает человеку возможность освободиться от давления обстоятельств, снять с себя ответственность и представить собственный проигрыш как добровольный выбор.
Посмотрим на слова:
«Не будут больше надо мной смеяться
У твоего подъезда пацаны,
Не нужно по ночам с тобою шляться,
Уж лучше посмотреть спокойно сны».
На поверхности это история о разрыве. Но психологически здесь происходит нечто другое.
Герой словно превращает поражение в победу. Он не хочет признать, что его отвергли или что отношения не сложились. Вместо этого он говорит: мне и самому это больше не нужно. Теперь я свободен. Я сам так решил.
В этом заключается удивительно сильный психологический прием.
Человеку трудно признать собственную беспомощность. Гораздо приятнее убедить себя, что неприятное обстоятельство было выбрано добровольно.
Поэтому герой не страдает — он демонстративно освобождается.
С ним словно соглашаются и окружающие обстоятельства: розовый закат, летний вечер, ночное небо. Он бросает вызов девушке и заявляет, что больше не подойдет к ней ни при каких обстоятельствах. Но внутренне мы понимаем, что эта категоричность сама по себе свидетельствует о зависимости от ситуации.
Подобная психологическая конструкция встречается и в других песнях Кузнецова.
Сравним, например, концовку «Белых роз»:
«И оставляют вас умирать
На белом, холодном окне».
И концовку «Розового вечера»:
«…забудь, не вспоминай!»
В обоих случаях присутствует завершение эмоционального конфликта. Однако это не спокойное разрешение проблемы. Это своеобразный эмоциональный жест, позволяющий человеку поставить точку, даже если внутренне он еще не готов ее поставить.
Кузнецов, работая художественным руководителем в интернате и постоянно общаясь с подростками, имел возможность хорошо чувствовать их психологию. Подростковая среда была ему близка, понятна и интересна. А подростковая психика особенно чувствительна к темам признания, отвержения, свободы, первой любви, обиды, демонстративной независимости и желания доказать свою самостоятельность.
Именно эти переживания мы постоянно встречаем в его песнях.
Известно также о серьезном увлечении Кузнецова алкоголем. Не ставя целью превращать биографические обстоятельства автора в доказательство художественной концепции, мы все же можем отметить интересную психологическую параллель.
Чрезмерное употребление алкоголя часто связано со стремлением временно ослабить давление сознания на психику. В состоянии опьянения снижается степень социального самоконтроля, притупляется чувство ответственности, человеку становится легче нарушать привычные ограничения.
Мы живем не один на один с собой. Наше поведение постоянно регулируется нормами, ожиданиями окружающих, правилами, обязанностями и необходимостью учитывать интересы других людей. Поэтому свобода в человеческом обществе всегда ограничена.
Когда эти ограничения временно ослабевают, возникает ощущение психологического освобождения.
Именно такое освобождение мы обнаруживаем в ранних песнях Кузнецова.
Это не свобода философского трактата. Это маленькая, бытовая свобода: не идти домой, забыть о правилах, перестать оправдываться, не обращать внимания на мнение окружающих, посмеяться над собственной неприятностью, пережить любовь как игру и сделать вид, что поражение — это победа.
Именно поэтому песни оказываются понятны массовому слушателю.
Практически каждый человек, работающий в шоу-бизнесе, понимает: для массовой популярности необходимы простые, доступные тексты и музыка, которую легко запомнить. Но простота еще не является гарантией успеха.
«Ласковый май» был ориентирован прежде всего на подростковую и молодежную аудиторию — одну из самых активных категорий слушателей. Молодые люди больше интересуются музыкой, чаще посещают дискотеки и концерты, быстрее распространяют понравившиеся песни среди друзей.
Но если бы только это обеспечивало успех, подобных феноменов было бы множество.
Возможно, секрет заключается именно в точном совпадении содержания песни с эмоциональным состоянием аудитории.
Посмотрим на более позднюю песню Шатунова:
«Забудь его, забудь, любовь пройдет как дым,
Ведь у него в мечтах не ты, не ты, не ты».
Здесь мы сталкиваемся уже с совершенно другой формой эмоционального воздействия.
Девушка, находящаяся в подавленном состоянии из-за несчастной любви, слушает слова и получает словно новый удар: «не ты».
То есть недостаточно того, что любовь закончилась. Песня дополнительно формулирует болезненный вывод: ты не являешься объектом его мечтаний.
Но парадокс заключается в том, что человек, переживающий боль, иногда сознательно выбирает именно такую музыку. Почему?
Потому что она позволяет ему не просто страдать, а узнавать собственное страдание.
Музыка становится зеркалом эмоции.
Человек слышит нечто, что уже находится внутри него, и потому испытывает облегчение: кто-то выразил словами то, что я сам не мог сформулировать.
Именно здесь появляется важнейший психологический механизм массового искусства — узнавание себя в чужом произведении.
Нельзя не признать и тот факт, что именно песня «Белые розы» и ее беспечная, легко запоминающаяся мелодия стали одним из важнейших оснований успеха группы.
В ней удивительным образом сочетаются жалость и легкость, печаль и почти праздничная интонация, трагическая судьба цветов и беспечность музыкального сопровождения.
Возникает эмоциональный парадокс.
Содержание говорит о смерти и беззащитности, а мелодия не позволяет полностью погрузиться в трагедию. Она словно отстраняет слушателя от боли и предлагает посмотреть на нее немного со стороны.
Именно это сочетание может быть особенно привлекательным для массового сознания.
Ликование над неприятной ситуацией, способность превратить печаль в легкое переживание, словно отодвинуть ее на безопасное расстояние, было, по нашему мнению, важной особенностью психологического состояния Кузнецова в период создания этих песен.
Неудивительно, что подобное состояние могло найти огромный отклик у слушателей.
Скептики отвергают наличие значительного таланта у столь нашумевшей группы. Они объясняют ее популярность прежде всего историческими обстоятельствами. Время было тяжелым, начинался распад Советского Союза, люди были утомлены общественными проблемами и хотели чего-то простого, понятного, эмоционально не обременительного.
Другие указывают на дешевизну билетов.
Третьи делают акцент на предприимчивости Разина, его необычной способности организовать концерты.
Четвертые обращают внимание на внешность и голос Шатунова.
Пятые считают, что решающим фактором была необычная система распространения фонограмм.
Все эти аргументы имеют основания.
Но мы, как аналитики, хотим заглянуть глубже — не просто перечислить обстоятельства, а обнаружить внутренний механизм, который соединил их в единое целое.
Разве другие исполнители популярного направления пели сложные песни?
Нет.
Разве у других не было дешевых билетов?
Были.
Разве только «Ласковый май» пользовался возможностями массового распространения?
Нет.
Разве только у Шатунова был узнаваемый голос?
Тоже нет.
Следовательно, необходимо искать не отдельную причину, а совпадение нескольких факторов, среди которых психологическое соответствие песни состоянию аудитории занимает центральное место.
Для краткости изложения ограничимся несколькими примерами, ярко демонстрирующими душевное состояние автора при написании песен.
ОДНОТОННЫЙ СРЕДНИЙ РИТМ
В композициях присутствует средний, достаточно ровный ритм, позволяющий длительное время получать удовольствие от движения. Он не утомляет так быстро, как слишком быстрый ритм, и не кажется скучным, как чрезмерно медленный.
Это особенно важно для массовой аудитории. Такая музыка не требует полной концентрации. Ее можно слушать во время разговора, прогулки, поездки, танца. Она легко становится частью повседневной жизни.
Музыка не заставляет слушателя остановиться и задуматься над сложной конструкцией. Напротив, она позволяет продолжать движение.
РАСКАТИСТАЯ БЕСПЕЧНАЯ МЕЛОДИЯ
Мелодия словно заставляет двигаться вправо-влево. В ней присутствует определенная цикличность, напоминающая движение маятника.
Все знают гипнотический эффект маятника.
Повторение движения постепенно расслабляет внимание. Оно не требует усилия, а, наоборот, снижает необходимость контролировать происходящее.
Подобным образом действует и повторяющаяся мелодическая структура. Слушатель постепенно перестает анализировать музыку и просто находится внутри нее.
ПРОБЛЕМА И ЕЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ
Еще одна характерная черта — возникновение проблемы, за которым следует ее разрешение, зачастую связанное со значительными потерями.
Это вызывает сопереживание.
В «Белых розах» сначала появляется тепло за стеклом и холод снаружи:
«Немного теплее за стеклом, но в злые морозы
Вхожу в эти двери, словно в сад июльских цветов».
Затем возникает желание защитить цветы:
«Я их так хочу согреть теплом,
У всех на глазах я их целовать и гладить готов».
Но вскоре обнаруживается их беззащитность:
«Белые розы, белые розы — беззащитны шипы.
Что с ними сделали снег и морозы, лёд витрин голубых?»
Текст уже содержит ясную мысль, но его можно сделать более литературным, логически последовательным и выразительным, сохранив исходную концепцию. Я бы также убрал случайный перенос/номер страницы «35» и немного смягчил категоричность некоторых формулировок.

ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ И РОЛЬ ПОСРЕДНИКА

Подобными примерами изобилуют песни Кузнецова. Именно поэтому они пользовались такой огромной популярностью в непростое советское время: их содержание было доступным и понятным широкому кругу слушателей, а заложенные в них чувства и переживания были близки каждому. Эти песни обращались к обычным человеческим эмоциям — любви, ревности, одиночеству, надежде, разочарованию, стремлению к счастью. В конечном счёте их исключительность заключалась не столько в сложности музыкальной или поэтической формы, сколько в способности найти и точно почувствовать свою целевую аудиторию.
Создатели ценных произведений, настоящих шедевров, да и просто вещей, пользующихся спросом у людей, далеко не всегда получают при жизни соответствующее признание. Нередко их талант оказывается востребованным другими — теми, кто способен увидеть перспективу созданного произведения, правильно его преподнести, популяризировать и донести до широкой общественности. Между появлением произведения и его массовым успехом зачастую существует своеобразный посредник, который способен превратить незаметный талант в общественное явление.
Песня, обладающая определённым потенциалом, может быть написана даже малоизвестным или заурядным автором и при этом остаться практически незамеченной. Она способна годами лежать на полке, не находя своего слушателя. Но достаточно человеку с более развитой интуицией, предпринимательской хваткой или просто способностью чувствовать общественный запрос обнаружить её и увидеть в ней перспективу — и ситуация может измениться. Новое исполнение, иной сценический образ, грамотная рекламная стратегия или удачное стечение обстоятельств способны придать произведению совершенно иной масштаб.
В результате иногда случается парадоксальная ситуация: произведение приносит огромную известность и значительные дивиденды не столько своему непосредственному создателю, сколько тем, кто сумел превратить его талант в востребованный массовый продукт. Автор же может остаться в тени, хотя именно его первоначальная идея стала фундаментом будущего успеха.
Таким образом, в индустрии массовой культуры талант автора и способность сделать этот талант заметным — далеко не одно и то же. Одному человеку может принадлежать способность создавать, другому — способность распознавать созданное и превращать его в явление массовой культуры. Именно на пересечении этих двух способностей нередко и возникает настоящий коммерческий успех.
В ситуации с Разиным можно увидеть как раз природный талант такого рода. Он оказался одним из тех людей, которые не просто смотрят на звёзды, но умеют замечать среди них самые яркие. Там, где другие могли увидеть лишь множество молодых исполнителей и песен, он сумел разглядеть перспективу, почувствовать потенциального слушателя и понять, какой именно образ способен вызвать у публики эмоциональный отклик.
Именно эта способность — замечать то, что пока ещё не заметили другие, — стала одним из важнейших факторов последующего успеха. Разин оказался не столько создателем самого музыкального материала, сколько человеком, сумевшим распознать его потенциал, объединить талант исполнителей, песни и сценический образ в единое целое и предложить всё это аудитории в форме, которая оказалась ей понятна и близка.
В этом и заключается один из ключевых парадоксов массовой культуры: иногда для возникновения большого успеха необходим не только талант создателя, но и человек, способный этот талант увидеть, правильно использовать и вывести его на широкую публику.

ПСИХОЛОГИЯ МАССОВОГО УСПЕХА И ПЯТЬ ИДЕЙ РАЗУМА

Рок-музыка и классическая музыка, особенно в своих наиболее сложных и виртуозных формах, требуют от слушателя определённой интеллектуальной концентрации и эмоционального напряжения. Чтобы по-настоящему воспринимать сложную музыкальную композицию, необходимо не просто услышать последовательность звуков, но и следить за её развитием, различать музыкальные темы, чувствовать изменения ритма, гармонии и эмоционального напряжения. Для подготовленного слушателя подобная музыка действительно может быть своеобразной формой интеллектуального отдыха, поскольку она переключает сознание с повседневных проблем на другой уровень восприятия.

Однако такой отдых нельзя полностью отождествлять с расслаблением. Скорее, он напоминает своеобразное питание для любознательного и интеллектуально активного сознания. Человек получает удовольствие не только от эмоционального воздействия музыки, но и от необходимости её воспринимать, осмысливать и внутренне переживать. Поэтому подобная музыка особенно привлекательна для относительно узкого круга людей, готовых к подобному уровню концентрации.

Совершенно иной механизм воздействия мы наблюдаем в песнях Кузнецова.

Их шарм заключается прежде всего в психологическом соответствии текста и мелодии уровню восприятия определённой категории слушателей. Здесь нет необходимости долго вслушиваться, анализировать сложную музыкальную конструкцию или интеллектуально расшифровывать содержание. Мелодия легко запоминается, слова быстро узнаются, а эмоциональное состояние, создаваемое песней, позволяет человеку на некоторое время освободиться от внутреннего напряжения.

Именно эта лёгкость и создаёт особое эмоциональное наслаждение. Человек получает возможность отвлечься от неприятных мыслей, повседневных обязанностей и внутренней тревоги. Музыка словно снимает психологическую нагрузку, раскрепощает сознание и возвращает слушателю ощущение беспечности.

Поэтому песни подобного типа способны вновь и вновь находить своего слушателя. Меняются поколения, общественные условия, мода и технические средства распространения музыки, но потребность человека в эмоциональной разрядке остаётся. Именно поэтому подобные песни всегда имеют потенциальную возможность возвращаться.

Придёт время, когда они вновь оживут — либо в своих первоначальных вариантах, либо в новых произведениях, созданных поэтами и композиторами, обладающими сходным природным даром чувствовать массовое эмоциональное состояние.

«БИТЛЗ»: ОТ ПСИХОЛОГИИ К ИДЕЕ

Совершенно иной механизм успеха можно увидеть на примере британской группы «Битлз». В своё время она приобрела ошеломительный мировой успех, который не исчез и после завершения существования коллектива. Песни группы продолжают слушать не только люди, которые помнят эпоху её первоначальной славы, но и представители молодого поколения.

В отличие от успеха «Ласкового мая», причину глобальной популярности «Битлз» мы связываем прежде всего не с психологическим расслаблением, а с идейным содержанием их творчества.

Разумеется, психологическая составляющая здесь также чрезвычайно важна. Мы получаем удовольствие от мелодий, голосов исполнителей, ритма и общего эмоционального настроения. Но за всем этим стоит более глубокий уровень — идея, способная выходить за пределы конкретного исторического периода.

Одной из центральных идей становится любовь.

Тексты песен «Битлз» во многих случаях просты, понятны и доступны. Именно эта простота стала одним из условий их международного распространения. Для англоязычного слушателя содержание было непосредственно понятным, а для людей, изучающих английский язык, песни становились ещё и своеобразным эмоциональным способом освоения языка.

«Битлз» пели о любви не столько как о трагической страсти, от которой человек должен погибнуть в страданиях, сколько как о естественном человеческом чувстве, связанном с близостью, нежностью и желанием быть рядом с другим человеком.

Формулы вроде «I Wanna Hold Your Hand» — «я хочу держать тебя за руку» — предельно просты. Но именно эта простота делает их универсальными. Чтобы понять смысл подобной фразы, человеку не требуется ни специальное образование, ни глубокое знание английского языка.

То же самое можно увидеть в песнях, посвящённых разлуке. Влюблённый человек здесь не обязательно обвиняет другого в своих несчастьях. Он просто испытывает грусть, ощущает потерю и тоскует по прошлому.

Таким образом, любовная тема становится не источником разрушения, а способом выразить человеческую потребность в близости.

«ALL YOU NEED IS LOVE»

Особенно ярко эта тенденция проявляется в песне «All You Need Is Love».

Сама фраза предельно проста. Она повторяется многократно и благодаря этому приобретает характер формулы, почти мантры. Повторение постепенно закрепляет её в сознании слушателя.

С точки зрения воздействия на массовую аудиторию это чрезвычайно эффективный приём. Сложную философскую концепцию невозможно одинаково легко передать миллионам людей. Но простую формулу, выражающую фундаментальную человеческую потребность, может понять практически каждый.

«Всё, что вам нужно, — любовь» — это уже не просто строка песни. Это утверждение, которое можно воспринимать как мировоззренческую формулу.

Именно здесь музыка начинает переходить в область идей.

ОТ ЛЮБВИ К УТОПИЧЕСКОМУ ИДЕАЛУ

Ещё более отчётливо идейное содержание проявляется в песне «Imagine», связанной с Джоном Ленноном.

В ней предлагается представить мир, свободный от традиционных разделений — без противопоставления стран, без привычных религиозных границ, без войны и вражды, в котором люди способны жить в мире.

Сам автор песни признаёт утопичность подобного представления. Мечтательность здесь не скрывается, а, напротив, становится частью самой идеи: человек может мечтать о мире, который пока не существует, но его мечта способна оказаться частью коллективного сознания.

Именно поэтому популярность «Битлз» нельзя объяснить только удачными мелодиями.

Их творчество оказалось связано с определённым изменением общественного сознания. Музыкальная форма стала средством распространения идей, которые уже назревали в обществе.

Отсюда возникает принципиальный вопрос: действительно ли авторы этих произведений сознательно предвидели тенденции, которые позднее получили широкое распространение в европейском и мировом обществе, или же они просто интуитивно угадали со словами и мелодиями?

Само понятие «случайность» здесь требует осторожного отношения. Мы можем назвать событие случайным, если не видим его причин, однако отсутствие видимой причины ещё не означает отсутствия закономерности.

ХРИСТИАНСТВО И НОВЫЕ ФОРМЫ ИДЕЙ

Для понимания этого процесса необходимо обратиться к более глубокому уровню человеческого мышления.

Леннон высказывал крайне резкие суждения о христианстве и его исторической роли. Эти высказывания необходимо рассматривать в контексте общественной и культурной атмосферы своего времени, поскольку они отражали не только личную позицию музыканта, но и более широкий процесс переосмысления религиозных ценностей в западном обществе.

Однако здесь возникает интересная закономерность.

Если мы проанализируем крупные исторические успехи, политические движения, общественные проекты и даже некоторые явления массовой культуры, то обнаружим, что идеи, которыми оперируют успешные люди, нередко перекликаются с фундаментальными идеями, давно присутствующими в религиозной и философской традиции.

С нашей точки зрения, это происходит не обязательно потому, что успешные люди сознательно заимствуют древние идеи. Возможно, причина глубже: человеческий разум сам приходит к определённым фундаментальным представлениям.

Именно поэтому различные культуры, эпохи и общественные движения способны независимо друг от друга воспроизводить похожие идеи.

Наиболее последовательную и рационально организованную форму эти идеи, по нашему мнению, получили в христианском учении.

ИДЕЯ БОГА КАК ИДЕЯ ДУХОВНОГО ОТЦА

Возникает вопрос: почему человек сам не всегда способен настолько ясно осознать эти идеи, насколько они сформулированы в Евангелии?

Причина может заключаться в том, что человеческая природа несовершенна. Многие идеи существуют внутри сознания в неразвитом, фрагментарном состоянии. Человек может чувствовать определённую нравственную потребность, но не способен самостоятельно сформулировать её с максимальной ясностью.

Именно поэтому сформулированная идея оказывает такое сильное воздействие.

Например, идея Бога как Отца, находящегося на небесах, может быть понята не только как религиозное утверждение, но и как образ духовного Отца, объединяющего людей в единую семью.

В таком понимании идея Бога одновременно приобретает нравственное и социальное измерение.

Церемониальное и спекулятивное служение Богу, если оно отрывается от нравственного содержания, может вести к предрассудкам или фанатизму. Поэтому для нас принципиально важно различать внешнюю религиозную форму и внутреннее нравственное содержание.

Формула «Бог — это любовь, любовь — это Бог», хотя сама по себе и не содержит ничего отрицательного, может оказаться недостаточной для философского понимания идеи Бога. Она способна настолько упростить понятие, что исчезает его нравственная требовательность.

Идея Бога в данном случае должна выступать не просто источником приятного эмоционального состояния, а нравственной максимой человеческого поведения.

ПЯТЬ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИДЕЙ РАЗУМА

Мы считаем, что значительный общественный успех может возникать тогда, когда человек или культурное движение выражает одну из пяти фундаментальных идей человеческого разума в форме, соответствующей уровню её осознания обществом.

Эти пять идей можно сформулировать следующим образом:

Я — идея сильной личности.

Мы — идея заботы о других и принадлежности к общности.

Свобода выбора — идея возможности самостоятельно определять направление своей жизни.

Счастье — стремление к реализации личного жизненного идеала.

Смысл жизни — стремление к реализации конечной цели собственного существования.

Эти идеи, по нашему мнению, в той или иной форме присутствуют у всех людей. Различается лишь степень их осознания и интеграции.

Кроме индивидуального уровня существует и общественный уровень. В определённую историческую эпоху какая-либо идея может становиться более значимой для большинства людей, тогда как другие идеи временно отходят на второй план.

Причём интенсивность этих идей постоянно изменяется.

Например, усиление идеи «Я», то есть стремления к самоутверждению и индивидуальной силе, может одновременно ослаблять идею «Мы», связанную с заботой о других. И наоборот: усиление коллективного начала способно временно ограничивать стремление личности к индивидуальному превосходству.

Таким образом, общественное сознание находится в состоянии постоянного движения между этими полюсами.

КОЛЛЕКТИВНЫЙ РАЗУМ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ИДЕИ

Наш мир в значительной степени руководствуется идеями коллективного сознания.

Самые масштабные события человеческой истории можно рассматривать как проявление одной или нескольких фундаментальных идей.

Для большей наглядности рассмотрим их по отдельности.

МЫ — БОГ

Иисус Христос, согласно нашей концепции, наиболее последовательно интегрировал идею Бога как духовного Отца человечества.

В этом понимании люди образуют единую духовную семью, а идея Бога становится высшим принципом, организующим человеческие отношения.

Остальные идеи при этом оказываются подчинены нравственному принципу.

Я — СВЕРХЧЕЛОВЕК

Фридрих Ницше, напротив, максимально выразил идею «Я» — идею сильной личности, стремящейся преодолеть существующие ограничения.

Концепция сверхчеловека стала одним из наиболее ярких выражений индивидуалистического начала в европейской философии.

При этом идея индивидуального превосходства вступает в напряжение с традиционной идеей Бога. Именно это противопоставление оказало значительное влияние на последующее развитие европейской культуры.

Современная массовая культура постоянно воспроизводит подобный образ сильной личности. Достаточно вспомнить многочисленных супергероев — от Супермена до Человека-паука. Их популярность показывает, насколько устойчивой является потребность общества в образе человека, способного превзойти обычные ограничения.

СВОБОДА ВЫБОРА

Следующая фундаментальная идея — свобода.

В политической истории особенно ярко её радикальные формы проявлялись в революционных движениях. В качестве примера можно привести Владимира Ленина и провозглашавшиеся им лозунги социальной свободы, равенства и передачи власти народу.

В предельно радикализированной форме идея свободы способна выйти за пределы обычных разумных ограничений и превратиться в абсолютный принцип.

СЧАСТЬЕ

Идея личного счастья особенно ярко проявляется в некоторых современных религиозных и духовных движениях.

В данном случае остальные идеи подчиняются стремлению человека к личному благополучию:

«Бог меня любит и помогает мне»,

«Бог благословляет меня»,

«после смерти я буду жить в лучшем мире».

Здесь религиозная идея может становиться прежде всего инструментом достижения личного счастья.

СМЫСЛ ЖИЗНИ

Пятая идея — смысл жизни.

Она особенно отчётливо выражена в религиозных системах, в которых человеческое существование рассматривается как испытание, имеющее конечную цель.

В рамках иудаизма, например, человек должен исполнять Божьи заповеди и соблюдать установленные нравственные нормы. Его земная жизнь получает значение через отношение к Богу, ответственности и исполнению долга.

Таким образом, смысл существования выходит за пределы сиюминутного удовольствия и связывается с конечной целью человеческой жизни.

ЛЮБОВЬ КАК ДОСТУПНАЯ ФОРМА ИДЕИ БОГА

В случае с «Битлз» идея Бога, согласно нашей концепции, представлена на более доступном массовому сознанию уровне — через идею любви.

Это принципиально важно для понимания механизма успеха в шоу-бизнесе.

Массовая культура не обязана представлять идею на максимально сложном философском уровне. Напротив, её задача заключается в том, чтобы выразить определённую идею в форме, соответствующей уровню коллективного сознания.

Именно поэтому идея любви оказалась настолько эффективной.

Она одновременно проста, эмоциональна и универсальна.

ПОЧЕМУ ИМЕННО ЛЮБОВЬ?

Чтобы понять успех определённой идеи, необходимо учитывать два важнейших фактора: место и время.

Вторая мировая война оказала колоссальное воздействие на моральное сознание Европы. Масштаб насилия, разрушений и человеческих страданий поставил под сомнение многие прежние представления о мире, обществе и нравственности.

Возникло ощущение, что отказ от традиционной религиозной морали способен привести к утрате моральных ориентиров вообще.

При этом сама потребность человека в нравственном основании никуда не исчезла.

Именно здесь, по нашей гипотезе, идея любви могла частично занять место, которое прежде занимала идея Бога.

Если традиционная религиозная мораль строилась прежде всего вокруг долга, ответственности и отношений человека с Богом, то новая массовая культура всё чаще выражала нравственную потребность через эмоционально более простую формулу: любовь ко всем людям, мир, взаимопонимание и отсутствие вражды.

Таким образом, идея любви стала своеобразным светским языком выражения некоторых нравственных потребностей общества.

УСПЕХ КАК УГАДЫВАНИЕ СТЕПЕНИ ОСОЗНАННОСТИ ИДЕИ

Люди, способные определить, какая из пяти фундаментальных идей в данный исторический момент находится в состоянии наибольшей «дезинтеграции», то есть недостаточно осознана обществом, получают возможность предложить аудитории именно ту форму культуры, которая отвечает её внутренней потребности.

Если такую идею удаётся выразить через музыку, кино, литературу или другие средства массовой культуры, возникает возможность длительного успеха.

Именно этим долгосрочный успех отличается от кратковременного психологического воздействия.

Человек, который просто угадывает сиюминутное настроение публики, может получить быстрый успех, но столь же быстро его потерять. Напротив, тот, кто выражает глубокую и ещё не до конца осознанную общественную идею, способен создать культурное явление, переживающее своё время.

КАКАЯ ИДЕЯ СЕГОДНЯ НАИБОЛЕЕ ДЕЗИНТЕГРИРОВАНА?

Отсюда возникает следующий вопрос: какая из пяти идей человеческого разума сегодня находится в наиболее нестабильном состоянии?

Если обратиться к современной общественной жизни, невозможно не заметить огромное количество протестов, социальных конфликтов, политических противостояний и революционных движений.

Это позволяет предположить, что именно идея свободы выбора сегодня является одной из наиболее противоречивых и неустойчивых.

Проблема заключается не в самой свободе, а в определении её границ.

Свобода, понимаемая как возможность человека делать любой выбор без каких-либо нравственных ограничений, способна привести к внутреннему противоречию. Человек получает свободу выбора, но одновременно должен определить, что именно является правильным выбором.

В нашей концепции максимально разумное развитие идеи свободы заключается не в полном отсутствии ограничений, а в возможности сознательно выбрать между служением добру и служением греху. В обоих случаях человек совершает выбор, однако сам выбор приобретает нравственное содержание.

Именно поэтому современная тема свободы может обладать огромным потенциалом для массовой культуры.

Если она будет представлена на доступном для массового сознания уровне, через музыку, кино, литературу или другие формы искусства, она способна вызвать сильнейший общественный отклик.

И здесь мы вновь возвращаемся к главному принципу нашего анализа: успех получает тот, кто способен почувствовать не только настроение общества, но и идею, которая ещё не получила окончательного выражения в коллективном сознании.

В этом отношении талант Кузнецова и феномен «Ласкового мая» представляют один тип успеха — психологический, основанный на эмоциональной доступности и способности освободить человека от повседневного напряжения.

Феномен «Битлз» представляет другой тип — идейный. Их музыка не только развлекала и эмоционально воздействовала на слушателя, но и выражала идеи, которые соответствовали глубоким изменениям общественного сознания.

Следовательно, массовый успех может иметь различную природу. Он может основываться на способности дать человеку эмоциональную разрядку, а может — на способности выразить идею, которая уже существует в коллективном сознании, но ещё не обрела достаточно простой и привлекательной формы.

Именно на пересечении психологии, идеи, исторического момента и способности выразить всё это доступным языком массовой культуры возникает феномен действительно большого успеха.