Огонёк в окне

          Среди бесчисленных селений, расположенных в предгорьях Среднего Урала, есть маленькая деревня Слудка*. Слово Слудка, происхождение пермское. Вы, осведомлённые в топонимике, можете возразить на такое замечание. И сказать, что в России, населенных пунктов, с таким названием много.  Они больше по размерам, по значимости и не чета какой-то маленькой деревеньке потерявшейся среди массивов, растущих, высоких корабельных сосен. Но, смею вас заверить, это действительно так, она явилась праматерью всех остальных, и поэтому имеют одинаковые названия.
          Некогда, несколько крестьянских семей, в поисках лучшей доли, пришли на эту территорию.  Отметив для себя, что в округе красивые места, богатые земли, множество родников, решили обосноваться. Вырубили лес, выкорчевали пни, построили дома. После обезлесения вспахали земельные угодья под пашни. Занялись выращиванием конопли. Для того периода времени, конопля играла очень важную роль в деятельности человека.   Особенность в том, что волокна стебля, пенька, после долгого отмачивания в проточной воде, отличаются особой прочностью и стойкостью. Пеньку использовали для производства тканей, особенно мешковины, для пошива одежды, для изготовления тросов и верёвок. В средние века, русские воины, нашивали на свою одежду пеньковую верёвку. Такой доспех стоил не дорого, был лёгок на вес, не сковывал движений, что немаловажно в схватке с противником. В истории, даже есть примеры, когда доспех из пеньки, в особых условиях, защищал воина от сабельного удара.
          Такой промысел ценной, сельскохозяйственной культуры, приносил хорошие доходы.  Плодородные земли, возможность быстро разбогатеть, привлекали жителей окрестных селений. Деревня разрослась быстро. Жилища строились друг возле друга и напротив, создавая широкие, для проезжей части улицы. Время летело и летит с неимоверной скоростью. Мелькали годы, даты, события. Пеньковое производство потихоньку отошло на второй план, уступая место промышленному производству, льну и зерновым культурам. В конечном итоге, вовсе исчезло. На сегодняшний день, это забытый промысел. И из тех живущих в деревне, вряд ли кто помнит об этом. После Великой Отечественной войны, селение сильно уменьшилась в размерах. Такова краткая предыстория.
          В своё время, муж Зины, после женитьбы, решил построить собственный дом. Те, свободные места, которые были в деревне, ему не нравились. Тогда, поехав в город, зашёл на приём к районному архитектору и на долгое время скрылся за дверью. Ни кто не знает, что там происходило. Но, результат был очевиден: он смог получить разрешение на строительство за клубом. Вскоре появился новый дом, не вписывающийся в общий архитектурный ландшафт деревни по расположению и конструкции. В отличие от остальных домов, в его строении появились большие окна, карниз, вырезанные наличники, широкие ворота, на которых улыбались разукрашенные ромашки, сделанные из дощечек. Верх ворот украшала дощатая крыша. Через несколько лет обшил стены дома деревянной вагонкой и покрасил яркими красками.
          В наши дни, от этой деревни остались крохи. Смотря на разрозненные строения, теперь, трудно угадать, где располагалась улица. Некогда дорога,  разделившая деревню на две части, проходившая весело, уводила путников в соседнее село. Теперь начала зарастать травой. Только кое-где видны следы от колеи колёс. С открытием шоссе, серая, горделивая лента, приподнятая бульдозерами, побежала мимо, надменно оставляя в сторонке покосившиеся дома. В процессе урбанизации, молодёжь разъехалась по городам, а старость осталась доживать свой век. На сегодняшний день, десяток домов, половина из которых пустуют. Ещё половина, оживают только в летний период.
  Баба Зина, как обычно, подойдя к окошку, посмотрела на улицу, на здание клуба, прищуриваясь подслеповатыми глазами, что-то прошептала про себя, то ли молитву, то ли какое-то заклинание. Взяла спички, лежавшие тут же, на краю стола, и зажгла свечу вставленную в металлический подсвечник. Подождала, когда фитилёк разгорится ярче и только после этого поставила на подоконник. Повернулась к иконе, в красном углу. Перекрестившись несколько раз, пробормотав молитву, промолвила: «Аминь!» Снова посмотрела в окно, словно, там, должно произойти какое-то чудо. Но ничего необычного не увидев, кое-как, переваливаясь с ноги на ногу, побрела к кровати. С глубоким выдохом легла, долго ворочалась и наконец, уснула. Вскоре проснулась. Сон почти всегда, был прерывистым. Редко удавалось поспать, не просыпаясь, всю ночь. Иногда, проснувшись, она глядела в потолок. Иногда, в полудрёме, ей казалось, что кто-то идёт и пытается открыть дверь. «Это сын, вернулся и теперь, шарится в темноте, не может найти выключатель!» – проносилось в голове. Она резко вскакивала: «Валик, справа, справа сынок!» Но, не услышав знакомого голоса, понимала, что всего лишь показалось. Когда сон уходил напрочь, она включала свет, доставала из старинного комода, массивный альбом, садилась на диван, с лупой в руках, подаренный сыном, рассматривала фотографии.  Могла так сидеть, над каждым снимком, бесконечно долго, изучая незаметные детали. И волна воспоминаний захлёстывал её. Вот, на сыне клетчатая рубашка, с короткими рукавами. Из старой, поношенной рубашки отца, выбрав нормальные места, сделав выкройку, сшила. Выглядело прилично и даже красиво. Когда подружка Тамара увидела, аж ахнула:
  - Не поняла! Это что, ты сама сшила? – вскинув чайки-брови.
          - Ну да! – гордо отвечала Зина.
  - Так это же, по-моему, рубашка твоего мужа? Он в ней ходил! – не переставала удивляться.
  - Так она порвалась! Вот я и сшила! Не бросать же, материал ещё добрый! Мне он всегда нравился!
          Находясь в постоянном одиночестве, особенно в последнее время, Зина жила воспоминаниями.   Каждый раз, в голову приходили мысли картины из молодости. Но иногда, в такую жизнь, врывалась чёрным вороном, новость, в большей степени плохая. Всё меньше и меньше оставалось людей, с кем она прожила долгую, счастливую жизнь, а новых не появлялось. На днях похоронили самую лучшую подругу, ту самую бабу Тамару.
          Они, подружились ещё в детстве. С детской наивностью, с верой во что-то общее, лучшее, стоя под раскидистой, высокой черёмухой, около одного из домов деревни, обещали друг другу, никогда, до самой смерти не расставаться. В 16 лет договорились, выйти замуж за местных парней и поклялись в этом.  Обязательная особенность: никуда из деревни не уезжать. Выросли, повзрослели.   Многие завидные парни, из других деревень, пытались ухаживать, сватались и получали отказ. Началось какое-то непонятное соревнование. Каждый стремился покорить девичье сердце, снова и снова безрезультатно. Белокурая, с волнистыми, длинными волосами. С тонкими, правильными чертами лица, стройная Зина манила своё красотой. Мягкий певучий голос, нежная улыбка, успокаивали и вселяли надежду. Тамара была другая. Она ростом пониже, можно сказать коренастая, слаженная, с большими карими глазами, длинные ресницы, от которых сложно отвести взгляд. Волосы тёмные, всегда расчёсаны и скручены на затылке. В её внешнем виде было что-то заманчивое, таинственное, зовущее за собой.  Но, как запоёт! Сильный, чистый голос с первых звуков покорял своей красотой. Понятно, что в деревне она была запевалой. Девушкам приходилось тоже не сладко от постоянных ухаживаний настырных кавалеров. Они ждали тех, кому бы отдали своё сердце полностью. Иногда доходило до того, что чуть-чуть и всё, не выдержат. Но поддержка подруги, в нужную минуту, не давала сломаться. Парни, и чужие, и местные, по большому счёту, уже не питали надежды, что кто-то из подруг согласится.  Возможно, останутся старыми девами. Ни кто не мог понять, чего же они хотят на самом деле. Кто-то язвительно хихикал, кто-то рассказывал фантастические небылицы, а кто-то тайно вздыхал, надеясь, что когда-нибудь ему удастся покорить девичье сердце. Но всё же, один из местных парней, набравшись смелости, посватался Зине. Вся деревня ожидала с замиранием сердца дальнейшего хода событий, очередного отказа. Некоторые, парни уже готовили язвительные шутки в адрес несостоявшегося жениха.  И представьте, подруга согласилась выйти замуж. Это был, как гром средь ясного неба. В деревне, словно, наступил какой-то праздник. Жених стал героем дня. Кто-то поздравлял, кто-то завидовал, но равнодушных не оставалось. Сначала одна, потом другая. Замужество, дети. Они работали в родном колхозе, были, как всегда, неразлучны. Дети выросли, почти все разъехались, мужья умерли, и они остались одни. Часто, ходили друг другу в гости, часами рассказывали и вспоминали про прошедшую молодость. Иногда выходили в клуб, который сын восстановил во время своего отпуска: крышу покрыл шифером, предварительно сняв с одного из старых, брошенных домов. Поставил оконные рамы, перестелил пол. Разобрал большую кирпичную печь, а вместо него соорудил буржуйку. Сразу увеличилось пространство.
          Теперь, клуб стал излюбленным местом. Здесь отмечали праздники, часто, просто собирались и делились новостями. Зина и Тамара, непременно всегда сидели рядом.
          Несколько дней назад, последний раз, Тамара пришла к ней в гости. Но посидела не долго.
          - Что-то я себя не очень хорошо чувствую сегодня! – сказала Тамара, встав с дивана, –   Пойду-ка домой, подруженька, полежу! Завтра, если не захвораю, снова приду! Смотри у меня, не умирай! – погрозила пальцем, –  Я то, крепче тебя оказалась, могу ещё ходить по улице! А вот ты, моя милая, уже почти не выходишь! Так что держись и не смей умирать раньше меня!
          - Да уж! – согласилась Зина, – Что-то ноги, в последнее время плохо слушаются и сильно болят суставы! Так может ещё пройдёт! Вот тоже полежу немножечко и станет легче! Постараюсь тебя дождаться!
          - Дожидайся! Ну, тогда, ладно подруга, мы ещё повеселимся! – печально улыбнулась, при этом обняла и похлопала по плечу.
          - Конечно! – ответила баба Зина и почему-то не верила этим словам. Может от того, что  Тамара заговорила о смерти? Эта смерть, теперь, ходила рядом и неизвестно, когда её ждать костлявую. Осталось совсем немножко.
          На следующий день Тамара не пришла. Появились тревожные мысли. Она целый день прождала, но безрезультатно. «Захворала что ли!» – негромко проговорила сама себе. В этот момент ей захотелось, непременно, услышать голос, но рядом никого не было, поэтому сказала вслух.
         Утром, к ней, заскочил пьяный Колька и с порога, даже не заходя в дом:
          - Баб Зин, мамка-то, того! – он, медленно моргая и с трудом выговаривая слова, махнул рукой, – Умерла она!
          - Как умерла?! – удивилась, не понимая, – Она же мне!.. Она!.. Ещё вчера обещала сама навестить! – и слёзы покатились градом.
          - Вечером легла спать пораньше! Говорила, что голова кружится! Утром холодная! Тихо ушла, не как баба Женя! Ну, короче, пошёл я, займусь! – Колька пьяно махнул рукой, посмотрел на бабу Зину мутными глазами, кое-как выбравшись за ворота, шатаясь, побрёл в сторону улицы.
          - Сынок, сынок! Подожди! Колька! Слушай меня! Помоги мне! Проводи меня! Ведь мы с ней, посчитай, уже больше 80-ти лет дружим! Я бы хотела попрощаться со своей подругой! – побежала кое-как к порогу, и прокричала в темноту сеней, потом к окну, растворив нараспашку.
          Но Колька её не слушал, безвозвратно отдалялся всё дальше и дальше. Слёзы катились и не было им конца.
          «Как же так? Сказала, что приду! Я же ждала! За всю жизнь ни разу не подводила! А в смерти подвела!» – причитала Зина, то ли обижаясь, то ли жалея, бесцельно шагая взад вперёд по горнице. «До самой смерти не расставаться!» – вдруг вспомнила она. Грустная улыбка пробежала по лицу, повернувшись от дверей в горницу, пошла к кровати.
          В день похорон, Зина, с утра пораньше поставила табуретку у окна и села, раскрыла окно.   Но, как назло, никого не было. Словно вместе с Тамарой вымерли все. Наконец, похоронная процессия пошла мимо её дома. Но из-за отдалённости, Зина не увидела ничего. Тогда, открыв окно, закричала:
          - Люди! Милые! Родненькие! Помогите! Дайте мне возможность попрощаться со своей ненаглядной подругой! Потрогать её в последний раз! Поправить что-нибудь! – причитания старухи не заметили, люди шли за гробом, никто ни разу не оглянулся. Голос, стал сиплым и вряд ли бы кто-то услышал, даже, если бы стоял рядом с домом.
          Зина завыла от обиды, тоски и отчаяния. Ей казалось, что она, брошенная на произвол судьбы, осталась совершенно одна в этом бесконечно огромном мире. Даже смерть забыла о ней. В этот осенний день проплакала до самого вечера. А вечером, когда начали сгущаться сумерки, вытерев слёзы кончиком платка, с опухшими глазами снова зажгла свечу и поставила на подоконник. Жизнь продолжалась.
          «Завтра должна прийти социальный работник Катя! Надо попросить купить свечи, а то осталось мало! Что-то Валик не звонит! Наверное, снова нажала не на ту кнопку! Или случилось что! – она, опомнившись, испугалась, – Ой, господи прости! Пусть у него будет всё нормально! Об одном прошу, дай силы сыну прожить достойно, чтоб людям в глаза не было стыдно смотреть! Надо будет Катю попросить сделать! Может, сможет! Надеюсь, не сломался!» – посмотрела на телефон, на икону божьей матери и перекрестилась несколько раз.
          Снова побрела к своей кровати, кряхтя и вздыхая. Снова мысли, снова воспоминания, бессонница, снова тишина. Безжизненно. Даже часы не тикают, ещё месяц назад перестали заводиться.   Когда тикали, всё одно не была одна. Ещё с мужем покупали. Не просто часы, будильник. Это надо понимать.
          Утром, как всегда, ровно в полдень, пришла Катя. Она жила в соседней деревне. Вошла в горницу и сразу появилась жизнь: полы заскрипели, посуда зазвенела, стены окрасились, всё начало шевелиться. И даже показалось, что Зина сама, немного, на короткое время помолодела. Появилась бодрость и уверенность.
          - Привет красавица! Как добралась?
          - Спасибо баба Зина, хорошо! – ответила девушка той беззаботностью, какие бывают только у молодых.
          - Катюш, пока не забыла! – улыбнулась и протянула девушке, – Я вот тебе приготовила денежки 1500 рублей за уход и ещё 1000 рублей, чтобы ты мне купила свечи штук 30! Сдачу можешь оставить себе!
          - Так это же много! Ну! Хорошо! Сделаю! А на остальные, что-нибудь вкусненькое для вас куплю! Вот вам продукты, сбегаю за водой, приберусь! Надо, что-либо ещё сделать?
          - Нет, доченька, принесла что надо и, Слава Богу! На мой век хватит! – и грустно улыбнулась.
          Сделав всё необходимое, попрощавшись, Катя уже хотела уйти:
          - Ой, Катюша, чуть не забыла! Посмотри-ка мой телефон! Что-то Валик в последнее время не звонит! Видать, я снова нажала не на ту кнопку! Может много раз нажала? Иль случилось что? Заряжать то я умею, зарядка должна ещё остаться!
          Катя быстренько взяла телефон и перезагрузила:
          - Баб Зин, вы, если что-то не так с телефоном, нажмите вот сюда и придерживайте, пока он выключится! Потом снова нажмите и держите, пока включится! Вам же телефон обязательно нужен!   Почувствуете себя плохо, сможете позвонить, как я вам показывала!
          - Ой, Катюша, тут столько кнопок, я плохо вижу, вряд ли у меня получится! – замахала руками.
          - Надо! Надо научиться! Этот телефон может спасти вам жизнь! – как учительница в школе проговорила молодая девушка.
          - Какая там жизнь! – досадовала баба Зина и её лицо, сразу потеряло радость, стало грустным и задумчивым.
          - Ну ладно! Я побежала! У меня сегодня ещё много дел! Нужно обежать три деревни! – и тут же скрылась.
          Не успела закрыться дверь, зазвонил телефон. Зина вздрогнула, как бы опомнившись, схватила. Хотелось ткнуть быстрее в кнопку и услышать голос сына. Но, всё же, придерживая себя, присмотрелась: «По-моему нужно нажать на эту крайнюю кнопку и один только раз!» Сын, когда-то, специально купил ей такой телефон, с большими кнопками и с большими цифрами. Чтобы мог общаться с ней. И теперь названивал каждый день. Зина, понимая, что это всё стоит денег, а у сына не такая большая зарплата говорила:
          - Ой, сынок, ты так все деньги со мной проговоришь! – и ей нравился, как он отвечал.
          - Мама, нет таких денег, которые дороже нашего разговора! Для меня твой голос дороже, чем деньги!
          Зина, осторожно, большим пальцем нажала на кнопку и с дрожащими руками поднесла телефон к уху.
          - Алло! Алло! Мама! Мама! Ты меня слышишь! Мамочка!
          - Здравствуй сын! – обрадовалась Зина.
          - Как ты?
          - Всё хорошо!
          - А то я испугался, несколько дней не мог дозвониться! Ты здорова? Как давление?  Измеряла? Как тонометр работает? – посыпались вопросы.
          - Так я снова, оказывается, не на ту кнопку нажала, и телефон перестал работать! Катя сегодня приходила, так я её попросила исправить! А здоровье? Так я уже старая! К лучшему уже не пойдёт! Сами-то, как живёте? Все живы, здоровы? Когда думаешь приехать? Всё ли хватает? Тут у меня денег осталось немного! Приезжай сынок! Вам-то, они нужнее!
          Так они общались, каждый раз долго. Сын готов разговаривать часами. Обычно, через полчаса, у неё начинали болеть руки, в голове появлялся шум, она уставала. Тогда говорила об этом сыну, а про себя думала: «Всё одно денег уйдёт меньше! А то действительно, все проговорит!». Валик тут же начинал извиняться, прощаться, обещал позвонить завтра и отключался. Она откладывала телефон и с трепетом ждала следующего раза. Иногда брала, как маленького ребёнка, укладывала на предплечье, прижимала к груди и гладила, ласково приговаривая: «Миленький ты мой, как хорошо, что ты у меня есть! Не ломайся, пожалуйста, работай! Нам с тобой ещё надо столько переговорить!» И думала о том, увидит ли ещё раз сына, получится ли с ним поговорить. В этот раз, она рассказала о Тамаре, коротко: «Умерла, похоронили!» Ни слова о своих страданиях. Но рассказала о том, что она чуть не потеряла три тысячи рублей, когда получала пенсию. Её кассир хотела обмануть. Но она настояла на пересчёте. Когда пересчитала, как раз в кассе оказалось три тысячи рублей лишними. И ей пришлось отдавать.
          - Мама! Я обязательно к тебе приеду!..

          В восемнадцать лет Валика забрали в армию. Прослужив два года, он задумался: «Что делать на гражданке? Приехать в колхоз и устроится механизатором. Старшие товарищи так и сделали и теперь, часто проводят своё время за бутылкой от безделья! Нет, такая жизнь не для меня!» Он никогда не употреблял алкоголь, совершенно не понимал, почему люди пристрастились такой пагубной привычке. От него же одни проблемы. После некоторых раздумий решил остаться на сверхсрочную службу. Тем более, комбат всё время напоминал ему об этом:
          - Валентин, у тебя же армейская жилка! Нет желания остаться?
          - Нет! – отвечал он.
          - Ну, ладно! Иди, подумай, потом мне скажешь свой положительный ответ!
          Проходило несколько дней, комбат вызывал, и снова:
          - Ну, что, решил?
          - Да! Отслужу, поеду домой!
          - Кто тебя там ждёт? Родители? Сколько лет твоим родителям? Отслужишь, как раз к дембелю они постареют. И ты, как любящий сын, на военной пенсии, не отвлекаясь ни на что, будешь обеспечивать им достойную старость! Девушка? Так вези её сюда! У тебя будет высокая зарплата, такая, что ей не придётся даже работать! За военным она будет, как за каменной стеной! Друзья? А что друзья? Они обычно собутыльники и ничего хорошего не смогут тебе предложить! А, тут, настоящий мужской коллектив! Настоящая мужская работа! Посмотри! Ты же находка для армии, готовый командир!   Так что иди и подумай над моими словами! И прими правильное решение: остаться в армии!
          Комбат был мужчина деловой, настоящий горец. По национальности ингуш. После назначения в подразделение, будучи старшим лейтенантом, быстро снискал уважение. Отлично зная своё дело, за короткий срок, навёл в подразделении порядок и быстро вырос до комбата.
          После долгих размышлений, Валик зашёл в канцелярию:
          - Ну, что? Решил? – внимательно смотря на своего заместителя старшины, спросил комбат.
          - Так точно! Решил!
          - Каков ответ?
          - Я остаюсь!
          - Вот! Вот! –  заулыбался офицер и похлопал своего сержанта по плечу, – Правильное решении! Куда хотел бы? Сверчком**? Может в школу прапорщиков? А то сразу в военное училище? Могу дать хорошую рекомендацию!
          - В школу прапорщиков!
          - Что ж, хорошо! – после некоторых раздумий согласился комбат, – Подготовим документы, выучишься, и милости просим к нашему шалашу! А там, в дальнейшем, можно будет и в училище военное поступить.
          Так, Валик, оказался, на долгое время, связан с армией. По окончании учёбы в школе прапорщиков, прибыл в свой полк и продолжил службу. Но на своей должности прослужил не долго. После поступления комбата в академию, Валика, как одного из грамотных прапорщиков, назначили начальником склада ГСМ (горюче-смазочных материалов). Добросовестный, дисциплинированный, честный, на доверенной территории, всегда порядок. Такой начальник ГСМ, устраивал командиров. Но это длилось не долго.
          После развала Союза, при задержке зарплаты, военнослужащим стало жить намного труднее.  Некоторые командиры, почувствовав неразбериху в стране, начали работать на себя, при этом попытались привлечь начальника склада ГСМ, уговаривая списывать топливо и бензин. Когда прапорщик отказался от всех предложений, его просто уволили по плохой статье. Тем самым закрыв для него дорогу в армию. Когда пришёл на приём командира соединения и командующего армией, его выставили пьяницей и разгильдяем. Поверили командирам. Любые доводы о том, что он не пил и не пьёт, были не убедительны. В ответ прозвучало: «Значится, бросил! Перестал!» В рассмотрении его дела отказали.  Всё оставили без изменения. После семнадцати лет безупречной службы, он оказался выброшенным из армии. И очутился на гражданке, где не мог найти для себя достойного места. Попытался устроиться в милицию, чтобы дослужить до пенсии. Но попал почти в такую же ситуацию. Начальник отдела, один раз, попросил заправить его машину за счёт УВД. Валик отказался. Вроде, как всё это забылось. Но, через полгода, при аттестации, ему отказали в службе в рядах МВД.
          Помыкавшись, устроился охранником. Знакомый прапорщик запаса, давний товарищ, договорился с директором охранного предприятия и просил под свою ответственность принять на работу…
          Валик сидел дома один и размышлял. Как-то раз в разговоре с мамой, сказал, что ищет дорогу домой, но пока ни как не получается найти. Мама ответила: «Я буду каждый вечер зажигать свечу и ставить на подоконник, чтобы тебе, было светлее в темноте! Пусть огонёк осветит тебе дорогу домой!» У Валика, подступил комок к горлу. Это, как озарение! Только мама могла сказать такое, своему любимому сыну! Он понял: мама очень нуждается в нём. Ей нужна его помощь. А он, сидит в этом городе и не возвращается назад. Тогда решил действовать! Но как?
           До пенсии ещё оставалось 10 лет. Если уехать в деревню, надо уволиться с работы. Тогда прервётся трудовой стаж. В деревне работы нет. Мама категорически отказывается выехать: «Извини меня сынок! В городе нет мне места! Выкопай старое дерево, пересади на любую, благодатную почву, не выживет! Вот и Капитолина, наша соседка! Живая ещё была, бегала! Как только уехала в город, зачахла! Приехала вся больная и говорит, что не надо уезжать с того места под старость, даже, если там будет очень хорошо! Там всё чужое и живут они по-другому! Вскоре умерла!» Можно оформить опекунство. Там стаж не прерывается и даже платят деньги 1300 рублей. Но это так мало, что не хватит себя прокормить, не то, чтобы отправлять в город для обеспечения семьи. А сидеть на шее матери? Нет! Это увольте! В законодательстве не продумана такая ситуация, чтобы родители не были брошены детьми.
          Каждый вечер, когда начинало темнеть, Валик, смотрел на улицу, ему казалось, что где-то там далеко, за лесами и перелесками, видит свет маминого окна. Этот огонёк, звал и манил своим слабеньким светом. Но для него он был огромным и ярким.
          В один из вечеров, когда стало темнеть, как обычно, Валик посмотрел вдаль, туда, где виднелся кончик леса. Вдруг показалось, что свет в окне больше не горит, безвозвратно погас. И он может не успеть. Как раз мама, в этот день, не ответила на телефонный звонок.

          Вдоль дороги, в сторону деревни, быстро двигался одинокий мужчина с большой дорожной сумкой. Сгущались сумерки. Вот, вот должна была показаться деревня. С замиранием сердца он ждал, когда перед глазами раскроется знакомый вид расположенных домов. И непременно, среди разрознено стоящих домов, хотелось увидеть свет в мамином окне: «Боже, пусть светит, пусть горит!..»

          Среди бесчисленных населённых пунктов по всей России, расположилась маленькая деревенька под названием, который ласкает твой слух. Это – твоя деревня! Там тебя ждут! Уверен ли ты в том, что по вечерам, когда начинает темнеть, на подоконнике не зажигается огонёк, чтобы ты смог найти путь домой в этом огромном, огромном мире? Возможно, там, в тебе нуждаются! Иди, пока не поздно!  Когда погаснет огонёк свечи, тебе уже некуда будет спешить! И больше никогда, никто не зажжёт для тебя этот свет! Ты слышишь меня НИКТО, НИКОГДА!

                *пермское, крутой берег реки, особенно бугристый (толковый словарь живого 
                великорусского языка В. И. Даля)
                **армейский жаргон – военнослужащей сверхсрочной службы.


Рецензии
Здравствуйте, Виталий!Очень тронуло. Пишете хорошо.
Удачи,Владимир.

Владимир Цвиркун   10.11.2018 07:46     Заявить о нарушении
Здравствуйте Владимир! Спасибо за понимание и за оценку моего Рассказа. С теплотой душевной Виталий.

Виталий Агафонов   13.11.2018 20:58   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 92 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.