И будем мы вот так, как они, стоять. 4

– Как же не произошло, Анфиса Николаевна, голубушка. Кажется мне, что Иван Кузьмич не правду нам сказал. Девица виновата, это я могу сказать с большою уверенностью. Но не хотелось  ставить Ивана Кузьмича в неловкое положение, выгораживал он свою воспитанницу.
 
– Всё возможно, Екатерина Васильевна, всё возможно, – проговорила Анфиса Николаевна,  открывая дверь каюты и пропуская в неё приятельницу, – это ведь ничего не меняет, дорогая моя, – давайте  переоденемся. Не дай-то Бог простудимся.
 
– Чай Ивана Кузьмича изумительный да ароматный.  Плюшки во рту тают, – переодеваясь,  проговорила Екатерина Васильевна, – сейчас бы в самый раз чай пришёлся,  – мечтательно вздохнула она, – горяченький с малинышным вареньем. – Переодевшись, села на кровать и глядя на  Анфису Николаевну, которая, так же как и она уже была в чистом и сухом платье,  стоящую перед зеркалом и поправляющую волосы, – прелестно выглядите,  Анфиса Николаевна, – улыбнулась она. – Думается мне,  не просто так вы согласилась прокатиться на « Ласточке». …

– Ну, что вы такое говорите, Екатерина Васильевна, – смутилась Анфиса Николаевна, убрав прядь волос за ухо, села напротив приятельницы. Щёки её покрылись лёгким румянцем, глаза излучали  внутренний свет, выдававший внутреннее,  счастливое состояние женщины.

– Не капитан ли,  Анфиса Николаевна, Антон Игнатьевич причина вашего путешествия? – настаивала Екатерина Васильевна, с улыбкой наблюдая за женщиной, которая всё больше и больше смущалась.

– Вы правы,  Екатерина Васильевна, он.  Вот уж, сколько лет его знаю. Когда  ещё была  жива супруга  его Елизавета Митрофановна.  Знаете ведь, Екатерина Васильевна, нет уж её с ним. … Ну,   не  будем о грустном!  Антон  Игнатьевич  человек  порядочный,  приятной наружности. Пришёлся мне  по душе и в сердце запал. Ничего с собой не могу поделать. … Знаете, что – глянув на собеседницу, побледневшую лицом, « что это с ней?» – подумала она и тут же изменила тему разговора: – Боюсь я море. Может взволноваться и накрыть нас волной,  « Ласточку» на дно пустить и нас с нею.  Уж больно мало судно и борта невысоки, пропустят большую волну.  Прогулочная « Ласточка», мне Антон Игнатьевич говорил, что не приспособлена для дальнего плавания.  По заказу строена для тихого моря. Не дай Бог шторм будет. Боязно мне.
 
– Ну, что вы так боитесь. Море нынче хоть и встревожено, но чарующе – синее. Вот только ветер вольный поднялся, так это не велика беда.  Может и обойдётся. Вы вот, что мне скажите: о чём это вы говорили с Антоном Игнатьевичем? Видела я, как вы с ним любезничали, глаз друг с друга не спускали.  Всё утро, да и за чаем рядышком сиживали.  Ручку - то из-под его руки не убирали. Все заметили это. Не  любовь ли меж вами возникла, дорогая моя,  Анфиса Николаевна? – проговорила Екатерина Васильевна,  глядя на встревоженную приятельницу.

– Не уж-то было приметно? ... – взволнованно вскричала та.

– Да не волнуйтесь так, голубушка, мы только рады будем, если меж вами всё сладится, – поспешила успокоить Анфису Николаевну, Екатерина Васильевна, видя как лицо у той: побледнело и покрылось красными пятнами, во взгляде была растерянность. – Что ж вы так разволновались?

– Ну,  как не волноваться, Екатерина Васильевна? – Анфиса Николаевна вскочила с кровати. Подошла к столику, прикреплённому к полу и накрытом белоснежной скатертью,  оперлась на него,  и, протянув руку, отодвинула  шторки; открыла окно;  впустив тем самым разгулявшийся ветерок. Запах моря тут же ворвался в душную каюту,   наполнив её: свежестью,  шелестом волн и криками чаек. – Неловко мне от того, что всё заприметили, … Что я могу вам сказать дражайшая,  Екатерина Васильевна? Только одно: мы с ним  встретились на приёме Ефанцевых.  Произошло так неожиданно для меня, что  я в растерянности. Сколько лет не виделись, … как оженился да уехал в Москву,  годков  двадцать прошло,   и вот встреча произошла. … Кто бы мог подумать, что чувства всплывут, да так скоро. Изменился очень - я это сразу заприметила,… вы ж знаете: супруг мой,  уж как пять лет,   в шторм попал да и утоп, … – горестно вздохнула Анфиса Николаевна, –  тогда многие спаслись,… а он нет,… вот с тех пор и боюсь море. … А,  на днях мы встретились опять же на приёме Ефанцевых, там он и предложил прогулку на « Ласточке»,  сообщив, что вы будете на судне. Через что я прошла, чтобы согласие дать. Долго боролись страх и желание, … но как видите желание, быть с ним рядом, оказалось очень велико и взяло верх,… вот так я и оказалась здесь и рада, что и вы рядом. – Анфиса Николаевна вернулась к кровати и тут же на неё опустилась,  улыбнулась Екатерине Васильевне.

– А,  как я рада вам,   голубушка,  когда увидела, уж очень мне по сердцу вы. Очень прекрасно, что у вас чувства объявились, только предупредить хочу, предостеречь от ошибки,  которую можете совершить, Анфиса Николаевна.  – Видя, как заинтересованно смотрит на неё Анфиса Николаевна, и  в тревоге сжала кулачки, сказала, словно ударила: – Была у него до вас Иванцова, … любовь, говорят, меж ними была большая, ну не буду вдаваться в подробности, … ревнива очень! Кабы чего не совершила супротив вас, голубушка, вы моя!…

– Екатерина Васильевна,  премного благодарна за предостережение,  – Анфиса Николаевна услышав слова приятельницы, как-то вся подобралась, радость моментально исчезла, – но я знакома с ней и  нахожусь в приятельских,  может,  и  больше чем в дружеских отношениях. Был у нас с ней разговор,  где она меня уверила, что меж ними ничего нет и быть не может. Что сплетни и пересуды не дают ей покоя, ибо она уже невеста и жених её помещик Новицкий, который имеет имение и не одно: в Вологодской губернии и под Москвой, куда они после венчания и отбудут. « Не имеет ли она к нему чувства? », … – подумала Анфиса Николаевна, видя недовольное лицо Екатерины Васильевны.


Продолжение следует...