Как я чуть не подсел за терроризм

    И по сегодняшний день я знаю как можно изготовить бомбу из обычного йода, купленного в аптеке.  Из магния, из смеси других элементов. Сейчас я не стану никого взрывать, да и мне это уже неинтересно. А тогда, в 12 лет я вместе с другими мальчишками с удовольствием шнырял по вечерним улицам, озаряя темноту вспышками самодельных бомб с часовым механизмом. Простейший часовой механизм - это когда в обертке с химической смесью прорезается миллиметровое отверстие, и к самой обертке, головкой к отверстию привязывается первая спичка, потом вторая, потом третья и четвертая. Чиркаешь четвертой спичкой по коробку, от нее через секунду загорается третья, еще через секунду вторая и т.д. Бомба взлетает, брошенная вашей рукой, и пока летит, самодельный фитиль добирается до прорезанного отверстия. Чем прочнее обертка, т. е. стенки, за которыми находится смесь, тем взрыв мощнее.

     Просто магний или некоторые виды соли вы никогда не взорвете, да и вообще, я не стану описывать нюансы, кому надо - тот итак узнает, а мне условный или уголовный срок не нужен. Скажу только, что некоторые химические эксперименты тогда, в детстве мне чуть не стоили жизни. Особенно с йодом, который взорвался прямо в квартире.
   Возникает вопрос - как получилось, что я втянулся в это дело? Все просто. Мать с папой развелись, после чего у нее(несмотря на высшее образование, как и у отца)  появилась работа, связанная с постоянными командировками,. Она не разрешала мне видеться с отцом, якобы, алкоголиком, и , в результате, я был предоставлен самому себе. Иногда навещал бабушку, на руках которой были дети ее детей.

    Рядом с домом была воинская часть. Солдаты с удовольствием меняли сигареты на патроны, которые прикольно взрывались в костре.  А в паре километров от меня был завод цветных металлов. На территорию можно было залезть через дырку в заборе, стащить нужную хреновину, принести ее домой или в подвал, и там рашпилем или напильником наточить нужный для взрыва порошок. Потом купить в аптеке второй компонент, смешать...
     Помню, как рад был я встрече с отцом, который приехал в милицию после того, как мы с корешем рванули на балконе реальную самодельную гранату, от которой разнесло половину балкона и полопались стекла на двух нижних этажах. Папу вызвала мать, и дико его пропесочила. После того, как мне сказали, что в следующий раз меня точно отправят в колонию, потому что я уже имел два привода, я спросил:

 - Мама, чтобы папа пришел, мне каждый раз надо что-то взрывать?
 - Молчи, он алкоголик, - услышал я, и в тот же вечер мать улетела в очередную командировку.
 А я вернулся в свою компанию. Я очень хотел встречаться с отцом, но мне не разрешали. Я до сих пор помню его звонки по телефону. Он звонил и молчал. Теперь я понимаю - он просто хотел услышать мой голос. Понять по интонации, что я здоров, что все в порядке. Но мать, видимо, ему угрожала, требовала, чтобы он со мной не разговаривал. А то он вообще меня никогда не увидит. Я очень хотел быть и с мамой, но работа стюардессы такова, что надо все время перелетать из города в город, возвращаясь домой пьяной с каким-то очередным незнакомым мужиком. Однажды на восьмое марта я преподнес матери сюрприз - цветы и фотомонтаж. Вырезав ее силуэт из реальной фотографии, я замазал белый контур карандашом, посадил его в рюмку и сфотографировал. Мне показался такой подарок смешным. А мать впервые задумалась .

     Когда мне было лет семь, она брала меня с собой в полеты. Утром я был в Питере, вечером уже в Ереване, на следующее утро в Москве. Пилоты давали мне порулить, на меня почти не действовал взлет и посадка,  у нас дома всегда были восточные фрукты. У меня появилось много друзей-нахлебников, которых я приглашал из школы, чтобы угостить их нетронутой курицей в фольге, такими же бутербродами с сыром,  и всем, что не стали есть пассажиры. Но как-то неожиданно  они стали мне скучны, я связался с более интересной компанией, и как-то раз, будучи во втором классе, пришел домой пьяным. Мать тоже была пьяна, она и очередной пилот ни фига не заметили. Я научился врать. Внешне я казался паинькой, а на самом деле курил, ругался матом, стараясь быть похожим на взрослых.

       Никто из родных, за исключением бабушки, всерьез не интересовался мной, до тех пор, пока мы с корешами не взорвали самодельный фугас возле милицейской машины.  Был вечер, вспышка озарила караулящий кого-то уазик, мы все трое, сначала застыли истуканами, но через секунду дернули оттуда со всех сил . Как так получилось, что нас всех под белы рученьки приняли через пятнадцать минут - до сих пор не въезжаю. Вроде, слиняли, ушли далеко, петляли по дворам, как это делали преступники из теле-детективов.

   А день был непростой. Это был день смерти члена политбюро. Страна, и все бедные, исхудавшие инженеры-дистрофики,  в печали. В троллейбусах по радио водителей заставляли крутить программу с траурными маршами. Короче, продержали нас в обезьяннике вместе с реальными бандюганами около суток. Один из них по пьяни учил меня "как скидывать финку". По очереди вызывали на допрос, светили лампой в лицо. Все было по взрослому. Кто заказал нам террористический акт? На кого мы работаем? Бедные родители. Им пришлось заплатить 10 рублей штрафа, кажется, с каждого. Но и после этого моя маман не разрешала мне встречаться с отцом. Якобы тому причина случай, когда мы с ним зашли перекусить, он взял мне сок, а себе пиво. И что лучше? Три раза в неделю мамаша вдрибодан или раз в неделю папа, попросивший налить ему полстакана пива?

  Сейчас смотрю вокруг - ничего не изменилось. Жены все так же мстят бывшим мужьям, не разрешая им видеться с детьми. А дети катятся по наклонной. Но меня тогда спасли родственники и дед. Дедушка потребовал от матери, чтобы она ушла из гражданского флота, а то они заберут меня к себе. И вот, после того, как мать устроилась на суше, меня отдали в спортивную секцию, родные окружили меня заботой, у меня появилось новое увлечение, новые друзья.

  С ужасом через каждые полгода узнавал я, как по одному уходят из жизни мои бывшие дружки. Один в 13 лет сделал себе передоз, другой подорвался, третий сел. Тот, что сел, через два года вернулся таким, что его никто не узнал. Вместо насмешливого хулигана по тротуару семенил пришибленный зверек.
 Мать четвертого, который умер, не хочу говорить, как, за неделю из стройной , красивой женщины превратилась в пожухлый, изогнутый банан.

 Впоследствии, лет через 30, проанализировав случившееся, я вдруг заметил нечто общее, объединявшее нашу компанию. Все наши семьи были в разводе.

  Мораль сей басни, простите, такова. Уважаемые разведенные мамы! Не запрещайте детям встречаться с их отцами.
  И с 8-м марта вас! С днем справедливых женщин, если такие бывают.