Зоопарк 5

История про то, как Христина женила Пука на Эйлер, или Зоопарк
Вальс-фантазия на десяти страницах с эпилогом


Страница девятая
Сафари

Вечером мистер Пук спросил в комитете по отлову львов, где находятся хищники, обвел на карте местности круг и заявил, что у него есть новый план захвата. О подробностях он сообщит позже. Понадобится автомобиль, лучше грузовичок, юная работница зоопарка Пульхерия Эйлер и шимпанзе, ветеран этого же зоопарка, Христина. Никакой охраны, никакого сопровождения! Суета и шум лишь отпугнут зверя. Достаточно изредка пролетать над этим местом на вертолете, а еще лучше без шума на планере. Комитет выбрал вертолет Ми-8.
Утром Пук угостил Христину кагором. Христина выпила и, взяв охотника за руку, послушно последовала за ним. Они доехали на «Газели» до городского кладбища, потом обогнули его, выехали на проселочную дорогу, где, по разведданным, должны были располагаться львы, вышли из машины и углубились в рощу.
– Львы любят отдыхать в густой тени низкого кустарника. Они проходили здесь, – сказал Пук.
Христина заволновалась и, выпустив руку охотника, вскарабкалась на ближайшее дерево. Пук приложил палец к губам, хотя Эйлер и без того замерла на месте. Львы хоть и знают ее, да какие они стали на воле? Воля даже из людей делает зверей.
Минут через пять, побегав по деревьям, шимпанзе спустилась на землю и стала указывать в сторону большой лужи, оставшейся от ливня и видневшейся меж стволов берез.
– Они там, – сказала мисс Пул.
– Да, вон след лапы. – Пук взял винтовку наизготовку.
Христина снова залезла на дерево и прыгала по веткам впереди них. Потом она спустилась с дерева и поковыляла по земле. На пригорке дремали лев с львицей. Львица дрыхла на боку, а лев грозно смотрел из-под густых бровей на обезьяну. Христина подковыляла к царю зверей и уселась перед ним, опершись на передние лапы. Лев ударил хвостом. Обезьяна не пошевелилась. Лев встал. Пук схватил руку девушки. Пульхерия улыбнулась охотнику:
– Всё, Христина свое дело сделала. Сообщите по рации, пусть везут клетку.
Лев тронул лапой львицу, та вздрогнула, поглядела на супруга и, недовольно урча, тоже встала. Она заметила обезьяну и напружинилась, собираясь прыгнуть на нее, но передумала. Через минуту оба льва покорно поплелись за Христиной, а лев даже пытался обнюхать ее. Христина хихикнула и махнула на повелителя веточкой, дабы не приставал.

***

На радостях Пульхерия пригласила Пука к себе на ужин. К тому же мать третий день настаивала на этом.
– Как он по-русски? – спросила мать. – Ни-ни?
– Нет, говорит. Понимать так вообще много чего понимает.
На всякий случай Александра Львовна за ночную смену припомнила семьдесят два расхожих английских слова, а после ночной до вечера готовила убойный ужин, «чтоб знали наших». На завтра она взяла день за свой счет.
– Рудик! Тебе испытание предстоит. Не вздумай пьянеть раньше девяти! С кем его оставишь пить? Он, говорят, во какой! – Александра Львовна показала свой кулак.
Пульхерия не была уверена, что британец соблаговолит прийти к ним, и, когда тот дал согласие, не знала, огорчаться ей или радоваться. Уж очень неказистое было убранство квартиры! И вообще!..
Пук воспринял приглашение как должное. В гостях у русских он еще не бывал, но был наслышан о странном сочетании бедности их жилища, скудости пропитания и огромного радушия.
Мистер Пук предполагал, что они чинно посидят в гостиной, пригубят русской водки, грамм по тридцать, закусив блинком с икрой, поговорят о погоде и разойдутся в приятном воспоминании о визите.
Памятуя низкий прожиточный уровень русских, Гарри не хотел чрезмерно обременять родителей мисс Пул и вводить их в неразумный расход.
– Я на минутку, на чай, – сказал он Пульхерии.
– На чай, на чай, – согласилась та.


Страница десятая
Звон колоколов

– Заходите, вот тапочки, шуз, – навалилась на дорогого гостя с порога миссис Эйлер. – О, какие цветы! Проходите сюда, за стол. Вон туда. Э тэйбл.
«Э тэйбл» занимал полкомнаты и весь был завален едой. У Пука екнуло сердце.
– О, суаре? – спросил он. – Человек десять? – Он показал на пальцах десять.
– Нет-нет, что вы, мистер...
– Гарри.
– ...мистер Гарри. Я миссис Александра, Саша или Саня. Это мистер Рудольф, Рудик. Мисс Пульхерия, Пуша, ее вы знаете. Будем знакомы, очень приятно. Что вы, что вы! Мы будем только вчетвером! – Она обвела всех рукой и показала четыре пальца. – Фо!
– Это всё нам? – спросил Пук, указывая на стол.
– А кому же еще? Проходите. Ой, экскьюз ми, руки помыть, с дороги? Рудик, проводи гостя. Гарик, не стесняйтесь!
Ванная знала ремонт, но лет двадцать назад. Унитаз был без бачка. А, вон он, как ласточкино гнездо, под самым потолком. Вода устремилась вниз со страшным гулом. Горячей воды не было. Когда Пук взглянул на себя в зеркало, ему показалось, что у него взгляд растерянный, а сам он стал меньше ростом.
– Я забыла сказать, горячей воды нет. Лето, саммэ, – сказала Александра Львовна.
– Ничьего, это хорошо, – сказал Пук.
– Как вам мой кафель? – готовясь выслушать похвалу, спросил мистер Эйлер.
– Кафел?
– Да, кафель. Сам выкладывал! Плитка. – Рудольф Никодимович нарисовал в воздухе квадратик, а миссис Эйлер достала из-за стола отломанный кусок кафеля.
– О, хороший кафел.
Рудольф Никодимович подтолкнул супругу:
– Тебе всё не так!
– Ну что, дорогие гости, – обратилась миссис Эйлер к Пуку во множественном лице, – приступим? Гарик, не смущайтесь. Это колбаска, рыбка, оливье... Хлебушек. Вот хлебушек. Э брот.
Хлебушка было нарезано две буханки – черная и белая.
Александра Львовна через пять минут перешла на «ты» и стала похлопывать Гарика по плечу и руке. Гарик, как истинный джентльмен, ничем не мог возразить даме, даже несколько экстравагантного поведения. Поведение – это право дам! Он только приятно улыбался, чем приводил Александру Львовну в еще больший восторг.
«Не должен же пойти в убыток день за свой счет! Женишок-то в самом соку, созрел, сам просится в руки! Надо же, лет как моему, а прямо козликом. Хорош! И шрамы не иначе от бабья. В мире-то бабья – о-го-го! Живо определят!»
– Рудик, водочку, перед горячим. Гарик, это так, салатики разные, а потом будет горячее, ушица и прочая холера. Рудольф Никодимович с утреца поймал вот таких судачков!
– Ушитца? Что есть ушитца?
– Ушица – это всемирно известная уха.
– Ух-а?
– Не понимает ни хрена! – сказал Рудольф Никодимович. – Ушица – это суп, галина бланка, су-уп, ферштейн?
Мистер Эйлер показал, как в воде плавает рыба. У него это больше напоминало плывущего человека, но Пук понял, что речь всё-таки идет о рыбе. Гость широко улыбнулся и сказал Ихтиандру:
– Рыба – фиш?! Ушитца... Суп!
– Да-да, рыба! Ушица, суп!
И хотя на столе не было свободного места от еды, Пук догадался, что это только прелюдия. Что ж, риск он везде риск, даже за столом. Какая дичь, что в России нет еды, кто это придумал?
Рудольф Никодимович меж тем разлил водочку, провозгласил тост:
– Пью за союз! Союз Союза ССР! Рекомендую: водка, как слеза! «Распутин»!
«Выпил уже», – решила дочь, а жена оттерла супруга и, широко улыбаясь гостю, провозгласила:
– Гарик, за вас! За вашу прекрасную страну Грейт Бритэн! – И она подтолкнула локтем Пульхерию.
Та протянула Гарику свою рюмку. Пук чокнулся со всеми и выпил отдающую ацетоном водку.
– Как? – вылез из-за спины супруги Эйлер.
– Распутин! – Пук подмел винегрет, взглянул на хрусталь в овощах и майонезе.
– Вы кушайте, кушайте! – забеспокоилась Александра Львовна, наваливая на тарелку гостя продуктов, как на два дня похода в саванне.
– О, я уже!
– Не говорите! Какое уже? Это еще! Не говорите! Я не слышала это! Бат нот!
– У нас не принято «уже», у нас принято только «еще»! – отчеканил мистер Эйлер.
Жена погладила мужа по голове, ласково шепнула ему: «Уже?»
Рудик еще разлил водку.
Гарри Пук на слух улавливал нюансы русской речи, но самому укладывать слова в связную речь ему было сложновато, чувствовалось отсутствие практики. Он попытался произнести тост за их прекрасную дочь, но от обилия недостающих слов и простора замысла не свел концы с концами. Александра Львовна спасла положение.
– Да чего там! – воскликнула она. – У нас прекрасная дочь! Вы еще не раз убедитесь в этом! Да вы кушайте, кушайте!
Рудольф Никодимович обнял Пука и прослезился. Пук почувствовал себя средь своих. Он зажмурился, и в нем пронеслось: «Ах, как славно! Какие там, к черту, Азорские острова, пумы и крокодилы? Зачем они? Кому они нужны?»
– Какая у вас дочь! – пытался он доказать через пятнадцать минут мистеру Эйлеру. – Ее так любит медведь!
– А какой у меня был предок, Леонард Эйлер! – возразил Рудольф Никодимович.
– А козел! – продолжил, смеясь, мистер Пук. – Козел! А-ха-ха! Козел, вот так на мисс Пул, а мисс Пул его тук сюда, – Пук стукнул себя по лбу кулаком, – и он бежать! Лев!..
– Что там лев! – вторила Пуку Александра Львовна. – Видели бы вы, Гарик, как она забрасывает на машину мешки с картошкой! Любо поглядеть! Неоценимая вещь в домашнем хозяйстве! У вас большое, биг-ладж, домашнее хозяйство? – доверительно спросила она.
– О да, большое, – ответил Пук.
– Это хорошо! Хорошо, когда оно большое. Когда хозяйство большое, тогда нужно много детей! – И она подтолкнула дочь.
Та тут же протянула рюмку.
– Рудик, разливай! – отчаянно махнула рукой миссис Эйлер. Она совсем оттерла супруга от гостя и всю инициативу взяла на себя.
– Кончилась, Саня! Вторая кончилась.
– Водка кончилась? Гарик, э мэн шутит! В России водка не кончается! В России всё может кончиться, даже свет кончится, водка – никогда! – Пульхерия с удивлением смотрела на мать. – В шкапике, Рудик, возьми! У нас там встроенный холодильник, – пояснила она гостю, – рефрижератор. Гудит: у-у-у! – Она потрясла стол и засмеялась.
Рассмеялся и гость, не чопорно, как англичанин, а громко, как русский.
– Вот это по-нашему! – воскликнула миссис Эйлер, чмокнув гостя в щеку.
Выпили.
– Гарик, как ушица? Подлить?
– О, я весь ушитца, как шип, корабль, плыву, – отдуваясь, сказал Гарик.
– И хорошо, отдохни, а потом кулебяку достанем. Ну что, ребята, споем? – И Александра Львовна запела во весь голос «Тополя». Голос у нее был отменный, Пук даже протрезвел слегка.
– Тополя? Что есть тополя? – обратился он к Пульхерии. Девушка ему показалась в этот момент удивительно нежной и красивой.
– Деревья такие! Три! – не прерывая пения и показывая три пальца, пояснила Александра Львовна. – Баобабы!
Она исполнила всю песню. Рудольф Никодимович помогал супруге, молча открывая рот. Мисс Пул склонила головку на плечо мистеру Пуку. И пока миссис Эйлер пела, в голове Гарри Пука созрело решение жениться на мисс Пул. Причем немедленно, сейчас же, прямо за этим столом! Он тут же чуть было не объявил об этом, но вспомнил, что сперва надо купить обручальные кольца.
– Вы мне как мамми. – Гарик поцеловал, прощаясь в третьем часу ночи с гостеприимным семейством, руку будущей «маме-в-законе».
Та благословила его на православный манер.
– Может, останешься ночевать здесь, Гарик? Постелить найдем где.
– О, нет-нет! Вам покой, мне покой!
– Такси закажем...
– Я лучше пешком, миссис Санья. Ночной город. Найт таун, – сказал Пук.
Мисс Пул с нежной улыбкой сказала мистеру Пуку:
– Гуд найт, май дарлинг.
В дверном проеме сияла ее улыбка.
А потом из-под мышки мисс Пул вынырнул мистер Рудик, он махал в воздухе какой-то ветхой тетрадью и орал на весь подъезд:
– Леонард Эйлер! Леонард Эйлер! 1767 год!

***

Пук не помнил, как дошел до отеля. Улицы ему казались узковатыми. Проснулся он к файф-о-клоку. Позвонил Пульхерии. «Как там она, милая, после вчерашнего?»
Решение жениться не испарилось у Пука вместе с винными парами. Более того, Гарри чувствовал, впервые в жизни, что обрел для тела своего дом, а для души покой.
– Мисс Пул сегодня работает, – ответил Рудольф Никодимович. – Привет от супруги, Гарик.
Мистер Пук вспомнил, с каким очарованием миссис Эйлер пела длинную песню, как похлопывала его по плечу и руке, как ласково глядела на него весь вечер.
– Миссис Санье мой гранд привет! Я приду к вам, – сказал он. – Принести пиво?
В верхнем конце трубки участилось дыхание.
В зоопарке Пук увидел, как Пульхерия возится в клетке у винторогого козла. Козел, как и в прошлый раз, хотел ударить девушку рогами, но снова получил в лоб и отошел от кормушки.
Гарри протянул девушке кольца:
– Мисс Пул, я хочу вас женить на себе.
– О! О-ха! – раздалось в клетке по соседству.
Христина схватила палку и стала отбивать ею по прутьям решетки дикий африканский ритм. При этом она плясала и надрывалась от смеха, глядя на Пука и Эйлер. Посетители сгрудились возле ее клетки и радовались, как дети. Пук протянул ей фляжку.
На следующий день воскресным вечером Пук с Эйлер пошли на реку. Они ушли далеко от общественного пляжа, и Пульхерия велела Пуку, чтоб он не смотрел на нее, разделась и прыгнула в воду. Там она с шумом плавала, пела и плескала водой на Гарри.
Мистер Пук улыбался и раздумывал, лезть ему в воду или нет. И тут он увидел Пульхерию, выходящую из реки и озаренную солнцем...
Гарри устремился к ней, как некогда Пан к роскошной и золотой нимфе Сиринге (см. картину Я. Йорданса). И Сиринга не превратилась в тростник, ибо не ведала пред Пуком страха, ибо Пук не был страшен, как Пан, а был прекрасен, как Аполлон. И Гарри готов был сыграть ей на своей пастушьей свирели мелодию страсти, как истинный охотник и ценитель женской красоты, которой в Пульхерии Эйлер было больше, чем во всех красавицах «Плейбоя»!
Пульхерия стояла по щиколотки в воде. Она была против солнца и вся была пронизана светом. Девушка смеялась. Даже смех ее был свет.
Какая же это, к черту, Фатьмэ?! Это Сиринга!
Пук, щурясь, осторожно выбирал место, где можно было наступить, не промочив восьмисотдолларовые, украшенные бисером охотничьи мокасины.
– Да иди сюда! – потянула его за руку Пульхерия, и Пук шлепнулся прямо в воду. Эйлер расхохоталась и подхватила знаменитого охотника на руки.

***

Вечером в ресторане «Центральный» состоялся торжественный ужин в честь мистера Пука. Никто не удивился, увидев его с Пульхерией Эйлер. О ней уже взахлеб говорили на телевидении. Да и сам знаменитый охотник на пресс-конференции признался, что без помощи отважной русской охотницы ему вряд ли удалось бы в такой короткий срок завершить охоту. О Христине Пук умолчал, так как не знал, что сказать, что было бы вразумительно и не вызвало кривотолков.
Когда подали фирменную огненную баранину в горшочках, а ледяная водка лилась рекой, то есть только в самой середине вечера, мистер Пук был уже «готов». Тут Пульхерия и объявила собравшимся, что они с Гариком женятся и едут в свадебное путешествие на Маркизские острова – ловить жемчуг. А еще мистер Пук просит в качестве вознаграждения (Пульхерия погладила голову Гарика, которую тот в бессилии пред русским гостеприимством опустил на стол) подарить ему шимпанзе Христину, а сам-де обязуется взамен прислать в город пару горилл из тропических лесов Экваториальной Африки. Самца и самку.
Слова невесты были восприняты с энтузиазмом (насчет Христины, понятно, подумали: блажь) и подвигли собравшихся еще минимум на два тоста, после которых всем стало всё пофиг.
Говорят, сейчас русские девушки часто выходят замуж за иностранцев. Ничего странного тут нет. Выходят.


Эпилог

У Гарри и Пульхерии родились пять прелестных деток. Они все счастливы и не нарадуются друг другом. Пуки сейчас живут в Канаде. После России Пуку Англия показалась малой. А пройдет полгода, и они приедут в Россию. Они так и живут по полгода – то в Канаде, то в России. Как в древнегреческом мифе. Но когда они бывают в Канаде, то иногда выезжают из нее на пару месяцев в африканскую или американскую саванну, а из России их не тянет никуда, разве что в Брюссель, в Королевский музей изящных искусств, на обратном пути. В России всё есть, чего нет даже в саванне.
Христина осталась в России и умерла, то ли от пагубного пристрастия к алкоголю, то ли от большого ума, а в зоопарке живут два орангутанга, подаренные Пуком, – Гарик и Пул. Они молоды и очень привязаны друг к другу. Молодожены любят фотографироваться на их фоне.
У львов вскоре после этих событий появился львенок. Маленький такой, с хвостиком.

Фото:


Рецензии
Бальзак свои труды увенчал двумя словами.
Вы пригвоздили одним!
Браво!

Варакушка 5   15.08.2018 14:20     Заявить о нарушении
Сердечное спасибо! Очень рад, что понравился "Зоопарк".
Всего Вам доброго!
С теплом,

Виорэль Ломов   15.08.2018 14:31   Заявить о нарушении
Очень даже понравился!
Вдохновения!

Варакушка 5   15.08.2018 15:00   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.