Адам грустит, Ева плачет

   Под сенью векового дуба, на массивном камне, восседал Адам, опираясь на крепкий посох. Взгляд его был устремлён вдаль, туда, где горизонт сливался с бескрайними просторами Земли. Рядом, словно продолжение его, примостилась Ева. Лёгкий ветерок играл с серебристыми прядами её волос, а её рука, теплая и мягкая, покоилась в ладони Адама.
   - Выросли дети наши,- произнёс Адам и прерывисто вздохнул. Ева лишь покачала головой в ответ: " Да, выросли "
Они продолжали сидеть в молчании, пока солнце, скатываясь к закату, окутывало мир в золотистое сияние.
   - Я и представить не мог, - нарушил тишину Адам, - что они разделят наш общий дом, что возведут стены между собой, что забудут о родстве, что раздоры и сомнения станут стеной между ними. Мы учили их любить Землю, беречь её, с благодарностью принимать её дары, внимать шепоту ветра и голосам природы. А что теперь?
   - Они утратили чувство гармонии, Адам,- прошептала Ева, и в её голосе звучала печаль. - Забыли о незримый нитях, что связывают всё сущее. Их сердца наполнились алчностью, гордыней и жестокостью. Мы даровали им дар свободы воли, а они избрали тропу, ведущую в непроглядную тьму. Мы желали, чтобы они познали свет и тень, чтобы сами определили свой путь. Но, кажется, их выбор пал на мрак.
   Адам покачал головой и с горечью произнёс: - Мы учили их любви: любви друг к другу, любви к природе. Но я вижу лишь пепел ненависти, зависть, горькое предательство. Они гонятся за миражами богатства, власти, забывая, что истинное счастье кроется в простоте, в доброте, в неразрывном единстве.
   - Никогда не верила, что они пойдут друг на друга войной,- всхлипнула Ева. - Не верила,что дети будут страдать, старики забыты, что ложь, обман и насилие так опутают наш род.
   Адам прижал голову Евы к своей груди и коснулся губами ее лба.
 - Большие дети - большие проблемы, - тихо сказал он. - Ничего, они ещё образумятся.
Солнце коснулось горизонта. Его нижний край дрогнул и словно растворяясь в вечерней дымке стал тонуть за горизонт. От всего светила осталась лишь тонкая, пламенеющая дуга, которая истончилась до алой нити и исчезла,оставив после себя оранжевый отсвет зарева.