Сделка

                Сделка.
Глава 1.
  День. Ночь. Привычный ход времени перестал для него существовать. О начале нового дня оповещал петух недалеко от полуразрушенного сарая, который стал Эрику убежищем, о приходе ночи – мыши, у которых ночью жизнь только начиналась. Вот и сейчас они выбирались из своих нор, и шустро сновали из угла в угол, шурша, раскиданной по сараю соломой - его армия. Эрик горько усмехнулся. Сколько дней прошло с той злополучной битвы? Пару дней, неделя, месяц - не важно, это уже не имело значения. Время остановилось в своем течении для него, в тот самый момент, когда дикарь рассек его лицо, а вместе с ним и жизнь, своим искривленным клинком. Один взмах, один удар, несколько разбитых жизней. Последующие дни были кошмаром, он балансировал на грани жизни и смерти, приходил в себя на короткое время, лишь для того чтобы осознать, что произошло, и тогда он начинал кричать от бессилия, ненависти, безысходности и вновь погружался в беспамятство. Сквозь пелену заволакивающую сознание, он иногда слышал голоса Бернарда, Олафа, и Лии, а может это все - было плодом его воображения.
Начинался дождь, первые капли едва застучали по крышам сарая, едва уловимые обычному уху, но слух Эрик за последнее время обострился. Вот капли начали просачиваться сквозь дыры в крыше, падая на лицо Эрику, принося с собой прохладу. А может это вовсе не капли дождя? А слезы стекают из его пустых глазниц. Он почувствовал накатывающиеся безумие, попытался сопротивляться, остаться в сознании, и сдался, уже, не все ли равно? Память сама вернула его в тот день…
Кроваво-алый рассвет поднимался за их спинами. Эрик провел пальцы по рукояти лука и закрыл глаза, легкий ветерок ударил в затылок. Хорошо, стрелы будут ложиться по ветру. Перед холмом, на котором они стояли, раскинулось войско Ульриха, лучниками которого он и командовал, вот уже на протяжении пяти лет. Молчаливо, собранно – готовое к бою. Позади недельный переход от королевского замка, позади поражения южных лордов, не сумевших отстоять свои границы, позади родные дома, семьи, сегодня они бьются не за короля, а за себя, назад пути нет. “На исходе двенадцатой луны, мы придем, и разрушим и сожжем ваши дома и земли. Ваших жен и детей возьмем в рабство, чтобы они возделывали наши поля, отнятые у вас, а трусов, которые надевают на себя железо и прячутся за ним, перебьем всех до одного” - гласило послание, присланное с немногими выжившими из пограничных земель. Эрик, командир Золотых перьев, тоже был спокоен, к чему им горячность боя, они делают монотонную работу. Это Бернард во время боя впадает в боевое неистовство, яростно рубя, своим эспадоном налево и направо. Эрик попытался рассмотреть друга внизу среди воинов, но только смог найти знамя его отряда – ревущего бурого медведя, поднявшегося на задние лапы, на красном поле.
Под ногами загудела земля, отдаваясь эхом тысяче копыт. Тысячи всадников показались из-за холма в конце равнины, живое море хлынуло из степи. Они не были так собраны и молчаливы, как воины на равнине, без всякого намека на построение, с криками – “ Урах “, они ринулись вниз с холма, к застывшему в центре равнины войску короля, на ходу натягивая свои короткие, но дальнобойные луки. Тысяча стрел, с костяными наконечниками, издавая свист, похожий на свист ястреба, взметнулись верх. Над войском Ульриха низко и мрачно проревел горн. Воины как один опустились на колено и закрылись щитами, по которым градом забили стрелы. Раздались первые вскрики пораженных нашедшими брешь стрелами. Горн заревел громче, тут же из-за первых рядов выбежали пять сотен лучников Эрика, под командованием верного Олафа, остановились у заранее разведенных костров, единым движением подожгли стрелы с намотанной на них паклей, единым движением натянули луки и выпустили стрелы, сразу же подожгли следующие. Сделав по три выстрела, снова отступили назад за стену щитов, сомкнувшеюся за их спинами. Огненные молнии рассекли небо и устремились в сторону, находя цель в разрозненном войске среди нападавших. Заржали кони, вставая на дыбы, когда начала гореть сухая трава вокруг них, и опрокидывая всадников. Но большого смятения в ряды кочевников огонь не принес.
В третий раз загудел горн и, выставив щиты перед собой, пехота Междуречья двинулась в бой. Степные всадники держались на расстоянии, то отступая, то выезжая вперед, поливая стрелами, движущую стальную змею. Но змея медленно, но упорно двигалась вперед, теряя на каждом шагу свои чешуйки, она сбивала кочевников в плотный строй. Передние нападающие кочевников оказались в западне, спереди - молчаливо, надвигалась стена щитов, сзади-нескончаемый поток своих же, стекающий с холма. Пришло время Эрика и его лучников.
- Раз. - Прокричал он, и восемьсот лучших лучников единым движением выпустили стрелы. Позади первых рядов нападавших, дико заржали лошади, вставая на дыбы и скидывая своих наездников в пыль, Лучники все поливали и поливали среднюю линию нападавших, деля неприятельское войско на две части. В который раз протрубил горн. Передние ряды пехотинцев раздвинули плотно сомкнутые щиты, и слитным движением метнули короткие копья, подаваемые сзади. Битва превратилась в бойню. По всему полю кричали умирающие, пронзенные копьями и стрелами, хрипели лошади. Надо отдать должное кочевникам, отрезанные от своих воинов, они с яростью кинулись на передние ряды королевского войска, в ход пошли арканы и короткие сабли. Но преимущество было на стороне хорошо подготовленных и тренированных воинов, не зря ели свой хлеб наставники, которые их муштровали. С правого фланга из пролеска, выехала тяжелая конница, цвет королевства, состоящая из рыцарей высокого сословия, и тут же вгрызлась в правый бок нападавших, проделывая широкую брешь в их рядах. Кочевники дрогнули, но лишь на мгновение, сзади перескакивая через живую преграду тел лошадей и людей, все наступали новые и новые силы. Войско короля, получив преимущество в ближнем бою, подставило свои ряды под стрелы, сыплющиеся с холма. Давя числом, дикари начали теснить воинов Междуречья. Строй дрогнули и начал отступать, с каждым шагом теряя своих, и унося с собой жизни врагов. Конница завязла на правом фланге атакующих, платя одним своим рыцарем за пять дикарей, все же пришлось отступать.
По полю прокатился в очередной раз звук горна, снизу под собой увидел знамя короля. Личное войско короля вступало в битву. Воины воспрянули духом и перестали отступать. Кочевники волной накатывались на них и отступали, войско короля держалось, неся потери, но стояло. Кочевники не думали отступать, яростные, не покорные, они все спускались и спускались с холмов. Увидев знамя короля, левое крыло, бесконечного потока всадников повернуло, в его сторону.
Эрик выпускал одну стрелу за другой, пот градом застилал глаза, вокруг него падали его товарищи. Сколько он уже стоял так, машинально отправляя одну стрелу в войско неприятеля? Он стоял на холме и стрелял, вокруг холма вовсю бушевала битва, кочевники теснили их. Помощь от соседей не пришла, а дикарей оказалось слишком много. Что ж, видно пришел закат великого королевства, растянувшегося меж двух рек. Миг, и он оказался в самом сердце схватки. Вокруг хрипели лошади, кричали люди, повсюду был слышен лязг оружия. Правее себя он заметил знамя короля. Вот он пошатнулось и упало, миг и его уже подхватили другие руки, чтобы вновь разжать и уронить на землю. Эрик кинулся туда, видно, пришел день платить по долгам. Личная охрана короля держалась, окруженная дикарями, отрезанная от основных сил, но держалась. И вот он в кольце окруженных кочевников, стоит около короля, и тот упирается на его плечо. Забрало Ульриха III Победоносного открыто, на лице не известно, чья кровь, может короля, может его охраны или дикаря. Из ноги торчит стрела с костяным наконечником. Вокруг раздается лязг и скрежет оружия. Тела рыцарей, закованных в броню, с тяжелым грохотом падают на землю. Краем глаза Эрик видит, как слева, мощнейшим ударом его друг Бернард, перерубает голову лошади дикаря, и тут же несколько мечей, добивают наездника, сброшенного с седла. Слишком поздно, равнодушно и устало думает Эрик, и рука тянется за спину к колчану, пальцы хватают за воздух. Он видит, бегущего к ним с королем, дикаря с занесенным кривым клинком. Эрик заслоняет собой Ульрика, занесенный клинок дикаря опускается на подставленный лучником лук. Клинок как сквозь масло проходит через рукоять, подставленного Эрика лука, разрезает тетиву и болью вспыхивает в глазах, мир рассыпается мириадами искрами боли. Последнее, что слышит Эрик, яростный рев Бернарда, и протяжный звук горна где-то далеко.
Они выстояли, благодаря войску Шайаны, соседи пришли, не подвели в нужную минуту, когда армия Междуречья была на краю гибели. Эрика спасли, Бернард вынес его с поля, полевые врачи спасли ему жизнь, но зрение Эрик потерял навсегда. В первый раз, когда очнулся, он чуть не сошел с ума, там, где были глаза, сейчас пульсировала невыносимая боль, мир погрузился во тьму.
В очередной раз, выскользнув из пустоты, Эрик услышал, как кто-то входит в сарай, тяжелые шаги приблизились. Запах спиртного заполнил помещение. Бернард, верный и старый друг, пьяница, дебошир и бабник - настоящий вояка. Каким запомнит его Эрик- огромным как медведь, рыжеволосым, с густой бородой, с эспадоном, вечно висящим за спиной воина. Или коренастым парнишкой, со спутанными оранжевыми кудрями, с затравленным взглядом, готовым стоять до конца за кусок хлеба, который им удалось добыть?
- Очнулся? - заплетающимся языком спросил Бернард. Все разы, когда Бернард приходил к нему, он был пьян в стельку, зная его, можно было только удивляться сколько же ему надо выпить, чтобы войти в такой состояние. - Что ты тут разлегся, Эрик, мой старый дружище, Эрик? Спрятался тут от всех, герой Битвы у холма, будущий король Междуречья, не пускаешь к себе никого, Олаф, дьявол его побери, привез тебя сюда, и на расспросы о тебе делает печальное лицо, и говорит, что не знает где ты. А о Лии ты подумал, какого ей? Ты ведь даже не разговариваешь с ней, когда она приходит, ты смотри, а то я подсуечусь, и забудет она своего не путевого лучника, в объятьях настоящего мужчины.
Сердце сдавливает от боли, конечно, он думал о ней, о своей длинноволосой, цвета вороньего крыла, Лии. Что теперь он может ей дать. Бернард хватает его за плечи и встряхивает.
- Что ты молчишь? Ты так и собираешься тут лежать до конца своих дней - Бернард отпускает его плечи, слышен шорох, потом звук открываемого бурдюка, и жадные глотки. - Хоть выпьешь со мной, брат?
Бернард, роняет бурдюк с вином на землю, закрывает глаза и начинает плакать. Эрик все также молчит, его охватывает стыд, чувство беспомощности, из глубины памяти проступают события давно минувших дней, вновь его подхватывает пустота и уносит куда-то вдаль…
Сегодня на улице было людно, еще бы сам король Ульрих III, посетит их захолустный городок, возвращаясь после очередной победы над Эстлендом. Воинам нужен был отдых после многодневных переходов, и войско короля стало лагерем около Сюрба, пограничного городка, на востоке Междуречья. Сам король и его приближенные посетит сегодня лорда Вионика с визитом. На улице Сюрба толпы зевак, все хотят увидеть короля, не так часто он заглядывает на окраины. Повсюду снуют торговцы, предлагают разные диковины и снедь. Никому нет дела до худого, коротко стриженного парнишку, смотрящими голодными глазами на обилие еды, предлагаемой повсюду. Лишь очень внимательный человек, заметил бы, быстрые цепкие взгляды оборванца, бросаемого изредка из-под бровей. Эрик ждал. Бернард сновал где-то среди толпы, только надо не упустить момента. Как хорошо, что пару лет назад, два парнишки встретились на безлюдной дороге, разные по характеру, но оба с похожей судьбой. Оба они родились на пограничных землях, где на сухой земле мало чего растет, и в один день обоих выгнали из дома, не в силах уже растить и кормить. Так они и встретились, бредущие по дороге, голодные, брошенные всеми. С тех пор они вместе жили, переезжали из города в город, мечтая в один день стать наемниками или поступить на службу в королевское войско. Нелегко бы пришлось Эрику, не будь этой встречи. Бернард не по годам сильный и коренастый, стал защищать Эрика, от таких же, как и они сами беспризорников. Эрик же в свою очередь, был ловок и быстр, он и добывал им пропитание.
Толпа пришла в движение, затрубили трубы, через главные ворота въехала, торжественная церемония. Бернард остановился около толстого, нарядно одетого, судя по одеждам, купца или торговца. Эрик начал пробиваться через толпу, можно было и пощипать менее зажиточных горожан, но такой шанс мало, когда выпадает. Приезд короля взбудоражил весь город, и многие потеряли бдительность. Бернард несильно подтолкнул торговца из толпы на дорогу, Эрик при этом срезал кошель, бритвой с пояса толстяка. Но сегодня был явно не их день.
- Ах вы поганцы - истошно завопила толстая баба, стоящая слева от Эрика. - Воры! Держите воров! Стража!!
- Не стой, столбом -  крикнул Бернард, пробежавший мимо Эрика, и начал прокладывать путь к бегству через не многих смельчаков, которые решили проявить храбрость и поймать невезучих воришек. В основном люди только кричали, показывая на них, да и в самом деле, зачем рисковать, если сейчас подоспеет стража, и тогда начнется представление, в виде расправы над юными преступниками.
Эрик ринулся за товарищем, если коренастый и уже не по годам мускулистый Бернард прокладывал путь сквозь толпу, расталкивая зевак, то худощавому, но ловкому парню, приходилось укорачиваться от тянущихся к нему рук, и стараться не отстать от друга. Парни хорошо знали городок, сплетение улочек, и все его потайные места, но препятствие в виде плотной толпы, делало их знание бесполезными. В конечно итоге, запыхавшись, они вбежали на улицу, которая закончилась тупиком, сзади все нарастал топот копыт. Друзья переглянулись. Каждый из них понимал, что сегодня они попали в ситуацию, которая, скорее всего, положит конец их дружбе, и не очень приятным способом - на плахе.
-Знаешь, Эрик, говорят эти королевские гвардейцы - надутые индюки, и ничего кроме как маршировать на своих разодетых лошадях не умеют - подмигнул Бернард и рассмеялся - давай им покажем, на что способные настоящие парни?
Эрик молча поднял, валявшийся под ногами камень, и стал плечом к плечу с другом. Вот в проулок въехали три всадника, на них были парадные плащи с гербом короля, расшитые золотом и подбитые мехом - личная гвардия Его Величества Ульриха III. На поясах висели длинные мечи. Один из всадников выехал чуть вперед, остановился и снял шлем. По его плечам рассыпались длинные черные волосы, цвета вороньего крыла. Лицо у него было волевое, но неприятное, возможно его таким делал загнутый как у коршуна нос, что придавало ему хищное выражение. Эрик подметил, что рыцарь, оставшийся позади, положил руку на эфес меча и чуть высунул его из ножен.
- А я уж думал, что сегодняшний день будет таким же скучным, как и все приезды короля в захолустье, но судьба подкинула нам подарок, к вину и девкам, которые хоть как-то способны побороть скуку, мы успеем еще увидеть, как две тупые головы покатятся по плахе - хрипло сказал первый из стражников. Его товарищи поддержали его гоготанием.
- А кто эти головы приведет на плаху? Ты что ли, напыщенный индюк? Кровью не боишься замарать свою надушенную физиономию? - с усмешкой бросил стражнику Бернард. Стражник побагровел, выхватил меч и пустил коня на нахала. Бернард не двинулся с места, так и стоял, скрестив руки на груди. Когда стражник поравнялся с ним и занес меч для удара, решив видимо самому наказать вора за преступление, а не ждать суда, парень, несмотря на свою могучую и, казалось бы, не поворотливую фигуру, резко ушел влево и дернул гвардейца с седла, при этом ударив лошадь по крупу. Лошадь встала на дыбы, всадник, не ожидавший, такого поворота событий, выронил меч, и натянул поводья, пытаясь успокоить скакуна, лошадь очередной раз взбрыкнула, и стражник не удержался, и начал падать, но нога застряла в стремени, и недавний шутник повис в нелепой позе, держась одной рукой за седло, другой, пытаясь, высвободить ногу. Лошадь же почуяв свободу, бросилась к просвету между улицами. На всю эту схватку между парнем и стражником ушло пару секунд. Одновременно с тем, когда Бернард дернул всадника, Эрик с силой швырнул, подобранный камень в одного из двух оставшихся противников. Со звонким стуком камень ударился о шлем стражник и тот вылетел из седла, моментально по мостовой растеклась лужа крови. Последний выхватил меч, но его пригвоздил к месту повелительный окрик, раздавшийся с выхода из переулка.
- Прекратить! Что вы здесь устроили? - Эрик повернул голову и увидел обладателя этого властного и сильного голоса.
На белоснежном коне, сидел высокий мужчина, с каштановыми волосами, в красной мантии, подшитой по краям мехом горного кота, в сияющих на солнце доспехах. На голове его была корона из золота, с камнями, казалось, всех цветов радуги, сомнений быть не могло, кто сейчас перед ними. Он величественно и сурово смотрел на происходящее, в его глазах, Эрик увидел, пробегающие искры, но что это было-гнев, заинтересованность, веселье, он понять не мог.
- Итак, что здесь происходит? Кто-нибудь удосужиться мне объяснить? – обвел суровым взглядом король Ульрих III виновников.
- Это мятежники, мой сир- хрипло сказал гвардеец, тот которого утащила лошадь в начале схватки. Выглядел он не важно, еще пару минут назад, напыщенный наряд, был в пыли и изодран в клочья, лицо рыцаря было в синяках и ссадинах, его поддерживали другие гвардейцы.
- Воры, воры!!! Малолетняя шпана!!! – кричали, из уже успевшей набраться толпы.
- Мятежники, воры? Может это еще и заговорщики, шпионы из враждебных королевств? Или северных варваров, южных кочевников? - Сердито, спросил король, но Эрик увидел в его глазах искорки веселья. - лично я вижу, двух оборванцев, да к тому же, давно сытно не евших, что не помешало им, проучить моих трех гвардейцев, проверенных в боях и сражениях- Ульрих, гневно метнул взгляд на поверженных солдат, те пристыженно отводили взгляд, - а что нам скажут в свое оправдание, преступники, лидеры мятежа и заговора против короны?
Видя, что Бернард, не в себе от страха, перед правителем, Эрик, посмотрел в глаза королю, но не выдержав пристального взгляда, глаз, цвета стали, уставился в мостовую под ноги, и произнес- Мы верные поданные короны, но волею судьбы оказались на улице, сбежав из приюта, где отвратительные условия, хуже, чем на улице. Мы только хотели есть, но купить еду мы не можем, никто не хочет брать на работу двух голодранцев.
Эрик из всех сил сдерживал подступившие слезы, ставшие в горле комком, до того вдруг стало обидно за то, как несправедливо с ними обошлась судьба, их, не хуже не лучше других, волею жребия, кинувшая на окраину жизни.
- В военную школу их- как громом с ясного неба, стали слова короля для двух друзей- если к их храбрости и ярости, прибавить военную подготовку, то такие воины моему войску никогда не помешают. - король, махнул рукой свите и начал разворачивать коня, но замер, и бросил через плечо- но не следует забывать про проступки и за наказание, которое неминуемо последует за преступлением, по прибытию в школу по десять плетей каждому, за воровство, и за то, что они посмели поднять руку на гвардейцев, которые, пусть и не самым лучшим образом, но исполняли свой долг.
Эрик всегда помнил урок, оставшийся рубцами на спине, и никогда не забывал, кто его спас, дал шанс на хоть и тяжелую, полную лишений и невзгод, но все же лучшую жизнь. В этой новой жизни он поднялся до таких высот, которые и не слились некоторым благородным господам, чтобы отдать долг, за то, что некогда его спасли, и он заплатил его сполна.
Несколько раз, когда он приходил в сознание, он чувствовал ее присутствие, слышал ее рыдания, ощущал поглаживание своей руки, ее изящными пальцами, и тогда он лежал, боявшись лишний раз вздохнуть, чтобы она не поняла, что он очнулся. Его Лия, как же он хотел ее обнять, прижать к себе, как делал это сотни раз, провести ладонью по волосам, заглянуть, в ее зеленые, цвета молодой травы глаза, и сказать, что это все всего лишь дурной сон, и все уже позади. Но он никогда уже не заглянет в ее глаза, и никогда не сможет позволить себе обнимать ее как раньше. Что он теперь ей может дать? Кому теперь он нужен, калека? В очередной раз спасительно нахлынывает беспамятство.
С одной стороны, ему уже 18 лет, он королевский лучник, прошедший в жизни столько, о чем другие могли только слушать в балладах и рассказов странствующих менестрелей, за его спиной было изгнание из родного дома, выживание на улице, годы муштры в военной школе, и уже 2 военные компании, в которых он проявил себя смелым бойцом и отличным стрелком. А с другой стороны ему было еще только 18, весенний ветер, доносил до него запах свежей, только пробившейся травы, будоражил все его чувства, заставляя сердце биться чаще и унося мысли прочь от реальности, забрасывая его в дальние страны, небывалые приключения, и в объятия молодых особ, которые с радостью простятся с невинностью с таким красавцем как он.
Рядом, громом раскатывается смех Бернарда, заставляя прохожих с опасением шарахаться от них. Мало бы кто, глядя на рядом идущих парней, сказал, что они ровесники, жилистый Эрик теперь жалко смотрелся на фоне двухметрового гиганта, коим его друг стал за эти годы. Со стороны Бернард походил на варвара, не понятно, как оказавшийся в сердце королевства, на турнире, в честь совершеннолетия принцессы- огромного роста, с длинными рыжими волосами, в кожаной безрукавке, выставляя на демонстрацию, горы мышц, которые бугрились под кожей, и коими, Бернард, время от времени, украдкой поигрывал. На плече Бернарда был огромный эспадон, который тот с легкостью нес, и который еще больше заставлял людей опасливо коситься на них.
Как правило самые интересные состязания проходили во второй половине дня, подогревая интерес уже разомлевших и начинающих скучать зрителей. Закончились уже одиночные, групповые поединки, в которых превосходно показал себя Бернард, как показала практика на турнире не нашлось противников, которые дали бы ему достойный отпор. И смотря на малое количество покалеченных, Эрик видел, что друг сдерживает силы, и в реальной схватке, почти любой из участников не продержался бы и минуты, против него, который взмахом своего эспадона сносил голову рыцарскому коню в полном обмундировании. Скоро должны были начаться испытания лучников, после них заключительные и самые зрелищны части турнира- джостра и ристалище, и, хотя сегодня в турнире разрешили участвовать обычным воякам, а не как всегда только рыцарям и их подопечным, то финальная часть была полностью отведена только им. Герольд объявил о начале первого этапа, и участники пошли на рубеж.
В тот день, Эрик был на высоте, как и все последующие турниры, 6 раз подряд он становился лучшим на ежегодных турнирах, но в тот первый, он выиграл свой главный приз, он завоевал сердце Лии. Он до сих пор помнит, как она ему вручает награду, а он, оробев и боясь вздохнуть, дарит ей цветок и делает своей дамой. Он никогда не забудет ее простой платье изумрудное платье под цвет глаз, которое выделяло ее из толпы напыщенных модниц. Когда их руки коснулись, а затем они столкнулись взглядами, их как поразило молнией, и они поняли, что принадлежат друг другу. Эрик принял возможность вступить в элитный отряд лучников, которая полагалась ему как победителю турнира, и уговорил Бернарда поступить также, хоть тот и рвался на границу, где постоянно то тут, то там вспыхивали мятежи, происходили набеги и военные стычки с соседями. Годы Эрик и Лия, прятались, скрывались, самыми изощренными встречались и их любовь крепла с каждым днем. Это незабываемое чувство, которое испытывал Эрик, уходя в походы, на битвы, знать, что тебя ждет, не кто-то, а самый близкий человек на свете. Лия же во время разлуки не находила себе места, при дворе все думали, что она так волнуется за короля, и умилялись, какая любящая и заботливая дочь, и лишь немногие из ее приближенных знали, что не спала она не только из-за отца.
А в Междуречье все остро обстояли отношения с соседями, то стычки на востоке, то на севере, с Шайаном на западе их еще связывали веками крепкие торговые связи, но из-за войн, это могло негативно отразиться и на них. И вот когда пришли тревожные вести с южных провинций, Ульриху пришлось идти на огромные уступки, чтобы не оказаться меж трех огней. Междуречье ощутимо убавило свои размеры на карте, в обмен на военную поддержку и помощь, хоть и соседи тоже были измотаны годами стычек, но Ульрих был в более патовой ситуации и поэтому ему пришлось идти на уступки. И вот в один вечер, Ульрих III позвал Эрика к себе.
В тронном зале было безлюдно и прохладно, хоть и в камине потрескивали поленья. Король восседал на троне, подперев голову кулаком и смотрел в камин. Над его головой был большой гобелен с вышивкой, точно передающей изображение на королевских знаменах- короля Эдмунда I, на белоснежном коне, вставшего на дыбы, и луч света, бьющего из-за его плеча.
Эту легенду знали все, некогда было одно большое королевство- и правил им король Эдуард, правил долго, но вот и пришел его черед, и после его смерти, началась междоусобица- наследники Этельстан, Эдмунд и Эльфверд хотели править каждый и единолично. Только начинавшее набирать мощь королевство раскололось на три части, и началась затяжная война, с переменным успехом то один брат, то другой одерживали верх, но этого было недостаточно, каждый считал, что все земли принадлежат ему. И тогда пришло время для решительной схватки, три армии должны были сойтись на Вересковом поле, чтобы окончательно завоевать корону, но Эльфверда во время перехода сморила болезнь, и в итоге на поле вышли 2 войска. По численности, обе армии не уступали друг другу, битва длилась 2 дня, по очереди войска накатывались и разбивались друг о друга, на исходе второго дня, Эдмунд оглядел поле битвы и пришел в ужас, от картины, которая предстала перед ним, повсюду лежали тела поверженных воинов, над полем тучей кружило воронье, поднимался смрад и крики, и тогда он вызвал Этельстана на переговоры. Но до того уже укоренилась вражда между братьями, что Этельстан не хотел и слушать о мирном урегулировании борьбы за власть и решили- хватит их воинам лить родственную кровь (ведь по разные стороны было много родных) и пришло время показать, что короли тоже способны проливать родную кровь. И на восходе третьего дня они вышли друг против друга, молча отсалютовали друг другу, и два человека, некогда выросшие вместе, связанные кровными узами, опустили забрала, пришпорили коней и понеслись навстречу праву обладать всем.  Войска Эдмунда занимало западную часть поля, и он пошел на хитрость в этом поединке, солнце только вставало, но его лучи уже слепили глаза войску противника, и вот когда оставалось десяток метров до соперника, он поднял свою кобылу на дыбы, и луч восходящего солнца отразившись от его начищенного до блеска золотого наплечника, нашел брешь в забрале брата и резанул того по глазам. Одного мгновения хватило Эдмунду, и он выбили Этельстана из седла, спрыгнул, выхватил меч и занес над ним, уже готовый окончательно завершить притязания на целостность своих земель, но тут из-за пролеска, затрубили горны, и оба войска увидели, как, ряды конницы выезжают из леса. Над вновь прибывшим войском развивались знамена Эльфверда. Что это было сначала, до сих пор не известно, то ли правда болезнь сморила его, то ли с самого начала был коварный план атаковать ослабленные, измотанные армии своих братьев, но Эльфверд, в окружении, приближенных рыцарей, несся во главе своей армии, чтобы разгромить своих братьев. Надо отдать должно братьям, они быстро сориентировались в ситуации, благодаря своему опыту, смогли быстро объединится и дать отпор коварному брату.
После битвы, в разбитом в центре трех армий, шатре – держали совет. Этельстан, надо отдать ему должное, сразу признал право Эдмунда принимать решение о судьбе королевства, и брат поступил мудро и справедливо- восточные земли, сплошь состоявшие из болот и лесов, и трудно приспособленных для процветания достались коварному Эльфверду, западные , тоже не особо благоприятные для земледелия, но богатые на дары океана, который омывал все западное побережье королевства- Этельстану, и наконец, самый лакомый кусок, богатые и плодородные, поля и луга, сердце королевства, достались победителю-Эдмунду. И разошлись братья и основали свои королевства- на востоке Эстленд, на западе Шайан, и между ними Междуречье, взявшая название по двум рекам, которые разделяли границы земель, когда, по преданиям, все три королевства были на одном континенте. Шли годы, Междуречье росло и процветало, а в восточных землях, копилась ненависть, а западных обида. Эльфверд никогда не простил, как с ним поступили, бросили в суровые земли, на грани выживания, а Этельстан, с каждым годом не мог забыть, подлого маневра брата, и каждый день восходящее солнце, было насмешкой каждому жителю Шайаны, с ненавистью они смотрели на восток и мечтали, что однажды они расплатятся сполна.
- Подойди, Эрик- отвлекся король от огня- и поманил парня к себе рукой, - ты помнишь нашу с тобой первую встречу?
- Да, сир- склонил голову Эрик в поклоне- Вы, тогда обошлись с нами, очень милосердно и справедливо.
- И сурово? - король пристально смотрел на своего командира.
- Справедливо,- повторил парень- сурово было бы вздернуть нас или отвести на плаху, а так справедливо и очень даже милосердно.
-И какой ты урок получил в тот день? - Ульрих пристально смотрел на Эрика.
Эрик поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза королю, - Я понял в тот день, что как бы жизнь не трепала, но она всегда дает второй шанс, главное правильно воспользоваться им, что за каждый свой поступок надо отвечать, и не важно, какая будет расплата- награда или наказание, и я получил шрамы, которые каждый день напоминают мне о этих уроках.
Король улыбался, но вдруг его лицо стало жестким. Несколько минут он пристально смотрел Эрику в глаза, и тот не отвел взгляд, смотрел без вызова, но с достоинством, и наконец сказал.
- Ты же знаешь принцессу? На своем первом турнире ты ее сделал своей дамой- Эрик покраснел под взглядом Ульриха, но глаза не отвел,- никогда я не видел ее, такой счастливой, как в последние годы, и хотелось бы мне думать, что это она так радуется помолвке с Карлом,- от этих слов у Эрика остановилось, но доходят до меня слухи, что сердце свое она отдала другому юноше, рода не знатного, но порядочному и честному. И как мне быть в такой ситуации, наконец-то за долгие века, мы можем объединиться с Шайаной, не как торговые союзники, а как единое королевство, и забыть распри и обиды, что были между нами века. Но разве могу я свою любимую дочь обречь на неволю, разве могу я желать ей участи, которую мало кому из принцесс удалось избежать, браков по расчету, которые заключают короли для выгоды королевств и расширения влияния. Но я, наверное, уже видно старею, размяк и становлюсь сантиментален, что хочу видеть свою дочь цветущей, и становящейся все счастливей день ото дня. Сейчас ты должен подумать, и не обязательно мне сразу отвечать, готов ли ты принять эту тяжелую ношу, справишься ты с этой непосильной для тебя задачей, последние века, королями рождались, и давно уже ими не становились, тебе будет трудно, тебя будут презирать, ненавидеть, ты каждый день должен будешь доказывать всем, что ты достоин, быть королем. Но это еще не самое важное, ты должен будешь заботиться о Лии, так, чтобы никто из вас не пожалел ни на мгновенье не пожалел, что вы вместе, чтобы она никогда не задумывалась, о том, что могло быть по-другому. Вы должны править рука об руку, быть поддержкой и опорой друг другу. Жизнь королей полна предательства, обмана и измен, и вы можете полагаться друг на друга. Ты готов взвалить эту, возможно, непосильную ношу на себя?
Трещат дрова в камине, языки пламени пляшут и откидывают тени на стены, Эрик преклоняет одно колено, и просит благословения и клянется, что всегда будет опорой для Лии.
- Встань, мой верный, Эрик, у меня была всегда дочь, но сегодня я обрел еще и сына.
Но не суждено было Эрику и Лии, тогда скрепить свою любовь узами брака. В Междуречье ворвалась война.
Сердце сжимается от боли, от воспоминания о тех событиях. Пройдя через годы невзгод, лишений, испытаний, Эрик, казалось бы, наконец обрел свое счастье, нашел свою половину, но все рухнуло в один миг, как насмешка судьбы, или для увеселения какого-то жестокого божка, который наблюдал -  как ломается жизнь человека, если ему сначала, все дать, а затем это все отобрать- и смеялся.
- Да будьте вы все прокляты- вырвался стон раненного зверя из груди Эрика. Как он сейчас ненавидел все и всех.
- Кхе, кхе- прокашлялся кто-то рядом, Эрик и не заметил чье-либо присутствие, погруженные в свои думы- я думаю, это по крайней мере не вежливо, и очень глупо, проклинать человека, который может и возможно захочет тебе помочь.
- Кто здесь? Что тебе надо? – Эрик шарил рукой в поисках кинжала, который всегда в свою бытность держал при себе- врагов своим взлетом из низов он успел себе нажить, но пальцы хватали только пустоту. Олаф, видимо, решил, что ему ничего не угрожает. И действительно? Кому он теперь был нужен и представлял опасность, беспомощный как новорожденный котенок? И только потом до него доходит смысл последней фразы, - как мне можно помочь? Ты можешь вернуть мне мои глаза? Или можешь повернуть время вспять, чтобы этого не произошло? Убирайся, незнакомец, не стоит так жестоко надо мной издеваться, иначе я позову друзей и тогда твой уход не будет таким приятным, как если бы ты ушел сам, хоть и следовало тебя проучить за твои насмешки.
- Могу- каркающим голосом сказал незнакомец, таким, как будто скрежет металла по доспехам, - а друзья твои тебя не услышат, они спять, и, возможно, видят чудесные сны, а может и кошмары- зашелся противным смехом пришелец.
- Что ты с ними сделал? Олаф! Бернард! - Эрик попытался вскочить, но боль в глазах, от резкого движения, заставила его обратно опуститься.
- Я же говорю, они спят, и с ними ничего не случиться, если у меня не испортится настроения, или ты не будешь вытворять какие-нибудь глупости. Но ты, мальчишка задаешь не правильные вопросы.
- Ты можешь мне помочь? Как? – до Эрика дошел смысл сказанных незнакомцем слов,- что ты можешь сделать? Что ты хочешь взамен?
- Как быстро ты умнеешь, мальчик. Как много сразу правильных вопросов ты начал задавать. – и вновь зашелся каркающим смехом, который Эрик уже стал ненавидеть, но этот человек говорил, что может помочь ему, и тут уже не неприязни.
- Ну что, мой юный друг, я хочу предложить тебе сделку. С твоей стороны, плата будет совсем символическая- я не предлагаю тебе продать свою душу, не беру с тебя обещаний служить мне верой и правдою, выполнить мое любое желание. Я предлагаю тебе новые глаза, зоркие и здоровые, как у младенца, возможно даже ты, с своей прошлой остротой зрения, найдешь их еще лучше прежних. Это будут твои глаза, которые были всегда твои, я не собираюсь тебе давать чужие, так что не бойся. Взамен, ты, всего лишь на всего, должен будешь уехать из королевства навсегда, не важно куда- юг, север, любую сторону света, да хоть куда- куда глаза глядят,- человек издал смешок- комично, не правда ли? Говорить тебе куда глаза глядят. Но я ухожу от сути разговора, ты уйдешь, уедешь, уплывешь, да хоть улетишь, если можешь, в чем я сильно сомневаюсь, и больше никогда не вернешься в Междуречье, а если поступишь не так, то сделку можно будет считать расторгнутой, и ты вернешься в состояние, в котором пребываешь сейчас. Ну что? Как тебе мое предложение? Будешь думать или приступим?
Все чувства Эрика вопили, что надо бежать, от этого человека, что в его предложение скрыт подвох, не может же такой ценой получить он назад так много. Но желание посмотреть в глаза Лии, увидеть лучи восходящего солнца, колышущейся травы, как стремительно летит, выпущенная в цель стрела. Он сможет снова стрелять… В ушах уже стоял гул тетивы, свист стрел и звонкий смех Лии. О чем тут можно было думать, да дьявол его побери, этого незнакомца, если бы даже он предложил продать душу, Эрик бы не задумываясь согласился.
-И еще, маленькое дополнение, точнее, само вытекающее из нашей с тобой сделки- незнакомец замолчал, и у Эрика засосало под ложечкой, и на сердце как будто упал камень- Ты должен будешь порвать помолвку с принцессой. Да, даже не спрашиваю, откуда я знаю, не думаешь же ты что человек, способный вернуть тебе зрение, может не знать таких вещей. Так вот, ты уедешь, и оставишь принцессу, неужели ты и правда думал, что у вас есть будущее? Пока она молода, но уже скоро из ее головы вылетит вся романтики, и она станет королевой, и не место обычному вояке рядом с ней. Если ты согласишься, не пытайся меня обмануть, не думай, что сможешь, так же, как и верну тебе твои глаза, я в один миг и снова отберу у тебя все
Кровь стучит в висках, уши как будто бы заложило, сердце тяжелыми толчками, будто бы не хотя, толкает кровь в жилы, и проносятся в сознании Эрика видения, травы, солнца, деревьев, и видит он мишень, надо только натянуть тетиву чувств, вырвать из сердца образ Лии, наложить его вместо стрелы и отпустить. Но ведь и правда, наверное, у них не было будущего, но теперь то уже точно нету. Если он откажется от сделки, то останется калекой, и только испортит ей жизнь. Горло пересохло, губы как будто бы склеились, огромным усилием он выталкивает из себя толи хрип, толи стон.
- Я согласен.
- Ну что ж, приступим- довольным тоном сказал посетитель. Эрик почувствовал прикосновение руки, к глазам, а затем невыносимая боль, пронзила его до основания черепа, и он потерял сознание.
Очнулся он от боли. Казалось, она пронзала каждую частицу тела, начиналась в основании черепа, и лучами расходилась в разные стороны. Адски зудели и чесались глаза, Эрик хотел потереть их, но прикосновение вызвало такую острую боль, что он чуть снова не потерял сознание. И он не сразу понял, что вокруг него уже не тьма, и попытался открыть глаза. Свет тут же резанул его по глазам, вызвав новую вспышку боли, глаза наполнились слезами. Эрик не знал сколько прошло времени, пока он не смог полностью открыть глаза. Мир наполнился красками и светом, вокруг было все как будто новое, цвета были ярче, сочнее, красочнее, чем он помнил. Он просто лежал и смотрел, как сквозь дыру в крыше пробивается луч света, как в его свете кружатся пылинки, грудь сдавливало от эмоций, которые переполняли его. Давно он не испытывал такой восторг, случившиеся с ним за последнее время, казалось ему кошмаром, который закончился, и следы его таяли вместе с пробуждением. Парень поднес руку к лицу, и пальцы его коснулись шрама, который пересекал все лицо и проходил через глаза, и тогда он вспомнил и осознал, какой ценой него вернул себе зрение, он в отчаянии схватил себя за волосы и из груди его вырвался сдавленный стон. Что же он наделал? Что делать теперь? А что он мог сделать еще, разве у него был какой-то выход? Был, но сейчас он уже мог себе признаться, что он до ужаса испугался того положения, в каком оказался, хватило бы у него сил прожить калекой? Да любой бы на его месте поступил также, такой шанс выпадает одному на миллион, да и вообще представлялась кому-то еще такая возможность, как ему?
За стенами сарая послышался шум- лязганье оружия, цокот копыт, Эрик услышал, как всадники спешились и дверь открылась. Свет ослепил его, он еще не до конца привык к нему. Вошли люди. Он знал их, не раз видел во дворце, на поле боя подле короля- многие были из его личной гвардии.
- Эрик, Его Сиятельство, приказал доставить тебя к нему, - сказал, как будто виновато, Шон, хороший по сути парень, - немедленно, не делай глупостей, Олаф и Бернард уже собрались, они могут тебя сопровождать.
Эрику ничего не оставалось, как позволить им помочь встать (тело, после долгих дней лежачего состояния, немного одеревенело, и конечности плохо слушались его). Они вышли из сарая, Эрик сощурился от лучей солнца, но все же с огромным удовольствием оглянулся. Никогда раньше еще пейзаж вокруг не приносил ему такой радости, портила ее, только компания в какой он оказался, и как он предполагал, не совсем по приятному поводу. Справа послышался пораженный возглас.
- Эрик, ты…? - Бернарда толкнул в бок Олаф, и он запнулся на полу слове- ты прекрасно выглядишь, мой друг, - закончил он.
Если бы не вся серьезность ситуации, то Эрик бы засмеялся, так ошарашенно выглядели его друзья, побывавшие в таких переделках и видевшие столько крови и сражений, что, казалось, их сложно было вывести из равновесия, но ему это удалось. Гвардейцы подвели стреноженного гнедого коня, Эрик неловко забрался в седло, проклинаю свои одеревеневшие конечности, вокруг них троих тут же сомкнулось кольцо всадников, и они выдвинулись во дворец.
- Что черт побери, происходит? - шепотом спросил Бернард за спиной Эрика. - как такое может быть, или мы все сошли с ума или ты заключил сделку с дьяволом? Как такое может быть?
- Не знаю с дьяволом или нет, но моя душа осталась при мне- подбадривающе хмыкнул Эрик, а про себя подумал и тут же помрачнел- «а вот сердце нет.»
- Олаф, ты знаешь, что случилось? - спросил он у товарища.
- Нет, но судя по тому, как настроены все вокруг, я не думаю, что нас ждет теплый прием- сказал он и добавил уже громче, обращаясь к сопровождающим их стражникам,- может кто просветит нас, зачем король вызвал нас к себе?
Гвардейцы неуверенно переглянулись между собой и посмотрели на своего капитана- Синора, Эрик его знал поверхностно. Синор даже не удосужился повернутся к ним.
- Отставить разговоры, приказ Его Величества, - проговорил он и чуть пришпорил коня.
- Синор, такая ты задница, ты из-под своего капитанского забрала, перестал замечать товарищей, с которыми не одну лавку по тавернам протер? Может ты, еще и забыл, что шрам у тебя за ухом, мог быть на теле мертвеца, а я смотрю ты живёхонек, хоть и память тебе тогда отшибли, раз ты не помнишь, благодаря кому ты сейчас изображаешь, напыщенного индюка- обвиняющие проговорил Бернард, чуть выехав вперед, заставив, нервно ерзать в седлах гвардейцев и растеряно переглядываться. Видно было, что они чувствуют себя не в своей тарелке, и вся эта ситуация им совсем не по душе.
При этих словах, Синор дернулся, но все равно не оглянулся, только как-то осунулся, и вжал голову в плечи. Бернард все не унимался.
-Эх, Эрик, видно не все такие люди, как мы с тобой, через столько прошли, и все равно не воротим нос от боевых товарищей. Знаешь, что, друг, пообещай мне, что, если когда-нибудь я также скурвлюсь, как некоторые капитаны королевской гвардии, вспорешь мне живот, и намотаешь мои кишки на свои стрелы, если хочешь, я тебе могу пообещать тоже самое.
- Хватит, Берн, - не выдержал капитан- ничего я не забыл, и не скурвился, ты же сам прекрасно понимаешь, что я выполняю приказ, и не кого-нибудь, а самого короля, и вы тут с Олафом не причем, велено было доставить Эрика, вас мы взяли, чтобы вы не наглупили.
- Зачем, я понадобился, Его Милости? - удивленно спросил Эрик, - ведь он мог прислать гонца, а не такой «почетный» эскорт.
- Я бы на твоем месте, не рассчитывал на милость Его Величества, когда он отдавал приказ, то был в гневе.
- Что? - растерялся Эрик,- За что? Вообще-то, когда мы последний раз с ним виделись, я спас ему жизнь.
- Это было несколько недель назад, и я там был, я видел, как сабля того варвара рассекла твое лицо, я видел, что стало с твоими глазами- хмуро проговорил Синор, и уже испугано- и я вижу, что сейчас ты прекрасно все видишь, и о том дне напоминает только шрам на твоем лице. Скажи мне как такое может быть, или это не сделка с дьяволом? Я видел, как отрубали руки, ноги, вспарывали животы, но они не отрастали вновь, края раны не сходились, когда люди обезумев пытались засунуть себе кишки внутрь. Люди знают только один способ.
- Сделка с дьяволом? - насмешливо сказал Эрик, вокруг осенили себя защитными символами, и отдалились от него,- что-то сегодня я часто слышу про такой вид торговлю. А, Бернард? Что скажешь?
Он оглянулся за поддержкой к друзьям, но они тоже были хмурыми и задумчивыми, Эрик понял, что все вокруг правы, как бы он сам объяснил, такое чудесное исцеление?  Он поник и всю оставшуюся дорогу до замка задумчиво молчал.
Когда они добрались до замка, Бернарда и Олафа сразу же передали на руки дежуривших стражников, и они повели друзей Эрика в сторону темниц. Бернард оглянулся и ободряюще подмигнул ему, Эрик подмигнул в ответ, и когти, сжимающие и скребущие сердце, немного ослабили хватку. В самом деле, чего он запаниковал раньше времени, наверное, поддался общему настрою. Как никак Ульрих должен был стать тестем Эрика, и всегда относился к нему с любовью и заботою. Парень немного приободрился, но вспомнил разговор, предшествующий его чудесному исцелению, и его веселье быстро улетучилось. Так, в полном молчание, тишину нарушали только скрип доспехов стражников, Эрик про себя отметил, что они даже не сняли шлемов или не подняли, забрал, руки держали на рукоятях мечей, у двух из них были арбалеты, и хоть они демонстративно держали их расслабленно, Эрик не сомневался, с какой скоростью, его прошьют арбалетные болты, поэтому старался не делать резких движений, чтобы не провоцировать свой конвой.
Подойдя к тронному залу, они остановились, Синор подошел к дежурившим у дверей гвардейцев и что-то им негромко сказал, те, расступились и капитан вошел внутрь. Через мгновение он вышел и молча показал двум подопечным идти с ними, а остальным оставаться снаружи. Охранявшие Эрика двое солдат, отступили чуть ему за спину, и они все вошли в тронный зал.
Король стоял к ним спиной, перед камином, в котором тлели угли. Казалось он не замечал, что огонь уже погас. Стражник окликнул его, Ульрих не повернулся, и гвардеец беспомощно посмотрел на Синора. Капитал медленно подошел к королю, и что-то тихо ему проговорил. Ульрих повернулся и посмотрел на Эрика. С последней их встречи, он изменился, лицо осунулось, в волосах прибавилось седины, король пошатываясь подошел к трону и сел на него, и вперился взглядом в бывшего командира Золотых перьев.
- Как такое могло случиться, Эрик? Как ты мог так поступить со мной? С доверием, которое я тебе оказал? Я отдал тебе самое ценное, а что получил в ответ? - тяжело проговорил Ульрих.
Все вокруг молчали, слышно было как потрескивают уже почти догоревшие угли. Эрик не знал, что ответить. Он не знал, что хотел услышать король, он вообще не понимал, что происходит.
- Когда мне сказал, что ты заключил сделку с дьяволом, я сначала чуть не приказал отрубить голову этому человеку. Но теперь я вижу, что поторопился бы тогда. Ты можешь мне объяснить, как я могу смотреть в твои бесстыжие глаза? Глаза, которых ты лишился у меня на руках? - король, глотнул из кубка, который взял с пола у трона, Эрик понял, что это уже был не первый кубок
- И после всего, что я сделал для тебя, ты собирался так поступить со мной? Ты так хотел поступить с ней? - продолжил король,- что ты собирался делать? Бежать? Опозорив меня и мою дочь?
Откуда-то с боку появился человек в мантии. Эрик узнал в нем королевского звездочета и алхимика. Берлион, так его звали, появился при дворе пару лет назад, но сразу же завоевал доверие Ульрика, к неудовольствию его рыцарей и капитанов личной гвардии. Эрик, часто в последние годы проведший в военных компаниях, редко видел алхимика, а лицо его никогда. Тот всегда носил длинный балахон, а голову прикрывал капюшоном. Берлион, подошел к королю, и стал что-то шептать ему на ухо. Король от первых слов, дернулся как от удара, и смотрел то на Эрика, то на алхимика.
- Нет! Этого не может быть!!! – проревел король, и вперился взглядом в Эрика- говорят, что ты задумывал мятеж, колдовством охмурил мою дочь, и хотел узурпировать трон. Смотри мне в глаза и отвечай, так ли это? Так ты решил отомстить за шанс, который я тебя когда-то подарил, или шрамы до сих поря саднят у тебя на спине, разжигая пламя ненависти в твоем сердце?
- Часто саднят мои шрамы, милорд, но напоминая о милости и справедливости, Его Величества. И к ним недавно прибавились новые, которые саднят сильнее, и они напоминать мне будут, что долг заплачен сполна,- с достоинством ответил королю Эрик, тот при этих словах, отвел взгляд- и никогда я бы не посмел плести заговоры, против Вас, сир. Разве давал я повод вам хоть раз за эти годы усомниться в моей верности и преданности?
- Да, но может ты сможешь нам объяснить, свое чудесное исцеление? - Ульрик смотрел в глаза Эрику, но тот не выдержал взгляд короля и отвел глаза, - Что ты молчишь?
- Я не могу ничего рассказать, но могу поклясться, что не заключал сделок ни с каким дьяволом.
- Что ж, раз хочешь молчать- молчи, но я дам тебе время передумать. В темницу его- приказал король.
- Но милорд… - вскрикнул Берлион, и Эрик узнал его, он было дернулся, но вспомнил о договоре, и молча позволил себя увести страже.
Эрик сидел практически в полной темноте. Лунный свет, который пробивался через решетку камеры, рассеивал маленький кусок темницы. По полу шуршали крысы. К Эрику еще отнеслись, можно сказать с почтением, выдав ему тюфяк с свежей соломой, также ему дали свечу и огниво, но он их не спешил использовать, сохранив, не известно на какой случай. Он криво усмехнулся, скорее для себя, ведь кто могу увидеть его ухмылку в одиночной камере и в полной темноте. Еще вчера, он также лежал во тьме, вокруг сновали мыши, сегодня, разве что, мышей сменили крысы, а так он по- прежнему остался во тьме. И стоило это, той цены, которую он заплатил за сделку? Вчера он был героем, если поборол себя, то мог бы стать даже королем в будущем, сегодня же, он преступник и мятежник. День назад у него была еще любимая женщина, сейчас же, ему было страшно представить, какие слухи уже заполнили замок и окрестности. Кем его уже выставляли из уст в уста? Наверное, уже слугой дьявола, который питается по утрам кровью младенцев, а по вечерам юных девственниц. Но по сути, ему было все равно, что про него будут говорить. Люди, мнение которых, было важно для него, разделились на две стороны- одна, которая все еще верила в него, хоть и не понимала, как же он выздоровел, и другая, в прошлом близкие люди, но ставшие обвинителями, обманутые магом. При одной мысли о Берлионе, Эрик до боли сжимал кулаки и впивался ногтями в ладони, от ненависти скрежетал зубами, и проклинал себя за то, что согласился на сделку с таинственным незнакомцем. Хотя что теперь переживать, что сделано, то сделано. Но зачем ему это все было нужно, зачем Берлион, сначала помог ему потом оклеветал? Что он искал свою выгоду, было яснее ясного, но вот какую?
Получалось, ему надо было избавиться от Эрика, но просто чтобы он сгинул, было не выгодно. Он дал ему возможность видеть, в обмен на то, что он покинет королевство, но зачем ему это? Лия. Это было как гром с ясного неба, но зачем она ему? Ясно же было что за него свою дочь король замуж не выдаст, но тут же было ясно, что ему было необходимо, чтобы он не просто исчез, тогда бы она его искала и ждала, а, чтобы он порвал с ней. Может у него есть сын, и он хочет женить его на ней? Но Ульрих тоже не отдаст свою дочь за первого встречного, притом же сразу после разлуки. Эрик думал, но пришел к выводу, что даже если он найдет ответ, навряд ли это ему уже поможет. Король был оскорблен, а Берлион, наверное, не переставая льет яд ему в уши, и к утру за ним придут, чтобы казнить. Ну что ж, значит такова его судьба, пройти через годы невзгод, лишений, кровавых сражений и битв, чтобы закончить свои дни на плахе, как преступник. И он не увидит больше Лии, от этой мысли сердце сдавило невидимой рукой. Когда он укрывался от всех в сарае, он уже свыкся с мыслью, что уже не увидит любимое лицо, никогда уже не заглянет ей в глаза. Но теперь, когда он, хоть и ненадолго заново обрел зрение, вся горечь разлуки на него нахлынула с новой силой. Все прожитые годы, он принимал все невзгоды с гордо поднятой головой, но сейчас он искренне жалел, что жизнь его не сложилась другим образом.
За дверью раздались шаги, и голоса, лязгнули засовы, и по глазам ударил свет факелов, который после длительного пребывания в темноте, казался ярче солнца. Эрик увидел только размытые фигуры. Через мгновение глаза привыкли свету, и он увидел двух стражников, за ними была еще третья фигура, он только видел капюшон надвинуты на голову. Третий посетитель, что-то сказал одному из сопровождающих, Эрик не расслышал что, стражник начал возражать.
- Оставьте нас, он ничего мне не сделает, я позову вас, если нам нужна будет помощь- сказал таинственный незнакомец, и от его голоса, у Эрик сперло дыхание, и ноги стали ватными, его как будто парализовало. Точнее ее голоса, его Лии.
Стражники зашли в камеру, повесили факелы, и вышли, лязгнул засов. Лия сняла капюшон, ее черные волосы рассыпались по плечам. Она сняла плащ и повесила около факела. На ней было темно зеленое платье, которое обтягивало ее фигуру. Эрик вздохнул, воздух с трудом поступали и покидал легкие, до дрожи в руках, он сейчас хотел обнять ее и поцеловать, но боялся даже пошевелиться.
- Можно я присяду? - спросила Лия, подойдя к краю тюфяка.
- Да, конечно, присаживайся- прохрипел Эрик, ее голос звенел в его ушах, ее близость сводила его с ума, он чувствовал, как падает в пропасть, в отблеск факелов в ее глазах.
Они сидели и молчали, как на первом свидании. Она сложила руки на коленях и смотрела на него сверху вниз, ее глаза дрожали, и наполнялись слезами, она их ели сдерживала. Лия смотрела на него с испугом и надеждой. Эрик готов был провалиться сквозь землю, он ненавидел себя и проклинал, за этот взгляд. Вот губы ее задрожали, и она не смогла больше сдерживаться, закрыло лицо руками и зарыдала. Он бросился к ней, отнял ее руки от лица и засыпал ее частыми поцелуями, жадно сжимая в объятьях. Лия подалась ему навстречу.
А на рассвете, он сказал ей- Все кончено, уходи…
И до крови сжал кулаки, смотря, как она, как истинная особа королевской крови, гордо подняв голову выходила из камеры. Он хотел вырвать себе сердце, чтобы оно так не разрывалось от боли. От бессилия он закричал.
На утро за ним пришли. Из камеры его повели приводить в порядок, его помыли, подстригли, убрали лишнюю растительность с лица, одели в сшитый под него парадный костюм. Эрик понял, что костюм этот шили заранее, но предназначался он совсем для других целей. Потом под конвоем личной королевской гвардии его повели в тронный зал.
 В зале было много народу- рыцари, придворные, представители ремесленных гильдий, высшие офицеры войска, Эрик даже увидел пару сотников и десятников. Ульрих хотел, чтобы все королевство облетела весть о этом суде.
В центре на троне сидел король, по левую руку от него сидела Лия, на ней было такое же платье, цвета молодой травы, как в котором она была на турнире, в день их первой встречи. У Эрика перехватило дыхание при виде принцессы, как же она была прекрасна. По правую руку в будущем должен был сидеть Эрик, но теперь он стоял в центре, в окружении стражников, и смотрел только на Лию, будто хотел ее запомнить, он не сомневался каким будет приговор, но парень как будто изолировался от окружающего мира, ему уже было все равно.
Вышел глашатай, посмотрел на короля, тот жестом приказал ему начинать.
- Сегодня, мы собрались, чтобы услышать приговор по делу некого Эрика. - начал глашатай, народ зашептался, ведь обычно сначала был суд, а затем уже зачитывали приговор, а раз начали сразу с заключительной части, то всем ясно было, что король хотел быстрее покончить с этим, и что наказание будет одно. - Он обвиняется в связи с темными силами, или с самим дьяволом, допрос по этому вопросу не проводился, ввиду того, что признак преступления на лицо и доказательств никаких не требуется. Многие из присутствующих видели, как виновного Эрика, семнадцатого дня назад, уносили с поля боя, и что ему было нанесено ранение, которое должно было если не убить, то полностью лишить зрения, а вы как видите, он стоит перед нами, живой и здоровый. Также он обвиняется в государственной измене и подготовке мятежа, который успешно провалился, благодаря верности и бдительности некоторых сознательных жителей королевства. Исходя из всего выше перечисленного, обвиняемый Эрик, признается виновным во всех преступлениях и приговаривается к казни, через отрубание головы.
Вокруг ахнули, придворные зашептались, Эрику было все равно, он готов уже был к такому повороту событий, а после переживаний, которые случились с ним за последнее время, приговор не вызвал никаких чувств в нем, он стоял и смотрел на Лии. При оглашении приговора, она дернулась, губы ее задрожали, глаза стали влажными, но она быстро справилась с собой. Лицо ее окаменело и выражало безразличие.
- Но,- продолжал глашатай, - Наш король, милостив и справедлив, и никогда не забывает, добра сделанного на благо королевства, и считает, что каждый может оступиться, но у каждого должен быть шанс на исправление. И Эрик, бывший капитан Золотых Перьев, уже доказывал нам это, и ввиду его заслуг перед королевством Междуречья, и личной заслугой в последней битве под Аустофом, перед Его Величеством, смертная казнь заменяется на пожизненное изгнание, его самого, его детей, внуков, и так до седьмого колена, если таковы будут. Также к изгнанию приговариваются соучастники Эрика, вина которых тоже была доказана- некий Бернард и Олаф. Приговор вступает в силу сразу же после прочтения, пересмотру и отмене не подлежит. Записано со слов, его Светлейшего Величества, короля Междуречья Ульриха III Справедливого.
Эрик вздрогнул, Лия не смогла сохранять своих эмоций- вздрогнула, и с уголка ее глаз скатилась слеза, она быстро овладела собой и неуловим движением руки смахнула ее, лишь на мгновения посмотрела на своего возлюбленного, но этот взгляд Эрик запомнил навсегда, столько в нем было, облегчения, и любви. Позади короля пытался пробиться к Ульриху, алхимик Берлион, что-то говоря и тряся руками, но личные гвардейцы ни сдвинулись ни на шаг, не подпуская его к трону.
- Увести заключенного- тяжело проговорил король. Эрик последний раз посмотрел на Лию, прощаясь с ней, встретился взглядом с королем, и отвел глаза от стыда, столько было боли, горечи, сожаления, ненависти и любви в глазах Ульриха, ненадолго он обрел сына, и быстро потерял его, но по долгам они рассчитались оба сполна.
Недельный переход подходил к концу. Эрика и его товарищей все это время везли связанными, лишь на привалах развязывали им руки, давая немного размять их, поесть и справить нужду. Конвой состоял из шести гвардейцев во главе с Синором. Бернард не раз делал Эрику не двусмысленные намеки, но стрелок пресекал его попытки. И действительно, какой смысл теперь был освободиться? Только загубили бы ни в чем не повинных вояк, которые исполняли свой долг, да и то исход стычки мог быть и не в пользу Эрика с друзьями, в силе Бернарда он не сомневался, но вот сам Эрики и Олаф, проведя неделю, практически неподвижно, навряд ли были бы хорошими помощниками в бою. Но и в случае победы, им некуда было ехать, назад пути не было, они теперь вне закона, и каждый сознательный житель королевства должен был сообщить о них гвардейцам. А таких жителей хватало, ведь при Ульрихе всем жилось довольно неплохо. Да были недовольные, и обездоленные, но не было такого, чтобы при желании каждый желающий не смог бы добиться чего-то, будь то в торговли, в земледелии, в военной службе. До набега кочевников, которые прошли через все Междуречье как саранча, вполне можно было назвать эпоху правления Ульрика Золотым Веком.
Поэтому и оказались они на исходе седьмого дня на краю королевства, впереди лежала степь, раскинувшаяся на десятки километров и далее плавно переходящая в пустыню Сухру. Эрик никогда не был так далеко на юге, и имел смутное представление о пустыне, как выжить в ней, и кто в ней обитает.
Синор приказал своим подчиненным снарядить трех лошадей, из запасных провизией и водой, на первое время. Трое стражников принялись выполнять приказ, остальные стали устраиваться на привал, Синор подвел коня к изгоям. Молча разрезал путы каждого из них, при этом, стараясь не смотреть в глаза им. Видно было, капитану не по себе от всего этого, и что его что-то гложет.
- Не переживай, капитан- сказал Эрик, растирая руки,- все мы тебя понимаем, приказ есть приказ, здесь ничего постыдного нету, мы сами с готовностью выполним, выполнили бы- поправился он, вспомнив о своем текущем положение,- любой приказ, отданный от имени короля.
Синора от этих слов дернулся и посмотрел Эрику в глаза.
- Любой, говоришь? - в голосе его зазвенела сталь, а глаза сузились до щелок, Эрику хорошо была известна эта интонация, этот взгляд, рука Синора легла на клинок и потянул его из ножен. Сбоку зарычал Бернард, и попытался броситься на капитана, но одеревеневшие ноги подвели его, он сделал пару шагов и повалился на землю. Сзади подошли еще три стражника, молча вытаскивая, мечи из ножен. С отекшими конечностями Эрик чувствовал себя, как кролик перед удавом, злость накатила на него за свою слабость и бессилие.
Все произошло мгновенно, Эрик сначала и не понял, что произошло- Синор вытащил меч, резко крутанулся вокруг себя, и клинок врубился в тело одного из стоящих позади него стражников, капитан резко дернул клинок вниз, и фонтан крови брызнул на пленных друзей. Второй из трех подошедших к капитану гвардейцев дернулся вперед как будто от толчка и упал перед друзьями с торчащим из затылка ножом. Последний успел вынуть меч, но тут же выронил его, хватаясь за перерезанное горло, будто пытаясь свести края раны и остановить фонтан крови, толчками, выходящими из него.
- О, как- удивленно пробормотал, успевший сесть Бернард, растирая затекшие ноги и рук,- я так понял мы еще проживем, хотя бы этот день.
- Этот точно, - сказал Синор, подошел к стражнику, которого мгновение назад отправил на тот свет и полоснул клинком его по лиц, - если придержишь свои деревенские шуточки при себе.
- А ты, я посмотрю рыцарь…- начал было Бернард, но Эрик жестом остановил его, и друг насуплено замолчал.
- Что происходит, Синор? Понятно, что эти троя должны были отправить меня на тот свет, но почему ты им помешал? И кто отдал приказ? Я до последнего мига, не поверю, что Ульрих.
- Эти трое были новенькими у нас, и один из моих парней услышал, как они обсуждали, когда лучше с вами покончить- кивнул капитан на одного из стражников, протирая меч травой,- к сожалению, мы уже не сможем их допросить, но, думаю в этом нет необходимости, у них был акцент, с которым говорят эсты, как и у Берлиона, хоть он и тщательно скрывает его, и появились они в гвардии, сразу после того, как он приблизился к королю. А что он очень желал твоей смерти, и был очень недоволен тем, что Ульрих приговорил тебя к изгнанию, заметили многие. Так что ты парень умный, делай выводы.
- И что дальше? - спросил Эрик глядя в глаза Синору.
В этот раз Синор не отводил взгляд, и выглядел он куда дружелюбнее, чем до схватки с убийцами.
- Сейчас мы отрубим голову вот этому- пнул он труп стражника, которого убил сам, и не откладывая на потом, поднял валявшийся под ногами меч и отсек голову, поднял ее за волосы и показал Эрику- я одно время хотел быть врачом, но долг заставил меня вступить в армию, но это долгая история. Посмотри, по-моему, разрез получился точь-в-точь как у тебя, никто и не отличит одну засмоленную голову с шрамом, от головы бывшего капитана Золотых Перьев. Хотя ты не оценишь, ты поди, себя в зеркало то еще и не видел. Что скажешь Берн? Олаф?
- Из тебя бы вышел отличный хирург, капитан- как всегда спокойным и невозмутимым голосом произнес Олаф. Бернард, только что-то промычал в знак согласия. Эрика передернуло. Таким уродским был разрез через все лицо покойника, он невольно дотронулся до своего шрама. Да, не разбивать ему сердца красавиц.
Синор пошел к оставшимся подопечным. Те обыскивали трупы, устраняя с тел, вещи, которые отличали их от остальных стражников. Капитан отдал голову одному из стражников, тот взял, ее поднялся и отнес в сумку на своей лошади, потом вернулся и они что-то стали энергично обсуждать, судя по всему, Синор что-то им приказывал, и они не были довольны приказом. Наконец, капитан вернулся к друзьям.
- Ну что, друзья товарищи? Готовы сделать последний шаг к свободе и поработать ручками, надо с почестями похоронить умерших. А так как моим ребятам предстоит долгий путь обратно, то придется тела закапывать вам, ну и раскапывать могилы.
Один из стражников принес кирку с лопатой. Друзья переглянулись, всем одновременно пришла в голову мысль, что все было спланировано с самого начала. Первым взял лопату Эрик. Бернард, поплевав на руки, вслед за ним, взял кирку. Поочередно копая, они вырыли четыре могилы до заката солнца.
В две из них они закопали тела убийц, две остались пустые. На камне, который заменил надгробие одной из занятых могил, Синор, выскреб имя Эрика, подписав. На второй, к всеобщему удивлению, свое собственное.
- Да, да, я поеду с вами, если вы конечно не возражаете, чувствую, что засиделся я в охране, а душа хочет приключений- ответил он на удивленные взгляды окружающих. Эрик не понял, зачем тому менять хорошее место и положение, на неизвестность, ведь никто из них не ждал, что их ожидает впереди. Они еще пару часов назад распрощались с жизнями, а тут судьба выкинула им неожиданный поворот. В задумчивом молчании они поужинали и легли спать.
С утра, бывшие подопечные Синора, обнялись с ним, пожали на прощание руки Эрику с друзьями, и ускакали на север. Эрик стоял и задумчиво смотрел им вслед, потом оглянулся и увидел, что каждый из его товарищей погружены в своим мысли. Не трудно было догадаться, что думают они о будущем. Лучник первый вышел из оцепенения, и давая пример другим, вскочил в седло. Посмотрел на старых друзей и нового, и с чувством произнес.
- Не знаю, что будет уже сегодня вечером, завтра, через год, и будет ли это завтра, но я до последнего вздоха не забуду то, что вы положили свои жизни во благо дружбы, от чего вы отказались ради меня. Возможно у каждого из вас есть свои причины быть здесь и сейчас, для меня это не важно. Я клянусь, всегда быть вам верным другом и товарищем. Даже перед страхом смерти я не предам вас, и всегда разделю с вами и горечь, и радость.
- Лучше радость, друг мой, и побольше выпивки,- хохотнул Бернард, тоже вскакивая в седло, и все дружно рассмеялись.
Выдвинулись сразу, ждать им было нечего, ведь, как только стражники доберутся до королевского дворца, Берлион сразу же мог выслать людей проверить слова гвардейцев. Что им не удаться провести его, Эрик не сомневался, весь спектакль с фальшивой головой был предназначен для короля и Лия, маг же должен был успокоится, ведь Эрик выполнил свою часть сделки. С печалью в сердце и надеждой на будущее, парень ехал вместе с друзьями в неизвестность.
Лошади издохли на третий день. Просто начали валиться одна за другой, вокруг была голая степь, ни живности, ни воды, ни людей. Припасы начали подходить к концу, а друзья так и не решили куда им идти, пока они просто старались уйти подальше от границы с Междуречьем. Куда они шли и куда идти, никто не знал. Хорошо закаленные, проверенные в битвах и стычках с неприятелем, никто из них не оказался готов к выживанию в дикой и безлюдной местности. Один раз, Бернард увидел ягоды, алого цвета и съел их. К вечеру у него парализовала пол тела, и он начал бредить. Всю ночь, друзья сидели около него по очереди. На утро он пришел в себя и больше никто из них, даже не пытался употреблять в пищу не знакомые растения и ягоды, а не знакомо им в степи было практически все.
Они уже сбились со счету дням, когда степь внезапно кончилась. Но радоваться было нечему, повсюду куда хватало взгляда был песок, барханы возвышались до горизонта, и кругом ни одной живой души, ни растительности. Припасы закончились, оставалось немного воды, пару раз Олаф, лишний раз доказывая свое проворство, ловил змей, но приготовить их было не на чем. Ели сырыми, первый раз, после такой трапезы, они расползлись по сторонам, и их рвало некоторое время.
К голоду, жажде, чувству безнадежности и безысходности, Эрика мучило чувство вины. Он не мог спокойно смотреть, как из-за него страдают близкие ему люди, Бернарду и Олафу не оставил выбора, королевский приговор, Синор пошел с ними добровольно, и это было еще мучительнее. Каждый день он ждал упреков, но товарищи, молча делили все невзгоды. Хоть и было заметно, что они измотаны, измучены жаждой и голодом, раздражение скользило в каждом взгляды, но никто не позволил себе сорваться на ближнем. Все понимали, что они теперь одни против всего мира, в этих незнакомых землях. И каждый понимал, что теперь им надо держаться вместе, только крепче сжимали зубы, и упорно шли дальше.
В плане физической выносливости, переход через пустыню, оказался самым тяжелым испытанием для них в этом пути. Все было против них- ветер, песок, жара, жажда, голод- будто бы заключили пари, кто из них первым сведет в могилу изгоев. В первые дни, пока Синор не придумал, обматывать лица тканью, ветер и песок оставил сотни царапин на их коже. С жарой и жаждой не так легко было справиться, силы таяли с каждым часом. Ночью же, которая наступала внезапно, за одно мгновение, на смену жаре, их мучить приходил холод. Друзья сбивались в кучу и пытались как-то согреться, кутаясь в лохмотья, которые остались от их одежды. Казалось, они умерли и попали в ад, и не было конца их мучениям.
Олаф первым повалился в песок, и уже не смог подняться, его растрескавшиеся губы просили воды. Вместо его звонкого голоса вырывался хрип. Синор упал на колени рядом с ним, и зашелся в рыданиях. Эрик посмотрел на Бернарда, в его глазах уже зарождалось безумие. Нет, так не должно все закончится- сказал себе Эрик, подошел встряхнул Бернарда, и ловя в его глазах остатки сознания, сказал.
- Берн, нельзя сдаваться, мы должны идти. Олафа мы не бросим, будем тащить на себе- при этом он достал из рюкзаков не нужные в жаре плащи, связал их вместе, и перетащил товарища на некое подобие воза. Затем подошел к Бернарду и повел его за собой.
-Потащили- слова отнимали последние силы. Берн взял за другой край плащей, второй рукой помогая встать Синору, и они опять поплелись в неизвестность.
Спасла их Лия. До конца своих дней Эрик считал именно так. К концу того же дня, он и Бернард повалились без сил, Синор упал рядом. Эрик лежал и понимал, что больше ему уже не подняться, он смотрел на черное небо и тысячи звезд. Да ему уже и не хотелось никуда подниматься, его начал пробирать холод, неся облегчение разгоряченному телу. Эрик поймал себя на мысли, что так бы и лежал, никуда не вставая. Не было больше сил, а бездействие дарило покой. И правда, кого они пытаются обмануть? Они не знают где они, куда идти, и что делать дальше. Вокруг куда не глянь один песок, воды и припасов не осталось совсем, друзья тоже сдались, зачем тогда вставать ему, он не сможет тащить всех на себе.
Будто войдя в транс, он лежал и смотрел на звезды над головой. Во всем мире не осталось этой бездны, и он начал растворяться в ней, прощаясь и отпуская со всем, что держало его на земле. И тут он услышал голос, который звал его. Голос разорвал покой, который сулили ему пустота и звезды. Голос вернул его на землю, полную страданий, испытаний, и лишений. Он закрыл глаза, и постарался не слышать его, но он проникал в сознание, не давая расслабиться. Голос, был тихий и мелодичный, он казался ему знакомым, но как будто бы, Эрик знал его не в этой, а в прошлой жизни. И он не хотел возвращаться в нее, но голос не отставал, все назойливее поселившись в голове. Это был голос Лии, поняв это, Эрик медленно повернул голову, и увидел ее, она была на вершине бархана, и в кромешной темноте он отчетливо видел ее, она была окружена ореолом тусклого света. Сбрасывая оцепенение, он пошевелил пальцами, затем всеми конечностями. В груди разгорался огонь, он хотел прикоснуться к ней еще последний раз. Он поднялся на четвереньки и пополз, чудь погодя, шатаясь, встал, и постоянно падая, пошел к Лии. Он шел, падал, вставал и опять шел, хоть на мгновенье опять обретя смысл жизни и силы бороться. В бреду он повторял ее имя, а перед глазами стоял ее образ. Позади попытался подняться Бернард, с первого раза у него не получилось, он упал и окликнул Эрика, тот не обернулся. Тогда Бернард, не сумев встать, пополз за ним, извиваясь ужом. Он всегда отличался огромной силой и выносливостью, и вот собрав остатки ее, поднялся и сделал рывок. Эрик дошел до края бархана, где стояла Лия, он попытался коснуться до ее плеча, но рука схватило лишь воздух. Сзади кто-то схватил его, и они, потеряв равновесие покатились вниз.
Был ясный солнечный день. Они с Лией выбрались за пределы замка, как всегда тайно. Они лежали в молодой траве и смотрели на медленно плывущие облака. Эрик нащупал руку Лии и сжал ее.
- Я люблю тебя- внезапно для себя сказал Эрик, и впервые за долгие годы сжался, боясь услышать ответ.
- И я тебя люблю, мой Эрик- ответила Лия, приподнялась с земли, заслонила небо и подарила ему их первый поцелуй. Эрик будто бы воспарил над землей, хотя и продолжал лежать. И в то же время, его тело потеряло весь и ему казалось, что он парит в воздухе. Только касание травы он ощущал на своей коже.
-Эрик- повторила опять Лия.
- Эрик,- донеся издалека грубый мужской голос, и повторил настойчивее, - Эрик, очнись.
Эрику было так хорошо с Лией, и так мягко на травяном ковре, он не хотел открывать глаза, и тем более откликаться на зов голоса. Но тот звал все настойчивее, и было в нем столько отчаяния, злости и надежды, что Эрику все труднее было его игнорировать. Когда его начали трясти, остатки сна окончательно испарились, и он открыл глаза. Над ним возвышался Бернард, и из последних сил тряс его.
Эрик повернул голову, вокруг была трава и странного вида деревья с широкими стволами, длинными витками усеянными листьями, и с большими гроздьями красных плодов, ими были увешаны все деревья. А за этими деревьями Эрик увидел, как солнце отражается от глади воды, захрипел и пополз к ней. Бернард помог ему подняться, и они пошатываясь пошли к воде. Еще никогда они не пили такой вкусной и свежей воды. Вдоволь напившись они отдышались, вода немного взбодрила их и придала сил, ощущение безысходности стало понемногу отпускать их. Посидев и набравшись сил, они пошли искать Олафа с Синора. Друзья были совсем плохи, они лежали и еле дышали. Бернард с Эриком осмотрели друг друга. Найденная вода немного освежила их, но они еще были слишком измучены и обессилены, чтобы подтащить товарищей к воде. Неподалеку нашли один из бурдюков, и вернулись к спасительному островку, чтобы набрать воды. Еще пару раз они ходили за водой, пока Синор и Олаф не пришли в себя, и с их помощью не смогли тоже дойти до воды сами. Вдоволь напившись, все забылись сном, не было сил и желания, оставлять кого-нибудь сторожить.
Когда Эрик открыл глаза солнце уже было в зените, но под деревом, под которым он лежал было прохладно и хорошо. Он приподнялся и огляделся, Олаф лежал неподалеку, под таким же деревом, Бернард сидел у воды, а Синор ходил под деревьями и подбирал с земли плоды. Он набрал их уже целую охапку, так что они то и дело падали. Увидев, что Эрик очнулся, Синор помахал ему рукой, рассыпав большую долю собранного. Чертыхнулся и побежал к Эрику.
- Эрик, вот держи, попробуй, это чудесные плоды, они называются финиками, я их раз ел в одном из южных городов, иностранные купцы привозят их туда, говорят о их пользе и чудесных свойствах, - бывший капитан протянул Эрику горсть высушенных на солнце темного цвета плодов.
Эрик с опаской смотрел на ягоды, помня знакомства Бернарда с незнакомой пищей. Синор видя опасения товарища, съел несколько плодов, выплевывая большие косточки на землю, и оглянувшись за спину, крикнул Бернарду.
- Берн, скажи Эрику, что плоды очень даже съедобны, и как ты себя чувствуешь после них.
Бернард не оглядываясь поднял кулак с большим пальцем, полностью одобряя пищу.
- Он увидел, что в озере есть рыба и теперь пытается ее поймать, правда не успешно, да и что мы будем делать с ней без огня- засмеялся Синор и протянул Эрику финики.
Эрик осторожно взял один плод и начал жевать, потом жадно схватил все плоды, что протягивал ему Синор и съел их до последнего. В животе заурчало, от пищи, впервые попавшей в него за столько времени. Парень почувствовал прилив сил, встал и пошел к воде. Плоды оказались сладкими и после них захотелось пить. Утолив жажду, Эрик оглянулся, Бернард также пытался поймать рыбу, Синор собирал плоды, а Олаф лежал в тени пальмы, Эрик пошел к нему. Олаф спал, парень, бесцеремонно растолкал его, и подозвал к себе Синора. Вместе с капитаном, они напоили Олафа, и покормили, разламывая финики надвое и извлекая косточки, мякоть они клали Олафу в рот, и ждали пока тот разжует, давая ему запивать водой. Олаф съел с десяток плодов, слабо улыбнулся и опять уснул. Капитан попробовал его пульс, одобрительно кивнул Эрику, и они вместе пошли к Бернарду. Тот сидел и сосредоточенно всматривался в гладь воды. Вот проплыла какая-то рыбешка, и рыжеволосый громила неуклюже попытался схватить ее, из этого, конечно же ничего не вышло, и он чуть не нырнул в воду, разбрызгивая вокруг столб воды. Друзья рассмеялись.
- Вы так всю рыбу мне спугнете- насупился Берн. - Что жрать будете? Эти фрукты, что я баба, я мяса хочу, скоро и траву уже щипать поди начнете.
Эрик оглядел деревья, но к своему разочарованию увидел, что веток у них не было, только широкие длинные листья. Синор отошел на несколько метров от них и зашел в воду.
- Помню видел раз, как так крестьянские дети ловили рыбу, я сейчас начну баламутить воду, а вы пытайтесь поймать рыбу.
Эрик зашел в воду чуть поодаль Бернарда и махнул рукой Синору. Тот начал топать ногами в воде поднимая ил со дна. Эрик и Бернард увидели, как рыбешки устремились к ним, где вода была чистая и не замутнена, и принялись ловить рыбу руками. Не сказать, чтобы удачно, но по меркам дилетантов, друзья наловили таким способом с десяток рыбешек.
- Ну что будем с ними делать- спросил Бернард, садясь на берег и вытирая пот с лица, видно было, что он доволен был собой и уловом. – Не сырыми же их жрать? А костер нам развести здесь нечем, да и не из чего.
Синор задумчиво посмотрел в пустынную. Вдруг он радостно улыбнулся, и подбежал к улову, взял одну рыбешку, выпотрошил ее, измазал глиной, и пошел за пределы оазиса. Там он зарыл ее в песок и вернулся к друзьям.
-Песок же огненный, думаю получится запечь ее- пояснил он им, друзья недоуменно переглянулись, и подумав кивнули в знак того, что идея стоящая. Бернард радостно заулыбался и хлопнул бывшего капитана по плечу.
- Если что из этого выйдет, я тебя расцелую.
- Но, но, это ты лучше для своих кабацких дев прибереги, мне хватит бурдюка хорошего вина- рассмеялся Синор, и все они немного погрустнели. Представиться ли им еще гулять в кабаках, пить вино, и уделять внимание дамам. Да и вообще увидят ли они теперь, какие-нибудь признаки жизни, или у них теперь два выхода: или остаться в оазисе, или дальше идти в неизвестность, не имея понятия, в какой стороне могут быть поселения и люди.
Бернард первым не выдержал, и побежал выкапывать рыбу. Когда они разломали глину, то разделили рыбу, с опаской, Берн попробовал мясо, и его лицо расплылось в улыбке.
- Ее еще бы посолить, и была бы самая вкусная рыба, что я ел, а так с меня пол бурдюка вина только,- друзья переглянулись и захохотали.
Они намазали оставшуюся рыбу глиной и закопали в песок, потом разбудили Олафа, и накормили его уже мясом, а не фруктами. После принятия пищи их потянуло в сон, и они позволили себе за долгое время спокойно уснуть.
Проснулись от холода. Вода, еда и отдых ненадолго расслабили их, но ночь вернули их в кошмар, в котором они оказались. Они сбились в кучу, укутались во все лохмотья, которые у них оставались. Вокруг только завывал ветер, и было слышно, как стучали их зубы. На утро, подкрепившись фруктами и остатками рыбы, собрались на берегу озера и стали решать, что делать дальше.
- Долго мы здесь оставаться не сможем, да, здесь есть фрукты, вода, можем ловить рыбу, кое-как переживем ночи, но что мы знаем о пустыне. Кто-нибудь из вас может с уверенностью сказать, что тут всегда такая погода, и что не придет осень или зима, мы и сейчас еле переносим ночи, а что будет если похолодает днем, тогда мы долго не протянем? – высказал свою точку зрения Эрик, на правах главного, все уже давно его негласно считали лидером.
- Но куда мы пойдем? Никто из нас не имеет представления, где тут могут обитать люди, и куда нам вообще идти дальше- хмуро сказал Бернард.
- Берн, прав, но и Эрик говорит дело, не сможем мы вечно прожить на этом оазисе, думаю надо двигаться дальше, я слышал, что за пустыней есть земли, покрытые толи лесами, толи джунглями. Не говоря уже про Вольные города. -задумчиво проговорил Синор.
-Я вам скажу больше, джунгли находятся к юго-востоку от пустыни, вот только сколько мы уже пересекли, я не могу сказать, я же был без сознания, да и так, я бы уже сбился с счету сколько мы плутали. И от Вольных городов, нас как раз отделяет оставшаяся часть пустыни, джунгли нам надо будет пройти краем, и мы на месте. В нашем положении больше нам податься некуда. - подал голос Олаф, и все удивленно посмотрели на него.
- Ты так уверенно говоришь? Ты знаешь эту местность, и что ты знаешь про Вольные города? – спросил Эрик и своего бывшего помощник.
- У нас будет много времени поговорить в пути, а хорошими историями прекрасно скрашивать вечера, так что я думаю, оставим это на потом- улыбнулся Олаф, давая понять, что сейчас пока не готов говорить на эту тему,-  лучше давайте подготовимся к переходу.
Друзья переглянулись, пожали плечами и начали обсуждать, как им лучше поступить. Решили наловить и насушить рыбы, набрать все имеющиеся бурдюки водок, один из плащей, использовать как мешок для фруктов, Берн предложил сделать еще пару, но Синор ему напомнил какие холода царят здесь ночью, и воин согласился что одного плаща хватит, ведь или они пересекут пустыню, или лишний мешок с фруктами роли уже не сыграет. Бурдюка у них всего было три, и поэтому решили воду пить только при крайней нужде, когда жара и зной станет нестерпимы.
От слов перешли к делу, Эрик с Бернардом пошли ловить рыбу, Синор с Олафом, собирать финики. Собранные фрукты они разложили на песке, чтобы высушить, часть Синор предложил закопать в песок, помня про приготовление рыбы, надеясь, что так они высушатся быстрее. С рыбой обстояло хуже, видимо время для лова было не подходящее. Поэтому к середине дня, друзья наловили только на обед, приготовили ее уже традиционным способом в глине, и устроили себе послеобеденный сон, набираясь сил, перед походом. Эрик понимал, что с выходом нельзя медлить, ведь оазис после долгих испытаний буквально стал для них раем, и с каждым днем все труднее будет променять его на ад, который ждал их в пустыне. Но не запастись провизией тоже было нельзя.
Вечером с рыбной ловлей дело пошло лучше, наловленную рыбу выпотрошили, и с надеждой, что она за ночь не протухнет, легли спать. С утра разложили ее на плаще на солнце, собрали финики, и пошли отдыхать. До того, как рыба не высушится, им нечем было заняться, и поэтому они позволили себе отдых, и разлеглись в тени пальм, набираясь сил перед не легким переходом.
Решили выходить в ночь, пока полные сил, с холодом можно будет бороться, а вот каждый глоток воды у них был на счету, поэтому, лучше отсрочить лишний жаркий день. Вечером последний раз испили воды из ручья, оглянулись на райский островок, что спас им жизнь и дал уют, чтобы восстановить силы, и выступили в ту сторону, где по их подсчетам был юг.
Возможно так сказался на них отдых, а может и опыт первых скитаний по пустыне, немного облегчил им этот переход. Жара также изматывала друзей, ветер песком изрезал их тела и одежду, все больше превращая в лохмотья, ночи становились все холоднее. И когда они уже начали терять надежду дойти до конца пустыни и из трех бурдюков с водой, у них осталось всего полбурдюка, самый зоркий из всех, Эрик, увидел еле различимую зеленую полосу. Друзья оживились, и пошли веселее, насколько хватало сил, и вот спустя два дня перед ними выросла зеленая стена. Пустыня закончилась резко, без всяких переходов, как будто, кто-то просто провел черту- с одной стороны желтый раскаленный песок, а с другой деревья и трава. Такой контраст настораживал, друзья переглянулись, Бернард первым пожал плечами и пошел вперед, весело, но устало насвистывая одну из своих залихватских песен, остальные пошли за ним.
Миг ликования, что они вырвались из жадных когтей пустыни, был не долгим, скоро они поняли, что сменили один ад на другой. Буквально сразу обитатели джунглей дали им понять, кто здесь хозяин, и что им не рады. Пройдя всего лишь пару метров в глубь, Бернард чертыхнулся и взмахнул своим мечом, на землю, извиваясь, упало обезглавленное тело змеи. Только отменная реакция воина, позволила избежать ему первого знакомства с здешними обитателями. Друзья остановились, и вытащили свои клинки. Впереди куда хватало глаз, были высокие кустарники с широкими и длинными листьями. Синор молча показал, что пойдет первым, Бернард уступил ему, признавая, что несмотря на весь свой воинский опыт, бывший капитан все же был ловчее и проворней его.
          Джунгли, в отличии от пустыни, в которой из звуков было только завывание ветра, были наполнены жизнью. И звуки, которыми были наполнено все вокруг, несли в себе опасность и предупреждение, что они здесь чужие. Крики птиц, рычание зверей, шипение, стрекот насекомых, хруст травы, веток, скрип деревьев- все это обрушилось на них как лавина. Змея, сразу показала им, что тут надо быть начеку, поэтому Синор шел прокладывал мечом им путь через кустарники, Бернард помогла ему, а Олаф с Эриком, шли и прикрывали фланги и тыл. Меры безопасности не оказались напрасными, Пару раз над их головами проносились тени мощных животных, похожих на больших черных кошек. Друзья невольно чувствовали себя дичью, в этом незнакомом для них мире.
        Но хищники пока не спешили на них нападать, толи ожидая ночи, толи были заинтересованы в легкие добычи, а четверо, хоти и исхудавших, но вооруженных людей, представляли для них опасность. Пару змей, которые им встретились по дороге, тоже предпочитали угрожающе и предостерегающе шипеть, не нападая, изгнанники просто осторожно обходили их стороной. Другое дело всякие гнусы- казалось они хотели съесть друзей живьем, то и дело кружились над ними и больно и неприятно жалили.
      Деревья здесь не дарили той спасительной и освежающей прохлады, как пальмы в оазисе. Воздух здесь был тяжелым и влажным, друзья, боясь насекомых, не снимали одежды, и все были потными и липкими. Тела от укусов, жары и пота, начинались чесаться, ошметки рубленных листьев, прилипали к телу, под одеждой, и кололи, вызывая еще больший зуд. С каждым шагом вглубь, им казалось, что воздух становится вся тяжелее, пот лился с них ручьями, и они по кругу опустошили остатки бурдюка. Пару раз им попадались небольшие озера и ручьи, но они пока боялись пробовать воду из них, до последнего растягивая свои запасы воды. О том, что даже вода может нести опасность, узнали с помощью Синора, так, увидев очередную реку, он не выдержал и зашел по щиколотку освежиться, и тут же выскочил как ошпаренный. Нога его была в крови, а над водой подпрыгивали и щелками огромными зубами не большие рыбешки.
    Ближе к вечеру пошел дождь. Для друзей он был как гром среди ясного неба, после пустыни им казалось, что на свете осталось только два состояния у погоды- жара и холод. Дождь ненадолго принес им облегчение, омыв их разгоряченные тела. Через несколько минут, дождь перерос в ливень, и они промокли до нитки, и первоначально облегчение растворилось. Долгожданная прохлада не наступила, как часто было во время дождя, в родных краях. Наоборот стало еще душней, и этот контраст- ледяной дождь, и духота, были ужасны до тошноты. В который раз природа сыграла с изгнанниками злую шутку. Земля под ногами превратилась в противную жижу, и идти стало еще труднее. Мало того, что приходилось прокладывать дорогу через заросли, постоянно оглядываться по сторонам, в ожидании нападения хищника или гадов, так еще идти стало невозможно по этой грязи, теперь кто-нибудь из друзей, постоянно поскальзывались и замедляли движение. В итоге решили переждать ливень и устроились под деревом, постоянно в напряжении ожидая, что на голову кто-нибудь свалится или спрыгнет. Прошло около часа, и ливень внезапно кончился, так же, как и внезапно начался. Стало еще душней. Эрик посмотрел на друзей, и решил, что пора становится на ночлег. Здесь уже был не райский уголок земли, каким стал для них оазис в пустыне, и поэтому решили дежурить по два часа, Синор заявил, что может попытаться разжечь костер, благо вокруг было полно дров, но после дождя на это было мало шансов и поэтому перекусили из скудных запасов и молча улеглись спать, сил на разговоры не было совсем. Эрик вызвался сторожить первым, видя, что друзья измотаны, и хоть сам он чувствовал себя не лучше, но его до сих пор не покидало чувство вины, за то, что они все здесь оказались из-за него. Он понимал, что никогда не перестанет винить себя за испорченные судьбы своих товарищей.
    С утра выдвинулись опять в путь. Из-за густых деревьев мало кто из друзей представлял в какой стороне юг, и все доверились на чутье Синора, который уже показал себя хорошим проводником. Утренняя прохлада очень быстро сменилась на жару, и друзья опять шли, обливаясь потом. Казалось, что, пройдя глубже в джунгли, стало еще больше мошкары и гнусов. Друзья шарахались от комаров размером с кулак, но мелкие насекомые все равно искусали их всех. Днем Синор увидел и показал друзьям животное, очень похожее на кабанов, которые водились в лесах Междуречья, и спросил у Эрика.
- А тебе не из чего сделать лук?
- Я уже думал об этом, и даже видел пару деревьев, ветки которых вполне подошли на лук, но мне не из чего сделать тетиву, конский волос навряд ли мы где тут найдем, если только удаться поймать какое-нибудь животное и сделать тетиву из сухожилий, на худой конец подошла бы пенька, но где мы тут возьмем ее, да и судя по всему тут часто идут дожди, и она сразу размокнет. Но у меня есть идея.
   С этими словами он достал нож, и подошел к длинной траве, которая свисала сверху тут повсеместно, отрезал кусок, и пару раз натянул- трава была прочная и упругая. Осталось найти снаряды.
 - Пойдем поищем реку или озеро- махнул рукой Эрик, зовя друзей за собой.
- Это зачем? – с опаской спросил Синор, неприятно поежившись от воспоминания, от вчерашнего знакомства с обитателями местных водоемов.
- Увидишь- бросил Эрик за спину, уже успев отойдя на пару метров.
 Через пару часов они нашли не большую речушку, на противоположном берегу животное, похожее на самку оленя пило воду, но увидев их, быстро убежало в лес. Олаф аккуратно подошел к берегу, и ладонями набрал воды, и попробовал ее, немного подождал, и начал черпать ее дальше. Напившись позвали друзей, и они утолив жажду пополнили запасы воды. Тут же Эрик нашел, что искал, у берега были разбросаны камушки. Парень набрал камней среднего размера, каждый задумчиво взвешивая на руке, друзьям он тоже велел искать такие же камни. В итоге перед ним образовалась горка камней, Эрик откинув слишком тяжелые или легкие, оставил подходящие. Он взял один камень и вложил в свое подобие пращи. Раскрутил ее и запустил камень. Тот отлетел не далеко, и не с такой силой, как рассчитывал Эрик, сказывалась отсутствие навыка и тренировки с этим видом оружия. Бывший капитан лучников, потратил около часа, но результат не заставил себя ждать. Раскрутив очередной раз пращу, Эрик выпустил камень, тот с свистом на приличной скорости, улетел в заросли, на пути сломав пару веток на попавшихся деревьев.
   После недолгого разговора, друзья решили остановиться на привал, давая Эрику натренироваться в метании, благо остатки припасов позволяли, хоть и подходили уже к концу. Эрик на одном из деревьев соорудил подобие мишени я начал тренироваться. Синор пошел собирать хворость, все еще надеясь развести огонь. Олаф решил пройтись недалеко, в поисках какой – нибудь пищи, а Бернард улегся на земле, и уже через пару минут засопел. Ему тяжело давался этот поход, несмотря на его выносливость, он все же плохо переносил жару, а с его массой тела, пот с нег постоянно тек ручьями.
     Через пару часов Эрик достиг довольно неплохих результатов, камни уже кучнее ложились в мишень. Не хуже обстояли дела и у Синора, он долго высекал искру с помощью камня и куска железа, который взял откуда-то из своей сумки, и его труд увенчался успехом. В этом вечер друзья впервые за долгое время грелись у огня. Для полного счастья не хватало горячего поджаренного мяса, а не сушенной рыбы, которая уже всем надоела. Довольно съедобные оказались различные фрукты, которые собрал Олаф, джунгли, как оказалось, были ими богаты. В этот день им еще повезло, что не было дождя. Эрик как всегда вызвался сторожить первым, и с облегчением увидел, как друзья засыпают у костра.
На следующий день у них и вовсе был праздник. Во время перехода Олаф вдруг, поднял руку вверх и показал всем остановиться, потом посмотрел на Эрика и махнул за деревья. Эрик бесшумно пробрался за дерево, на которое показывал друг, и сквозь заросли кустарников, увидел семейство тех самых животных, которые были похожи на их кабанов. Во главе был довольно крупная особь, подле нее рыли землю три детеныша. Все семейство что-то искало в земле, видимо находило, и с довольным хрюканьем ело. Лучник вынул из-за пояса пращу, вложил в нее камень и закрутил. С резким свистом снаряд полетел в сторону животных, и ударил точно за ухо взрослого зверя. Удар был такой силы, что животное беззвучно повалилось на землю и забилась в конвульсиях. Детеныши с протяжным визгом бросились через кусты в глубь джунглей. Справа из зарослей подбежал Синор, и перерезал горло поверженному животному, прекращая его мучения.
В этот вечер друзья ужинали по-королевски. На взгляд каждого из них, не разу в жизни они не ели столь вкусного мяса.
- Эх, сейчас бы еще вина- мечтательно проговорил Бернард, откинувшись на бревно, и обсасывая кость.
- В кои-то веки я разделяю твою пагубную страсть к вину, и тоже не отказался бы- сказал Эрик, и друзья рассмеялись.
 Для Эрика это был вдвойне удачный день, ведь с убитой тушей он извлек сухожилие, которое шло вдоль позвоночника, конечно это не коровье или лосиное, и несколько слоев сделать не получиться, но на первое время сойдет.
   Весь следующий день у него ушел на изготовку лука. Он подготовил давно подобранную им, подходящую ветку, сушил сухожилие, и отправил друзей искать подходящие ветки на стрелу. В джунглях было не так много подходящего материал, как в родных лесах Эрика, но все друзья принесли довольно сносные ветки. Парень понимал, что лук выйдет так себе, ведь не было времени сушить заготовку, накладывать несколько слоев сухожилий, стрелы были не ахти. Стрел получилось три десятка, и только на половину Эрик сделал наконечники из кости, убитого им животного, остальные просто заточил и обжег на костре. Под деревьями он нашел множества перьев птиц, и с оперением стрел проблем не возникло. К концу дня лук был готов, и Эрик оставил его посушиться хотя бы на ночь.
  У Синора, уже все лучше и лучше получалось разводить огонь, и поэтому друзья встретили вечер у костра. Вокруг было тихо, животные боялись подходить к огню, а вот вдали, джунгли были наполнены криками, визгом разных неизвестных животных и птиц.
  Огонь, горячая пища, несколько дней без ужасных ливней сделали свое дело. Друзья не потеряли бдительность, но немного позволили себе расслабиться. Бернард уже в привычной для него позе откинувшись на бревно, вдруг прервал разговор остальных товарищей.
- Про нас с Эриком знала чуть ли не каждая собака в войске, а вот ты, Синор обещал нам про себя рассказать- берсеркер ткнул в бывшего капитана королевской гвардии костью.
Синор поерзал на земле, задумался, тяжело вздохнул и хотел уже начать свой рассказ, но его вдруг перебил Олаф. Своим спокойным и тихим голосом он сказал.
- Давайте лучше я расскажу про себя.
- Да что мы про тебя не знаем, Тихоня? – удивленно рассмеялся Бернард. Тихоней прозвали Олафа за спиной знакомые с ним солдаты, в повседневной жизни он был спокойным, общался со всеми вежливо и всегда спокойно, казалось его вообще невозможно было вывести из себя. Только на стрельбище или на поле битвы, он громким, звонким голосом отдавал команды. Он был помощником Эрика, с тех самых пор, когда он стал капитаном Золотых Перьев, говорили, что раньше он не плохо держался в седле, и фехтовал, но однажды повредил ногу, и с тех самых пор стал хромым, переквалифицировавшись в Стюарта.
- Вы же слышали слухи, что я не плохо воевал в седле, и хорошо фехтовал? - спросил Олаф, друзья переглянулись и утвердительно кивнули. - Но ведь никто из вас этого не видел?
Все задумались, и через пару минут, утвердительно закивали, никто из них не помнил, чтобы видели Олафа на тренировках или в битве. Олаф молча вынул из ножа свой клинок и вышел на середину поляны, чтобы свет костра одинаково освящал его для всех, и выставил клинок перед собой. Никто из друзей никогда не интересовался, что за меч хранится в ножнах их друга, а оказалось зря. Меч был не из простых, такие рядовые солдаты и не все командиры могли себе позволить. Меч был что ни есть рыцарский, из хорошей стали отсвечивающейся зеленым, рукоять украшена драгоценными камнями, и на гарде был изображен какой-то герб, в темноте он был не различим. Олаф потер поврежденную ногу, опять выставил меч перед собой, и через мгновение друзья ахнули- Тихоня, почти всегда молчаливый, незаметный и хромой, заплясал в танце с клинком. Стиль боя его был не привычным, как будто в нем переплетались несколько стилей. В его пляске были четко уловимы рыцарские манеры, которые так плавно перетекали в восточный стиль ведения боя, что уже было не различить. Синор, который до этого слыл среди них лучшим фехтовальщиком (Бернард не в счет, он брал за счет чудовищной физической силы) так и ахнул, и одобрительно присвистнул.
- Я узнаю многие стили из того, что ты показал- сказал капитан гвардейцев, когда Олаф закончил, - но как ты соединил их воедино, это бесподобно, еще бы увидеть это в бою.
 - Теперь мне нечего скрывать, и со временем увидишь, ведь неизвестно, что нам приготовила жизнь- сказал, Олаф, вкладывая меч в ножны и подходя к костру. Удивительное дело, без меча, Олаф, как будто стал ниже ростом, и хромота, не заметная при его представлении, сразу стала опять видна.
 -Ты нас заинтересовал, даже скажу больше поразил, так что нам не терпится услышать твою историю- высказал за всех Эрик.
Олаф оглядел друзей печальным взглядом, полным давней тоски, задумчиво посмотрел в пламя костра и начал свою историю…
  - Я родился в семье мелкого лорда на самой границе Междурчья, на востоке. Наше владение состояло из замка, пары шхун, нескольких рыболовных лодок, соли, и камня. Людей с каждым годом становилось все меньше, они предпочитали бросить все, собрать пожитки и уйти в более благоприятные края. Оставались только самые суровые, или глупые. Каждый выход в море был огромным риском, из-за границы с Эстлендом, поэтому с каждым годом улов становился все меньше. Концы с концами помогала сводить соль, наши люди выпаривали морскую соль, и отправляли на запад, продавая или меняя на продукты, которых у нас отродясь не было. Вы можете подумать, что все это должно было перейти ко мне по наследству, но ошибаетесь. Я был пятым по счету сыном, мой батюшка, пусть земля ему будет пухом, не скупился на потомство. Но надо отдать ему должное, он каждого из нас пытался пристроить. При дворе у нас всегда был учитель естественных наук и мастер меча, так что базовое образование каждый из нас получил очень даже не плохое, хоть и на это уходила львиная часть доходов нашего отца. Старший брат, Ривал, был правой рукой отца, и помогал ему в управлении, постепенно вникая во все, ведь после смерти лорда, все переходило к нему. Освальд и Грей, уехали едва им стукнуло восемнадцать и больше о них ничего не слушали, я с ними даже не был знаком, Винсант, ходил на север вместе с китобоями, как добытчик, так и охранник, военная подготовка у него была что надо, простые люди его любили. Я тоже его любил, и собирался связать свою жизнь с китовым промыслом, но судьба была ко мне жестоко, с самого детства я был слаб здоровьем, и меня редко выпускали за пределы замка, лекарь советовал отправить меня в теплые западные края, но у нас не было там родственников, мой отец, тоже родился в нашем замке, как и шесть поколений до него, мать была еще более простого рода чем он. Ее семья жила западней владений моего отца, где климат был чуть мягче, и поэтому, когда она переехала в замок, очень часто болела, мои роды окончательно подорвали ее здоровье и меньше чем через неё покинула нас. Отца совсем это подкосила ее смерть, и он отошел от дел, оставив все управление на Ривала, а сам коротал долгие холодные дни и ночи в своей комнате, предаваясь воспоминаниям и грезам, он прожил еще достаточно лет, но так и не смог оправиться от потери. Я очень редко с ним общался, но он всегда был добр и внимателен ко мне в редкие часы, которые мы проводили вместе. Отец, Ривал и Винсант, во мне души не чаяли, и мое детство хоть и было суровым, но сейчас я с уверенностью могу сказать, что оно было счастливым. Помимо учителей, они тоже принимали участие в моем обучении, Ривал учил управлению, экономики, рассказывал про логистику и о многом другом, что должен знать каждый лорд, Винсант часто со мной тренировался на мечах, и пару раз брал меня с собой в плавание, но всегда ненадолго, и не далеко, боясь за мое здоровье. А отец, когда я был еще малышом, всегда читал мне сказки, но годам к пяти он совсем изолировался от всех, и все меньше времени проводил на людях, больше в своей комнате. Шли годы, наши дела под управлением Ривала и Винсанта, начали налаживаться, то что не удавалось отцу, удалось братьям, Ривал проявил себя отличным экономистом и торговцем, а Винсант китобоем и морским капитаном, под его командованием флот даже увеличился, что позволило дальше ходить в море и приносило хороший улов, который, благодаря талантам Ривала выгодно продавали на запад. Когда мне было десять, Ривал женился, хоть и поздно, но все же. Жена его, Касандра, была дочерью торговца. Как видите, в нашем роду не везло с выгодными партиями, и богатство и положение не особо увеличивалось после свадьбы. Но Кассандра, была очень хорошей, доброй и заботливой женщиной. Для меня она стала на четыре года старшей сестрой и матерью, которых у меня никогда не было. К сожалению, а как время показал, может и к счастью, с своими детьми у них не заладилось, лекари говорили, что дело было в Кассандре, но Ривал любил ее и смирился с этим. Только стал подыскивать невесту Винсанту, чтобы род наш не прервался. А нашему морскому волку была нужна только свобода, и ни за что он ее не променял бы на тихую семейную жизнь, он всегда говорил, что мы его семья, и другой у него уже не будет, и смеясь, говорил, что одна надежда на меня, как и на продолжении нашей династии, так и на воскрешение ее.
  Олаф, замолчал, отпил воды из бурдюка, немигающим взглядом смотря в огонь. Друзья сидели, боясь пошевелиться или вздохнуть, не зная, как поддержать друга. По лицу того было видно, что дальше вспоминать историю своей жизни, настоящая пытка для него. Эрик положил руку на плечо другу и сжал его, давая понять, что они с ним, и что не обязательно дальше рассказывать, если тому тяжело. Олаф, как будто не заметил этого, только глотнул воздуха, как перед нырком в воду и продолжил.
 И вот, когда мне стукнуло тринадцать, в наши края забрел один рыцарь. То, что, он был один и без свиты показывало, что дела у него были не ахти. Но это было блестящей возможностью уехать из наших краев, и в будущем быть посвященным в рыцари. Сэр Персиваль, так звали того рыцаря, посмотрел на то, как я управляюсь с оружием, согласился взять меня в оруженосцы, хотя я думаю у него то выбора особо и не было, и оруженосец из такой не богатой семьи как нашей, было ему только на руку. Братья после не долгих переговоров снарядили мне коня из тех не многих, что еще оставались в наших конюшнях, дали немного денег и так началась моя служба у сэра Персиваля. Через пару дней мы выехали из замка, браться с немногочисленной свитой провожали меня, я помню, как Ривал говорил, что надеется, как я приеду к ним в гости, когда стану рыцарем, и знамена наши, или если я вдруг выберу свои новые, будут гордо возвышаться на турнирах и на полях битв. Был пасмурный, почти как все время, день, моросил мелкий дождь, и ветер, пробирал до костей. Я помахал им и пообещал, что обязательно вернусь, я помню только их силуэты, лица нет, больше я их никогда не видел.
 В пути сэр Персиваль, рассказывал мне увлекательные истории из жизни рыцарей, начал учить меня премудростям службы оруженосца, на привалах я ухаживал за лошадьми, учился готовить пищу, он тренировал меня на мечах. Стиль, которому меня учил в замке мэтр Зафнер, более подходил, для морских сражений, для битв на поле боя, рыцарь же начал учить меня премудростям турнирных боев, которые был более изящными, но все время также хвалил и мои навыки, говоря, что и на турнирах сражаются не всегда честно, а меня немного научили вести бой с неблагородными мужами. Жизнь оруженосца был не легкой, но мне понравилась.
 И вот в первом попавшемся городишке, я понял почему у сэра Персиваля не было оруженосца. Рыцарь, как оказалось, имел пагубную привычку, даже две- выпивка и азартные игры. И в первую же ночь, он проиграл все наши деньги и напился. Так и получилось, что всего один день мы провели под теплой крышей, и двинулись дальше в путь, будущее мне уже не казалось таким безоблачным, как раньше. Наставник, увидев мое состояние, подбадривал меня, что все наладиться с первым выигранным турниром, и на все мои возражения, что на турнир нужен взнос, отмахивался. В пути выпивки у него не было, поэтому мое обучение продолжалось, и через пару месяцев, я уже довольно сносно держался в седле, управлялся с копьем, и знал азы рыцарского этикета. Деньги мы зарабатывали на ярмарках, и что удавалось сохранить, не потратив на выпивку сэра Персиваля, откладывалось на взнос на турнир. Так мы медленно продвигались на запад, вглубь королевства. Я раньше изучал по картам территорию Междуречья, но я и представить не мог, какая она огромная. Долгие дни и мили мы шил на запад, и по моим подсчетам не пересекли и половину земель королевства.
 Видя, как все деньги Персиваль спускает на выпивку, я начинал жалеть, о том, что покинул родной дом, в такие минуты отчаяния, я хотел убежать от рыцаря и отправиться обратно, но понимал, что одному мне не добраться. Все изменилось на первом же турнире, человек, которого я привык видеть больше пьяным, в один миг преобразился, я помню, как в то утро, меня позвал величественный голос, и сэр Персиваль приказал подготовить его снаряжение. В этот день я не поверил своим глазам, пьянчуги, которого я знал, не стало, а вместо него, рыцарь в начищенных мной до блеска доспехов, выбивал из седла одного противника за другим, раунд за раундом, только под конец, уступил рыцарю, который, стал в последствии победителем турнира. Но я видел, что он мог победить и его, но почему-то поддался. Как оказалось, потом, он не хотел ссориться с влиятельной особой, да и к тому же, оказывается на турнире был тотализатор, и своим прекрасным выступлением, он заработал себе отличный рейтинг, поставил все деньги на свой проигрыш, когда коэффициент не плохо поднялся, и сорвал не плохой куш. Мы уехали, увозя с собой, полагающийся нам приз за успешное участие в турнире, и еще большую сумму, заработанную за теневую игру рыцаря. Сэр Песиваль разрушал все мои представления о жизни и укладе рыцарей, о чести, гордости и величии, тех людей, которые удосуживались носить эти титулы. Так мы и перебивались от турнира к турниру, но скажу вам, что сэр Персиваль, несмотря на пагубное пристрастие к выпивке, как оказалось был умелым воином и наставником, через пару месяцев я тоже уже участвовал в турнире как оруженосец. Сначала, моя гордость не позволяла мне проигрывать, но пару раз получив тумаков от Персиваля, я смирился и вступил в его игру. Наши дела шли в горы, мне удалось накопить не большое состояние, сэр Персиваль задумчиво смотрел на меня, и говорил украдкой, что ему уже меня нечему учить, и я начинал грезить днем, когда он меня посвятит в рыцари, хотя мне еще не было двадцати одного года. Все бы ничего, но Персиваль, все чаще стал прикладываться к выпивке, точнее, он был всегда практически пьян, когда не было турниров. Это сказалось на его участиях в турнирах, и все реже он стал занимать призовые места, и наши дела стали хуже, чем когда-либо. Нередко в турнирах он стал участвовать пьяным, и это не могло было не привести к трагическому концу. И вот на одном из турниров, его выбили из седла, удар копьем был такой силы, что раздробил ему ребра, и осколки превратили в кашу все его внутренности. Я сидел около его бездыханного тела и не знал, что делать, я был в отчаянии. Еще одним ударом для меня стало, что сэр Персиваль, тайно поставил все наши деньги на этот бой. Я остался один, без средств к существованию, один среди незнакомых людей, можно было попытаться наняться оруженосцем к какому-нибудь рыцарю, но это был не вариант. Так я и сидел, пока мой взгляд не упал на доспехи Персиваля, я замер на миг, а потом понеся латать доспехи рыцаря. Мой план был прост и безумен, никто не знал, что Персиваль умер, кроме лекаря, через неделю пути в любую сторону, об этом уже никто и не узнает, благо, сэр Персиваль был не таким знаменитым, а турниров, вы знаете, было множество, и всех победителей в лицо не знал никто, не считая, конечно, тех, кто побеждал на королевских. Еще одним плюсом было, что Персиваль, никогда не снимал шлема, во время турниров, какой бы не была жара, дабы не распространять запах перегара вокруг.
Подлатав доспехи, схоронив рыцаря, я отправился в путь, ближайший турнир был в неделе пути. Ввиду того, что Персиваль проиграл все наши деньги, ночевать мне приходилось под открытым небом, а питаться тем, что добуду охотой, но охотник из меня был никакой, так что в эти дни я часто не мог уснуть, слушая бурчание в животе и звук цикад. Я оказался в нелегком положении, на взнос в первом турнире, я рассчитывал выручить деньги с продажи моих вещей, так как у меня были теперь доспехи рыцаря, мне нужно было победить на первом же турнире, чтобы обеспечить себя средствами к существованию, было уже позднее лето, а к зиме ночевать в чистом поле было безумством. После смерти Персиваля, я задумался, и все чаще приходил к мысли, что хочу вернуться в родные края, братья приняли бы меня, я в этом не сомневался, но опять все упиралось в деньги. До родного замка теперь были месяцы пути. Но все же мысль, о том, что я увижу Винсанта и Ривала с Кассандрой, мне интересно было знать, как они там живут, и все ли у них хорошо. Все эти годы я не получал никаких вестей из родного замка, и сам не имел возможности отправить.
И вот я добрался до Вереска, где проходил турнир, продав доспехи, оплатив взнос, я снял на оставшиеся деньги комнатенку в гостинице и стал ждать начала турнира. Следуя обычному плану Персиваля, я выиграл несколько туров, забрал положенную мне награду и двинулся дальше. Благо, время было благоприятное, турниры шли за турнирами, и чтобы не вызвать подозрений и не попасться с обманом, что я не тот, за кого себя выдаю, потому что, хоть и наше королевство большое, но мы иногда с сэром Персивалем встречали на турнирах его знакомых, я пошел на рискованный шаг. Продав доспехи Персиваля, я добавил с уже довольно приличной суммы, что успел накопить, и заказал себе новые доспехи. В одном из крупных городов, вышел на довольно темных личностей, и за большую часть своих сбережений, приобрел себе бумаги, с генологическим древом, подтверждающими мой титул. Заказал герб, выгравировал его на доспехах, выбрав изображение буревестника, летящего над волнами, ностальгия о доме все чаще давала о себе знать.
Возможно я расслабился, или возомнил себя тем, кем не был на самом деле, я начал совершать ошибки. В скором времени я понял почем мой наставник выбрал такую стратегию участия в турнирах- выигрывал призы, но не привлекал к себе внимания. Я начал побеждать один турнир за другим, никогда не снимая шлема, плодя слухи и сплетни. Но вместе с тем, я наживал себе врагов, как я понял потом, многие турниры проводились строго под определенных людей, а другие, более сведущие во всех этих интригах, просто подыгрывали им, отхватывая свой кусок пирога, но не переходя им дорогу. А я перешел, и людям знатного сословия, и тем, кто оставался в тени, наподобие тех, у которых сэр Персиваль делал ставки на тотализаторе. Меня спасло везение, к моему счастью, оно пока было на моей стороне. После очередного турнира, мы с Джоном, пареньком, которого я нанял себе в оруженосцы, заночевали в городе, в одной из дорогих таверн, поужинав и отпраздновав победу мы поднялись к себе в комнату. Джон который день уже жаловался на боли в спине, и я настоял на том, чтобы он выспался в моей кровати, а я лег в углу на топчан. Я проснулся от шума, в лунном свете я различил борьбу у кровати, но закончилось все быстро, темный силуэт, блеснул кинжалом в свете луны и вонзил его в горло бедному Джону. Я нащупал меч, и бросился на убийцу со спины. Я всегда был не плохим фехтовальщиком, сколько себя помню меня учили обращаться с мечом, но ночной пришелец был более приспособлен к схваткам в стесненном пространстве и ночью, вскоре мне пришлось только отражать удары его клинка и отступать, пока за моей спиной не оказалось лишь окно, в которое и проник убийца. Я понял, что поединок безвыходный, и мне ничего не оставалось как выпрыгивать в окно. Наша комната была на втором этаже, если бы не козырек, который смягчил мое падение, не знаю, разговаривал ли я бы с вами сейчас или нет, а так, я можно сказать, отделался, парой сломанных ребер и ногой. Услышав шум, из таверны выбежали самые запозднившиеся посетители, а постояльцы раскрыли окна, я показал рукой на свою комнату, и пара охранников бросилась туда. Мне помогли подняться, и предложили отвести к доктору, но я понимал, что как только мои недоброжелатели узнают, что убийца устранил не того, за мной придут, что меня заказали, сомнений не оставалось. Проклиная себя за безрассудство и гордыню, я заковылял к конюшне, и кое как оседлав коня, поскакал прочь из города. Через день непрерывной скачки, я потерял сознание от боли в ребрах и ноге.
Очнулся я на лужайке в лесу, мой конь лежал рядом и не подавал признаков жизни, около него сновали несколько людей, потроша седельные сумки. Зря стараются- подумал я про себя, не подавая вида, что пришел в сознание. Сумки мы собрать не успели, и они были наполнены только всяким дорожным хламом, необходимым в путешествиях, но бесполезным для грабителей. А что это именно они, сомневаться не приходилось- на них были жалкие подобия доспехов, в лучшем случае на ком-то был кожаный стеганый доспех, на остальных же было одето что попало, как будто они нашли пару рыцарей и разорвали их на части, и поделив доспех, кому что достанется. Но почти у каждого было хорошее оружие- мечи, кинжалы, лишь пару человек из тех, что были в пределах видимости носили дубины, у некоторых были палицы.
Я чуть пошевелился, чтобы проверить свое состояние, и не смог сдержать крика. По ощущениям было сломано пару ребер, и уж точно нога. Один из разбойников склонился надо мной. Я, пытаясь, совладать с болью уставился на него. Судя по его одежде, он был или главным, или одним из главных, смотря какая у них была иерархия. На нем была кольчуга, из-за плеча торчал меч, на поясе висели пару кинжалов.
- Ну как ты, паря? - чуть ли не прокаркал незнакомец, я вздрогнул от его голоса, такой он был хриплый и противный, позже я узнал, что обладатель его, чудом остался способным разговаривать, из-за того, что ему перерезали горло, но вовремя спасли.
- Хреново- честно ответил я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. Человек засмеялся, если это можно было назвать смехом. Посмотрел куда-то за спину и прокричал. – Джек, Том, айда сюда, потащите парня!
Я услышал недовольное ворчание, и ко мне подошли двое, рассмотреть я их уже не смог, так как потерял сознание. Потом я пару раз приходил в себя, и видел, как только ветки деревьев мелькали у меня над головой, судя по всему меня тащили по земле, на носилках, но от боли я через пару минут опять терял сознание. Пришел я в себя в шалаше, снаружи раздавались звуки походной жизни: кто-то рубил дрова, кто-то готовил, люди вели беседу, неподалеку слышался стук дерева, очень похожий на звук тренировочных мечей. Я попробовал пошевелиться, тело отозвалось болью, но уже не так, как сразу после нападения и последующего падения. Кое-как выбравшись наружу я огляделся, вокруг были несколько наспех сооруженных, но качественных шалашей, пару человек сидело у костра, готовив ужин, недалеко человек средних лет тренировал пару совсем юных ребят. Я увидел человека с хриплым голосом, но с своей сломанной ногой, мне оставалось только сесть у входа в шалаш и ждать что будет дальше.
Джордж, как оказалось звали главаря, заметил меня, позвал кого-то и пошел ко мне. Они меня осмотрели и помогли зайти обратно в шалаш, дали какой-то отвар, и я опять погрузился в сон.
Так прошло несколько недель, я просыпался, меня поили травами, кормили, меняли повязки, и рассказывали свою историю.
Джордж с своими людьми были разбойниками, у них были свои принципы- они не насиловали, старались не убивать, чтобы особо не привлекать к себе внимание, но все же они были грабителями. Лорд, который правил в этих землях был жесток к своим подданным, что и приводило к тому, что люди, не выдержав сурового гнета, налогов, наказаний, уходили и промышляли разбоем. Сам Джордж был бывшим солдатом, некогда служивший в королевской армии, в западных землях, получив ранение в очередной компании, он получил полагающуюся ему пенсию за выслугу лет, собрал семьи и уехал на восток, где ему хватило денег на дом и землю к нему. Но судьба жестокая штука, она любит сбивать с ног хороших людей, и вот Джорджу не повезло. Однажды мимо проезжали люди лорда, и им захотелось отдохнуть- в итоге всю семью бывшего солдата перерезали, и только он не понятно каким чудом выжил, хоть и ему перерезали горло. А когда он оклемался, то взяли оружие и выехал на дорогу, с тех пор он и разбойничал.
Я не скрывал свое прошлое, и рассказал все этим людям, которые спасли меня, они приняли меня в свои ряды, и я опять на некоторое время обрел семью, хоть и со стороны, мало кто так назовет нашу банду. Сломанная нога плохо срослась- к сожалению, у спасших меня сорвиголов не было лекаря, и как итог, как вы могли заметить за долгие годы знакомства я стал хромать, но в битвах мне это особо не мешало, а в рыцарских турнирах я больше никогда не участвовал. Кто заказал меня, я не пытался выяснить, навсегда покончив с прошлой жизнью, только ночами не мог заснуть, вспоминая братьев. Только они меня связывали с прошлым, и я все чаще думал о том, чтобы все бросить и уехать на восток, домой. Я грезил как буду помогать Ривалу вести торговые дела, в те редкие дни или недели, что выдадутся нам с Винсантом между выходами в море.
Так прошло несколько лет, мы по меркам грабителей слыли счастливчиками, в то время как другие банды, висели вдоль дорог, мы все еще совершали набеги, с каждым разом зля лорда все больше и больше. Да, мы теряли людей, к нам приходили новые, но все равно нас не могли поймать. Я стал правой рукой Джорджа, который, я так думаю, обрел во мне, убитого когда-то сына. И он сам пару раз заводил беседу о том, что мне надо уезжать в родные края, что грабеж и разбой это не мое, я тут как алмаз в куче дерьма. Я не слушал, и зря. Возможно, послушав зову сердца и советам Джорджа все сложилось бы иначе, а может, я и не сидел бы сейчас с вами, кто знает- судьба жестока, и она не раз мне давала понять, что жизнь не мед.
Всякому везению рано или поздно приходит конец. Вот и местный лорд, разозленный, годами наших похождений собрал на нас облаву, кого-то видно подкупил из нашей братии, и в одно утро, я проснулся от голоса команд, и криков моих товарищей. Все закончилось быстро, не знаю где были часовые, или их сразу убили, но никто не успел даже схватить оружие- это была просто бойня. Я же успел разрезать стенку палатки, и скатиться в овраг, чудом мне удалось убежать. Так я и остался вновь один, без денег, припасов, только успел ухватить с собой меч и кинжал. Уже не оставалось другого выхода, как отправиться в дорогу, которую я так долго откладывал.
Не буду вдаваться в подробности, как я добирался до родных земель. Приходилось и воровать, пару раз грабить, попадающихся по пути торговцев, и вот я наконец через месяцы пути добрался до родного замка…
Стоял мороз. Вместо когда-то одиноко возвышавшегося на холме замка, были развалины. Я бродил по ним, чувствуя, что балансирую на грани, рассудка и безумия. Все годы жизнь давала мне подзатыльники, пинки, но от этого удара, я не знал, как оправиться. Я ходил среди костей и не знал, где тут мои братья, у меня даже не оставалось надежды, что они спаслись, я сдался. На скелетах, что лежали в руинах, не осталось ничего, что могло бы помочь определить кому они принадлежали раньше.
В наших краях всегда было больше камней, чем земли, и поэтому мы сжигали умерших, отправляя их на лодках в море. Я не мог устроить своим родным достойные проводы, я ходил и собирал кости и складывал их в общую кучу. Потом долго пытался разжечь костер, пока пальцы не перестали слушаться. Оставив надежду добыть пламя, я начал таскать камни от моря, что позволило немного согреться. Закончил я глубокой ночью, еле живой от холода, который казалось уже пробрался до костей. Я не чувствовал ни рук, ни ног. Попрощавшись с родными, прошлой жизнь, своим происхождением, я кое-как забрался на лошадь и направился в ближайшую деревню, чтобы получить кров и хоть какие-нибудь сведения, что произошло с моими родными. За спиной возвышался курган- все, что осталось от моей прошлой жизни…
В первой попавшейся деревне мне удалось отогреться и получить сведения о трагедии, которая произошла. Как рассказали в таверне, в замке не выжил никто, кроме конюха, который чудом сбежал, и потом уже от него все узнали, что произошло.
Однажды вечером, дозорный сообщил, о приближающихся кораблях Винсанта. Маленький флот шел на всех парусах, подойдя поближе, в замке стало ясно, что они спасались бегством от преследователей. У них не было шанса, их догнали уже у самого берега, и в замке могли видеть не долгую битву, противники превосходил людей Винсанта во всем. Это было войско из Эстленда. Бойня заняла у них всего несколько минут. Разбив Винсанта, они направились к берегу, оставив за собой горящие и тонущие корабли. В замке приготовились защищаться, но что могли противопоставить, в большей степени рыбаки и мореходы, закаленной в войнах армии? Все закончилось практически сразу. Не пожалели никого. Награбив, наразвлекавшись и убив всех без исключения, не жалели ни стариков, ни детей, эсты, погрузились на корабль и отправились дальше грабить на море судна королевства. Никто не знает, получили они по заслугам или нет, в то время стычки между королевствами случались постоянно, и кто именно разрушил замок моей семьи, никто не знал.
На утро, я поехал в ближайший город, и записался добровольцем в войска. Так и началась моя служба у Ульриха. Я так и не смог найти тех, кто виновен был в смерти моей семьи, хотя собирал сведения по всей границе и у всех, с кем пришлось служить. Так прошли годы, судьба привела меня в Эльград, под командование Эрика, а я так и не отомстил за своих родных, только узнал слухи, что возможно это был Карл, кронпринц Эстленда. Но это только слухи, и как вы понимаете, если это было бы правдой, мне никак не добраться до него.
Олаф сидел и невидящим взглядом смотрел в костер. Все молчали, понимая, что словом сейчас ему не поможешь. Просто по очереди вставали, клали руку ему на плечо, показывая, что он не один, и они разделяют с ним его боль. Все ушли, а Олаф остался один, в свете костра, были видны две мокрые дорожки, которые шли от его глаз.
- Я не отомстил за них, они приходят ко мне каждый день, - все шептал он в тишине.
На следующий день вышли дальше. Все шли молча, находясь под воздействием истории друга. Олаф шел чуть позади всех, и его никто не трогал, понимая, что груз прошлого навалился на его плечи с новой силой, после того, как она рассказал свою историю друзьям.
День прошел спокойно, к вечеру Олаф немного отошел, и уже шел вместо со всеми. Найдя место для ночевки, друзья устроили привал. В очередной раз начали обсуждать куда им податься и что делать. Все больше склонялись к мнению, что надо идти в Вольные города, хоть и все принципы, и идеалы друзей противились этому, несмотря на темное прошлое каждого из них. Решили, что надо прибиться к одному из многочисленных отрядов наемников, благо у каждого опыта хватало на десятерых.
Так прошел почти весь вечер, Эрик готовился становиться на дежурство, как вдруг неугомонный Берн спросил у Синора.
- Капитан, ну а ты нам обещал ведь тоже про себя рассказать, забыл, не хочешь, давай выкладывай какие у тебя скелеты в шкафу?
- Не поверишь, мой большой друг, никаких- облокотился о дерево Синор, и молча обвел друзей взглядом- я конечно не простолюдин как вы с Эриком, но и не лорд, как Олаф, так дворянин средней руки. Не вор, не убийца, не грабитель. Меня не выгоняли из дома, я не выдавал себя за других, мой дом не сожгли, не заключал сделок с колдунами. Извините, если я слишком резок. Я обычный солдат, конечно не сын войны, как полевые командиры, но и не дворянский щегол, который отучился в академии для звания.
При упоминании отдельных эпизодов из их жизни, друзья Синора дергались, но слова ему не сказали. За время их путешествия он проявил себя, как честный и хороший товарищ, и он не виноват, что всегда говорил правду. Не стоило и забывать, что именно ему они были обязаны жизнью. Если бы не он, то люди Берлиона, как теперь казалось это было месяцы назад, расправились с ними, и в лучшем случае они лежали в земле, а в худшем остались на добычу разным падальщикам.
-Ну, прям нечего рассказать? – не унимался Бернард, которого сегодня вечером распирало любопытство.
- Брось, Берн, - перебил друга Эрик,- если Синор, говорит, что ему нечего скрывать, значит нечего, он ради нас рисковал жизнью, это чего-то да стоит.
- Нет, Эрик,- вдруг принял сторону Бернарда Олаф, - в том-то и дело, что Синор сделал свой выбор сам, хотя он из-за этого много потерял. Ладно мы с Берном, можно сказать попали под раздачу. Так пусть капитан расскажет про себя, чтобы мы знали о нем больше, а не только о его подвигах в тавернах и на поле битвы.
- Да не мог я поступить иначе, офицерская честь не позволял, я ведь понимал, что Эрик не виновен, и просто перешел кому-то дорогу! - в сердцах вскрикнул Синор, и начал свой короткий рассказ.
История Синора и правда оказалась короткой и ничем не примечательной. Синор родился и вырос в семье потомственных вояк. Братья, отец, дед, отец деда, его дед- все они поколение за поколением, чуть ли не с самого образования Междуречье, служили королю, его благу и на благо королевства. Кто были военными офицерами, кто- как и Синор, служили в королевской гвардии, охраняя покой короля, были и военные советники- те члены его рода, которые по той или иной причине не могли сражаться (часто этой причиной было, что в одной из прошлых военных компаний, этот самый советник, получил ранение, отдавай свой долг перед королем и более не мог находится в строю).
Королевская семья не забывала своих верных людей, и так прапрадед Синора, получил мелкий дворянский титул и имение, где и воспитывались последующие поколения. Детство Синора прошло в солдатской обстановке- будучи вояками до мозга костей, предки капитана не принимали роскоши и удобств, считая, что настоящему солдату это ни к чему. Синор не чем не подвел свой род и отца (в отличии одного из братьев, который казармам предпочитал балы, а военной науке науку гуманитарную). Грубо говоря, как только он научился ходить, он пошел на тренировочный двор и первое что он взял в руки это был деревянный меч. Проводя все время на тренировочной площадке, сначала смотрел и повторял, все что увидел за старшими, а потом уже и сам целыми днями до изнеможения постигал военное искусство.
Как только подошло время, он поступил в военную академию, и там стал гордостью отца, став одним из лучших выпускников. Сразу же после окончания, несмотря на уже предлагаемое место в королевской гвардии, он пошел служить обычным солдатом. Почти десять лет, он участвовал во всех военных компаниях, стычках и сражениях, которые происходили на границах королевства, пока не пришла весть, что отец его при смерти. Он вернулся домой, и исполнил последнюю просьбу своего родителя, продолжил дело семьи- службу в королевской гвардии.
-Хуже и скучнее истории я, не слыша,- как всегда бестактно подытожил Бернард. - Зачем нам ты ее только рассказывал? Испортил вечер.
- Но…- попытался возразить ошарашенный словами друга Синор.
- Все, давайте спать, - опять не дал ему сказать Бернард, - ты дежуришь первым, солдафон.
Друзья посмеялись и разошлись спать. Бернард смог разрядить гнетущую обстановку, которая воцарилась в последнее время среди них, и после рассказа Олафа. Возможно, в первый раз за последнее время, каждый из них ночевал спокойно, не мучаясь призраками прошлого.
Шел шестой день их путешествия через джунгли, Олаф начал постоянно оглядываться, стараясь, чтобы это не бросалось в глаза, постоянно прислушивался к чему-то. Днем, на привале, он поделился с друзьями своими опасениями, что за ними следят.
- Ты уверен? – спросил Эрик и невольно поежился, не хватало им еще аборигенов. Друзья были измотаны переходом через пустыню, в джунглях им было тоже не легко.
- Поверь моему чутью, не забывай, как долго я жил как дикий зверь, когда был разбойником, каждую минуту ожидая облавы- Олаф посмотрел на друзей, и у них не осталось сомнений, в том, что он говорит правду.
- Ну что ж, давайте попробуем заметить их, но старайтесь вести себя как ни в чем не бывало- предложил Синор, и они выдвинулись дальше.
Мысль о том, что за ними следят нервировала, еще труднее было вести себя естественно. Казалось, что Бернард слишком уж усердствует с своим трепом, не замолкая не на минуту. Эрик поймал себя на мысли, что машинально хватается за стрелы, при малейшем треске веток, или шелесте травы. Синору тоже плохо удавалось сохранять спокойствие, казалось, один Олаф невозмутим, и расчищает им путь как обычно.
 Углубляясь все дальше в джунгли, друзья начали все сильнее страдать от гнусов. Притом же все больше начало летать огромных, размером с кулак насекомых. Когда один из этих гадов ужалил Синора, тот только чертыхнулся, почесывая место укуса. На следующий день он уже не смог подняться. Его знобило, лихорадило, и, по его словам, ужасно болела голова, о продвижении дальше не могло быть и речи. Эрик пошел охотиться, Олаф с Бернардом остались с капитаном.
Вернувшись днем, Эрик выслушал от друзей плохие новости- Синору становилось только хуже, его рвало, когда он приходил в сознание, то жаловался на головную боль и боль в суставах. Олаф отозвал Эрика и Бернарда в сторону.
- Дела плохи, у него все симптомы малярии, - сказал Олаф друзьям.
- Надежда есть? – спросил Эрик, заранее зная ответ. О малярии в армии знали если не все, то почти все.
- Ты сам понимаешь, что нет- ответил Бернард.- рядом с цивилизацией еще был бы шанс, да будь у нас хоть деревенский лекарь и то было бы шансов больше, чем их сейчас у нас.
Эрик прекрасно все понимал, но отказывался принимать эту мысль. С новой силой проснулось чувство вины за то, что его друзья оказались в таком положении из-за него. Еще больнее было понимать, что у Синора был выбор, в отличии от них, и он добровольно отправился в изгнание с Эриком, и вот к чему это все привело.
- Простите, - произнес он и пошел к Синору.
Он присел около него, чувствуя свою беспомощность от того, что никак не может помочь товарищу. Он взял капитана за ругу, она была огненная. Синор был весь мокрый от пота и начинал бредить. Эрик встал и пошел к краю света, создаваемого от костра. Кто бы за ними не следил, у них судя по всему не было злых намерений, иначе он с друзьями уже бы давно стали пищей диким зверям, а может и самим преследователям, Эрик слышал, что у диких народов процветает каннибализм. Но судя потому, что на них еще никто не напал, есть надежда, что их тайные наблюдатели смогут помочь- они как никак обитатели эти джунглей, и возможно знают лекарство от лихорадки.
Дойдя до края поляны и остановившись перед зарослями, он начал громко говорить, показывая на Синора.
- Я знаю, что вы наблюдаете за нами, моему другу нужна помощь, у него лихорадка, и, возможно, малярия!
Так безуспешно он стояли и кричал, и когда уже, отчаявшись получить помощь, развернулся к друзьями, из зарослей вышел мужчина. Он был смуглый, из одежды на нем была только набедренная повязка. Мужчина стоял и рассматривал Эрика, опершись на копье. Потом что-то быстро сказал на незнакомом языке, Эрику только оставалось развести руками.
- Я не понимаю, что ты говоришь, моему другу нужна помощь, он умрет, если ему не помочь,- лучник показал рукой на Синора.
Мужчина посмотрел в ту сторону, куда показывал, и пошел к костру, опустив копье, но видно было, что он начеку. С разных сторон из джунглей выступили люди, с луками и копьями, держа Эрика с друзьями на прицеле.
Человек, дошел до Синора, посмотрел на Олафа с Бернардом, и показала им отойти. Олаф потянул за собой рыжего воина, который не хотел оставлять капитана с незнакомцем даже на мгновенье, он вцепился в меч, который висел у него за спиной, чем вызвал негодование окруживших их воинов.
- Бернард, успокойся, не глупи, от них сейчас зависит жизнь Синора, да и наши, неизвестно сколько их вокруг! – прокричал Эрик, поднимая руки вверх, давая понять, окружившим их воинам, что он не представляет опасности. Бернард, ворча, отнял руку от меча, и отошел на несколько шагов назад.
Воин из джунглей, наклонился над Синором, прикоснулся к его шее, и что-то прокричал своим людям, и помахал рукой. Из джунглей выбежал молодой парень, неся в руке не большой мешок. Незнакомец порылся в нем, достал пару трав, достал миску, растер в ней их, и они с парнем, положили содержимое в рот Синору. Мужчина встал и подошел к Эрику. Жестами объяснил, что Эрик с друзьями, должны пойти с ними, иначе Синор умрет. Эрик молча кивнул, и пошел к остальным сказать, что они идут с аборигенами.
Из джунглей вышли еще пару человек, и подошли к мужчине, который помог Синору, видимо он был у них за главного. Он им дал несколько команд, и они скрылись в джунглях. Пока Эрик с друзьями собирались, они вернулись обратно, неся с собой носилки, на которые погрузили Синора, которого после трав вроде бы перестало лихорадить. Бернард хотел взяться за носилки, но Эрик остановил его.
- Мы с Олафом возьмем, из-за твоего громадного роста, будет не удобно нести, а Синора лучше поддерживать в равновесии.
Бернард что-то обиженно буркнул, но пропустил Олафа в перед. Убедившись, что друзья собрались, командир людей из джунглей, махнул рукой, показывая следовать за ними. Спереди шел главный с тем молодым парнем, который принес мешок с травами, Эрик с Олафом шли за ними, неся Олафа, Бернард шел позади них, остальные люди рассредоточились вокруг, часть ушли в джунгли.
Шли до самого заката, с небольшими остановками. У Эрика с Олафом, начали уже отваливаться руки, когда в очередной раз один из них споткнулся, и главный среди аборигенов, заметил это, он скомандовал своим людям привал. Подошел к Эрику с друзьями, и жестами попытался объяснить, что они останавливаются на ночевку. Эрик попытался возразить, но человек был настойчив. Друзья аккуратно опустили носилки на землю и Эрик попробовал лоб Синора, ему показалось, что жар немного спал, он немедленно сообщил это друзьям, те поочередно дотронулись до кожи Синора и заулыбались. К ним подошел главный у туземцев, достал из мешка, еще какую-то траву и улыбнувшись что-то сказал и положил ее Синору в рот, потом что-то начал объяснять, видимо пытался сказать, что его лекарство помогает. Показал на капитана, и поднял большой палец с сжатым кулаком, давая понять, что с Синором все будет хорошо. Затем он отошел к своим людям, которые разводили костер. Из джунглей вышло еще несколько человек, неся тушу животного, похожего на антилопу. Пару человек поднялись, забрали тушу и начали ее разделывать.
- Что думаете? На мой взгляд они настроены доброжелательны по отношению к нам- проговорил тихо Бернард, кивая в сторону людей из джунглей.
- Если бы они нас хотели убить, то давно уже убили- также в полголоса сказал Олаф, - я думаю их можно не опасаться. К тому же, если бы они были настроены враждебно, то мы бы уже давно кормили червей, я насчитал около дюжины человек, и вы заметили, что они постоянно менялись, когда шли с нами- одни уходили в джунгли, а на их место приходили другие. Так что еще не известно сколько их там скрывается, вот этих, которые сейчас принесли тушу, я вижу в первый раз.
- Согласен с Олафом, - кивнул головой Эрик, - к тому же, они помогли Синору, без их помощи, дела бы были совсем плохи. Так что думаю, нам не стоит их опасаться, но не будем расслабляться, будем начеку.
Со стороны костра раздались крики, друзья повернулись в ту сторону, и поняли, что их приглашают на ужин. Олаф с Бернардом посмотрели на Эрика, то едва кивнул и первым пошел к аборигенам, друзья пошли за ним. Подойдя к костру, они сели в центре круга, на место, которое им освободили туземцы, им дали по порции прожаренного мяса, человек сбоку от Бернарда, предложил щепотку каких-то специй, пахли они резко, но приятно. Бернард отказался, а Эрик с Олафом, взяли, благодарно кивнув предлагавшему. Эрик посыпал мясо, и увидел, что все вокруг смотрят на него. Повторяя про себя, что эти люди им помогли, и можно сказать их друзья, аккуратно откусил кусок. Через мгновения он жадно вцепился в мясо зубами, и начал уплетать его за обе щеки.
-Эй, так он все съест- возмущенно воскликнул Бернард и за раз съел половину своего куска.
Вокруг, одобрительно загалдели аборигены, похлопывая Бернарда по плечу, хваля его аппетит. Один из туземцев взял несколько кусков и скрылся в джунгли, унося ужин оставшимся в карауле товарищам. Один из незнакомцев протянул глиняную бутыль Бернарду, показывая, чтобы тот запил мясо, и передал Олафу с Эриком. Рыжеволосый гигант с опасением и надеждой понюхал содержимой, ожидая, что там будет что-нибудь алкогольное, потом попробовал, и сделал несколько глотков, с сожалением отдавая бутыль Олафу с словами.
- Хорошая вещь – бодрит, но жаль, в голову не бьет.
Олаф передал бутыль Эрику, тот понюхал ее и сделал аккуратный глоток. Напито действительно освежал и бодрил одновременно, на вкус был сделал из каких-то трав, возможно с добавлением фруктового сока. Сделав пару глотков, лучник почувствовал, как усталость немного отступает. Он передал бутыль дальше по кругу, одному из их спасителей и поблагодарил.
- Кьявли, - вдруг сказал главный у аборигенов и дотронулся до своей груди, и еще раз повторил, - Кьявли.
Потом он показал на молодого парня, сидящего рядом с ним и произнес.
- Маркос, - и дальше показывая на своих подчиненных называл их имена.
- Эрик, - произнес лучник и представил своих друзей.
Люди вокруг одобрительно заулыбались и похлопали друг друга по плечу. Их главный, показала на Синора и что-то успокаивающе проговорил, показывая большой палец, сидящие вокруг его люди, утвердительно закивали, соглашаясь, что с капитаном все будет хорошо. Эрик с друзьями поблагодарили своих спасителей, и лучник пошел к Синору.
Капитан еще не приходил в себя, но жар у него уже спал. Дышал он ровно, и кожа была сухая. Эрик взял его руки и сжал. Синор никак не отреагировал, но лучник сделал это больше для себя, чем для него. Посмотрел в сторону костра, все уже начали расходится и готовится ко сну. В последний раз посмотрев на выздоравливающего друга, Эрик тоже пошел спать.
Весь следующий день шли в глубь джунглей. Обстановка уже не была такая напряженная, как в начале. Из джунглей к ним вышли еще четыре человека, и в итоге аборигенов стало шестнадцать. Бернард шел и пытался научить здорового чуть ли не с себя ростом дикаря общему языку. Учитель из него был плохой, или ученик попался ему не способный, он повторял слова за Бернардом, но чуть позже забывал название того или иного слова.
Молодой паренек из туземцев, тоже пытался научить Эрика с Олафа своему языку, но тем было не до этого, они несли Синора, все-таки он был не легкий. Эрик к тому же был погружен в своим мысли. Сколько дней они уже шли к поселению туземцев, и еще не ясно было сколько им идти, ему было интересно, что делали дикари так далеко от дома. Но в принципе это было не так важно, ведь им очень повезло, что дикари наткнулись на них и несколько дней следили за ними, и откликнулись на зов помощи Эрика, когда Синор был при смерти.
К полудню, Эрик заметил, что они идут быстрее. Стояла жара и поэтому сил нести Синора не оставалось. Эрик предложили Олафу остановится. Тут же к ним подбежал молодой Маркос, и на своем быстром языке что-то защебетал. Эрик попытался объяснить ему, что они устали и хорошо бы устроить привал. Маркос что-то возбужденно ответил и показал вперед, потом позвал двух своих товарищей, поговорил с ними, и они подошли к носилкам и взяли их вместо Эрика с Олафом. Маркос от нетерпения приплясывал на месте, после того как носильщики сменились, он еще раз показал вперед и чуть ли не бегом побежал в начало колонны. Эрик с Олафом переглянулись и пожали плечами.
- Может уже скоро их деревня или поселение? - предположил Олаф.
Эрик на ходу осмотрел своих попутчиков- те прибавили шагу и оживленно переговаривались.
- Да. Судя по всему, уже не далеко осталось. Ну что ж, скоро отдохнем, и, надеюсь, Синора окончательно поставят на ноги.
И вот к вечеру, за очередными кустарниками перед ними выросло не большое поселение. Навстречу им вышли воины с копьями и луками. К удивлению Эрика, они были одеты не в набедренные повязки, нет, часть из них их носила, но некоторые были одеты в кожаные штаны. Еще больше Эрика удивило само селение, он ожидал увидеть, что угодно, но никак не вполне добротные на вид дома, с крышей из соломы и глины.
Воины приветствовали и обнимались с своими соплеменниками, с любопытством посматривая на трех пришельцев. Откуда-то появился Маркос, убежавший, как только вошли в деревню. За ним быстрым шагом шел пожилой мужчина. Он не выглядел старым и дряхлым, наоборот, был подтянут и мускулист, возраст его выдавали морщины на лице, и седые волосы. Мужчина подошел к Синору, наклонился над ним и начал ощупывать, и мерить пульс, что-то спрашивая у Маркоса. Потом видно удовлетворенный осмотром, быстро дал команду людям, стоящим за спиной, и ждущих приказа. Двое мужчин тут же закинули копья за спину, взяли носилки и понесли Синора куда-то вглубь деревни. Эрик взволнованно сделал пару шагов за ними, но пожилой мужчина успокаивающе поднял руку и произнес.
- Не беспокойтесь, вашему другу ничего не угрожает, ему сейчас нужен покой, и лечение. Кьявли оказал первую помощь, но болезнь лишь отступила, я помогу вашему другу, он поправиться. Вам повезло, что люди из моего племени были поблизости.
Все это было сказано на довольно хорошем общем языке, хоть и с своеобразным акцентом, но все равно, встретить человека, спокойно общающегося на их языке в такой, дали от родных земель, было как гром среди ясного неба.
- Э-эх, чтоб меня… - и дальше ошарашенный Бернард витиевато выругался.
Пожилой мужчина посмотрел на него, улыбнулся и довольно цокнул языком.
- Только вы так можете ругаться, жители дальних северных земель.
Бернард вдруг смутился, и отвел взгляд. Эрик хмыкнул, подошел к пожилому человеку и остановился в нерешительности, не зная, как принято приветствовать друг друга у этих людей, живущих в джунглях. К его удивлению, незнакомец, поприветствовал их, как было принято у военных в армии- приложил кулак к груди. Хотя, чему было удивляться, если человек разговаривал на общем языке и довольно неплохо, следовало ожидать, что он мог жить в одном из трех королевств, где и выучил язык. Эрик, а вслед за ним и друзья, поприветствовали мужчину в ответ. Эрик не знал, как обращаться к этому человеку, но боялся нарушить местные правила или обычаи, от этого ему было неловко.
- Мое имя, Густаво, - первым представился пожилой мужчина, тем самым развеяв неловкость, - это мое не настоящее имя, а то, которое могут знать люди.
Друзья удивленно переглянулись и по очереди представились. Эрик задал вопрос, который судя по лицам друзей интересовал всех.
- А как ваше настоящее имя?
- Вы только не задайте такой вопрос другим, они могут убить вас за это. У нас настоящее имя дается при рождении, а вторым именем называют, что нельзя было навредить человеку. Только шаман знает настоящие имена всего племени. До совершеннолетия человек живет с ненастоящим именем, а потом в день, когда юноша становится мужчиной, шаман говорит ему одному его настоящее имя, но никто больше никогда не узнает его. Потому что, зная истинное имя человека можно наслать на него несчастья и болезни.
- А когда девушки узнают свое имя? – спросил с любопытством Олаф.
- Девушкам открывается их имя перед свадьбой. На этом и строиться ритуал связывания жизней. Перед свадьбой девушка узнает свое имя, а вечером, после празднования, когда ново связанные остаются одни, они делятся тайной своих имен, на этом и основана клятва свадьбы, никогда не открывать имени мужа или жены другим.
- А если девушка долго не выходит замуж? – поинтересовался Эрик.
- Ну этого не может быть, - рассмеялся Густаво,- вы просто не видели наших женщин, на севере, на юге, на западе и востоке, нету женщин красивее. Не было такого, чтобы наши девушки не становились женщинами и не связывались клятвой хранения имени.
- А если вдруг шаман помрет, и не расскажет кому-нибудь как его зовут на самом деле,- включился в разговор Бернард.
- Горе тогда этим людям, и их племени. – печально проговорил Густаво,- тот, кому не успели открыть тайну имени должен уйти из племени, иначе он навлечет гнев духов на все племя. За несколько недель от места, где живет мое племя, в еще более густых джунглях, чем у нас, наводненных ужасными животными и змеями жило племя танучи. Они был славными воинами, сильными и смелыми, не было им равных на всех зеленой земле, только мое племя было им равным. И вот во время очередной войны с соседними племенами их шамана убили отравленной стрелой. За день, когда обряд посвящения в мужчины должны были пройти целых восемь юношей. И не отпустили этих юношей в изгнание, потому что все танучи славные воины, достойные дюжины других. Танучи и так были не многочисленны, потому что там, где они жили, каждый день может принести смерть. И оставили они своих не посвященных, в гордыне своей, возомнив себя равными богам. Но боги через своих младших слуг- духов, наслали на них несчастья. Эти восемь юношей были наиболее уязвимы перед духами, потому что не постигли тайну своего имени. Один за одним, каждый из них или заболевал ужасной болезнь, разнося заразу внутри племени, или сходил с ума, в безумстве, становясь чудовищно сильным и невосприимчивым к боли. Дюжина опытны воинов только могла справиться с одним таким одержимым. И через восемь дней по числу безымянных племени танучи не стало.
- Так как избежать этого? Вдруг шаман резко помрет, как тот, племени танучи, и что? Всей деревне конец? – недоуменно спросил Олаф.
- Шаман всегда знает, когда настает его время и передает тайну не обращенных своему ученик. Но шаман танучи не могу предвидеть свою смерть, потому что духи напавшего на них племени затуманили ему глаза.
- А ты шаман, Густаво?
- Нет, я всего лишь знахарь, духи дали мне другой путь, не менее важный, но не с таким грузом на сердце.
- А откуда ты знаешь общий язык? Ты выучил его здесь, от путешественников?
- Нет, сюда редко кто заходит, точнее доходит, - рассмеялся знахарь, - что вы живы, это знак, что духи оберегают вас. Когда-то давно, как только я стал мужчиной и получил имя, духу через тогдашнего шамана поведали мне, что мне уготован путь лекаря, и я должен отправиться в путешествие чтобы постичь тайну врачевания, и я ушел на север. Долгие годы я странствовал и обучался мастерству врачевания, попутно изучая языки народов, где обретал знания, так же я рисовал карты, моей рукою нарисовано пол мира. Карты мои хранятся в моей хижине, если захотите я потом покажу вам их.
Друзья переглянулись. Хорошая карта им не помешала бы.
- Непременно, с удовольствием посмотрим, нам очень пригодиться это в пути,- слегка поклонился Эрик в знак благодарности за предложение,- и сколько же языков ты успел выучить за время своего странствия.
- Двадцать три, - скромно сказал Густаво. Друзья ошарашенно переглянулись. – я же говорил, духи помогали мне эти годы и вели меня.
- Склоняем головы перед твоим умом, - уважительно сказал Олаф и спросил - а что делали ваши воины так далеко от деревни, мы не заметили ни добычи, ни каких-нибудь вещей, если они отправлялись торговать с другими племенами. У них то из поклажи были копья и луки, та мешок с травами, что нес Маркос.
- Не только с травами, - вставил Бернард, проявив внимательность к деталям,- у него еще был один мешок, он каждый вечер в нем довольно что-то перебирал, но никогда не показывал, что в нем находится.
Густаво потемнел лицом, тут подошел Маркос, они перекинулись пару слов, и знахарь начал рассказывать.
- Совсем недавно Маркос, как и несколько юношей, прошли обряд посвящения в мужчины и получили истинные имена. А чуть позже Маркос собрался сыграть свадьбу с своей любовью Селестой. Селеста- дочь нашего вождя, и Маркос был достоин ее, он проявил себя одним из лучших воинов и охотников племени, не смотря на свой возраст. С благословения вождя, в деревне начали готовиться к празднованию. Во время свадебных торжеств, наше племя, как и многие племена, прекращают вести войны с другими племенами, на них тоже не никто не нападает. О том, что в племени готовятся к свадьбе обычно предупреждают всех вокруг, развешивая на деревья, кустарника ленточки и цветы оранжевого цвета в радиусе километра. И никто не может нарушить границу племени с оружием в руках, неся темные помыслы, гостям же всегда рады в это время.
И вот среди многих других гостей к нам на празднование пришли воины из племени чекали, мы всегда воевали с ними, но никто и подумать не мог, что они совершать зло в такое время. Есть много законов среди племен джунглей, но перемирие во время свадьбы или посвящения юношей в мужчины один из немногих, которые никто не осмеливался нарушить. До того, как это сделали чекали. Когда церемония была в разгаре и молодожены уже готовы были произнести клятвы, чекали вдруг вытащили спрятанные заранее оружие и напали на безоружных людей, они ранили шамана, и пытались украсть Селесту. Но наши люди не только с оружием умеют хорошо обращаться, они хорошие воины и без него, сумев в первый момент дать отпор чекали, хоть и потеряли нескольких храбрых воинов, мы вытолкнули за пределы деревни. Потеряв эффект неожиданности воины чекали пустились в бегство. Отряд лучших воинов во главе с Кьявли, бросились за ними в погоню, с ними и отправился молодой Маркос, чью честь запятнали, но в большей степени, он жаждал расправы, ведь церемония не могла быть закончена, пока осквернившие ее, были живы.
Вперед вышел Маркос, и начал что-то гневно и гордо говорить, Густаво переводил его слова.
- Шесть дней и шесть ночей мы, не зная устали преследовали чекали. День и ночь стали для них кошмаром, за каждый кустом, деревом, криком птицы или животного, они с опаской боялись услышать на боевой клич. По одному убивали мы их, когда они теряли бдительность, пока их не осталось восемь, и тогда мы их загнали к Водопаду Духов, который теперь будет называться Красным водопадом. Мы загнали их на край обрыва, перед ними стояли наши воины, а за спиной их была пропасть, и если бы не позор, которым они себя покрыли раньше, то я бы мог сказать, что они приняли смерть достойно. Они бросались на нас, но мы не вступали с ними в честную схватку, зверям- звериная смерть. Мы кололи их копьями, ранили десятками стрел, пока нам не надоело, и мы не добили их. Мы отрезали им уши, в знак доказательства, что месть совершенна, а тела сбросили в водопад, тем самым осквернив их. И водопад окрасился кровью, и духи сделали его воды красным, в знак предупреждения всем, кто захочет нарушить законы духов.
Маркос замолчал, достал свой мешок и вытряхнул его содержимое на землю. Из мешка посыпались человеческие уши. Было их двадцать восемь.
- Их было четырнадцать, никто из них не остался в живых.
- Хорошо, что мы в добрых отношениях, - уважительно проговорил Бернард, смотря на человеческие уши.
Густаво перевел Маркосу сказанное и они засмеялись.
- Мы не воинственное племя, но всегда сможем за себя постоять, наши воины с малых лет учатся управляться с оружием, но применяют его только на охоте или при крайней необходимости. Мы всегда рады гостям, а помочь нуждающимся, как вашему другу, завещали нам духи. И покуда вы соблюдаете законы гостеприимства вам ничего не угрожает.
- Я могу ручаться за себя и своих друзей, мы чтим законы гостеприимства, и обязаны вам за то, что вы помогли нашему другу, без вашей помощи, он бы уже давно умер.
Маркос что-то сказал Густаво, потом прижал кулак к сердцу, копируя, увиденное приветствие и удалился. Лекарь махнул рукой друзьям, показывая следовать за собой.
- Пойдемте, для вас приготовили гостевой дом, а Маркос выразил желание видеть вас почетными гостями на своей свадьбе, церемонию которой мы возобновим завтра. Наказание за содеянное совершенно и теперь, Селеста сможет получить свое имя. Будет пиршество, с плясками, с соревнованиями среди мужчин. Но до соревнования вы должны будете сдать оружие. Не беспокойтесь, оно будет в целости и сохранности, но того требует обычай.
- Конечно,- проговорил Эрик и первым отдал свое оружие, подошедшим к ним двум мужчинам, остальные последовали его примеру. Мужчины бережно обернули их оружие в ткань и понесли в глубь деревни.
Друзей отвели в приготовленный для них дом. Мебели, как оказалось у народа Густаво, как таковой не было. На стенах были полки, и все. Домик состоял из двух комнат, маленькой на входе, где друзья сняли с себя обувь и запыленную, и пропитанную потом из-за тропической жары одежду. В большой комнате, были постелены на полу три одеяла, под ними оказались циновки. Друзья без сил повалились на эти импровизированные кровати. После огненной пустыни, непроходимых джунглей с их тяжелым воздухом и ливневыми дождями, крыша над головой и стены вокруг показались им райским местом. Так друзья проспали без задних ног до следующего утра.
С утра за ними зашла совсем юная девушка. И плохо, но вполне понятно, к изумлению друзей, позвала их за собой. Как оказалось, это была дочь Густаво, которую он тоже учил языкам. Пока они шил до хижины знахаря, девочка не на миг не умолкала, щебетав, как маленькая птичка, засыпала друзей вопросами, те не успевали ответить, как она задавала кучу новых.
В доме знахаря их ждал сюрприз. Синор пришел в себя. И хотя он был еще совсем слаб, при виде друзей попытался подняться, но без сил опрокинулся на спину, и только смог вымученно улыбнуться. Друзья кинулись к нему.
- Опасность миновала,- поприветствовал гостей, вошедший Густаво,- перекиньтесь словами, и Синору нужен покой, если он хочет к вечеру выйти на празднования.
Знахарь дал распоряжение дочери, она кинулась сразу же выполнять его, меня Синору компрессы, Густаво кивнул друзьям и вышел из дому. Первым к капитану подбежал Бернард, схватил его за руку и с силой начал трясти.
- Молодец, оклемался, я бы тебя обнял, да ты разлегся тут как вельможа, и не подойти- радостно басил воин.
- Берн, хватит, ты мне руку оторвешь, - с улыбкой слабо произнес Синор, пытаясь извлечь руку из хватки Бернарда.
- Берн, и правда, хватит, мне кажется, наш знахарь не всемогущ, отрастить новую руку Синору он явно не сможет,- рассмеялся Эрик, оттаскивая Бернарда от их друга.
- Ну как, ты капитан? – подошел Олаф, - к вечеру будешь в строю? Мы тут почетные гости.
Олаф опять попытался подняться, но не смог, и без сил повалился на пол. Виновато улыбнулся и махнул рукой. Дочь Густаво тут же подбежала с новым компрессом, что-то сердито бормоча, и маша руками на друзей, показывая им на выход. Друзья, по очереди пожали руку другу, и вышли из дома.
- Ну, пойдем осмотримся, что здесь да как, - взял инициативу на себя Бернард, и пошел вдоль домов. Друзьям ничего не оставалось как пойти за ним, исследуя поселение.
Поселение было не большое, на взгляд путников, которые видели столицу одного из самых больших королевств в мире- всего около двух десятков домов, но, наверное, по меркам джунглей, вполне, крупное. Сейчас в деревни царила суматоха, бегали дети, женщины спешили по праздничным делам. Молодые девушки, все шли в сторону одного из домов на окраине селения, видимо невесты, женщины постарше спешили со всякой снедью в центр поселения, где накрывали столы и готовили пищу. Мужчины же, казалось, не принимали участия в общей подготовке, каждый занимался своим делом, хотя складывалось впечатление, что откровенно бездельничали, переложив все приготовления к церемонии на плечи женщин, которые в этом понимали толк и получали удовольствие от свадебной суматохи.
Без толку прослонявшись по деревне друзья вернулись в выделенное им жилище. В деревне все показывали радость и высказывали почтение своим гостям, но они чувствовали себя здесь чужими.
К вечеру в деревне воцарилась тишина. Эрик с друзьями, в постиранной и почищенной одежде вышли на улицу из дома. Все жители также вышли на улицу и стояли возле своих домов. Дома были выстроены так, что последний оказывался ну поляне в центре селения, которая аналогом центральной площади, как в городах Междуречья.
В центре поляны стояли Маркос, шаман и знахарь, не хватало вождя, но тот, как отец невесты должен был вести ее к жениху. Люди достали свечи и зажгли их, друзьям тоже дали, и в полной темноте получилась дорога из огней, ведущая от дома вождя к центру деревни. Вот вышел вождь, придерживая дверь, из которой через мгновение, шагнула на улицу Селеста. Одета она была в белоснежное платье, которое по традиции должна была вышить сама, в полной тишине раздались восхищенные и чуть завистливые вздохи женщин. Платье Селесты как будто светилось в темноте, позже Густаво рассказал Эрику, что невеста наловила особенных насекомых, которые светились в темноте и вшила их в платье.
Тихо зазвучала музыка. Вождь взял Селесту за руку и повел к Маркосу.
Густаво рассказал Эрику суть церемонии. Жениха ставили напротив невесты, и они клялись друг другу в верности, жених обещал заботится о своей будущей жене, обещал, что впредь она будет себя чувствовать в безопасности и всегда будет сыта, одета и с крышей над головой. Невеста в ответ обещала быть верной своему будущему мужу и всегда поддерживать семейный очаг. После этого шаман открывал невесте ее истинное имя, и молодожены шли к людям принимать подарки и поздравления. Потом в деревне начинались гуляния и проходили всю ночь. На следующий день по случаю свадьбы проходили соревнования среди мужчин, которые показывали свое мастерство в военном искусстве и охоте, и среди женщин, которые соревновались в приготовлении пищи, танцах, и красоте, все это проходило под символом соревнования между молодоженами, но в конечном итоге в племени Густаво, всегда побеждала команда жениха, потому что у них царило некое подобие патриархата, и мужчины были главными как в семье, так и в племени. Но главенство это было фактическим, на самом деле, как понял Эрик, все решалось сообща, просто мужчина высказывал конечный итог в обсуждении и решении вопросов.
На следующее утро вся деревня от млада до стара собралась на соревнования. Густаво передал слова вождя Эрику с друзьями, что они, являются их почетными гостями, и многие воины племени, почтут за честь, если чужеземцы принят участие в мероприятиях. Друзья без раздумий согласились показать на что способны.
К общей радости и облегчению, к ним присоединился Синор, который хоть и чувствовал еще слабость, но не мог уже лежать без дела, и не мог пропустить такого интересного события, которое намечалось в деревне. Его настроение немного портило то, что он не сможет участвовать в соревнованиях, но не подбодрить друзей никак не мог.
Олаф вызвался показать умения обращаться с мечом. Будучи самым опытным из четверых по части турниров и соревнований, он никак не смог бы проявить себя на этих соревнованиях. В джунглях не было ездовых животных, чтобы сражаться на них, как на рыцарских турнирах, местные воины в качестве оружия использовали в основном копья, луки, и в малой степени разновидности ножей и кинжалов, но не пользовались мечами. Так что и в этой области у него не было соперников, поэтому он и выбрал показательную программу.
Бернард вызвался поучаствовать в метании копья и борьбе. Но от участия в последнем состязании его попросили отказаться, соперником ему мог стать только тот гигант, с которым он подружился в походе из центра джунглей до деревни, но Катор, так его звали, повредил связки на руке, и принимать участие в соревновании не мог. Берн великодушно согласился, и пошутив, что одной победы для него вполне хватит.
Ну а Эрик, конечно же, стал участником соревнования стрельбы из лука. Долго примерялся к одолженному ему Маркосом луку, и нашел его вполне достойным, похвалив умение местных умельцев в изготовлении этого вида оружия. Когда Густаво перевел слова похвалы Эрика окружавшим его воинам, те гордо заулыбались, принимая важные позы, явно довольные похвалой лучника, чье высокое мастерство они успели оценить за их недолгий переход по джунглям.
И началась череда состязаний. Местные воины и охотники, вместе с гостями из соседних племен, соревновались в привычной для них стрельбе из духовых трубок, стреляя иглами по фруктам выставленных на столбах. Тут была важна не только меткость, но и дальность. Столбы понемногу отодвигали дальше и дальше, и количество участников постепенно уменьшалась. И вот в конце состязания остались двое участников, к всеобщему ликованию одним из них был Маркос. Но несмотря на то, что противником его являлся виновник этих состязаний, гость одного из соседних племен не собирался уступать. И вот мишени отнесли на максимально дальнее расстояние, наметанным глазом Эрик определи, что оно составляло примерно двадцать метров. По три раза выпустили соперники специальные шипы из трубок. Новоиспеченный жених не промазал не разу, а вот его соперник на последнем выстреле промахнулся. К всеобщему ликованию и под радостные крики победителем объявили Маркоса. Тот забрав трофей- пятнистую шкуру, нашел в толпе Селесту и подарил ей ее. Невеста его не отставала от него, довольно легко одержав победу в одном из соревнований среди женщин.
Очень запомнилось друзьям соревнование в метании арканов. Сплетенные из лиан веревки с петлей на конце, метались участниками соревнования с деревьев, сверху вниз. Молодой паренек выпускал из клеток и загонов мелких зверьков и дичь, и соревнующиеся ловили их арканами. На взгляд гостей из Междуречья, местные воины и охотники кидали арканы не чуть хуже кочевников, против которых им пришлось воевать в последней, обернувшейся для них трагедией войне. Победил молодой, не местный охотник. Но его приветствовали как своего, не деля участников на свой или чужой.
Соревнующие сменяли друг друга, показывая высокое мастерство в том или ином соревновании. Наконец, когда выдалась пауза между соревнованиями, Густаво позвал Олафа и предложил ему продемонстрировать свое умение обращаться с оружием.
Олаф переговорил о чем-то с Густаво и вышел в круг, образованный зрителями. Почтительно поклонился, высказывая уважение окружающим, и достал пару мечей, висевших на спине. Собравшиеся вокруг с любопытством смотрели на воина и его оружие, в джунглях практически не использовали клинки, за исключением мачете, и то для того чтобы прокладывать дорогу через заросли. Поэтому незнакомец, с таким необычным оружием вызывал живой интерес у всех собравшихся.
Олаф, пару раз крутанул мечи, давая запястьям размяться, сделал пару выпадов и финтов, чтобы разогреть мышцы. В толпе послышались разочарованные стоны. Друзья же Олафа спокойно и заинтересованно смотрели на друга, не сомневаясь в его мастерстве, а после того, как узнали о его бурном прошлом, ожидали увидеть что-нибудь не обычное.
Размявшись, воин замер на пару мгновений, и начал свой танец с мечами. Сначала он повел клинки плавно в одну сторону, затем обратно. Начал выписывать восьмерки, раскручивая мечи все быстрее, с свистом рассекая воздух. Разочарованные стоны зевак начали сменяться одобряющими и восхищенными возгласами.
А Олаф все ускорял и ускорял движение мечей, пока не достиг невообразимой скорости. Лучи солнца падая на вращающиеся клинки, отражались, слепя окружающих, и создавая впечатление, что в руках мужчины два луча света.
Тут вперед вышли местные детишки, которых привел лекарь. Каждый из них держал по охапке фруктов. Густаво посмотрел на Олафа, тот кивнул ему, и лекарь сказал детям кидать своими снарядами в воина. Те с радостными криками и смехом начали бросаться фруктами. Но ни один из них не долетел до Олафа. Брызги сока летели в разные стороны, когда очередной фрукт ударялся о невидимую стену, которая теперь окружала воина, и разрезанным на несколько частей снаряд падал на землю.
Вокруг восхищенно смеялись и кричали женщины и дети. Мужчины стояли, уважительно и завистливо смотрели на представление.  Когда у детей закончились снаряды, настала кульминация представления. Густаво вышел вперед, держа в руках ведро воды, размахнулся и выплеснул содержимой на Олафа. Струя воды ударила в завесу, создаваемую вихрем клинков, и разлетелась сотнями каплями. Воин мгновенно остановил движение мечей, и опустил руки. Все вокруг восхищенно увидели, что он абсолютно сухой, и ни одна капля воды не попала на него.
Олаф вложили мечи в ножны, поклонился и пошел к друзьям. Вокруг него радостно кружили и прыгали дети. Взрослые мужчины уважительно протягивали ему руки для рукопожатия, высказывая восхищение перед его мастерством.
- Ну, ты брат удивил даже меня, я ожидал представления, но, чтобы такого, - хлопал Берн Олафа по плечу,- с таким мастерством, чего ты забыл среди лучников Эрика?
- У лучников задница в безопасности,- пошутил Олаф, и друзья рассмеялись.
- Пойду и я покажу на что способен, наш брат, -  Бернард взял предложенное ему Маркосом копье, которое тот принес, показывая жестами гиганту, что начинаются соревнования, в которых тот вызвался участвовать,- хотя нашего героя я не переплюну.
Смотря на Бернарда, на этого гиганта с горой мышц, мало кто из присутствующих сомневался в том, кто будет победителем. И Бернард подтвердил возложенные на него надежды. Надо отдать должное другим участникам, которые были охотниками, и чуть ли не всю жизнь орудовали копьями. Они метали копья довольно далеко, разница между их бросками зрителям была не заметно, но мальчик, который стоял в конце поля, где бросали копья, после каждого броска, показывал, удалось новому соревнующемуся метнуть свой снаряд дальше других.
Бернард дождался пока все остальные участники метнуть копья и молча вышел к линии броска. Все остальные участники брали разбег для метания, он же просто стоял и подкидывал копье в руке, как будто оно ничего не весило. В очередной раз поймав копье, он замер на мгновение, сжался как пружина и молча, с места, всем телом послал копье в полет. Вокруг так и ахнули, все соревнующиеся кидали копья в пределах семидесяти метров, рыжий гигант же закинул свое за край поля, метров за сто. Бернард одержал абсолютную победу, и вот уже его уважительно похлопывают по плечам местные воины и охотники, пока он идет к друзьям.
- Ну что, герой, отнял победу у детей? – подшутил над другом Синор.
- Какие же они дети, фору многим нашим воинам дадут- насупился Берн, а друзья рассмеялись.
- Ну что, командир, скоро твое время показать, на что способны мастера своего дела- похлопал Олаф Эрика по плечу.
Спустя еще несколько состязаний пришло время самым одному из самых интересных и почитаемых у местных племен состязаний- стрельбе из лука. Друзья пожелали Эрику удачи и тот пошел к остальным участникам.
Состязание состояло из трех этапов- скорострельности, меткости, и дальности. Для лучника из Междуречья это показалось парой пустяков, ведь он выигрывал все крупные турниры на протяжении последних лет. Но лучники из джунглей показали, что ничем не уступают северным противникам, и Эрик понял, что чтобы победить нужно будет приложить не малые усилия, и показать свое мастерство.
Обычно на турнирах, на которых Эрику удалось поучаствовать, лучники могли держать по пять стрел в воздухе, сам же бывший командир Золотых Перьев, держал восемь. Сегодня жители сельвы показали свое мастерство, тем самым заставив Эрика уважать себя.
На первом этапе вышло сорок участников, из них больше половина смогла удержать по пять стрел в воздухе, остальные же выпустили по шесть и семь стрел, еще один смог поднять одновременно в воздух восемь стрел. Эрик же превзошел сам себя, одновременно девять его стрел были в воздухе, вызвав восхищенные вздохи, как и своих противников, так и всех остальных людей, которые наблюдали за соревнованием.
На втором этапе, местные мастера, только укрепили растущее уважение Эрика к ним. Долгое время все участники не уступали друг друга, пуская стрелы, одну за одной в центр мишени. И в конце с минимальным разрывом друг от друга в заключительную часть соревнования вышли девять мастеров.
Мишенью стали небольшие фрукты, размером с яблоко, водружаемы на столбы. После того, как соревнующиеся в очередной раз, лучники поражали мишень, ее переносили дальше. Финальная часть была самой главной частью всего соревнования, прошлые этапы были лишь отбором к ней. Девять человек, мастеров своего дела, выходили на позицию и раз за разом поражали свои мишени, пока не осталось два участника- Эрик и еще один лучник. Парень был примерно одного возраста с Эриком и ничем не уступал тому в мастерстве. Одно отличие было в том, что житель джунглей взял лук в руки, как только смог держать его, и занимался дольше Эрика, но тот занимался, больше- со дня, когда Ульрих определил его в военную академию, он все свободное время отводил тренировкам, день за днем превращая свой природный талант в мастерство.
Мишени отодвигали все дальше и дальше, а Эрик с своим противником, раз за разом поражали их на новом расстоянии. И вот мишени поставили на самом конце поля, и вновь соперники поразили их. Дальше уже некуда было двигать мишени, и Эрик подошел, чтобы поздравить соперника с ничьей, и высказать ему свое уважение. Но его противник был другого мнение, он был молод, самоуверен и разгорячен состязанием, он подошел к одному из зрителей и что-то ему сказал. Тот на пару минут убежал куда-то и, вернувшись, передал что-то парень.
Абориген вернулся на позицию, подошел к Густаво, который судил соревнование, и протянул ему кусок ткани, который дал ему товарищ. Лекарь осмотрел повязку, и вернув ее обратно пошел к Эрику.
- Манко, хочет стрелять с завязанными глазами, ты если хочешь победить, тоже должен будешь так стрелять.
- Я согласен, - не думая ответил Эрик, и Густаво дал распоряжение, чтобы ему тоже принесли повязку.
А парень, которого, как оказалось звали Манко, уже готов был к выстрелу. Он замер на долгое мгновение и пустил стрелу. Фрукт, на конце поля, сбитый отлетел прочь. Вокруг раздались радостные и ликующие крики зрителей. Но мальчик, который принес сбитый фрукт, показал, что Манко не поразил его, а только зацепил.  У Эрика был шанс на победу. Но в первые за долгое время, он засомневался в своем мастерстве.
А когда он взял в руки повязку и завязал ее глаза, его захватила паника. Он стоял и не мог поднять лук, чтобы натянуть стрелу. Кошмары, которые мучили его по ночам, ожили наяву. Чувство беспомощности вернулось к нему. Его душил страх, что, сняв повязку, он опять ничего не увидит. Тьма поглотила его. Кто-то подошел сзади и положил руку ему на плечо.
- Успокойся, брат, - это был Бернард,- все будет хорошо, как только ты снимешь повязку, ты опять будешь видеть, кошмар больше не вернется, не сегодня точно. Ты можешь не стрелять, ты и так уже показал свое мастерство.
Эрик благодарно кивнул другу, и поднял лук, натянул тетиву. Чтобы не говорил Бернард, а не выстрелить он не мог. Он заслужил уважение своим искусством у местных жителей, а отказавшись стрелять сейчас, покажет свой страх, и сведет на нет все заслуженное уважение.
Он замер, оградившись от всего мира, и от всех, мешающих ему сейчас звуков. Толпа постепенно утихла, не мешая ему. Он слушал свист ветра, звуки джунглей, напрягая слух на пределе возможности. Вот в джунглях закричала птица, зарычало животное. Долго он стоял, вслушиваясь в окружающие звуки, потеряв счет времени, пока не стал различать шелест листвы, на самой границе поля, где стоял столб с мишенью. Невероятно, но он слышал, как ветер шевелит листья и траву, и мысленному его взору, то место где стоял столб, представилось как волны, которые разрезают скалы, стоящие у них на пути. И он выпустил стрелу в то место, где ветер наталкивался на столб и огибал его, стремясь дальше, поиграть с листьями и травой.
Вокруг раздался единый, пораженный вздох. Люди, смотрели, как на их глазах произошло невероятное- человек с завязанными глазами поразил мишень за сотню метров от себя, Мальчик на краю поля поднял вверх, пронзенный стрелой в самую середину фрукт, и толпа взорвалась криками радости, и люди подбежали к Эрику чтобы поздравить его, все хлопали его по плечам, жали руку, радостно что-то говорили, а лучник стоял как в трансе.
Когда он отпустил тетиву, он уже знал, что поразит мишень, и вместе с выпущенной стрелой, внутри него как будто, что-то оборвалось, то, что долгое время не давало ему думать о прошлом, о том, что с ним случилось.
Сейчас он ненавидел себя за то, что сделал. И презирал себя за то, что поддался слабости и был жалок. Да, с ним случилось несчастье, да он лишился зрения, но надо было бороться, как он это делал всю жизнь, идти вперед и не сдаваться. Он жалел себя, и считал, что теперь все будут к нему только относиться с жалостью, и его Лия будет с ним только из сострадания. А оказалось, что он не растратил свое мастерство, просто, как и все полагался на зрение, не до конца используя свои остальные чувства.
И вот итог его слабости. Он сломал жизнь себе, женщине, которую любил, своим друзьям, которые доказали, что готовы с ним идти и в огонь, и в воду. И пусть они говорили, что их позади ничего не держало, Эрик знал, что это было не так, там был их какой никакой дом, а дальше их ждала неизвестность.
Так он стоял среди ликующих людей, раздавленный виной за судьбу своих близких, и балансирующий на грани, чтобы опять не поддаться безумию, которое готово было захлестнуть его с новой силой. Только в этот раз движущей силой был не страх, а стыд и презрение к себе.
Друзья, видя состояние Эрика, извинились перед всеми, сославшись на то, что сегодняшний герой переутомился, отвели его в дом, выделенный им и оставили его одного. Бернард хотел остаться, но Эрик попросил его уйти, заверив, что он в порядке.
Через два дня, сопровождаемые лучшими проводниками племени, они выдвинулись дальше. Вся деревня вышла проститься с новыми друзьями.
Они стояли и смотрели вперед. За спиной остались джунгли, следопыты, распрощавшись с ними поспешили в родное селение. Перед ними лежала равнина, за которой были семь городов, объединенные между собой, и называющимися Вольными.
- Простите меня за все, - впервые со дня состязания заговорил с друзьями Эрик, - из-за меня вы лишились дома, хорошего положения, и будущего. Но я обещаю, что сделаю все возможно, чтобы вы не пожалели, что судьба свела вас со мной.
- Ты сам сказал, что судьба свела нас с тобой, - подошел Олаф,- а если она так сделала, значит так и должно быть. И не вини себя, по правде только ты потерял дом и будущее, а мы сможем найти свой дом везде, где нужны хорошие клинки.
Бернард и Синор, только молча кивнули. Эрик благодарно улыбнулся и первым направился через равнину, навстречу новым приключениям. Сколько раз они еще вот так шагали навстречу неизвестности и приключениям, но этот шаг был поворотным в их судьбе, на долгие года связав их вместе.
Глава 2.
Через одиннадцать дней, в трое сократившийся отряд прибыл в столицу. За это время, днем, она никак не показывала, что творится у ней внутри, вышивала, гуляла по саду в окружении придворных дам, вела светские беседы, ночами же она рыдала навзрыд, не в состоянии справиться с собой и унять боль, мучащую ее изнутри.
Отец позвал ее в тронный зал, там кроме него были вновь приехавшие, и Берлион. Ульрих, молча кивнул вошедшей дочери, которая села на трон по левую руку от него.
- Так вот,- продолжил рассказ один из прибывших,- я не знаю как, но Бернарду удалось завладеть оружием, и он сразу уложил наших двоих, пока мы не спохватились, мы выпустили в него пять болтов, прежде чем он упал, это было жуткое зрелище, когда он шел, с арбалетным болтом торчащим из глаза и ревел, будто медведь, Эрик с Олафом подобрали оружие, и напали на капитана и Крэга, мы поспешили к ним на помощь, капитан закричал, чтобы мы взяли их живыми, но они дрались как озверелые, пытаясь пробиться к лошадям, и им это почти удалось они сразили Крэга, и начали теснить капитана Синора, когда мы подоспели им на помощь. Шон сразил Олафа, а я и Синор, накинулись на Эрика. Надо отдать ему должное, он дрался как разъяренный вепрь, но долгое время, проведенное им пленником, дало о себе знать, силы покинули его, и он споткнулся, мы накинулись на него и повалили на землю, но он сопротивлялся до последнего, вырвав из ножен капитана кинжал, он вонзил его ему в сердце, и хотел ударить им меня, я отвел удар в сторону, клинок распорол мне плечо, и вонзил свой меч ему в живот. Он умер молча, не произнеся не слова.
Второй солдат, которого звали Шоном, вытащил что-то из сумки и кинул на пол перед троном, это были две мужские головы, засмоленные для сохранности. В том виде котором они сейчас находились, мало кто смог бы опознать их владельцев, но у одной был, уродливый шрам, на пол лица, проходящий через глаза. У Лии внутри все оборвалось, зал вокруг закружился, но она огромным усилием воли, заставила смотреть себя на чудовищные трофеи, лежащие перед ними.
- Что вы делаете?! Уберите их прочь! - скомандовал Ульрих, смотря на побледневшую дочь.
- Мой король,- вставил Берлион,- мы должны убедиться, что это голова изменника, дабы избежать обмана.
- Ты сошел с ума?!- закричал в гневе король, - я сказал, убрать их прочь! Или ты хочешь ослушаться моего приказа, и пополнить эти трофеи своей головой?
- О, нет, что вы, нижайше прошу прощения за свою наглость. – быстро забормотал маг, отбивая поклоны, но в его глазах Лия увидела злые огоньки.
Пришли слуги у забрали головы мятежников. Король распорядился наградить солдат, которые сумели выжить, распорядился, чтобы определили их под командование нового командира, вместо Синора, и велел всем оставить их с дочерью вдвоем.
Когда все ушли, он взял Лию за руку и произнес, голосом, полным печали.
- Мне очень жаль, Лия, доченька моя, что так произошло, я не хотел его смерти, ты же знаешь, что я его любил как сына.
Лия молча вытащила руку из-под его ладони. Ей хотелось закричать на него, высказать все в лицо, что он не имел никакого права так поступать с Эриком, с человеком, который спас ему жизнь. Ей хотелось броситься и расцарапать ему лицо, за то, что случилось с Эриком из-за него, с ее Эриком. Но она лишь спросила.
- Мой отец, могу ли отправиться в свои покои, что-то мне не здоровится- ни один мускул не дрогнул на ее лице, никак она не выдала своих эмоций.
Всю ночь она прорыдала, заперевшись в своей комнате. На утро, в ее комнату постучала одна из служанок, Лия послала ее прочь, думая, что та хочет отвести ее на завтрак. Но служанка была настойчива, сказав, что это приказ короля.
Лия привела себя в порядок, и пошла вслед за Джимми. Во дворце было оживленно и царила непонятная принцессе суматоха. Придворные, с которыми она встречалась взглядом, тут же находили какие-то свои неотложные дела, и отведя глаза спешили прочь.
Вместо террасы, на которой обычно завтракал король с дочерью, служанка повела ее в тронный зал. Лия была в недоумении, и попыталась расспросить Джимми, но та, лишь испугано выпучив глаза, прибавила шагу.
В тронном зале было полно людей. Лия увидела здесь всех самых знатных дворян, но были тут и другие люди, ранее ей невидимые, в одеждах, которые отличались от тех, что носила местная знать. Отец разговаривали с мужчиной лет тридцати. Он был высок, крепкого телосложения, с длинными темными волосами, черты его лица были довольно красивы, но орлиный нос, и маленькие глаза произвели неприятное впечатление на девушку, сведя на нет всю его красоту.
 Когда Лия вошла, всем вокруг замолчали и смотрели только на нее. У ней внутри все похолодело, она бросила взгляд на отца, но тот старательно отводил глаза, всячески избегая смотреть на нее. Принцесса подошла к трону, и сделала реверанс, ожидая пока отец пригласить ее сесть рядом с ней.
- Дочь моя, позволь мне представить тебе, кронпринца Эстленда – Карла, - мужчина, с которым отец говорил, когда Лия вошла подошел к ней, и взяв ее руку поцеловал ее, вежливо поклонившись. “Как будто лягушка дотронулась” - подумала про себя Лия, глядя на узкие губы принца, сейчас смотря на него, ей казалось, что она и правда смотрит на жабу.
- Сегодня знаменательный день для наших двух королевств, многие века распрей, войн и непонимания подошли к концу. Мы заключили союз, и залогом его долговечности будет свадьба между двумя наследниками королевских семей. Лия, Карл твой будущий муж, свадьбу сыграем уже послезавтра, не к чему спешить, у нас еще много дел по укреплению границ и противостоянию…
Последний слов Лия уже не слышала, потому что земля вдруг ушла из-под ног, и она потеряла сознание.
Последующие дни протекали как в тумане, вокруг кружились какие-то люди, украшали замок, готовились к торжеству, армия служанок ни на минуту не отходили от Лии, из всех сил пытаясь подготовить ее к предстоящей церемонии. Все они считали, что принцесса не может прийти в себя от счастья, что выходит за такого красавца, коим являлся Карл и от положения, которое принесет ей новый союз между двумя королевствами.
Позже, как говорили во всех уголках, нового Объединенного королевства, это была сама грандиозная и величественная церемония, которую доводилось видеть людям. Свадьба удалась на славу, повсюду гуляли и веселились гости, по всему королевству были выставлены угощения и выпивка за счет казны. Люди восхваляли мудрость Ульриха, и с надеждой обсуждали, какого им будет житься в новом королевстве, мощь которого выросла во много раз.
И все вокруг не могли налюбоваться Карлом, молодые девушки, зрелые дамы шептались о его красоте, уме, манерам. Стража перешептывалась о его подвигах, моментально забыв, что эти самые подвиги он совершал в основном против Междуречья, на благо Эстленда.
И только один человек не разделял общего веселья. Последние дни ей не здоровилось, постоянно тошнило и кружилась голова. Во время церемонии она чуть не упала в обморок, от чего ее дуры-служанки решили, что она в не себе от счастья. На ее месте мечтала быть любая из них, только не она сама. К ее счастью в брачную ночь Карл допился до беспамятства, а на утра ей не стоили труда обмануть ничего не помнящего мужа.
Через девять месяцев она родила сына, которого назвали Гарольдом. Он стал ее отрадой и утешением на долгие года. Через три года после рождения старшего сына, она подарила Карлу еще одного, названного Реджинальдом. Она старалась дарить им свою любовь обоим, но Реджинальд с самого детства пошел в отца, и взял он от него все худшие стороны- жестокость, высокомерие, жадность. Что нельзя было сказать о Гарольде- мальчик рос добрым, смелым, справедливым и честным, он никогда не врал, даже когда проказничал, а проказничал он много. Лия не могла с собой ничего поделать, хоть и было у ней двое сыновей, старшего она любила больше всего на свете, как когда-то его отца…
С каждым годом Гарольд становился похож на своего отца. Ульрих смотрел на него и сердце его разрывалось на части. Он любил своего внука, и все чаще его мучило чувство вины за то, как он поступил с его отцом. Да, он знал, что не Карл был отцом его внука, его не интересовал вопрос, когда Лия с Эриком успели зачать ребенка, но он сделал все возможное, чтобы как можно меньше людей, которые помнили бывшего командира Золотых Перьев остались при дворе. Ведь узнай Карл правду, он не пощадил бы мальчика, настолько он был жесток. Король не понимал, как он смог пойти на эту авантюру- союз с Эстлендом, но понимал, что тут не обошлось дело без Берлиона, что его околдовали, но это не ничего уже не меняло.
Очень быстро дворец заполнили доверенные и преданные люди Карла, и король почувствовал себя окруженный волками. Здоровье после случая с Эриком подкосило, и с каждым годом становилось все хуже и хуже, он подозревал, что Карл с Берлионом начали подмешивать ему в еду и питье яд, поэтому набрал себе несколько дегустаторов. А может он просто начал сходить с ума, и за каждым углом видеть опасность и угрозу трону. Все больше времени он проводил в кресле на террасе в саду, смотря как играют мальчики. Реджинальда он не переносил на дух, тот был истинным сыном своего отца. А вот с Гарольдом другое дело, в нем души не чаял, а внук отвечал деду тем же. Из него получиться хороший правитель.
Только один раз Ульрих жестоко наказал мальчика, за это ему было стыдно всю оставшуюся жизнь, но он не мог позволить, чтобы Гарольда в чем-то заподозрили.
Это было, когда мальчику было семь. Он и трое его друзей из детей придворной знати играли в саду, и вот один из них принес, сделанный ему слугой лук. Мальчишки отбирая у друг друга лук, стали стрелять из него. Казалось бы, ничего страшного, но, когда проходивший мимо Ульрих, увидел, что Гарольд поражает намалеванную мишень раз за разом, а его друзья смотрят с открытыми ртами наблюдают за ним, король испугался. Он подбежал к внуку отнял его лук и зашвырнул в кусты роз, отлупил того по рукам и взял обещания с него, что тот больше никогда не возьмет в руки это оружие. Мальчик был в шоке, он любил короля, и искренне не понимал, чем вызвал на себя его гнев.
Карлу король объяснил, что кронпринцу не престало стрелять с лука, и он упражняться с более благородным оружием. С внуком потом они помирились, Ульриху было очень стыдно, ведь Гарольд так и считал себя виноватым, что вызвал гнев деда.  Он нашел лучших мастеров для обучения внука и тот с тех пор наравне с естественными науками все свое время упражнялся с оружием, достигнув великолепных успехов.
Однажды посреди ночи Лию разбудил слуга и сказал, что Берлион хочет видеть ее. Она сначала приказала оставить ее, и пригрозила позвать стражу за то, что слуга вошел без разрешения в ее покои, да еще посреди ночи. Благо не было Карла, который уехал на запад улаживать какие-то дела с местными вассалами, а то слугу уже вели бы на плаху.
- Мастер Берлион, велел передать, что это касается жизни ваших сыновей,- только ответил слуга и дождавшись, пока испуганная королева накинет на себя одежду, повел ее в покои мага.
Берлион уже пару месяцев не покидал своих покоев. Ходили слухи, служанки, когда поблизости не было людей Карла, шептались, что маг проводил опыт, в ходе которого, что-то пошло не так, и он оказался покалечен. Лия не интересовалась жизнью мага, при встрече пытаясь, как можно быстрей уйти от него подальше, еле находя в себе силы, чтобы сдерживать в себе ненависть, которая жила в ней по отношению к магу, который как она догадывалась был причастен к судьбе погибшего возлюбленного.
В покоях мага было холодно и темно, лишь пару свечей у его кровати создавали полумрак. Лия уловила запах гнили и разложения, который не могла перебить ночная прохлада с открытого окна, ни благовония и духи, от которых кружилась голова.
- Я привел ее по вашему приказу, - слуга поклонился лежачему магу и дождавшись знака отступил назад, освобождая дорогу к Лии.
- Подойди, девушка- голос Берлиона было не узнать, он и раньше не был приятным, а сейчас это было голос умирающего старика, который с силой выговаривает каждое слово, но у него это получалось.
- Вы сказали, что моим сыновьям угрожает опасность, - Лия подошла к кровати, и увидела мага в свете свеч. Света было мало, но ей хватило, чтобы рассмотреть лежачего. Он вскрикнула, и зажав рот, сделала пару шагов назад.  Перед ней открылось ужасное зрелище, тело мага уже начало разлагаться, хоть он еще и был жив, половина его лица превратилось в гниющую массу.
- Наука требует жертв, - со свистом вырвалось у него из груди,- я был не осмотрителен и поплатился за это, мне осталось не много на этом свете. Я слишком заигрался с тайными силами.
Маг закашлял, слуга подошел к нему, поднеся платок к его губам, на белой ткани остались сгустки крови вперемешку с гноем. Берлион движением руки приказал ему выйти из комнаты. Слуга поклонился принцессе и молча вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Маг снова зашелся кашлем. Лия поймала себя на том, что ей страшно находится рядом с этим пока еще живым трупом.
-Так вот, через несколько лет наступит война, через сколько сказать не могу, да это и не важно. Объединенное Королевство, наберет такую мощь, которой еще не видели в этом мире с начала времен, большинство земель, королевств и народов встанут под знамена короля, а кто посмеет отказать будет стерт с лица земли. Но наступит день, и я, к сожалению, его не могу предотвратить, когда один лже-король все-таки решит дать отбор. Мне не ведомо, каким образом, но будет штурм Редана (столицу Эстленда), и Карлу придется выступить на защиту города. В той битве он падет, но ты не должна будешь этого допустить. Я знаю ты ненавидишь его, но ты предупредишь его, передашь ему вот этот медальон и скажешь, чтобы в день штурма он не въезжал в приговоренный замок.
Маг протянул руку, и взяв с столика медальон и еще какой-то предмет протянул их Лии. Она взяла их- медальон был в виде змеи, которая извилась в форме перевернутый на бок восьмерки, заглатывая свой хвост. Вторым предметом были обычные песочные часы.
- Но сделаешь ты это только после того как все произойдет, - продолжил Берлион, Лия удивленно посмотрела на него. – Не задавай вопросов, просто сделай как я скажу, потом ты должна будешь разбить часы и произнести заклинание, слушай меня внимательно и повторяй, пройдут годы, но ты должна будешь помнить весь текст слово в слово.
И маг начал нашептывать ей слова, и она повторяла их, впечатывая каждое слово в память. Проговорив заклинание несколько раз, старик заставил ее самостоятельно пересказать текст, и довольно кивнул, когда Лия не ошиблась ни в одном слове.
- С этого дня, повторяй текст заклинания каждый день, чтобы не ошибиться хоть в одном слове. В тот злополучный день для нашей семьи в замке должен быть только Гарольд, а Карл с Реджинальдом пусть жду конца сражения, иначе круг не замкнется, и ты не сможешь ничего изменить, но нельзя изменить реальность, можно только немного подправить ее, первый раз все пусть произойдет, как и должно было, и затем, ты все исправишь.
- Нашей семьи? -  недоуменно спросила Лия. – В каком смысле?
- Неужели ты думаешь, что я стал так хлопотать о Карле, будь он просто моим королем? Его мать, королева Катрина, была та еще клуша, и мне не составило труда охмурить ее, пока король был в походах, охотился или просто бегал по девкам. Вот умора, я, маг, имел саму королеву как хотел, и она делала все, что я желал.
Лию передернуло от омерзения и презрения к Берлиону, видимо тот уже начинал бредить, если называл мать Карла Катриной.
- Но мать Карла звали Мария- возразила она. И старик зашелся противным смехом, опять перешедшим в кашель.
- Так звали вторую жену короля, на которой он женился после смерти Катрины. - продолжи, откашлявшись Берлион,- Королева забеременела и родила сына, Карла. А когда узнала, что это мой ребенок, то не смогла справиться со стыдом и бросилась со стен замка. Ох, ты бы видела, она была как сломанная кукла.
И маг снова зашелся от кашля. Лия в испуге и в ужасе от того чудовища, которое лежало сейчас перед ней, выбежала из комнаты. Очнулась она только в своих покоях, крепко держа в одной руке медальон, а в другой часы. Чтобы успокоится она начала повторять слова заклинания, так она и уснула.
- Беги, беги, тупая корова, такая же, как была мать Карла,- злобно прошептал старик, - ты и твой крысенышь сгниете, а Карл, а после и Реджинальд, будут править этим миром, после того как мятежники падут, никто уже не сможет нас остановить.
Новый приступ кашля отнял последние силы, он попытался позвать слугу, но из груди только вырвался хрип. В глаза потемнело, и маг Берлион навсегда покинул пределы этого мира.
Шли годы, и время ни к кому неумолимо, и к королям в том числе, в этом они равны перед ним с простыми людьми. Король Ульрих III, прозванный после жизни Милосердным, скончался в возрасте семидесяти лет, сидя в своем любимом кресле на террасе. За свою долгую жизнь, он сделал много хорошего, но было и плохое. Люди с сожалением в голосе говорили о его кончине, короля любили в Междуречье. Но Милосердным его прозвали не за свои заслуги, а на фоне следующего короля- Карла I Завоевателя, как он называл себя. Завоеватель, Объединитель, Благородный и по-другому называли в его присутствии, за спинами же титулы был менее благородными и лучше отражающие действительность.
Не успели отгреметь похоронные колокола, и королевство не оправилось от траура, как многотысячное войско выдвинулось на запад, начав эпоху Завоевания, сминая все на своем пути, присоединяя к себе все новые земли, жестоко карая непокорных и находящих в себе силы дать отпор.
Около года длилась военная экспансия на запад. Карл насквозь прошел Шайану, разоряя земли, лежащие на его пути. В первые дни войны, когда стало известно, что Карл не желает никаких переговоров, и примет только полную капитуляцию, на границу с Объединенным королевством стянулась треть от всего войска Шайаны, попутно усилившись ополчением с приграничных земель. Но шансов у них не было, они могли только задержать наступление Карла. С этой задачей они не справились. Битва на Вереском поле стала одна из самых кровопролитных за всю Эпоху завоевания.
Карл даль войску Шайаны шанс, утром, когда две армии выстроились друг перед другом, он послал посла к Вильяму Борноскому, который как выяснилось командовал только собранными силами. В условиях был только один пункт- переход под знамена Карла. Вильям, двоюродный племянник короля Шайаны Сэндора, как и ожидалось отказался сдаваться.
Карл не использовал военных хитростей, не придумывал хитроумных планов, он просто смел войско Шайаны за счет грубой силы. Армия Объединенного королевства превосходила противника в разы. Уже к середине дня защитники Шайаны были разгромлены, и целый день над полем звучали крики раненных, пока люди Карла ходили среди раненных и методично добивали их.
В живых только оставили одного капитана, который должен был отправиться к Сэндору, везя с собой голову Вильяма, и послание, Карл I примет только полную капитуляцию. Время стало врагом Сэндора, условия Карла были неприемлемы, знать, напуганная вестями с востока предлагала сдаться, но король не желала слышать их, а в это время войско Карла прошло уже половину королевства грабя, убивая, разоряя все на своем пути.
Сэндору не суждено было дать отпор Карлу, несколько лордов, чтобы добиться расположения захватчика устроили мятеж и убили короля. И через неделю Карл торжественно принимал правление над Шайаной в столице. Так последнее из трех самых больших королевств стало частью Объединенного королевства, приговорив весь остальной мир.
Карл не знал меры, его алчность и тщеславие двигали все дальше, захватывая свободные земли. Армия, Объединенная королевства, прокатилась по Андору, как валун, подминая под себя все на своем пути. Никто не был в состоянии дать отпор захватчикам, и у правителей было только два пути- либо подчиниться, либо погибнуть. Никто кроме кочевников с юга, которые никогда не подчинились бы не одному королю, они не вступали в открытые столкновения, понимая, что ту силу, которое представляло Объединенное королевство не остановить, но изрядно портили жизнь превосходящего противника в мобильности, перемещаясь по степи и терзая юг бывшего Междуречья.
И еще одно королевство, надежно защищенное от Карла Завоевателя пустыней, лесами и джунглями, горами и океаном. Молодое королевство, образованное из бывших Вольных городов, которые объединись, и выбрали себе правителя, тем самым разрушив вековые традиции.
Глава 3.
Птица летит, широко размахнув свои крылья, осматривая свои владенья в поисках добычи. Рано утром она вылетела на охоту, пока солнце еще благосклонно к охотнику. Размах крыльев ее громаден, а когти остры как кинжалы. Вот она ловит воздушный поток и на бреющем полете уходит прочь от городов, которые лежат под ней, с утра тут не на кого охотиться, а днем опасно, только зажило крыло, пробитое стрелой, при попытке унести ягненка. В тот раз птица могла лишиться свободы, которой дорожит больше всего, что может быть лучше этих воздушных потоков, и гнезда, где ждут ее возвращения недавно вылупившиеся птицы.  Поэтому она и летит прочь от людей, которые живут в городах, которые сейчас лежат под ней, людей- также ценящих свободу, как и она.
Лучи восходящего солнца робко пробиваются через тяжелые занавески. Дрова в камине давно уже прогорели, лишь изредка какой-нибудь уголек выстреливал снопом искр, перед тем как остынуть.
Мужчина, который сидит в комнате, в тяжелом деревянном кресле, без следа роскоши, казалось не замечает этого. Со стороны кажется, что он задремал, опершись головой на кулак, но он просто сидит с закрытыми глазами и размышляет.
Некогда черные волосы цвета вороньего крыла уже изрядно тронуты сединой. Лицо изрезано морщинами, а тело десятками шрамов, которые вместе с многочисленными переломами теперь ноют по ночам и не дают заснуть. Он не стар, крепок телом и разумом, но все чаще уединяется, чтобы побыть одному, и погрузиться в воспоминания о приключениях прошедших лет. Хорошо если верный Бернард оказывается рядом, тогда они могут распить бутылку хорошего вина, хохоча над проказами юности. И погрустить о потерянных и ушедших безвозвратно друзьях и людях, которые были им дороги. Долго по меркам воина прожил человек, всю свою жизнь проведя в сражениях и воинах.
Кто мог подумать, что все будет так, как вышло, когда они вместе с друзьями приехали в Вольные города. Без пропитания они не остались, сразу же вступив в Когти Льва, элитный отряд наемников, которые, как и они были выходцами из северных королевств. Эрик, а мужчина, который сидел в кресле, был именно ним, прошел долгий путь от обычного наемника до Командора. А когда настал исторический момент для объединения Вольных Городов в Вольноземье, все главы гильдий, от землепашцев до местной знати, проголосовали за то, чтобы избранным правителем стал именно он.
Сначала он думал, что теперь погрязнет в рутине, решая вопросы споров, торговли, развития королевства, но не зря люди, живущие в Вольноземье, называли себя свободными людьми, и он взвалил принятие решений на Совет старейшин, только высказывая свое заключительно мнение, так же водил объединенную армию в походы и набеги.
Мужчина взял, стоявшую рядом на столике бутылку вина, и наполнил себе кубок. Не дело пить перед предстоящим важным собранием Совета, но, когда он вспоминал о прошлом, он всегда поднимал кубок за погибших друзей. Долгие годы шли они плечом к плечу, пройдя через сотни сражений. Но судьба решила, что слишком долго их балует и оберегает.
Первым не стало Олафа. Со временем на него все чаще стала накатывать тоска по дому, и мучить призраки прошлого, и чтобы как-то заглушить их, он перешел на флот. Друзья видели, как сияют его глаза, когда он, вернувшись из очередного плавания встречался с ними. Так и не воплотив свои мечты ходить в море с одним из старших братьев, в Вольных городах он воплотил свои мечты в жизнь. Правда занимался он не рыболовным промыслом, а разбоем и грабежом, с такими же, как и он сорвиголовами, совершая набеги на северные королевства. Чаще всего он ходил в походы на Эстленд. И однажды флот под его предводительством вернулся, но уже без Олафа. Со временем совершая все более дерзкие набеги, и забираясь все дальше вдоль берегов Эстленда, забывая о здравом смысле и все больше поддаваясь мести за когда-то потерянных родных. И когда флот Вольных Городов попал в ловушку, расставленную полководцем Эстленда, точнее уже Объединенного королевства, Олаф взял управления кораблем на себя, пошел на таран, сминая корпусом своего Непокорного корабли врага, сея на тех панику и ужас, и дал возможность своей флотилии вырваться из клешней противника.
Долго оплакивали друзья потерю. Эрик лично под гробовое молчание высших офицеров, высек на золотых таблицах, которые располагались в Зале Памяти имя очередного героя Вольных Городов – Олаф. Спустя несколько строчек, со временем появилось еще одно имя- Синор.
Синор, многие годы бывший их ангелом-хранителем, погиб очередной раз спасая жизни своих друзей. Когда участились набеги на западе Вольноземья, Эрик лично повел карательный отряд. Дикое племя, ранее не известное в Вольноземье, совершала все чаще и чаще жестокие набеги на западной границе. Они уводили скот, уничтожали посевы, забирали в рабство людей, пограничные отряды справиться с ними сами не могли.
Пустившись в погоню за одним из отряда дикарей, отряд Эрика попал в ловушку, и численные перевес обратился против них. Заведя преследователей в узкое ущелье, дикари начали методично расстреливать Эрика и его воинов. Никто из попавших в ловушку не дрогнул, но схватка превращалась в бойню, и воины Вольноземья выступало в роли скота, Синору с десятком воинов удалось обойти дикарей, и напасть на них с тыла, давая шанс товарищам вырваться из окружения. Эрика пришлось уводить силой, он ни за что не хотел оставлять друга, понимаю, что у того нету шансов.
А через неделю, когда он и его отряд нашли поселение дикарей, Синора и других товарищей нашли в яме со змеями. Их тела были покрыты сотней укусов и распухли от яда и жары. Воины пришли в ярость, они собрали всех жителей деревни, сначала они скидывали в яму женщин и детей, заставляя слушать их крик мужчин, которые издевались над их товарищами. Потом они перерезали всех до единого жителей, предав поселение огню.
В память о погибших друзья Бернард назвал своих первенцев- близнецов. Только он из трех друзей Эрика дожил до сегодняшнего дня. Судьба оберегала его сильнее других. Во всех сражения он был в первых рядах, с яростью, разрубая всех попадающихся на его пути, своим гигантским мечом. Но время не пожалело и его. Нет, оно не согнуло его спину за долгие годы, но усеяло его тело шрамами, а некогда огненные волосы теперь были наполовину седы. Теперь он носил черную повязку, на месте глаза, который потерял в одном из сражений. Но он уже не был тем бесшабашным гулякой как раньше, после смерти друзей он остепенился, женился на одной из местных девушек, которая за долгие годы нарожала ему шестерых детей. Особенно он гордился, своими первенцами- Олафом и Синором, которые были как капля воды похожи на него в молодости: и внешне и необузданным характером.
Эрик же так и не нашел себе спутницы, точнее и не искал. Он так и не смог себя простить за слабость, которую позволил себе много лет назад, и так не смог разлюбить и забыть единственную свою любовь, которая была в его жизни. Поэтому и сидел он сейчас, в одиночестве, радуясь утихшей боли в костях, и думая о сегодняшнем нелегком собрании.
Уже несколько лет противостояло Вольноземье Объединенному королевству, оберегая свои границы от захватчиков, ловя шпионов и лазутчиков в своих кораблях. Ни у кого не даже в мыслях не было, чтобы подчиниться Карлу, все чаще слышались призывы дать отпор войску захватчика. Армия Карла была громадной, но местность была надежным союзником Вольноземья, не давая Завоевателю, обрушить всю свою мощь на непокорное королевство.
Эрик встряхнул головой, он не заметил, как задремал, убаюканный отступившей болью.  За окнами уже вовсю светило солнце, и город жил тысячью жизней. В комнату без стука кто-то вошел, Эрик даже не посмотрел на него, только один человек мог себе такое позволить. Берн подошел к нему и положил свою рука ему на плечо.
- Пора, брат. Скоро уже все соберутся, и сегодня, к нам пожалует гость из дальних земель, ты будешь удивлен, увидев кто это, но союз с ними даст нам огромное преимущество.
- Ты что-нибудь чувствуешь от того, что через столько лет вернешься домой? – спросил у друга Эрик вставая.
- Мой дом и семья давно уже здесь,- ответил друг, а помолчав добавил,- а раньше моей семьей был ты, а домом, любая крыша, которая давала нам приют.
- Ты не жалеешь, что все так повернулось?
- Эй, Ваше Величество, ты отнимаешь у меня хлеб, это я обычно говорю глупости, а ты с каждым годом должен становиться лишь мудрее- друг пропустил Эрика вперед, закрывая дверь в комнату, и уже серьезно, с грустью, добавил. – Нам никому не о чем жалеть, даже погибшим Олафу и Синору, мы прожили полную приключений и сражений жизнь, чего еще надо настоящему мужчине и воину. А я обрел то, что возможно не заслуживаю- любящую жену и детей. Кому стоит жалеть о прошедших годах, так это только тебе.
- Почему? – Эрик остановился, и друг чуть не сшиб его.
- Да, мы многого могли добиться в прошлом, продвигаясь в военной иерархии, а могли и нет. Ты же помнишь, как наравне с доблестью и храбростью в боях ценилось происхождение. А мы были никем. Только у тебя был шанс взлететь до небес, женись ты на Лии. Да, все сейчас было бы по-другому, и не было этой войны и столько горя людям, которого несет Карл. Из тебя бы вышел хороший правитель, как показало время.
- Да, видно мне было суждено стать правителем, не там, так здесь. - горько усмехнулся Эрик, и они вошли в Зал Собраний.
Обычно на заседание Совета мог прийти любой желающий и высказать свое мнение по тому или иному вопросу. Приезжим гостям такая политика мог спутать такую политику с анархией, но последнее слово всегда было за избранным правителем, его решение не оспаривалось и было непоколебимо. Первым таким правителем и стал Эрик, после того, как Вольные города объединились в одно королевство, что пошло только им на пользу. За годы правления Эрика, королевство только процветало и росло- многие мелкие государства, поселения, даже дикие племена, хотели быть частью Вольноземья.
Сегодня в Зале должны были собраться только главы гильдий, командиры военных подразделений, вожди, и вассалы. От решения, принятого сегодня, зависела дальнейшая судьба королевства. Поэтому хоть и Эрик с Бернардом пришли намного положенного для собрания часа, в помещении уже было битком народу. Эрик по ходу, здороваясь с присутствующими, прошел на свое место. В Зале Собраний креслом ему служил богатый украшенный драгоценными камнями, сделанный из чистого   трон, а не скромное кресло, которое было в его покоях.
Бернард пошел и сел среди военачальников. Они сдержанно поприветствовали его, не было обычных шуток, все были предельно серьезны.
Эрик сидел один в центре зала, но знал, что тут любой отдаст за него жизнь, а он за любого, поэтому не чувствовал себя одиноким. За его спиной висела карта Вольноземья. Карта была вышита золотыми нитями, украшена драгоценными камнями. Временами на нее наносили новый узор, соответствующий вновь присоединившимся землям. Все что было за пределом королевство, казалось размытым, достигался такой эффект напылением золотом и серебром. Неизменной только оставалась надпись внизу карты- “У свободы нет границ”.
Постепенно зал заполнился и в помещении стало тесно. Из открытых окон не доносилось ни звука. Эрика знал, что сейчас почти весь город собрался около Зала Собрания, чтобы узнать о принятом решении.
Двери в зал открылись и вошли двое личных телохранителей Эрика и еще один человек. Он был в полном вооружении. Одет он был в запыленные кожаные штаны, и такую же куртку, из которой выглядывала шелковая рубашка, которые носили практически все люди этого народа. В левой руке он нес саадак, второй лук с снятой тетивой, хранился в мешке за спиной. На поясе с левой стороны висел кинжал, а с правой изогнутый клинок, при виде которого Эрик вздрогнул и огромным усилием воли удержал свою руку, чтобы не поднять ее и не потрогать свой шрам. Их сегодняшний гость и, возможно, будущий союзник, был из тех самых степных кочевников, с юга Объединенных земель, из-за войны с которыми жизнь Эрика и его друзей, приобрела такой поворот.
Гость прошел через весь зал и остановился перед троном Эрика и поприветствовал его.
- Приветствую предводителя свободных людей, которые живут на свободной земле. Для меня честь говорить с равным, с таким же, как и я не вставшим на колени и не склонившим головы перед псом, что называет себя Карлом Завоевателем. – при упоминании короля Объединенного королевства, гость сплюнул на пол, тем самым высказывая презрение к тому. - Имя мое Эрнак, и я открываю его тебе как равному и знак уважения к тебе.
- Приветствую тебя Эрнак, как свободный человек такого же свободного. Твоей свободе может позавидовать любой из здесь присутствующих. Мы стеснены стенами и крышами домов, а ваш дом бескрайняя степь, которой не видно конца, и крышей вам служит бескрайнее синее небо, а ковром зеленая трава, что растелилась под копытами ваш коней. Зовут меня Эрик, и я в свою очередь, открываю тебе свое имя как равный равному и в знак уважения. Мы готовы выслушать то, ради чего ты стеснил себя стенами наших домов, и я сразу буду готов тебе ответить, зная, что чувствуешь ты себя, как птица в клетке в нашем городе.
- Я пришел к тебе говорить от всего моего народа. Я хочу сделать тебе предложение, которое никто и никогда не получал, и, возможно, не получит от нашего народа. Объединим наши силы, наши войска, и тогда у нас будет шанс дать отпор Завоевателю.
В зале стояла гробовая тишина. Ни для кого это предложение не было новостью, все знали зачем к ним едет предводитель степняков. Каждый из здесь сидящих сегодня уже высказал свое мнение по поводу союза. И оно было единогласным, но надо было чтобы его сказал вслух Эрик, их избранный предводитель.
Эрик оглядел собравшихся, на лице каждого из них читалось упорство и надежда, глаза их горели огнем, все они сейчас сбросили груз своих лет, и были похожи на молодых юношей, увидевших заветную цель, и готовых отдать все что угодно для ее достижения. Он спустился по ступенькам и подошел к Эрнаку, протянул руку и сказал.
- Мы объединимся, чтобы противостоять Объединенному королевству, вся наша армия двинется на север.
Вечером того же дня состоялся военный совет и Эрик изложил свой план.
- Часть войска Эрнака, будет терроризировать юг Объединенного Королевства, как и в годы войны с Междуречьем, - начал излагать он свой план собравшимся перед ним военачальника: своим и степным,- они должны будут грабить, убивать, сжигать селения по всей границе, но ближе к юго-востоку. Пусть Карл отправить туда часть своих войск. Как только он это сделает, благодаря своей мобильности кочевники отправятся на запад для соединения с основными силами Вольноземья и Эрнака, оставив часть людей дальше отвлекать войска, идущие на помощь югу.
Карл отправит свои основные силы навстречу нашим, мы будем ждать их на Верданской равнине, там он не сможет пустить в сражение все свое войско, мы же будем там в плюсе, лучников Вольноземья поставим на Крыльях (так назывались цепь гор, которые были в форме птицы, взмахнувшей вверх крыльями), а лучники степи привычно будут волнами обстреливать врага. Эти два этапа будем делать по команде, которую я дам в определенное врем.
Основной удар мы нанесем по Редану. Я и отряд наших лучших воинов, возьмем три корабля и отправимся по морю. В трех днях пути, я разошлю птиц с посланием, чтобы вы начинали. Мы же без проблем захватим родовое гнездо Карла, в городе есть наш лазутчик. Король не сможет оставить в наших руках замок и взяв часть войска двинется освобождать Редан. Там мы его и будем ждать. Отсечем голову змее, и она умрет. Карл тиран, и войско тут же разбежится, узнав о его кончине, по всей территории Объединенных земель вспыхнут восстания и мятежи, мы же сможем вернуться домой. Объединенное королевство перестанет существовать.
Все одобрили план предводителя, спор только возник о составе отряда Эрика. Каждый из присутствующих на совете хотел быть в отряде, но Эрик сказал, что сам назначит людей. Только Эрнака он не смог переубедить, и согласился взять его с собой.
Приготовления заняли неделю. На восьмой день отряды выдвинулись на указанные им позиции. А из порта вышло три корабля, на которых плыл отряд, от которого зависел ход войны.
Весть о захвате о королевском замке в Редана, принесли Лии на рассвете. Спросонья они ничего не поняла, а когда до нее дошел смысл сказанного она вскочила как ошпаренная, велев всем убираться служанкам. Те переглядывались в шоке от увиденного зрелища, всегда добрая и спокойная королева сейчас походила на сумасшедшую, бегала по комнате и что-то шептала про себя.
- Миледи, Вам помочь, вы что-то потеряли. – робко сказала Джулия, и тут же отшатнулась, когда королева повернулась на звук ее голоса. Всегда опрятные волосы сейчас были растрепаны, и глаза безумно вращались.
- Вон! Все вон! – закричала королева, и служанки отшатнулись, пораженные, госпожа никогда не повышала на них голос и всегда была добра к ним в отличии от короля и их младшего сына.
- Но… - попыталась возразить одна из них, но королева перебила ее.
- Я сказала пошли прочь, иначе я велю вас высечь!
Служанки в страхе выбежали из покоев королевы, а Лия остановилась, будто вспомнив что-то и подбежала к тайнику, о котором знала лишь одна она, нажала на потайную кнопку на камине и из открывшейся ниши взяла два маленьких предмета, крепко сжав их в руках.
Потом она начала одеваться и собирать вещи в сундук, остановилась и поняла, что теряет драгоценные минуты, а время сейчас шло на секунды.
- Лишь бы успеть, Боже, молю тебя, лишь бы мне успеть. – с этими словами она выбежала из комнаты, по пути раздавая приказы слугам.
Уже менее через час, из ворот замка выехал экипаж в сопровождении охраны, и запасных лошадей. Королева приказала ехать без остановки, боясь опоздать.
Карл был в гневе от услышанного, в бешенстве он смахнул со стола карту и кубки с вином. Он бегал по шатру и раздавал оплеухи ни в чем не повинным офицерам, которые в страхе перед разгневанным королем молча терпели. Король остановился и, тяжело дыша, посмотрел сначала на гонца, затем на личных телохранителей.
- Отрежьте ему язык. – гонец в страхе повис на руках подоспевших гвардейцев и начал что-то жалобно бормотать.
- Отец, но… - встал на защиту Гарольд, приподнимаясь со своего место, он не успел говорить, Карл ударил его. Лицо юноши дернулось, но он только сверкнул глазами, опуская их, чтобы король не увидел яростные искры и еще больше не рассвирепел. Реджи сбоку довольно хмыкнул.
- Заткнись, щенок,- голос Карла перешел на визг, его всего трясло. – никогда не смей комментировать мои приказы, я король. Ты понял?
- Да, мой сир,- глухо ответил юноша, подняв голову.
- Галлахер, ты остаешься за главного, и, если к моему возвращению, вы не уничтожите этот сброд, я прикажу четвертовать тебя, предварительно предав пыткам за измену. Понял?
- Дд-аа-а, мой сир- сир Галлахер побледнел и боялся пошевелиться.
- Ваше Величество, вы хотите сами освободить Редан? – спросил Олвен, командующий конницей. Король в гневе посмотрел на него и прошипел.
- Да, недоумок, именно так. Этот отброс, возомнивший себя королем свободных людей, как его называют, захватил мое родовое гнездо. Эта падаль хочет унизить меня, сидя на моем троне и выпивая из моего кубка. Собирайте людей выдвигаемся немедленно, этих мерзавцев ждет неприятный сюрприз, они думают, что за стенами замка у них преимущество, но не знают всех тайн Редана.
- Эрик, они начинают штурм,- прервал совещание Отер, который руководил обороной внешних стен.
- Отлично, король с ними? – спросил Эрик поднимаясь с своего кресла и надевая ножны.
- Да, королевские знамена видны на холме за наступательными отрядами.
- Как всегда эта крыса хочет уже войти в побежденный замок,- с презрением сказал Бернард.
- Следуем плану, держимся, у них пока что численный перевес, но нам не страшно их наступление, стены отлично защищают замок, им не взять их штурмом, будь у них хоть войска в десять раз превосходящие наше, главное не подставляйтесь под лучников.
В зал вбежал один из солдат, Конрад. Вид у него был обеспокоенный.
- Эрик, они прошли через потайной ход, большой отряд. Их пока сдерживают за счет узкого коридора, но их слишком много, говорят ведет их Карл.
- Черт, мы же все осмотрели в поисках тайных ходов- выругался Эрик. – Несите взрывчатку, надо закупорить его! За мной!
Когда они выбежали во двор замка, там уже было полно нападающих. Воины Эрика уже сошлись в рукопашную с ними, и у них пока было преимущество за счет лучников, стоящих на стенах, но скоро основные силы Объединенного Королевства полезут на стены, и воинам сверху придется отбиваться от них. Снизу раздался взрыв, Эрик надеялся, что проход удалось запечатать. И правда, поток солдат Карла, начал редеть.
- Уводим их со двора, в тронный зал- крикнул он офицерам, и первый бросился в схватку, отвлекая и заманивая нападающих.
Сверху раздались первые лязги мечей и крики раненных. Эрик ворвался в толпу дерущихся, рубя налево и направо. Следом за ним спешил Бернард с близнецами, изрядно уменьшая количество нападающих своими двуручными мечами. Чуть поодаль Эрнак демонстрировал знаменитое владение арканом, вырывая людей Карла из общей толпы, чтобы несчастного тут же добил кто-то из оказавшихся воинов Эрика.
 Нападающие сначала промялись под натиском Эрика и его отряда, но все же их было больше. Эрик увидел плотно сжатое кольцо воинов Карла, которые тесно смыкали свои ряды, защищая кого-то в центре. Воину не составило труда догадаться, кого они охраняли. Вот он увидел три фигуры в центре- одна была в роскошных доспехах с короной на голове, второй был одет в золотые доспехи с выгравированным королевским гербом на груди, третий тоже был с гербом на груди, но в обычных доспехах, ничем не отличающийся от обычных воинов. Король и его сыновья, как не трудно было догадаться, глупо было их брать с собой- подумал Эрик. Телохранители заталкивали людей Эрика в середину и король, или принц в золотых доспехах добивали его, только второй принц искал честной схватки, но ему мешала охрана, не выпуская его за внешнее кольцо.
В Эрик разгорался гнев. Вот он виновники всех их бед, нужно только убить его, и война закончиться. Но воинов Карла было слишком много, и безумием было пробовать пробиться к нему. Воин скомандовал отход, придерживаясь плану.
Нападающие кинулись за ними. Но на лестнице все их численное преимущество сошло на нет. Подниматься по лестнице могли только по три в ряд, и тут воины Вольноземья, проводивших в сражения всю жизнь, уже имели преимущество за счет умения. Бернард придя в ярости снес сразу голову трем нападающим, и волна воинов Объединенного королевства, в страхе отхлынула назад. Сзади раздался крик Карла.
- Не отступать, сучьи дети! Давите их, у нас численный перевес, скоро им будет некуда отступать.
И нападающим ничего не оставалось как идти под убийственные взмахи меча одноглазого гиганта. Ступени лестницы уже были скользкими от крови, нападающие падали, с криком увлекая с собой вниз, шедшими за ними товарищей, но все равно они отвоевывали ступеньку за ступенькой.
Снизу раздался шум и звон оружия. Кто-то из защитников собрал отряд и привел его на помощь своим командиром. Нападающие разделились, одни отражали атаку, напиравших снизу, другие продолжали наступать на отряд Эрика, все ближе продвигаясь к тронному залу.
И вот они вваливаются в зал. Отряд Эрик заметно поредел, остались Берн, его сыновья, Эрнак и еще пару офицеров. Но нападающих тоже заметно поубавилось, Эрик успевает насчитать пятнадцать человек, когда в зал вбегает Карл, и воин устремляется к нему. Путь ему загораживают сразу три противника, и он вынужден ввязаться с ними в схватку. Они оттесняют его к стене, отделяя от товарищей. Отклонив удар одного из нападающих, Эрик бьет того в пах, и когда тот скрючивается от боли всаживает по саму рукоятку ему в глаз кинжал. Тут же подныривает под удар второго и на излете распарывает ему живот. Третий нападающий пятится и поскальзывается в луже крови и Эрик пронзает его своим клинком.
- Вот и конец вам- раздается за спиной, и воин по инерции бросает тело вперед, но удар Карла все равно успевает достать его, распарывая кожу. Боль пронзает спину Эрика, но он перекатывается и выставляет меч перед собой, приготовившись к решающей схватке.
Карл не спешит. Он медленно идет, опустив свой меч, он уже предвкушает свой триумф.
- Все кончено, не знаю, как тебе удалось тогда выжить, но я исправлю ту оплошность. – с этими словами Карл начал поднимать меч. - Ты же и не мог себе представить, что твое изгнание спланировал я с Берлионом, чтобы занять трон. Ульрих никогда бы не согласился на наш союз в таком виде, который был нужен нам, пока ты жив. Он тебя любил как сынка, а ты всегда оставался мелким воришкой, только и всего. Не знаю почему, но судьба давала тебе шанс стать королем, но у судьбы были свои планы у меня свои. А ты даже не представляешь, как я драл твою любимую Лию.
Эрик пытается встать с колен, в груди у него кипит ярость, ему удается подняться на колено, боль пронзает спину. Время как будто замедляется для него, вот Карл заносит свой меч в ударе, а за его спиной Эрик видит своих друзей, понимает, что тот прав, все кончено.
Эрнак дерется с тремя противниками, он уже несколько раз ранен, но все равно успевает сразить двух из них, когда третий протыкает его копьем. Эрнак сдерживает крик, чтобы не опозорить себя перед предками, сцепив зубы он одной рукой подтягивается на древке к ошалевшему противнику и бьет его кинжалом в горло. Так они и валятся вместе на пол, и замирают без движения.
Синор и Олаф схлестнулись с одним из сыновей Карла, тот, что был в простых доспехах. Невероятно, но он не только выдерживает натиск двух гигантов, но и начинает их теснить, хоть видно, что тоже изрядно уже устал.
За спиной Синора возникает фигур в золотых доспехах, Эрик хочет, но не может крикнуть, чтобы тот повернулся. Реджинальд протыкает одного из близнеца как тренировочный мешок, и тот оседает, непонимающе смотря на пятно крови, расползающееся по груди.
Раздается рев, как будто ревет медведь. Принц хочет повернуться, но голова его отделяется от тела и ударившись о стену отлетает под ноги Олафу. Обезглавленное тело в золотых доспехах медленно оседает на пол, обильно поливая окружающих кровью, фонтаном бьющей из тела.
- Реджи!!!- кричит оставшийся сын Карла и пронзает Олафа мечом. Эрик видит, как меч выходит из его спины, и еще один сын Берна начинает заваливаться на пол.
Бернард ревет и бросается на Гарольда. От его рева дрожат стекла на окнах и стены, как будто неведомое мифическое животное вселилось в него. Казалось бы, у молодого принца нету шансов, он устал, а Бернард не чувствует ни боли от ран, ни усталости. Но Гарольд молод, подвижен и ловок, он уклоняется от удара меча гиганта и полосует его под колено. Бернард ревет еще громче, боль только усиливает его гнев, он бросает застрявший меч, и развернувшись, бросается с голыми руками на убийцу сына. Гарольд пятится, нанося колющие и режущие удары, но Берн их не замечает, принц увертывается, подныривает, но гигант не чувствует усталости. Вот он выбрасывает руку, и принц отлетает к стене, но поднимается, хотя и сплевывает кровь, а левая его рука повисла плетью.
Гарольд встает, пошатывается и делает последний рывок, около Бернарда падает на колени, и в перекате, выставив меч над головой, распарывает ему живот. Поначалу кажется, что гигант не замечает и этого, он наступает на отползающего от него юноши, но вот его он качнулся, и смотрит непонимающим взглядом, как внутренности начинают вываливаться из живота. Берн со стоном пытается их удержать, делает шаг и поскальзывается на луже своей же крови и внутренностях, он падает, и лежа все еще пытается запихнуть обратно свои кишки, но движения его становятся все медленнее пока не замедляются совсем. Глаза Бернарда мутнеют, и голова падает на грудь.
Эрик кричит, гнев и ярость заполняют его, сейчас он такой же берсеркер, как и его погибший друг. Тело наполняется силой, кровь бурлит в жилах, молотом стуча в висках. За секунду до того, как меч Карла опускается на место, где только что была голова воина, он направляет тело в сторону, перекатывается и, схватив стоящую на столе масляную лампу бросает ее в Карла. Голову Завоевателя охватывает пламя, и он, истошно вопя, отбрасывает меч, и пытается затушить пламя. Тело Эрика гудит от перенапряжения, но он делает последнее усилие и стремительным прыжком оказывается около виновника всех своих бед, и вонзает свой меч снизу-вверх в сердце Карла так, что лезвие выходи у того из плеча. Отпускает тело короля, и оно безжизненно падает ему под ноги. В голове шумит, по телу расползается усталость, а боль в спине начинает сводить с ума. За спиной раздается крик и он, подняв меч, разворачивается к бегущему противнику.
- Отец!!! Нет!!!- кричит Гарольд и, забыв про боль и усталость, бросается к убийце отца.
Лия очнулась под слоем штукатурки и обломков. Она только прошла через потайной ход и спряталась от звука голосов, не знаю кому они принадлежат, когда раздался взрыв, ее откинуло к стене и она потеряла сознание.
В голове шумела, во рту было солено, она сплюнула кровь и попыталась подняться, тело болело, но вроде все кости были целы. А предметы? Она судорожно развернула узелок на поясе и с облегчением ощупала два предмета, которые спешила доставить Карлу.
Покачиваясь и опираясь на стену, она пошла в ту сторону, откуда доносились звуки сражения. Выйдя из коридора ей предстала ужасная картина- на стенах замка бой шел полным ходом, а вот во дворе он уже закончился, повсюду были тела и лужи крови. Она вскрикнула и побежала к тронному залу, скользя на красных от крови ступеньках, и спотыкаясь о тела, которые лежали в куче, и уже нельзя было понять кто это лежит, нападающие или защитники замка.
Она ворвалась в тронный зал и первое, что она увидела ввергла ее в шок. Рассудок играет с ней злую шутку? Она увидела перед собой старого доброго гиганта Бернарда, но что это такое? Рядом с ним лежат как капля похожий на него человек. Лия трясет головой и взгляд ее натыкается на уже настоящего Берна, тот постарел, на его глазу повязка, но она узнает его. Он лежит, так и не выпустив свои внутренности. Из глаз королевы начинают течь слезы. И тут она видит голову своего младшего сына. Она закрывает рот руками, но все равно дикий крик вырывается из ее груди. Лия бросается к Реджинальду, но останавливается на пол пути, ее отвлекает звон оружия, они смотрит в ту сторону и впадает в ступор.
В нескольких метрах от нее, над телом Карла, сражаются двое мужчин. Один из них, одет в простые доспехи, рука его висит плетью, но он не уступает мужчине, который наседает на него. Вот уклоняясь от удара мужчина поворачивается боком к Лии, и у той замирает сердце, а ноги подкашиваются, и она падает на пол.
Да, парень хорош, он смел, искусен, ловок и быстр, но он еще слишком молод. Эрик начинает теснить принца, хоть и его силы на исходе. Но он ни замечает усталости, ни новой раны на боку, которую смог нанести ему противник. Все как в тумане. Главную свою задачу он выполнил, и теперь его друзья отомщены.
Секундная передышка, они стоят перед другом, делают пару вздохов и снова бросаются друг на друга. За эту передышку Эрик понимает, что ему уже не выжить. Сознание уже балансирует на грани, а все вокруг покрывается туманом. Из этого тумана выходят все, кто с ним рядом по жизни. Вот из тумана выступил Бернард, он не носит повязки на лице, и смотрит на него своим ясным взглядом, как раньше, в молодости. Рядом с ним стоят его первенцы: Олаф и Синор, опять, как всегда, о чем-то споря, смеясь и давая друг другу оплеухи. Из тумана выступает рыцарь, поднимает забрало и Эрик видит уже другого Олафа, верного своего друга. За ним появляется Синор, одетый в парадный костюм королевских гвардейцев. Все они стоят и ждут его, когда он закончит свой последний бой.
Эрик собирает последние силы и начинает теснить уже заметно уставшего юношу. Но тот вдруг начинает совершать ошибки. Его глаза за забралом расширяются, и он смотрит за спину Эрика.
- Мама? – в его голосе удивление и растерянность. Но следующий удар Эрика сбивает с него шлем.
Все. Последний удар. Эрик сбивает шлем и разворачивается, чтобы снести голову принцу. А принц все смотрит за спину Эрику, произносит что-то. Старый воин смотрит на него, и видит себя в двадцать лет, его лицо, его волосы, а глаза Лии. Его Лии. И уже не может он не замедлить, не остановить движение своего меча. Юноша делает шаг назад, и меч Эрика, разрезает его горло. Кровь бьет фонтаном из его горла, и его отбрасывает от воина.
- Нет!!! Эрик!!! Гарольд, сын!!– за спиной кричит женщина, крик это переходит в рыдания.
Эрик поворачивается на крик и видит Лию, которая сидит на коленях, и сквозь рыдания, пытается что-то достать на поясе. Лию, которую он вспоминал каждый день, и которую так и не смог забыть. Осознание кого он сейчас убил пришло как гром с неба. Он повернулся, и клинок юноши вошел в его сердце. Эрик схватил парня за голову, но глаза того уже помутнели, и жизнь покинуло его тело. Эти глаза были последнее, что видел первый правитель Вольноземья.
 Лия закончила шептать заклинание и разбила песочные часы, которые ей дал много лета назад умирающий маг. Из часов поднялся туман, расползаясь вокруг и жадно поглощая все и вся.
Проходят года, десятилетия. Время разрушает горы, иссушает реки, сметает с лица земли города, и возводит новые. Стираются у людей из памяти воспоминания о прошедших войнах. Забываются некогда могущественные королевства с их великим, тщеславными, милосердными, жестокими правителями.
Все меняется, но кое-то остается неизменным. В стране, которая некогда была Эстлендем, а позже и частью Объединенного королевства, процветает город, в центре которого стоит замок.
Вокруг этого замка, на несколько кварталов никто не живет. Дома уже обрушились, да и вместо замка одни руины. Вокруг замка следы старого сражения, повсюду лежат непогребенные останки, бывшие когда-то армией, штурмующей замок. Доспехи и оружие давно уже проржавело, хотя полно среди останков и драгоценностей, некогда украшавших их. Но никто не осмеливается подойти к замку ближе, чем на сотню метров. Потому что каждый день, в сумерках перед рассветом, руины заволакивает туман, а на рассвете из него появляется замок, целый и невредимый, как и много веков назад. Трубят горны, отправляя отряды в нападение. Отряд во главе с человеком, который был когда-то королем, идет через потайной ход.
За ним через тайный ход пробирается женщина. Раздается взрыв и ее откидывает к стене. Когда она очнется, она поспешит к башне, где тронный зал, будет она идти, поскальзываясь в крови убитых и спотыкаясь о их трупы.
В тронном зале же день за день происходит одна и та же схватка. И закачивается она всегда одинаково.
Женщина заканчивает шептать заклинание и разбивает песочные часы, которые ей дал много лет назад умирающий маг. Из часов поднимается туман, расползаясь вокруг и жадно поглощая все и вся. А Великий Зверь замыкает круг, вызванный мощнейшим заклинанием. И так будет продолжаться до бесконечности.