ЛЧ ч 3 Сумерки Гл 2 Артек и бутылка водки

       Несколько часов поездки на троллейбусе, и Ева в горном Крыму. Извилистый Гурзуф, малюсенькая центральная площадь, автобус - и она уже едет по Артеку. Вот и остановка - “Центр”, действительно, центр “страны” пионеров*. Ах, здесь воздух - бальзам из кипарисов. Проснулись террасы между гор, застроенные спальными корпусами, столовыми, спортивными и концертными площадками. Зелень - везде,  внизу -  море, а вокруг чистота и тишина.
       Хозяйка квартиры, адрес которой Еве дала тётя, заявила:
       - Нужно было предупредить. А теперь мест в доме уже нет, только во дворе на веранде.

       Веранда - смело сказано. «Кааба» для отдыхающих: квадратное помещение из досок, внутри которого кроме кровати и стола ничего нет. Как хорошо - будто пред Богом: cквозь доски просвечивает небо! И никого.
       Ева бросила на кровать сумку и пошла к морю: вдоль укреплённых глыбами камней горных отвесов, по асфальту тротуара, резко убегающему вниз, затем по ступенькам - и вот оно, необъятное. Но пляж для сотрудников Артека небольшой, берег - из чистенькой разноцветной гальки и несколько одиноких тел на нем. Что может быть лучше?! По обе стороны и дальше - пляжи и пляжи для детей...
      - Вы - новенькая пионервожатая? Пополнение в новом сезоне? - обратилось к Еве одно из тел.
      - Нет. Но и у меня к Вам вопрос: где я могла бы пообедать?
      - О, это не проблема. Пойдемте с нами в столовую лагеря. Я Женя, а это Иван.
      - Но как это возможно, я ведь не пионервожатая?!
      - Почему нет? Вполне по виду похожи. Думаете, здесь знают весь персонал? Нет. Нас так много. Так что можете туда ходить обедать и позже, даже если рядом нас не будет.

       Огромный зал в помещении столовой был полон детей и подростков. Отдельно стояло несколько столов для вожатых и переводчиков.
       - Переводчики, - бросили парни дежурному, войдя с Евой в зал.
       На столе стояли огромные кастрюли с горячим супом «харчо» и фруктовым компотом, в хлебнице - хлеб, на второе все взяли тефтели с гарниром пюре. Парни до верху налили себе суп-харчо, Ева - на донышке. Артек был лагерем международного значения, и здесь всё было организовано добротно.

       - Приходите вечером на открытую площадку. Сегодня будет интересное кино, а в субботу - смотр детского творчества. Будет очень интересно, ведь здесь дети с разных континентов.
       Ева приехала отдохнуть душой, ей не хотелось суеты, но на смотр творчества она всё-таки пришла. Парни издалека махнули ей рукой: они были заняты своими пионерами. Только утром на пляже спросили:
        - Вы исчезли сразу после окончания смотра, иначе мы могли бы продолжить вечер у нас в корпусе, послушать музыку.
        Ева понимала, что с ними можно не беспокоится о безопасности отношений, но Еве они были ни к чему: она просто отдыхала у моря и размышляла.  Далёкому Али Ева написала, что месяц будет в Крыму на Черном море. Отослала адрес: Гурзуф, главпочтамт, «до востребования». Через неделю поехала туда, но писем ни от кого не было. Она заказала переговоры с мамой. Ожидая связи, вышла на улицу, на площадь. Остановилась сразу перед входом на почту и переговорный пункт, чтобы услышать, когда сотрудник почты позовёт её к телефону.

       Через пятачок площади, украшенной фонтаном, на другом её конце, сидели два парня: черноволосый и темно-русый. Очень красивые и супер модные. Переговариваясь, они демонстративно наблюдали за девушкой. Она с удивлением взглянула  на них, когда они встали и пошли явно в её направлении. Оба уже загорелые, голубые джинсы обрезаны по колено. Черноволосый - высокий, другой среднего роста. Оба очень стройны и авантюрны. Длинные волосы брюнета слегка кудрявятся, у светловолосого - прямые. Остановились дерзко, прямо перед ней, и сразу:
       - И мы ждем переговоров.
       Ева молчит.
       - Мы студенты из Москвы. А Вы?
       - Из N.
       - Знаем такой город.
       Еву позвали связисты. Сообщив маме, где она, Ева попросила выслать немного денег, так как все свои запасы она потратила. 
       Парни ждали девушку у выхода.
       - А пойдемте, мы Вам Ботанический сад покажем. Мы здесь уже месяц, все знаем.
       - Ну, что ж. Были у меня такие планы, - решилась Ева.
       - Только минутку подождите нас, - бросили студенты, «исчезнув» по дороге в сад в универмаге.   
        Вернулись они буквально через минуту. В саду витиевато распинались перед ней и играли на впечатление, как «проклятые», так что их она наблюдала больше, чем экспонаты Ботанического сада, которые они, с долей уместного юмора, комментировали. Незаметно углубившись в сад, предложили Еве присесть на пенек дерева, отдохнуть, не спеша пообщаться, и ….. достали бутылку водки! «Вот зачем они заходили в магазин?!». И откуда-то - один стакан. Ева не вскочила, и не убежала: а куда, ведь рядом никого. Ей стало страшновато, но ещё более, любопытно: что же будет дальше; только теперь она подумала о том, что они совершенно незнакомые ей люди, и она ничего не знает о подлинных намерениях этих молодых мужчин.
       - Даме первой, - галантно бросил брюнет.
       - И не подумаю, ответила Ева. - Я вообще не пью.
       - Ну, капельку.
       - Тогда, до свидания. Не люблю насилия над личностью, - сыграла и она,  и услышала в ответ:
       - Уважаем.

       Не став настаивать на том, чтобы Ева приняла участие в распитии, сами парни сразу выпили по стакану. Полному. Ева остолбенела, но виду не подала, и всё равно ещё не понимала, в какую щекотливую ситуацию попала. Тем временем, один из случайных знакомых скинул джинсовый жилет, одетый на голый торс, и оба сели на траву перед пенёчком, на который посадили девушку. Глядя чуть снизу, спросили:
        - И где такая девушка учится?
        Ева назвала университет.
        - Вам кто в школе больше нравился: Лермонтов или Пушкин? - Они пристально и уже почти бесцеремонно разглядывали девушку.
       Ева замерла, но внешне спокойно, ответила:
        - Лермонтов.
        Молодые люди переглянулись. Брюнет сдал позиции, русый же придвинулся к девушке ближе... и завёл речь о сущностной противоположности творчества двух великих русских поэтов. “О, да эти два молодых человека - полный декаданс,” - всё больше убеждалась Ева. - Как я могла решиться на такую авантюру? Что делать? - Нужно не молчать. Необходимо продолжить разговор, и отвлечь их от других мыслей. 
        - Теперь ваша очередь отвечать? - внешне спокойно спросила. - Где учитесь вы?
        - Мы - будущие артисты. Запомните наши имена. Вы еще услышите о нас.
        - И увидите, - добавил второй.
        “С такими амбициями и внешностью, вполне возможно”, - подумала Ева. 
       - Какое же амплуа вам ближе? - спросила вслух.
       - А как Вы думаете, кто из нас рыцарь средневековья, а кто - вылитый Овод?
       Ева не поняла их намёков, потому что кино не увлекалась.

       К этому времени бутылка была уже пустая, и, что поразило Еву, они не были слишком пьяны, только лихорадочный блеск в глазах выдавал их состояние.
       Брюнет, видя, что “оводу” обнять девушку так и не удалось, попытался изменить диспозицию. Время для них изменило свой ход, а реальность приобрела дополнительные потребности. Еве стало по-настоящему страшно:
       - Мне пора.- Она уже не могла скрыть страха, и, возможно, это и сыграло решающую роль: парни мгновенно изменили амплуа, будто и не пили:
       - Мы Вас проводим до автобуса, - сказали галантно. И уже на остановке автобуса до Артека добавили:
       - Зачем Вам продолжать отдых в одиночестве в детском лагере. Забирайте вещи - и к нам в коттедж, - предложили. - Комната, которую мы снимаем на двоих, большая, втроем будет веселее.
       “Что это? - Ева внутренне застыла, пораженная. - Они мне что предлагают? Или я их не так поняла? Неужели, такое возможно, и кто-то из девушек идет на это? Ничего себе, студенты Москвы. Точно — артисты. Несомненно.”
       - Мы серьёзно. Будем ждать Вас завтра здесь, на остановке, после трёх дня. Часа два мы снова будем здесь. Приезжайте, - сказали напоследок, помогая девушке подняться в автобус.

       Вернувшись в Артек, Ева довольно "упала" на берегу моря: как хорошо — и никого вокруг. “Что с ними будет, - подумала, вспомнив незнакомцев”


*Пионеры - члены детской и подростковой организации, в которую в Советском Союзе входили практически все школьники в возрасте от 10 до 14 лет.