О медузах и запахе мёда

 Мои первые детские воспоминания – это летний отпуск в Гаграх. До этого я успела попутешествовать по просторам Советского Союза, но ничего из этого не помню. Маму по окончании мединститута распределили в жаркую Кзыл-Орду преподавать в местном медучилище, и моя первая поездка по времени совпадает с первым днём рождения. Потом мы ездили на Украину к родственникам, о чём свидетельствуют фотографии в семейном альбоме. Но об этой поездке я тоже ничего не помню.
Летний отпуск в Гаграх остался запечатлённым не только на снимках, но и в моей памяти чем-то очень тёплым, родным и неповторимым.
В Гаграх мы отдыхали дикарями, как и многие другие в советское время. Снимали комнату у местной бабульки за рубль койка-место и отдыхали себе, как душе угодно. В Гаграх было два пляжа: песчаный – для основного контингента отдыхающих и дикий, как мы его называли. На диком пляже народу было мало, так как лежать на камушках, отшлифованных морем до правильной эллипсовидной формы, не многим хотелось. Хотелось нежиться на мягком жёлтом песочке, толкаться и, запинаясь друг об друга, пробираться через распластанные на солнце тела к тёплой воде, чтобы погружать в неё время от времени разогретые и даже слегка поджаренные тела. Родители, не любившие суеты, толкотни и стадных передвижений, которые с тех пор почему-то не переношу теперь и я, предпочитали уединиться на диком пляже, где, удобно расположившись на расстеленном коврике, мы загорали, строили песчаные крепости, рассматривали живность, пробегавшую мимо, и поедали огромное количество фруктов, накупленных на местном базарчике.
Однажды, перепрыгивая через набегавшие с определённой ритмичностью на берег волны, я была похищена одной из них. Волна неожиданно накрыла меня своим огромным капюшоном и потащила за собой в глубины Нептунова царства-государства. Через секунду сильная рука мамы вернула меня обратно, но воды я боюсь до сих пор. Ощущение потери дна сразу же влечёт ощущение нехватки воздуха.
Ещё было замечательно, насидевшись в воде до синевы губ, лежать на крепкой отцовской спине и отогреваться. Он был очень крепким и выносливым, как и все спортсмены, и длительные горные прогулки я провела у него на шее, свысока созерцая абхазские красоты.
Возвращаясь с пляжа в снятое жилище, мы ежедневно проходили вдоль садов с роскошными цитрусовыми деревьями, ветки которых с завязавшимися плодами склонялись низко к земле. У обочины дороги, всегда на одном и том же месте, нас встречал маленький телёнок Борька, привязанный к крепкому колышку. Я угощала его огрызками яблок и остатками наших съестных запасов, взятых на день. Помню его мягкий тёплый нос и большой шершавый язык, которым он тщательно вылизывал мою маленькую ладошку, не упуская возможности лизнуть и щёку. Так за месяц нашего отдыха мы с Борькой крепко сдружились. Расставание было горьким. Детские слезы текли рекой.
– Борька, мы уезжаем! – лепетала я сквозь слезы.
– Му-у-у-у! – долго слышалось в ответ, и я рыдала ещё сильнее.
По вечерам мы сидели в хозяйском саду и наблюдали светлячков. В саду у хозяйки росли удивительные георгины высотой с деревья, проходя мимо которые, меня и видно не было. Казалось, что такими и бывают настоящие деревья с огромными красными, жёлтыми и белыми шарами на верхушках. Светлячки, по моим меркам, тоже были настоящими гигантами. Летая стройными рядами, они мигали своими зажжёнными фонарями, сигнализируя о чём-то своим родичам. Срезанные георгины стояли на окне в необычной вазе, по форме напоминающей обыкновенную бутылку, но мастерски задекорированной местными мастерами. Бутылка пахла мёдом. Она ещё долго потом была частью нашего городского интерьера и также продолжала пахнуть медом. Удивительное свойство детского мироощущения. «Почему бутылка пахнет мёдом?» Ответ был прост – потому что в ней был куплен мёд. Но это было потом, много лет спустя... А тогда эта зелёная бутылка, по виду напоминавшая кору старого дерева, пахла мёдом...
Ближе к отъезду у нашей хозяйки комнату сняла ещё одна семья. Вася был подростком двенадцати лет. Иногда он тоже ходил с нами на дикий пляж. Его надувная лодка странной формы и цвета напоминала поросенка. Или мне так только казалось, потому что она издавала хрюкающие звуки, когда её накачивали с помощью педальки-насоса. Вася, как настоящий капитан, брал меня в плаванье по морям, по волнам, и нас запросто отпускали далеко в море. Всматриваясь в морские глубины, мы обнаруживали огромное количество плавающих в толще воды полупрозрачных зонтиков медуз. Вылавливая одну за другой, мы грузили их в лодку до тех пор, пока это было возможным. Гордые и довольные уловом, мы причалили к берегу и, высыпав всех отловленных Горгон, о которых накануне наслушались страшных историй, наблюдали за их дальнейшей судьбой. Невероятно быстро все они превратились в маленькие лужицы и вскоре вообще исчезли. На берегу остались лишь столетиями лежащие камешки – тела окаменевших от взгляда морских дьяволиц, людей.
Мне было пять лет, и моё счастье было без границ...