Ком хир, бэйби швайнэ!

   Дед Пахом редко смотрелся в зеркало. Поэтому не заметил, как за ночь поседели волосы на той части головы, где они еще были русыми. Не сомкнув глаз, до утра просидел возле спящей шестилетней внучки Марьюшки. Будто карауля ее, боясь что кто-то украдет. Прикрывал ее облезлым, но теплым полушубком бабули, царство ей небесное.
- Эх, Маруська-Маруська, - приговаривал время от времени полушепотом, - видать, есть на самом деле бог. Не отнял тебя у меня, поняв, что такого несчастья я бы не снес.

   Прокручивая в голове события ушедшего дня, негромко покашливал, а то и отпускал ядреное, крепкое словцо. Как же он просмотрел, что Машутка уже не такой уж ребенок, что она глазастая, с ходу может запомнить порядок действий со сложнейшими и смертельно опасными приборами? Под утро явятся люди из партизанского отряда. Что он им скажет? Почему сорвана операция? Две дюжины молодцев, с полным снаряжением, ждали за пригорком в ста метрах от села. И тут такой облом! Уже вчера вечером власть в поселке могла вновь поменяться. Взрыв должен был повредить здание клуба и покалечить полсотни фашистяр. Все так удачно складывалось. А тут Маша и этот городской барчонок! И, главное, это же все он сам, Пахом, придумал.

  Мало кому из гансов могло прийти в бестолковку, что старый, потертый жизнью дедок, когда-то был ведущим инженером-химиком на престижном заводе. В деревне даже жители знали его как столяра. Химия здесь без надобности, а вот , коли починить дверь, еще какую утварь - тут все сразу шли к Пахомычу. Тащили кто крынку  молока, кто горшок с пельменями. Переехав из шумного города к детям, в село, Пахом долго удивлялся, что ремесло столяра-плотника, которому его в молодости учил отец, до сих пор помнят и руки, и седая голова. Дед. Да какой он дед? Ему всего-то сорок четыре. Это война сделала его старше. На фронт не взяли из-за проблем с лодыжкой. Не мог он ни быстро нападать на врага, ни быстро отступать. Ковылял со скоростью прогуливающегося барина.
     Дочка поехала гостить к родне. А тут война. И сгинула. Никто не знал, где она. Машутка во сне иногда звала маму. А днем вспоминала папу, который воевал на одном из ближайших фронтов. Как он? Жив ли он? Когда папа вернется? А сколько еще ждать? А он вернется к концу этой недели?

  У Пахома не было ответов. Мария, Машуткина бабушка , застреленная пьяным немцем развлечения ради,  покоилась тут же, за домом. Девочка иногда приходила к ее могилке, здоровалась с бабушкой, и незаметно для себя начинала играть прямо там же. Пахом не раз прикрикивал на нее. Не играй! Это могила! Но что возьмешь с ребенка?
    И вот настал день, когда шестилетний ребенок решил пойти поиграть в клуб, который был полон немцев, собранных на какой-то специальный инструктаж или политзанятия. Четыре минуты - и девочку разорвало бы взрывом! Все разыграли как по нотам. Изольда, знавшая немецкий, и работавшая в комендатуре машинисткой-уборщицей-подносильщицей одновременно,  донесла информацию когда и сколько народу будет в здании. Пахом договорился, что она расшатает ножки у одного из столов, стоявших в зале, возле окна. Вручил ей плоскогубцы.

  Изольда пожаловалась офицеру на шаткий стол и тут же предложила вызвать плотника. Пахомыч взял стол под мышку,и ковыляя, притащил его к себе в дом. Закрепил ножки стола, и уложил в нижний ящичек бомбу с будильником. Партизаны предлагали ему гранаты, взрывчатку. Но Пахомыч отказал. Вдруг немчура откроет ящик стола, а там граната? Или связка взрывчатки? А так...Стандартный будильник второго московского часового завода, ни у кого не вызывающий подозрений. Никто не станет вскрывать корпус будильника, а потому не увидит спрятанную внутри химическую смесь. 
    Когда стол был установлен на прежнее место, дежурный фашист на самом деле проверил оба ящичка, и даже взял в руки будильник. По телу столяра от груди в сторону паха прокатилась волна страха. Но кто-то с улицы позвал дежурного, тот бросил в воздух наполняющегося народом зала свое "шайсе!", вернул будильник на место и быстрыми шагами направился прочь.

    Пахом вышел из клуба и заковылял направо. Через пять секунд слева в клуб зашла Машутка. В руках у нее была сумочка, в сумочке мячик.
- Ком хир, бэйби швайне! - со смехом позвал ее один из фашистов, ошивающихся в коридоре. Немец на своем языке отпускал какие-то шутки. Маша поняла лишь одно слово.
- Партизанен? - ткнул в нее пальцем молодой солдат и расхохотался. Затем он еще со смехом попросил "аусвайс", вытащил из сумочки мячик, бросил его в сторону гула голосов, доносившихся из зала, изобразил руками взрыв и ехидно добавил:
- Бу-ум! - после чего весело подытожил, -ауфидерзейн! - и скрылся в уборной.
    Машуха как раз собиралась пойти на шум голосов. Молодой немец упростил задачу. Она вошла в зал и стала искать свой мяч. Фашисты заметили ее, стали что-то радостно, хохоча , выкрикивать.  Мяч нашелся возле стола. Но бомбы в шкафчиках не было. Девочка расстроилась, но вдруг заметила еще один такой же стол. На этот раз ей повезло. Она открыла шкафчик, вытащила будильник, бережно положила в сумочку и пошла к выходу. Но дорогу ей перегородил рослый немец, отделившийся от хохочущей толпы.

- Возьми этот, голодный девочка, и больше не воровать, - он протянул ей какую-то консерву и несколько кубиков сахара. Маша положила подарки в сумочку, и не поблагодарив, продолжила движение.
   Зайдя за угол, она сковырнула отверткой крышку будильника, подумав, сделала несколько осторожных движений, вынула обернутую изолентой кубышку, бросила ее в траву и пошла домой.
-  Но ты хотя бы понимала, что тебя могло убить? - кричал на внучку Пахомыч, обнаружив ее сидящей на лавке и перебирающей детали разобранных часов.
- Как же меня могло убить, дедушка? - оправдывалась Маша, - я же так много раз видела, как ты собираешь и разбираешь свои бомбы. Я все запомнила.
- Когда ты это могла видеть?
- Когда ты думал, что я сплю. А я не спала, я подглядывала.

     Пахомыч поразмыслил. Да, сначала он экспериментировал с пружиной. В шести случаях из десяти горстка пороха вспыхивала. Но пружина могла вовремя не разогнуться. А нужно было наверняка. Как в голову пришла мысль о будильнике, Пахом  не знал. Обошел все село, и лишь в одном доме оказались нужные часы маленького размера. Пришлось отдать хозяйке сапоги, а назад идти в лаптях.
    Когда Пахомыч ремонтировал стол, внучка была рядом, игралась с недорогими куклами, которых он привез ей из города. Ему и в голову не могло прийти, что Машка следит за каждым его движением. Ведь ей так позарез нужен был этот единственный, оставшийся в живых будильник.

   Как оказалось, не только внучка наблюдала за ним. В тот час мимо их домика проходил слегка поддатый полицай Гриня. Гриня заглянул в окно, увидел, что дед что-то прячет в столе, дождался, когда он потащит стол назад, и пьяными шагами побежал докладывать в комендатуру. Стол обыскали. Никакой бомбы не нашли. Пришли с обыском к Пахому. Увидели разобранный Машуткой будильник. Тому было пара дюжин свидетелей - девочка что-то выкрала из стола.
- Ви должен научить свой ребенок, что украдать не есть гуд! - провозгласил главный из команды обыскивающих, взмахнул рукой, и все четверо покинули жилище.

 Гриня приперся вечером, пообещал отомстить за то что ему сделали выговор и не поверили, ссылаясь на его невменяемость. Выждав час, после того, как полицай ушел. Пахом поковылял к клубу. Как хорошо, что Машутка выбросила химию в траву. Смесь удалось найти быстро, поскользнувшись, незаметно взять и положить в карман пиджака, а после закопать на холмике с могилой Марии. Если  будет еще один обыск, то могилу уж точно не тронут.

       Светало. Дед подошел к могилке, перекрестился, вырыл взрывчатку,  доковылял до пролеска, и закопал ее под четвертой березкой , если считать справа. Затем вернулся в дом, вскипятил чайник, подошел к окну , и мокрыми глазами вгляделся в хату напротив, ту, где проживал Колька, барчонок.

  Контуженного  Кольку в лесу подобрала соседка Алена. Мальчику было лет около восьми. Как он сам рассказывал, в папину машину, большого московского начальника, попала бомба. Шофер, папа и мама - их больше нет, а вот Кольке удалось спастись. Мамино тело заслонило его. Парень шел наугад, и к своему счастью, наткнулся на Алену, возвращавшуюся лесом из соседней деревни. Дети всего села пришли посмотреть на московского гостя. Но Колька не был особо разговорчив. Не потому что деревенские дети были ему не пара, а из-за тоски по матери и отцу. Через две недели Колька слег. Вроде, и ни температуры не было, ни кашля, ничего не болело. Мальчик не хотел ничего есть и медленно угасал. Никто не навещал его, дети окрестили барчонком. Алена хлопотала, то мед ему, то свежую сметану, то сало предложит. Но Колька ограничивался чашкой воды в день.

     Машутка, однажды забежавшая в гости, спросила, почему мальчик лежит, а не идет во двор, поиграть. Алена как смогла , все объяснила. На следующий день Маша принесла  мальчику своих кукол:
- Возьми их, можешь с ними поиграть, мне не жалко, - предложила она. Но мальчик лишь отвернулся. Позже она перетаскала ему все свои игрушки - зонтик, ежика, резиновую белку,  но Коля с недоумением смотрел то на нее, то на игрушки, и отказывался играть.

- Ты пойми, Машутка, - успокаивал ее дед Пахом, - Коля - мальчик. Ему неинтересно играть с ежиком и зонтиком.
     Маша стала вспоминать какие игрушки нравятся деревенским мальчишкам. Вспомнила только одну. Это был волчок. Но волчка сейчас  ни у кого не было. Был в деревне старый  французский будильник, мальчишки его разобрали, вытащили волчка, и пошел волчок по рукам. То на пряжку от ремня его выменяют, то на машинку. Короче говоря, никто не знал последнее место жительства этой общелюбимой игрушки. И тут вдруг дедушка принес в дом будильник...

   На Колю волчок произвел сильное впечатление. Когда Машутка закрутила его на столе перед его кроватью, мальчик даже слегка привстал. У Коли, с его богатыми родителями, всегда были абсолютно любые игрушки, даже заграничные. Но никогда не было волчка. Сделав усилие, парень сел, затем встал, шатаясь, подошел к столу и протянул руку.
- Возьми, играйся сколько хочешь, - улыбнулась Машутка, протягивая к нему маленькую ладошку с лежащим на ней волчком.
   Тем вечером Алене удалось наконец покормить мальчика.

   Пахомыч отошел от окна. Вгляделся в сумерки избы. Что такое? Кровать пуста. Машутка исчезла! Серце забилось с дикой скоростью. Значит, все-таки, фашисты что-то пронюхали и украли ребенка!
 И тут ему на спину с криком "А-а-а!"... кто-то прыгнул. И этот кто-то стал дергать его за уши, за бороду, за нос, смешным голосом приговаривая: "Изыди злой дух, изыди из моего дедушки, ха-ха-ха!"
  Пахомыч притворился, что ему страшно, сгорбился, прикрывая уши руками, покрутился на одном месте, сел на кровать и поставил девочку на пол.
- Ты что с табуреток на людей прыгаешь? - шутливо проворчал он.
- Какой же ты человек? С такой-то бородой! Ты - Дед Мороз! - проворчала внучка и в следующий миг дом наполнился озорным смехом.