Ублюдок

         
 Ублюдок, не тот, кто родился незвано или по ошибке, а кто прожил совою жизнь, уподобившись этим обозначением. (Авторское предположение).

      - Эй, вы там – примите чуть в сторону, мне хотелось встать и надавать пинков паразитам, топчущих могилу вернее, место, в котором меня похоронили. Мужики не слышали, по-прежнему топтались на моей могиле, вернее, между. На самой дороге, между могилами, аккурат, на том месте, куда меня неделю назад наспех бросили и закопали. Необъяснимо, каким образом чувствовал, что на поверхности морозно, как дул пронизывающий ветер, как промерзает земля, как я сам начинаю промазать. Хоть меня закопали без гроба, в чем есть, только сняли полушубок, ботинки и вывернули карманы, я неплохо сохранился. Как-никак поздняя осень, вот-вот совсем замерзну. Так что братья черви, придется вам потерпеть до весны.  Мужики, словно не чувствовали ми возраженья,  по-прежнему топтались на месте. От холода били ногами по земле, втаптывая надомной еще не совсем плотный грунт. По-видимому, им вообще было наплевать, где стоять. Им главное, зенки залить, очередную могилку выкопали, бабки получить, пора идти в лавку. О чем-то спорили, грязно ругались матом, скорее всего им, было тошно, давно забыли о других радостях и ценностях, сейчас им просто хотелось выпить. Да и спорили просто так по дури. Для пьянки есть только две причины, обе веские. Первая - холодно, вторая - вдруг головка протрезвеет, вообще хреново станет. Мне казалось, что у мужиков голова была настолько пуста, что случайно попавшая мысль аукалась грязным матом. Хорошо хоть мочиться не стали, представляю, как от них самих воняет, мало и без них тут покойнички гниют. Что за народ, ничего не меняется, вся страна сплошная помойка, общественный сортир, в котором отродясь никто не убирал. Собственно говоря, мне было на все плевать, ни холодно не жарко, все равно грунт станет плотнее, разницы никакой. Может, асфальт положат или уложат дорожку камнем, плевать. К тому времени моя душа предстанет перед Создателем, никогда не вернусь в то место, где хранятся мои мощи. Тем более, вызвать мою душу, или просто помолится за душу грешную, никто на это место не придет.
     Наконец, мужики о чем-то сговорились, пошли добавлять, а я остался наедине со своими мыслями. 
   Трудно себе представить, что кончу земную жизнь, вот так, хуже бродяги. Ясное дело, что я не какой либо, чтоб ставить памятник, чтить добрую память, однако обидно. Особенно после всего, что со мной случилось, после того как я стал, можно сказать уважаемым и весьма состоятельным человеком. Кто бы мог подумать, что похоронят меня, как собаку бездомную. Бросили в канаву, между рядами могил, наверное, удобное место показалось, чтоб не рыть или, чтоб никто никогда не нашел.  Вот теперь, лежу который день, все ходят и ходят, ладно бы шли, может, место какое заговоренное, обязательно кто-нибудь должен постоять. Чаще всех останавливаются гробокопатели, мать их, стоят, чего стоять, о чем и чем думать? - башка то пустая, рот да жопа…
     Который день лежу, по душу мою никто никак не придет, ни черт не ангел, от нечего делать в голову всякое лезет. Интересно, мне - когда мужики с бабами, любовь изображают без презерватива, думают ли они, что у них получится, а то и вообще, что-то родится? Я, вот в свое время родился, от папаши, начинающего алкаша и матери, прогрессирующей дуры. Интересно, что хуже, родиться от дуры, или от алкаша? Ответ неизвестен зато, точно знаю, если от двоих в комплекте, тут явный перебор. А вы как думаете  - кто бы интересно должен родиться от произведения двух подобных? - По идее, ничего хорошего, дебил, это подарок. Хуже, когда появится животное, в обличие человека. Прожив жизнь, я усвоил, люди глупы, плачут, жалуются на судьбу и несправедливость, а причина вовсе не в судьбе, а в том, что животное в обличие человека отличить не могут. А самое печальное, сами уподобляются животным, ведут скотский образ жизни, при этом считают, что живут как все и ничуть не хуже. Еще когда мамаша носила меня, то я уже точно знал о себе, что на божий свет появиться очередной, совершенно ненужный этому миру, милый ребенок, наделенный врожденными генами, человеческими, в смысле разума сказать невозможно. Весь комплект человеческого дерьма в одной оболочке, от двух особей, которых вряд ли можно назвать людьми. Если добавить, что воспитание я получил соответствующее, все состыковалось, судьба моя покатилась, по заведомо известному направлению. С малых лет познал все прелести детства связанные с воспитанием ребенка в подобной среде. Вот и получился соответствующий портрет.  В оправдание моей жизни и поступков, можно задать вопрос - что я мог видеть и усвоить с раннего детства? - кроме мата, драк, обычной семейной грызни, грязи, бытового паскудства, жизни пролетариев,  вокруг и сверху, это я уже о советской власти.
   В нашей коммунальной квартире никогда не было тихо, соседи и родители постоянно ругались, не редко дрались, разговаривали исключительно матом. Мат у моих родителей был не простой обыденный, в некотором роде интеллигентный, как-никак образование обязывало. Когда к общим разборкам подключались мои родители, спор при помощи мата высшего пилотажа становился натуральным представлением. Мои родители не ругались на людях, не употребляли матерных слов при посторонних, матом они общались в семейном кругу, не редким включением нормальных слов и выражений древнего языка, вымерших эллинов. Вы же знаете, что древние эллины ничего не имеют с нацией торгашей, которые сегодня гордо называют себя греками. В этом я убедился, побывав на земле древней Эллады. Впрочем, как и египтяне к великим пирамидам, китайцы, к велико-китайской стене, большая часть русских, к русскому языку и к тому, что мы подразумеваем русская нация. Ну,  это так к сведению...
    Древняя латынь, было хобби моего отца, он так ею достал мою мать, что она тоже выучила с десяток афоризмов, я выучил и стой и с другой стороны. При случае мог ввернуть, где надо, хоть так и не получил высшего образования, кое-как одолел школу рабочей молодежи, зато, благодаря родителям мог создать впечатление вполне начитанного, интеллигентного юноши.
  Дядя Паша, был моим первым наставником, в те времена мы еще жили в коммунальной квартире, я привязался к не молодому соседу законнику и по совместительству алкашу. Помню его фразу во времена еще далекие от перестройки и развала СССР, - русским - повезло, что нефть нельзя пить. Сейчас бы она звучала значительно интересней, вставь в него вместо русских, олигархи. Которых любит президент и его шарашка. Народ любит президенту, но это временно. Народ России и СССР всегда любил своих тиранов.
 Пардон, отвлекся. Дядя Паша был старым вором, от него всегда вкусно пахло сигаретами, и он всегда приберегал для меня, что нибудь вкусное, конфетку или шоколадку. Своих детей старому вору иметь было не положено, а меня он почему-то отличал перед всеми пацанами.
   Первая фраза, которую я сказал по случаю дня рождения моей матушки, в возрасте менее года. Ребенок оказался ранним, ходить начал, не было десяти месяцев. Кроме умения говорить, папа, мама, баба и прочее, первое осмысленное выражение из уст вылитого ангелочка, где-то в год, полтора,  звучала – «Сто стоис грымза ублюдочная». Понять, что я сказал без подготовки, не мог никто, понял ее лишь мой отец. Он был очень доволен, собственно это он меня и научил. Что еще добавить? – соседи, тоже были еще те, ну и, наша семейка для всех остальных, была не самый лучший подарок. Другие соседи этажом ниже, интеллигенты, каждую неделю записывали родительские скандалы на магнитофон. Выбросив откровенную ницензурщину, прокручивали в компании друзей. Я думаю, что они не были особо брезгливы, только с возрастом я сумел понять, что действительно, какого черта писать пятиминутный монолог, в котором «бля» - одно из самых нейтральных слов, матерщины, все связующие и приставки. Что еще можно вспомнить о родителях? – они не могли шутить, полностью отсутствовало понимание и чувство юмора.  Юмористы писали не для них, папа и мама, совершенно не понимали шуток, сами могли писать для юмористов, правда, для этого было нужно, чтоб папа был пьян, а мать поле двух пачек сигарет была в соответственном настроении, чтоб учинить ему должный во всех обстоятельствах, скандал. Мои родители так и остались в моей памяти непризнанными авторами великолепных концертов, бесценный клад, кто смог перевести мат на приличные слова, для артистов. Для специалистов, кто озвучивает высказывания дураков, вроде моих родителей, с юмором, или серьёзных людей, после чего, нормальные, давились от смеха. У моих родителей было три высших образования на двоих, иногда, они выходили меня в город и производили на окружающих неизгладимое впечатление. В этот день я был умыт и причесан, одет в отутюженные брюки и рубашку, в отличие от папы и мамы, мне не приходилось, штукатурить физиономию, скрывать расцарапанные физиономии и синяки. Родители, под руку, гордо выхаживали по городу, прицепив к лацкану институтские ромбики. После прогулки папаша, под дурное настроение, связанное с трезвым образом прошедшего дня, мог разочек, другой, треснуть мать. К слову сказать, он был большим любителем поколотить мамашу, да и она не промах, при случае, как кошка цеплялась в его оплывшую рожу от алкоголя. Драки были частыми, и лица у обоих практически не менялись, разве что синяки и царапины переползали с одной стороны лица на другую.  Хуже всего для меня, можно сказать, в наказание, когда они выгуливали меня, как песика, в городе. С большим презрением шел на пару шагов впереди, делая вид, что это не мои родители, по мне так они лучше поубивали друг друга…
    Иногда, мы всей семьей ходили в гости. Родители врали, это они умели здорово, можно сказать, виртуозно. Иногда мне казалось, что они сами верят в свою ложь. Хорошо хоть ходили по гостям не часто, за время посещения, да я и сам на какое-то время утверждался, что я отличник, как только окончу школу, поступлю в институт и стану известным юристом. 
   - Далеко пойдет, умный мальчик, меня гладили по голове и давали вкусную конфетку. Я был убежден, что заслуживаю, уважение неизвестных людей, от гордости меня всего распирало. Знали б они, как далеко я пойду…
     Незаметно, ложь так вошла в мое подсознание, скоро я и сам не знал, где я вру, а где говорю правду. На самом деле, я учился хуже некуда, хоть мозги мои работали, как и следовало, но не в ту сторону. Был  отъявленным лентяем, домашние уроки не делал, иногда удавалось сорвать урок. Был большим любителем для какой-либо пакости, то принесу дохлого кота, подложу кому-нибудь в парту.  Получалось как в анекдоте, меня выгоняют из класса, а учитель и прилежные ученики остаются в классе – нюхают вонь.  А однажды вообще, взял и насрал на самом пороге класса, прикрыл бумажкой.  Рассказать, что было, когда по ней прошелся класс и что было в классе? Кто-то стукнул и меня уже привычно отправляли в учительскую. Слушать очередную лекцию было лучше, чем сидеть в классе, тем более что с каждым разом лекции по поведению становились короче. Я был рад, что меня после очередной проказы не пускают в класс, пусть прилежные ученики и подхалимы продолжают нюхать вонь, чихают от перца, это ведь лучше, чем слушать идиотские уроки. Для меня все предметы были до одного места, ничего не интересовало, нравилась только география. Наверное, чувствовал, что придется по миру прокатиться. К этому времени уже совершенно не боялся, что вызовут родителей. Папашка, конечно скот, всыплет по первое число,  жопа, у меня уже была привычная, орал не от боли или от обиды, а чаще так просто, для понта.
    Учителя, как и всем подобным родителям, говорили, что ребенок ленится, поэтому учится плохо. Как же сказать подобным, что ваш ребенок испорчен, просто обыкновенный негодяй, лентяй, неуправляем, а виноваты вы, его родители. Попробуй, скажи таким, особенно, не дай бог правду - им не только рожать и воспитывать детей нельзя, их вообще нужно стерилизовать, а лучше, стереть с лица земли, чтоб не засоряли собой и без того загаженный мир. В шестнадцать лет я так и сказал своим родителям, что им было нельзя иметь своих детей, хлопнул дверью и больше не видел их никогда. Я чувствовал, что знания, получаемые в школе мне не нужны вовсе, был уверен, что учат не тому. Где-то с пятого класса был убежден, что хожу в школу зря – всему, чему учат в школе, мне никогда не понадобится. От ежедневных занятий, неинтересных тем, дурацких уроков, чувствовал себя нехорошо, мечтал, чтоб школа сгорела, учитель заболел, а лучше бы умер. Целыми днями гонял по улицам города, воровали на базаре, чтоб что-нибудь поесть. Когда удачно, сидели, где-нибудь, смеялись, шутили, с хрустом ели свежие, огурцы, помидоры и фрукты. Иногда, кого-нибудь ловили, иногда били, редко жалели. Меня поймать не удавалось, я хоть и был мал, да шустрый. К девяти годам я научился хорошо драться, курить и матерится.  Мог рассказать смешной анекдот, с настоящим, забористым матом. Взрослые мужики падали от смеха, а я еще толком сам не понимал смысл, отчего они ржут, как подрезанные. Сейчас мне кажется, что я был похож на мощный сорняк, колючий, весь в шипа выросший на помойке, до которого не дотронутся. Время шло, я рос полноценным продуктом соответствующего воспитания, моя дорожка катилась в известном направлении, тюрьма, нары - дом родной. Что говорить, наша школа была одной из худших, находилась в самом проблемном районе города. Половина учеников в моем классе из не полных семей, или вроде моей, у многих отцы сидят в тюрьме. Мне было не страшно, за свое светлое будущее, у меня было много знакомых, кто отсидел, кто еще сидит.  Не видел трагедии в том, что когда-нибудь сам окажусь в тюрьме. Первым моим взрослым товарищем, после дяди Паши, можно сказать, наставником, был дядя Толя. Крепкий мужик весь в наколках, к сорока годам уже совершил три ходки, пятнадцать лет отсидел, одним словом, крепкий вор, хоть и не законник, но уважаемый в своей среде.  Пару раз брал меня на «дело», я был ловкий и гибкий, легко пролазил в форточку, потом открывал дверь и выбегал из квартиры, стоял на «стреме».  Дядя Толя иногда сам или еще с кем-то, входили в квартиру, чистили, как говорили, дотла. Чаще всего, после ограбления квартиру поджигали, пока пожар потушат, кто знает, что пропало, была ли кража? Дядя Толя со своим напарником воровали выборочно, в основном барыг и просто богатых госслужащих, где можно хорошо поживиться. На него работали наводчики, они разведывали богатые квартиры, иногда даже указывали, где спрятаны деньги и находится тайник. Дядя Толя всегда говорил – барыга, все равно не останется в убытке, им спокойнее все сжечь, пожар все спишет, никто искать воров не станет. Однажды, я влез в квартиру, а там оказался огромный пес. Бульдог сел рядом и не давал дойти до двери или вновь влезть в форточку. Я сильно испугался, стал плакать, лишь слышал, что пацаны на улице гоняют в мяч. Дядя  Толя сунулся в окно, понял, что я влетел, сказал, выкручивайся сам, и чтоб про него ни слова. Когда пришли хозяева, я стал врать – играл в футбол, мяч случайно попал в форточку, я залез чтоб его достать, а тут выскочил пес и чуть меня не покусал. Хозяева, особенно противная тетка, мне сразу не понравилась, вызвала участкового милиционера, тот стал меня допрашивать, где и с кем играл. Я врал, врать я умел достоверно, соседи подтвердили, что слышали, как мальчишки гоняли мяч во дворе. Участковый нашел нескольких мальчишек. Пацаны, наверное, смекнули, в чем дело, подтвердили, что я играл с ними и забил мяч в форточку, полез его вынимать. Дядя Толя, поздравил меня с почином. Похвалил, мол, ловко я от ментов отвязался. За находчивость примеривал, купил конфет и шоколад, дал немного денег. Я не стал его ругать за то, что он, как увидел, что я попался, куда-то слинял. На следующий день я пришел во двор, чтоб отблагодарить пацанов, угостил их, а на остатки денег пошли в кино. Потом дядя Толя подрался и кого-то подрезал, получил семь лет, это его была четвертая ходка, говорят, что он там и загнулся. Я по-прежнему мотался по городу, мы организовали небольшую банду и грабили маленькие магазины. В основном булочные, там денег не было, зато были булочки с изюмом, конфеты, шоколад. Иногда, мы просто били небольшое стекло, на металлический прут нанизывали булки. По три-четыре на каждого, и хватит, если прилавок был пуст и далеко, мы били большое окно, за минуту чистили все, что попадется под руку. Мне было по кайфу скинуть стенд с водкой или вином, хоть мы и боялись, что грохот бьющегося стекла привлечет милицию, или кто мог нас поймать. Но, как говорится, удовольствие пересиливало опасность. Вино и водку мы не брали, хотя можно было продать или угостить взрослых, кто верховодил в районе. Мы, хоть и были совсем зеленые, смекнули, что это слишком опасно. Сегодня, дай кому один раз выпить, потом заставят для них постоянно таскать. Я вот сейчас подумал, почему нам нравилось бить бутылки с вином и водкой, наверное, потому, что у всех нас папаши, а у некоторых и мамаши лакали всякую дрянь, вот мы и шаримся, не зная куда себя деть.
   Я был общительный малый, легко находил новых знакомых. Своим новым друзьям и знакомым я говорил, что сирота. Родители пацанов жалостливо качали головой, гладили по головке своих деток, мол, смотри, какой хороший мальчик, такой, мол, несчастный. А я в это время готов был от смеха лопнуть. Пока они гадали, чем угостить малыша, я зорко оглядывал убранство комнат, прикидывал, что стоит для грабежа. Врать по поводу сиротства я скоро бросил, несколько мною обманутых родителей узнали, что я врал, и рассказали моим. Папаша, как водится меня выпорол, это он, гад, умел хорошо. Одному обманутому, что на меня настучал, я не простил, хоть он и не был достаточно упакован, навел дядю Пашу, за что схлопотал подзатыльник. Денег и ценностей не оказалось, шмоток тоже, дядя Паша, для понта, положил на стол хозяев сотенную, сказал, на бедность…  Я продолжал расти, приобретать опыт, в основном, чтоб стать настоящим ублюдком. Копировал поступки своих родителей, старших товарищей, те тоже были не подарок, мне было интересна жизнь рискованных людей. К десяти годам стал убегать из дому. Меня ловили, то в поезде, то в аэропорту, то на вокзале. Врал, то я бегу помогать Феделю Кастро, то еще, что выдумаю. С Кастро получился облом, оказывается, на Кубе революция лет пятнадцать назад победила. Зато пацаны чуть постарше, тоже задержанные, как они гордо говорили – за уголовку, научили песенку про Кубу, популярную в свое время.
                Куба, возьми свой сахар,
                Куба, отдай наш хлеб
                Куба, Хрущева нет.
                Куба, пошла ты на х…

 Особенно мне нравились последняя строчка, ее я пел с особым чувством. Менты отдавали меня родителям, зато я понял, что в следующий раз придумывать нужно как можно ближе к правде, стал врать про Африку, то про Ближний Восток, что подходило под обстоятельства. Стал слушать радио, меня стала интересовать политика, борьба простых народов против империалистов, врагов человечества. Скоро стал подкованным идейным врагом капитализма.
   Уже в милиции, пойманный в очередной раз, мог прочесть целую лекцию про борьбу простых народов, против капиталистических захватчиков, империалистов, и главных врагов человечества – сионистов. Не знаю, о чем думали мои родители, ведь я не мог им сказать в милиции, что бегу от них, может, напрасно плел чушь. Отправили бы меня в детдом, потом в колонию для малолетних преступников, колония, может, самый лучший выход из всей моей загубленной, грешной жизни. Ясное дело, детдом, не сделает человека нормальным, колония и тюрьма не исправляет людей.  Зато, если бы меня там не прибили, стал честным вором, жизнь была совсем другой. И уж точно, не лежал бы здесь как собака бездомная.
     К пятнадцати годам я кое-как одолел восемь классов, благодаря родителям умудрился ни разу не остаться на второй год. За восемь лет обучения поменял пять или шесть школ. Учился я хуже некуда, как только меня оставляют на второй год, родители забирали мои документы с исправленными оценками и переводили в следующую школу, весной история повторялась. В девятый класс я пошел в школу рабочей молодежи.  Утром шел на работу, в цех, вечером в школу.  Естественно, что работать, а тем более учится, я не хотел. Тут вообще контроля никакого, на рабочем месте. Ясное дело, меня и здесь приметили, как не заметить, когда руки из жопы растут. Хроник ленивый, так меня там окрестили. Не потому что я, какой был больной или выглядел больным, скорее наоборот. Здоровый бугай с мордой типичного нахала. Это за то, что любую работу я брался не спеша, а то и вовсе не собирался. Попытались к какому ремеслу приучить – где там. Решили, как малолетку не увольнять и отправили работать на склад. Вначале помощником кладовщика, потом он заболел, я автоматом стал начальником склада. Правда, приставили ко мне типа, что отпускал продукцию, а мое дело подпись ставить. Фабрика наша была хоть и не большая, зато продукция очень не дешевая. Меха, пушнина, золотое дно. Чуть позже я понял, барыги, пользуясь моей тупостью, крадут со склада ценные заготовки и продукцию. Однажды, я заартачился, пошел к директору, получился скандал. Он не знал, что мне не было шестнадцати лет, и меня по всем нормам не могли посадить за недостачу. Кроме всего, по всем законам меня не имели права назначить на должность кладовщика, материально  ответственную должность, как несовершеннолетнего. В этом случае полетел бы директор, он бы и ответил за недостачу. Сказать по правде, устраиваясь на фабрику, я чуть сжульничал, подделал два года в метрике, чтоб меня приняли на работу. Жил я  еще с родителями, думал, пока устроюсь на работу, получу паспорт, и прощай мои дорогие родители, мать вашу.  Ясное дело, когда я устраивался на работу, не стал говорить, что мне нет шестнадцати лет, ростом я был высок, выглядел старше. В пятнадцать, мне можно было дать все восемнадцать. Скорее всего, когда меня определили работать на склад помощником кладовщика, многим казалось, что возрастом я гожусь, чтоб сесть за их проделки. Только вот меня не спросили, лишь для них казался придурком. Хоть был молод, сразу догадался, что на самом деле, директор был главный. С этих пор как я поскандалил, стал получать свою долю, тридцать червонцев в месяц. В те времена триста рублей были большие деньги, офицеры получали меньше. А я, пацан, кроме нищенской зарплаты, шестьдесят рублей, каждый месяц получал еще три сотни, это были уже настоящие деньги. Зажил красиво, с шиком, ел, пил в кафе, шашлык, люля-кебаб, осетрину, водку и черную икру я не любил. Угощал друзей, но прекрасно понимал, как стукнет мне шестнадцать, настанет пора готовить сухари, за пару лет склад почистят, вместо армии поеду я этапом на Калыму или еще куда дальше. Сесть в тюрьму не боялся, многие знакомые сидели, фраером или безмозглым Фуксом на этап идти было западло. Пока же у меня был главный козырь, о чем не знал никто, задерживаться на работе до совершеннолетия я не собирался. Время шло, я по-прежнему придуривался дурачком, хоть прокуратура продажная, но ведь там сидят не полные дебилы, кто мог поверить, что пятнадцатилетний паренек украл государственных ценностей на пол миллиона рублей. Статья «пособничество» не устраивало мое начальство, тогда бы им пришлось взять основную вину на себя. Когда я узнал о сумме недостачи, я здорово испугался, полмиллиона в начале восьмидесятых, была огромной сумой. Кража в особо крупных размерах, высшая мера наказания. Тут и мне достанется, а если отмажусь, то и перо в бок можно получить от «своих». Кто меня уволит с такой недостачей? Тут я вспомнил, что у меня есть знакомый, дядя Андрей, катала и аферист, как говорили про него, голова – «Дом Советов», толковый мужик. Нашел его и быстро нарисовал картину. Никогда не видел его в таком возбуждении, только я кончил отвечать на его бесчисленные вопросы, он все более походил на гончего пса. Как охотничий пес, завидев цель, готов был нестись во всю прыть. Молча, выхаживал по дорогому ковру, наконец,  успокоился, выкурил свою папиросу, Сталинские, Герцеговина Флор.
    - Иди, все будет нормально, через неделю придешь сюда вечером. Записал мой домашний телефон, и я поплелся домой. Прошла неделя, звонка нет, еще два дня, я был в отчаянии, наконец, он позвонил.
    - Приходи в восемь вечера. Без четверти восемь я кругами ходил по двору и каждую минуту глядел на свои новенькие часы «Ориент», последний хит начала восьмидесятых. Новые часы, как и всю стильную одежду, батники, джинсы, я держал у приятеля, у которого снимал отдельную комнату. Платил ему тридцать рублей, у меня еще не было паспорта, спать приходилось дома. Мужик был доволен, убирал в комнате, сдавал бутылки, товарищи мои все были пьющие, я тоже уже выпивал, но мне это совершенно не нравилось. После очередной пьянки, мне всегда было плохо, болела голова, видать, батя мою долю выпил. Наконец, в окне появилась голова дяди Андрея, с усмешкой спросил: 
  - Эй, ты, чё там кругами ходишь, может, к зоне примеряешься? – давай, поднимайся. Ничего не объясняя, положил лист бумаги и продиктовал мне письмо. В письме говорилось, что я чистосердечно пишу заявление о кражах на заводе, подробно, кто замешан, все схемы, имена и фамилии, количество украденного и сумма. Второе мое заявление на имя директора по поводу увольнения по собственному желанию. Дядя Андре взял мою настоящую метрику, посмотрел мое письмо, заявление и чуть не лопнул от смеха. По его утверждению, я умудрился сделать в некоторых словах по три ошибки. Он их исправил и заставил меня переписать. Наконец, когда я все переписал, и тут умудрился наделать ошибок, поправил сам, но переписывать уже не дал. Дядя Андрей за мою грамоту дал мне подзатыльник, ругнулся матом, что-то там загнул по поводу квалификации наших учителей и советского образования. Мужик он был толковый, частенько крыл нашу партию и порядки в стране. Рассказывал, что на зоне сидел с диссидентами, те, мол, ему открыли глаза. Он так и не стал врагом советской власти, только госсобственности.
    - Завтра с утра, иди к директору и требуй долю, тысячу в месяц, торгуйся и не соглашайся на меньшее. Скажи, что если нет то, мол, увольняюсь. Мало того, потребуй, чтоб к обеду тебе нужно получить деньги авансом, говори, что очень нужно. Придумай что-нибудь. Как получишь деньги, не дожидайся конца работы, жопу в руки и в Аэропорт. Понял? Говоришь, что на Украине есть родственники? Едь к бабушке, дедушке, к тете, дяде, к чертовой матери, чтоб до конца лета в городе не появлялся, а лучше вообще, никогда сюда не возвращайся... 
    Когда я выходил с завода с тысячей в кармане, увидел подъехавшую черную волгу с прокурорскими  номерами. Дядю Андрея я узнал лишь по его косолапой походке. Как-то я слышал от его друзей, что Андрея можно было узнать не видя.  Это было в точку, - любитель поговорить и, однажды услышав его речь не запомнить ее, будет невозможно. Многие, кого он недолюбливал, а таких было большинство, его побаивались. Для таких, как он говорил мерзавцев у него были запасены перлы дворовой словесности. В этих случаях можно было сказать, что это тот человек, у которого изо рта чаше и гораздо больше выходило гавна, чем у многих его соотечественников из предназначенного для этого места. Много лет спустя продолжение этой истории мне рассказал другой мой давний товарищ, один из наставников, дядя Степан. Он долгое время работал с со своим подельником.  По его словам дядя Андрей, был еще тот жучило, часто работали в паре, а иногда подключал мужиков втемную. Те и не догадывались, что вся конструкция вертится вокруг них, а когда рушится, он был уже далеко. Дядя Степан был простой вор, но очень часто аферистам вроде дяди Андрея нужны были чернорабочие. Дверь открыть, сейф, а иногда просто создать видимость грабежа. По заданию Андрея Степан проследил за  директором, для чего нанял целую бригаду пацанов. За десять дней слежки знал о нем все, чтоб хватило не только посадить, даже расстрелять. Через какое-то время директору доложили о прокуроре приехавшему к нему из Москвы. Когда он увидел мое письмо, поданное ему ответственным прокурором из Москвы, беднягу чуть инфаркт не хватил. Показал ему все документы в отдельном деле, зарегистрированное по форме, в Генпрокуратуре, отдельное, персональное дело на директора. Другие документы об открытии расследования по хищениям на фабрике в особо крупных размерах, где он - главная фигура. Какое-то время директор, пытался отнекиваться, дядя Андрей положил на стол мою настоящую метрику и чистосердечное заявление в прокуратуру. Когда он увидел, что директор скис, схватился за голову, пытался позвонить, но дядя Андрей ему не позволил. Андрей был отличным психологом и прекрасно знал схему увода, с кем делится директор. Поле того, как ввел «клиента» в паническое состояние, превратив его в готовое блюдо, выждал положенное время, когда тот уже не соображал, приступил к основной фазе. Двух фраз и намека хватило, чтоб успокоить директора. Приведя в его чувство, чтоб  для начала он перестал трястись и начал внимательно слушать. Директор, мужик ушлый, быстро понял, что прокурор из Москвы, знает людей в Москве, куда уходил не малый барыш, скорее всего, приехал от них, чтоб закрыть проблему. Директор слышал, что часть от его денег идет высоко и далеко, как говорил уважаемый человек из министерства, что оттуда можно легко увидеть не только Калыму, Магадан и даже кладбище… - Дядя Андрей популярно  объяснил, что наверху, крайне не хотят огласки этого дела. Причина в том, что фабрика одна из многих, начнутся проверки, тогда будет плохо всем.
   - Здесь «Москва» видит, что это прокол, лично директора.  Тебе придется уплатить большой штраф, навести порядок или…
    Директор фабрики понял, что московский гость приехал закрыть тему, в настоящее время был согласен на любые требования. Пришло время Андропова, как тут не понять, что Брежневские времена канули в лету. Боялся тюрьмы, а еще больше – смерти. Готов был отдать все, лишь бы остаться живым. Компромисс, был найден,  получив инструкции от важняка из Москвы, с большим облегчением и с радостью отсчитал сто тысяч для Москвы, и двадцать для прокурора. Уволил меня по собственному желанию, еще и выписал премию, которую я, кстати, так и не получил, как и трудовую книжку...
   В течение двух суток директору было запрещено звонить по своим связям, важняк объяснил, что его будут какое-то время пасти люди с прокуратуры, установят прослушку, пока не получат отмашку из Москвы.
   - Сиди дома, не беспокойся, нужно показать, что ты семьянин, с работы - домой, в выходные - с семьей на даче. Вечером, гуляешь с детьми, и так далее. Никаких ресторанов, звонков, если позвонят твои коллеги, говори, о чем хочешь, но только не о делах.
    Действительно, директор целую неделю был прекрасным семьянином, жена не могла нарадоваться, через пару дней он почувствовал, что за ним уже не следят, а еще через какое-то время понял, как его крупно вздули.  К этому времени  я был уже далеко. Без особого сожаления ухал из родного города, помотался по стране, вскоре загремел на всю катушку. Чтоб не сесть, пошел досрочно в армию, а уже чуть позже попал в Афганистан. Я был здоров как бык, вот только пить не мог, папе спасибо. Курить я тоже не мог, за это спасибо маме, а анашу, тем более герыч, просто не хотел. Служба шла спокойно, мне повезло, направили в хозчасть, полтора года я кантовался, не принимая участия в боях. Получил сержанта, мои отцы командиры - это отдельный рассказ. Наверное, я как магнит, всегда привлекал к себе всякую шушеру, деляг, в том числе и в Армии. Совестливостью с детства не был обременен, поэтому к личности подобной мне грязь липнет с особой охотой. Штабное начальство кто, чем занималось, кто торговал оружием, кто честью кто, чем похлестче. Мне не хотелось попасть на передовую, умирать, тем более зная, что творится за спинами солдат и честных офицеров, идущих под пули врага. Хоть и противно было делать грязную работу - куда денешься? Тем более, много знаешь, мало живешь. Служба шла, оставался месяц до приказа, а тут на мою голову полковнику нужно было отправить кое-что, кое-кому из наших «союзников». Чаще всего мы выгружались в определенных местах, делали «схрон», никогда сами не заходили в аул. Особо важные задания выполнял капитан Карнаух, скользкий тип, никогда не поймешь, когда он говорит правду, когда врет, когда шутит, да и шуточки у него жестокие. Однажды пошутил – козел. Говорит молодому – сходи, мол, повесь на веревке портянки, да повыше прицепи, над бруствером, чтоб проветрились, высохли быстрее. Молодой рад стараться угодить командиру, ну и получил пулю, хорошо хоть по касательной.  На этот раз «особый» груз доверили мне, капитан Карнаух передал мне небольшой сверток и сумку, в которой я должен привести «ответ». Заглядывать в пакет я не стал, знал, что мои командиры торгуют наркотой. Наши деревянные для товара мешок нужен, за доллары сами удавятся. Было, конечно, подозрение, что в пакете что-то иное, для денег паковка мала.  Было подозрение, что вряд ли командиры решили за порошок заплатить деньгами. Обычно продавали оружие и пленных, иногда карты, документы, ну об этом я и на том свете говорить не собираюсь. Что делать? - Карнаух приказал, да еще с улыбочкой - вот вернешься и до самого дембеля никаких особых мероприятий. Можно будет госпиталь организовать, отдохнешь недельку перед дембелем. После госпиталя отправит в тыл, от греха, и уже оттуда домой, да еще с не малой копейкой.
Верить командирам, особенно моим, без толку, правды нет, но за весть – приятно. Отбросил сомнения, отправился в ночь, до поста шел спокойно, не доходя, свернул, оттуда с километр до аула, ноги не шли. Метров за триста появился Абдул. Мы с ним раньше несколько раз виделись, он туркмен, бывший гвардии рядовой, пятый год живет у «своих». В Афганистане много туркмен, таджиков и узбеков, всякой «твари по паре». Как увидел меня, говорит:
    - Ты что такой хмурый, иди быстрей, давай - ждут. Заходить в аул не хотел, задницей чувствовал, лажа. Говорю: «Неси, давай сам, я здесь подожду». А он мне: «Заходи, хозяин хочет что-то сказать твоему «полкану» - не все можно писать, нужно передать устно».
    - Иди, давай, шашлык - машлык будем кушать, плов - млов, пальчики оближешь.  Куда деваться, пришлось зайти. Как чувствовал, вместо шашлык - машлык и прочего меня покормят чем-то другим. Отвели в сарай, заперли, хорошо хоть бить не стали, правда, связали по рукам и ногам. Я знал, что они, суки, животные, бьют связанных, жестоко и больно, такая у них привычка, вернее национальная забава. Это у них, вместо нашего футбола, главное развлечение. Утром мне Абдул говорит, что продал меня мой «палкан», слишком я много знаю, короче, «секир башка», утром кончать тебя будут. Утром мне кинули сухую плесневелую лепешку, кувшин воды, жрать, не стал, какая еда, перед такой перспективой? Такой мандраж бьет, я ведь знал, что эти суки не просто убивать будут, еще помучить захотят, наши, чтоб в плен не попасть, гранаты под собой взрывали. Ближе к обеду меня привели к хозяину, высокий, худой, на меня посмотрел, почти без акцента говорит.
    - Ну, что солдат, знаешь, что теперь ты раб, знаешь, кто продал? Я уже знал. 
    - Жить хочешь?  А кто не хочет, я качнул головой в знак согласия, а он показал мне мой сверток, и говорит.
    - Смотри, солдат, что ты принес, в нем карта района, сведения на сутки о дислокации, пароли. Видишь, что принес? Разложил передо мной армейские карты, со значками наших подразделений, списки офицеров, солдат всего полка. Склады техники и боеприпасов.
     – Это, между прочим, называется предательство. Твоего полковника вместе с капитаном нужно вешать, и тебя вместе с ними. Так что ты уже свою смерть заработал. Теперь, чтоб свою шкуру спасти тебе нужно еще больший грех взять. Я понимал, что влип по самое не могу. Уже было все равно, стоял как чурбан, соображала, отключилась полностью. Как готовое блюдо к употреблению.
    – Согласен? А куда я денусь? Пришлось согласиться. Хозяин, так и не представился, говорит мне:  - Вот сейчас мы посмотрим, как ты жить хочешь, какой ты мужчина. Чтоб нам доказать, самому остаться в живых, придется тебе стать еще большим предателем. Придется тебе убить одного пленного майора, потом еще двоих солдат. Согласен? Незнакомец сверлил меня взглядом, казалось, хотел влезть в голову.
   - Все это на камеру. Он увидел, как я замешкался.
    - Да ты не переживай, они и так уже мертвецы, а ты для них счастливый билет на тот свет, а то мои. При этих словах он стал смеяться. Я знал, что эти скоты любят убивать медленно.  Меня вывели на двор, где стояла настоящая профессиональная, стационарная камера и пленные. Мне дали в руку нож, приказали убить офицера. Как говорила одна баба, я правда не помню ее имя, - лишив человека надежды, вы превратите его в хищного зверя. Это было точно про меня. Вначале хотел ударить майора ножом в сердце. Поняв мое намерение, хозяин окрикнул меня и приказал мне резать горло, живому майору. Как  нарочно, нож оказался тупым. Наконец, когда я все выполнил, весь в чужой крови стоял перед незнакомцем.
    - Хорошо, теперь, возьми пистолет и пристрели этих двоих. Я увидел еще двух солдат, они сидели в тени, видели, как я убивал командира. С ужасом узнал в одном сержанта Малышева, он смотрел на меня с призрением. После майора, выстрелить в голову сержанту и незнакомому солдату уже не составляло труда.
   - Молодец, молодец, солдат, ты доказал, что настоящий мужчина, хоть и предатель. А, может, ты просто трус? Хозяин довольный, смеялся,  похлопал в ладоши.
Я сутки не ел, хозяин приказал принести плов. Меня всего трясло, но есть хотелось, и я ел, помыть руки воду не дали, говорят, так ешь. Кое-как утерев руки о гимнастерку, весь в чужой крови, жадно жрал  плов. Пока я ел, камера все снимала. На следующее утро меня вновь привели к хозяину, увидев меня, он брезгливо поморщился, что-то сказал, и меня отвели под душ и дали помыться. Я получил старые вещи, зато чистые, форму мне приказали  самому отмывать от крови.  После мойки мне дали поесть, не слишком много, но я наелся. Потом вновь отвели к хозяину. На этот раз он был приветлив и показал место, куда я должен был сесть.
    - Сейчас фильм будем смотреть. Я уже два раза посмотрел, ты как настоящая звезда. Он стал смеяться: «Жаль, что такое показывать по телевизору нельзя». В углу стоял телевизор и видеомагнитофон, он включил, и я увидел майора, после того как он представился, представился каждый солдат, после них представился и я. Потом я увидел себя, как режу голову, казалось, муки майора никогда не кончатся. Потом я стреляю в солдат, потом подхожу, делаю контрольный выстрел в голову. Чуть позже, весь замызганный, в крови, сижу, ем плов, улыбаясь в камеру.
      - Страшное кино, да? Действительно страшно, особенно если кто увидит из наших. Хорошо хоть, я со своими родственниками порвал, все равно не хотел, чтоб меня кто-нибудь увидел. Я понял, что увяз по самую макушку, теперь мне осталось ждать приказ, взорвать штаб части, расстрелять солдат в казарме или в карауле, умереть быстро и легко.
      - А ты не бойся. Хозяин, улыбнулся, жестом показал на охранника. Что-то сказал ему, он подошел и уже не грубо сделал знак, чтобы я следовал за ним. Хозяин, сказал вдогонку: «Вымоешься, позже поговорим». На этот раз повезло, купался я под бочкой, наполненной водой, с краном. Купание было приятным, хоть вода была чуть теплая, зато дали настоящий американский шампунь. Сразу после «бани», я вернулся к хозяину.
    - Садись, чай попей и слушай. Он не стал ждать, пока я налью себе чай.
     - Ты будешь называть меня Маратом, все кто придет к тебе и скажет я от Марата,  все будешь выполнять, запомни, для тебя он хозяин. Чтоб не было ошибки, ты должен посмотреть на этот перстень. Он показал мне перстень из белого металла, в середине его черный камень удивительной красоты. Камень, опоясывала змея, скорее всего это была Гюрза, как живая. Перстень очень тонкой работы. Казалось, змея дремлет, в любой момент может напасть. Змеиный глаз, как и камень черного цвета, в лучах солнца грозно отсвечивал, переливался, свет, попадая на чешую змеи, создавал впечатление, что она начинает виться вокруг камня. Я невольно залюбовался перстнем, не смог скрыть восхищения.
     - Нравится? Смотри, это не простой перстень, платина и черный бриллиант, двенадцать карат, если к тебе когда-нибудь придет человек с перстнем, подобным  камнем, можешь считать, что он для тебя Бог. Но, скорее всего к тебе будут приходить с перстнями попроще, а то и вовсе без камня. А, таких, как у меня, всего два. Я уже несколько пришел в себя, понял, что меня не убьют, что дальше? Словно в ответ на мой немой вопрос, незнакомец назвавшийся Маратом, спросил:   - Жить хочешь? - Не дав ответить – а хорошо жить хочешь - сладко? Я не знал, что ответить, продолжал молчать. Марат, по-хозяйски рассматривал меня, хищно улыбаясь.
      - Вот что, мы тебя освободим, а чтоб тебя не подозревали, скажешь, что выкрали с части, чтоб поверили, придется тебя чуть ранить. Завтра машина повезет тебя с одним водителем и охранником, а по дороге они «заплутают», выскочат на ваш пост, начнут удирать. Колесо лопнет, духи, бросив машину, начнут убегать. Если останутся живы, слава Аллаху, а нет так нет, Его воля. Ты будешь в машине, связан. Не бойся, на всякий случай охрана не получит патроны к автоматам и ножи. Борта у машины металлические, это чтоб твои тебя случайно не прострелили. Вдруг Марат, засмеялся, словно в голову пришла новая идея, так оно и оказалось.
     - Сделаем все чуть иначе, мы пошлем тебя, как и наметили, вот только двоих смертников мы отправим к русским. У меня два пакистанца, отбились от каравана, хоть и мусульмане, пользы никакой. Мы сами сделаем за русских всю работу, главное, чтоб тебя никто не заподозрил. Техника доставки, не твои вопросы, не важно, слушай, что важно. Он налил себе чай, а мне кофе, сел напротив меня.
    - Запоминай легенду, - тебя выкрали, ударив ножом. Ты потерял сознание и пришел в себя в плену, два дня был в сарае. Потом тебя продали, везли, куда не знаешь. Можешь описать наш аул, завтра мы уходим, свидетелей уже нет, остались лишь два человека и пятеро новых. Так что все рассказывай, кроме чего нельзя. С твоим полковником я свяжусь, после дембеля поедешь в Москву. Марат дал мне лист бумаги - карта проезда в Москве, телефон.
    - Как приедешь в Москву, позвони с вокзала, скажешь, «от Марата, просил передать привет», все. Если никто не ответит, второй адрес, эта квартира снята на год, там живет бабка, прочти, что сказать и жди. Все запомни, потом листок вернешь мне, я спрошу, и не дай тебе Бог играть с нами… - Марат, посмотрел на меня: «Запомнил?» Я запомнил, телефоны простые, адреса не было проблем запомнить, тем более, я первый адрес и без карты мог найти. Второй, на всякий случай, у площади трех вокзалов, какие проблемы. По знаку Марата поднялся,  показал, чтоб я повернулся, почувствовал небольшой укол. Рана была глубокой, но не серьезной, хотя порез и через несколько лет выглядела страшновато. Меня перевязали, чтоб выглядело натурально, не бинтами, а тряпочными полосами. Так что когда я попал в госпиталь, проблем не было. Пока я был у «духов», рана болела, но мне не давали болеутоляющие таблетки, боялись проверки на кровь. Как и обещал Марат, все выглядело натурально, машина нарвалась на Блокпост, повернула назад. В это время наши мужики спали - мать их. Для пущей натуральности, Марат в нескольких сотнях метров  отправил еще две машины. Они открыли огонь по Блок посту, разбудили засранцев, и вызвали огонь на себя. Машина, в которой я лежал, остановилась, мои духи рванули к своим, бросив меня, но были убиты настоящими. Когда машины с духами отъехали, меня, связанного, нашли в машине, отправили в лазарет. Особист дотошно спрашивал о том, как я попал в плен. Я, как мог, рассказывал свою версию, постоянно теряя сознание. Впрочем, рана и потеря крови была не маленькой, все выглядело натурально. После армейского госпиталя я прибыл в часть, полковник смотрел на меня, пряча глаза. Видно чувствовал вину, ведь продал меня, за все хорошее, но вот не срослось. Я чувствовал, что он хочет, что-то сказать, но он не стал ни о чем спрашивать, протянул мои документы дал денег, не мало, как я понял, из своих. Прощаться с ребятами - сами понимаете, по-братски уже  не мог. На все полковничьи деньги купил водки и закуски. Напились, а на утро с десятком уволенных, грузом сто и двести, отправился домой. Я еще не знал, что моя война только началась. 
    В Москве шли проливные дожди. Саид встретил меня нормально, студент, родом с Хачмаса. Так, во всяком случае, говорил, учился в  МГИМО. Я его спросил про родителей, ведь такие учреждения не для простых. Каково мое было удивление, когда он сказал, что родом из не богатой и не видной семьи, отец мулла, мать - домохозяйка. В его семье пятеро детей, двое старших, овец пасут.   Мне  показалось, что он врет, лишь много лет спустя я узнал, что он говорил правду. Двое его братьев погибнут, один в Грозном, второй в Ливане. Война  сделала их воинами, так бы и пасли овец, завели семьи и жили себе, как и тысячи лет их предки. Тогда я не верил, что сын священника может учиться на дипломата.
    Осенний дембель хорош лишь для работяг, мне наметили учебу. А пока меня не погнали работать, с самого утра вместе с новым приятелем, заодно и наставником, мы бегали кроссы. Месяца три Саид был лидером, к весне уже прочное лидерство было за мной. Мы посещали занятия боевых искусств, днем я учил Коран и арабский. К весне следующего года, хоть и с трудом, но уже читал Коран на фарси. Это ведь лучше, чем ходить на работу, хотя свободного времени было не очень много. Денег, что получал Саид, хватало и на одежду, и на девок. С бабами у меня не было проблем. Саид - тоже большой любитель. Для «души» у нас была отдельная квартира. В нашу квартиру могли приходить только знакомые Саида. Много чеченцев, дагестанцев и арабов, учащихся в «Патриса Лумумбы». До поры я в дела не входил, занимался «безопасностью», как правило, стоял на шухере. Время шло, после гласности и расширения демократических свобод, сразу после перестройки начался бардак. К этому времени я уже стал правоверным, воином Аллаха. Кончилась война в Афганистане, развалили Берлинскую стену, стали расшатывать последнюю Империю Зла. С первой группой «челноков» я летел в Стамбул, оттуда в Дамаск по подложному паспорту на имя Мустафы Малик. Больше года я учился подрывному делу, всему, чему учат диверсантов и шпионов. На выпускном экзамене меня переправили в южный Ливан. Мое задание было заложить фугас на границе с Израилем. Спровоцировать перестрелку, выманить противника на территорию Ливана. Успешная акция должна была стать первым кирпичиком в моей карьере. Команда состояла из пяти человек, два пулеметчика, один гранатометчик, один снайпер. Мой пятый помощник, для заложения фугасов. Для акции я взял четыре штуки, все фугасы закладывал попарно, один почти небрежно, у самой дороги, чтоб легко было обнаружить, второй - под ним. Вторая «двойка», один легкий, второй в двух метрах, дистанционным управлением. Помощника оставил в ста метрах от второго, фугас был закопан и хорошо замаскирован, его не могли обнаружить. Это был главный фугас, моему помощнику, смертнику, он впрочем, этого не знал. Ему нужно было взорвать второй фугас по моей команде.
     На рассвете пулеметчики из ДШК китайского производства, начали обстрел израильского поста. Били с флангов, когда израильтяне подняли вертолеты, мои воины скрылись в блиндажах и ждали моей команды. Двое неосторожных израильтянина попали в прицел снайпера. Сразу после выстрелов снайпер скрылся и перебежал на другую позицию. Израильтяне подняли часть по тревоге, в небе появились шпионы разведчики. Мы все были в укрытии, не высовывались, через два часа мы вновь ударили по патрулю, скорее всего кого-то ранили или убили. После пулеметного огня оба моих пулеметчика  скрылись в школе. Мы знали, что евреи не станут стрелять по школе во время учебы. Детей мы загнали в подвал, на всякий случай. Снайпер ранил еще одного, наконец, я увидел, как два танка и бронемашина проследовала по «нашей» дороге.   Первый фугас они обнаружили сразу, разминировать не стали, расстреляли из пулеметов. Третий фугас тоже расстреляли, приблизившись к главному заряду,  мина с дистанционным управлением разорвалась в полуметре от бронетранспортера. Задание успешно выполнено. Теперь мне было все равно, что будет с гранатометчиком, он должен был вступить в бой сразу после второго фугаса. Но он так и не выстрелил, только появился, попал под выстрел израильского снайпера. Я сел в джип, отъехал на пару километров, увидел, как израильтяне окружили мою группу. За несколько лет это первая крупная стычка с Израильской Армией, в которой она потеряла четырех убитых и восемь раненых солдат. Совсем не плохо для малочисленной группы. Боевики были потрясены исходом операции, сирийские офицеры меня поздравили более сухо. Еще суше меня принял генерал сирийской армии, Махмуд, отметил отличную операцию, после чего сделал замечание, которое прозвучало осуждающе.
    – Ты отправил хороших бойцов на смерть. Ты мог заложить мины и ждать, зачем нужно было напрасно жертвовать солдатами? Что я мог сказать, как правоверный правоверному? Я уже к этому времени принял веру, неплохо говорил по-арабски, за моей спиной стояла организация, поэтому не боялся ответить.
     - Святое право мусульманина принять смерть от врага, окропив свои руки его кровью. Нас было только шестеро, нам противостояла лучшая армия мира. Против танков, боевой машины, вертолетов и самолетов - всего шестеро, не очень грамотных и недостаточно обученных крестьян, ливанцев, солдатами которых назвать трудно. Пять погибли как герои, подбили боевую машину, убив четверых и ранив восемь отличных бойцов врага. После этого я не понимаю, отказываюсь понимать, о чем вы говорите. Я смотрел на сирийского генерала, маленького, жирного, пытающегося показать себя крутым. Наполеон хренов... Мне хотелось ему сказать, что если вся Сирийская армия под стать своему генералу, то евреям, хватит одного батальона, чтоб на следующие сутки взять Дамаск, вместо этого на его очередной упрек, я ответил:
    - Вы послали меня сделать диверсию, узнать какой из меня получился командир, диверсант. Я не хотел ждать неделю, месяц, когда израильтяне сами обнаружат фугасы. Хотелось ему сказать: «Домой хочу, у нас уже снег, надоело мне пыль глотать,  изображать из себя воина Аллаха, сидя на корточках, раком молясь на Его милость». Тут я малость перебрал -   молился, как и все, куда денешься, кругом маньяки. Вот только не верил ни в мусульманского, не в христианского Бога. Мне вообще, любая религия пофигу. Если бы Он был, допустил людей до жизни такой? По мне, если есть Бог, то, скорее всего он Сатана… - Вдруг я подумал: «Может, ты, гад, меня упрекаешь в том, что я один остался жив?» Совершенно не боялся замухрышку, тот хорошо знал, кто стоит за моей спиной, лай, кусать все равно не сможешь. Я видел, что генерал начинал злиться, мне было плевать, я сам был зол.
     - Скажи мне, генерал, когда ты отправляешь бойцов в бой, есть ли польза оттого, что ты сам геройски погиб со своими солдатами? Тем более, если ты неплохой полководец и за кровь каждого своего солдата взял хорошую плату? Генерал стоял как столб, переваривая мой выпад. Пока он изображал, что вникает в смысл, я продолжил в том же духе.
     – Так какие у тебя есть претензии? Будем считать, задание выполнено, или как? Вновь увидел, что генерал вспыхнул, но быстро взял себя в руки. В это время в кабинет вошел человек в штатском, одетый по-европейски. Я не сразу узнал его, это был Марат. Впервые, я искренне рад был нашей встрече. Он обратился ко мне по-русски: «Ну, здравствуй, герой». Подошел и обнял меня.
    - Все про тебя знаю, молодец, горжусь твоими успехами, он сунул руку в нагрудный карман и достал платочек. На его дне лежал перстень, точно такой, как у него, но без камня. Платиновая змея опоясывала рифленый шар, вглядевшись, я понял, шар – Земля.
     - Носи, ты его заслужил как правоверный, воин Аллаха. Отныне ты не солдат, а командир. Теперь, будешь получать команды только из центра, а там, где будешь находиться, сам будешь командовать. Марат повернулся к генералу.
     - Как вы оцениваете своего ученика?  Марат положил на стол несколько газет, в том числе несколько израильских.
     - Наши враги оплакивают своих героев. Он похлопал меня по плечу»: «Наш, то лучше…»
     Марат навсегда остался для меня просто Маратом, хотя его имя Ибн, и прочая, он так высоко находится, что простому правоверному до него, как до звезды. Много лет спустя, по просьбе американцев наши изобразили, что атаковали США, я получил перстень с черным бриллиантом. А до этого прошли две войны в Ливане, в Чечне, операции в Газе. Как-то я спросил его, почему мы еще не нанесли поражение Америке и Израилю. Почему помогаем американцем, взяв на себя ответственность за не взорванные нами башни в Нью-Йорке? Он был уже совершенно седой, погладил свою бороду, ответил примерно следующее.
    - Предположим, что мы  сможем захватить Америку, уничтожить евреев, а что дальше? Проблема не в том, как захватить, а в том, как удержать. Мы показали силу, они поняли, с кем имеют дело. То, что они захватили Ирак, сыграло против США. Мы убрали Саддама, главного врага объединения всех правоверных, руками американцев. Мир понял, что американская демократия как червивое яблоко. Христиане не строят стабильный мир, они строят мир под Америку. Их сила - их слабость. Как неразумное дитя, американцы играются со спичками. В США, почти семь миллионов правоверных, количество будет расти, по миллиону в год. Сотни тысяч негров каждый год переходит на нашу сторону, принимают веру Аллаха. Мы давно могли превратить Америку в дымящий котел, время не пришло, да и зачем? Пойми, Америкой, Европой и всем миром, давно правят банкиры, мировые финансовые лидеры, в эту группу входят и наши правоверные. Деньги правят миром, для банкиров не важна вера, еврей, христианин или араб, нет разницы, кто владеет богатствами мира, важно какую политику они проводят. Свалить Америку не выгодно, мы просто превратим ее в послушного пса. Для того чтоб свалить врага не нужно слишком большой силы, нужна сила, чтоб суметь использовать свою победу. Впереди долгие годы врастания в чужой, враждебный мир. Нам нужна Палестина, именно такая как есть. Миллионы несчастных людей, рожденные под взрывы и свист пуль - наш будущий кулак. Палестина - наш полигон, здесь будут произрастать воины Ислама. Через нее идет перекачка средств, обеспечивающая присутствие в регионе американских войск. Война и постоянное напряжение на Ближнем Востоке выгодна всем: американским банкирам, евреям, чтоб их никто не забыл, и нам, так как на этой святой земле произрастает дух ислама. До поры нам выгодны действия США на Ближнем Востоке. Мир уже бы давно перешел на экологические чистые ресурсы в энергетике, но мы все сделаем, чтоб этот день никогда не наступил. Что будет с нашим миром, когда нефть и газ будет не востребован? Уже давно мы проводим политику объединения правоверных. Огромные активы, разбросанные по всему миру, однажды перестанут питать США, на первое место выйдет единственная стабильная экономическая организация ВБМ - Всемирный Банк Мусульман. Сила силу ломит, деньги - из-за них мир сошел с ума - наша сила, мудрость Змеи. Главная проблема в том, что у нас много лидеров и нет единства. Саудовская Аравия, Иран, Египет, Турция, пока в развалинах Ирак, все хотят примерить на себя майку лидера. Множество проблем религиозного характера, территориальные споры, курдский вопрос. Прежде чем начать тотальную войну против неверных, нужно создать свое супер государство. Тогда я еще не догадывался, что Марат стоял у истоков Исламского Государства.
   - Очень скоро ни одно европейское государство, не заручившись от арабской диаспор, не сможет рассчитывать на продвижение политических программ и даже на выбор главы государства. Марат внимательно посмотрел на меня, стараясь внушить свою правоту.
   - Ты понял, о чем я говорю? Мы должны обрести силу и взять мир, чтоб достойно владеть им. До поры пусть бегают, радуются жизни и размножаются - мыши, не обязательно должны знать, что они жертва, живут для того, чтоб змее хватало еды. Шло время, я был востребован, мое влияние росло. Возглавил небольшую группу в Европейском отделе. Операция проникновение делала свое дело, миллионы арабов во Франции, растущий протестный электорат. Теперь, любой партии, чтоб выиграть выборы нужно набрать голоса мусульман. Я много раз был во Франции, радовался успехам своих братьев. Уже десять лет назад перед первыми большими столкновениями с властями они были сплоченной организацией. Мы здорово потрудились, направив своих эмиссаров в студенческую среду. Любой непопулярный закон, ограничивающий права молодежи или трудящихся, может дорого стоить правительству. Нам плевать до волеизъявления народа права граждан, нам нужна сила и частая демонстрация. Вот тогда с нами считаются и боятся. Главная среда молодежь, одним достаточно пропаганды, другим наркотики, у нас гибкий подход к любому. Власть поняла, что взрывами, вандализмом, поджогами машин мы не ограничимся, это лишь только цветочки. Мы уже завоевали большую часть молодежи, теперь политики и правительство вынуждены прислушиваться к нашему мнению. С каждым годом вес арабского населения страны будет расти, чтоб победить на выборах будет необходима поддержка. А, как известно, ничего не бывает бесплатно. Иначе, как какое событие или решение правительства, которое нам не по нраву, тут же приводим в исполнение свои рычаги давления. Теперь и неверные прекрасно понимают, что ни одна партия не может рассчитывать на победу, не заручись поддержкой мусульманского меньшинства. Но и это меньшинство, сплоченное в единый кулак, увеличивается от притока новых эмигрантов. Если пройдет мое предложение о браках, то очень скоро мусульмане, граждане страны, будут брать в жены мусульманок с Африки и Ближнего Востока, на миллион, а может, и на миллионы в год, увеличивая мусульманское население Франции. Правильно говорил Арафат: «В матке мусульманки - гибель христианского и иудейского мира». Сильны наши позиции в Великобритании, в Германии. В самой Германии уже есть городки, в которых жители в подавляющем большинстве мусульмане. Турки даже создали национальный клуб. Пока это только периферийный клуб, но это только пока…
   С появлением бедных стран в ЕС мы направили своих эмиссаров в Чехию, Румынию, Болгарию и прочих. Стран нуждающихся в притоке капитала. Незаметно, практически в каждом городе появляются наши семьи, открываются мелкие бизнесы. Капля за каплей мы вытесняем местных граждан. Сегодня мы отняли метлу, а завтра, как знать, вполне возможно отдадим ее аборигену и заставим работать на себя. Недалек день, когда большое количество депутатов в Правительстве будут мусульмане, наступит день, когда не только Президент Франции станет мусульманином. Если уже в США скоро будет наш, о чем вообще разговор…
    Все это было еще не скоро. Пока же я учился и пыль глотал. Наконец, Великая империя рухнула, появились независимые государства. Ельцин пил, потом, базарил с противниками дальнейшего расхищения страны, или сам был на стороне расхитителей. Мне было все равно, я был занят подготовкой к первой Чеченской войне. Мотался по стране, вербовал наемников. Время вновь летело, у меня было много работы, менялось руководство Чеченской республики, менялись руководители России, лица, влияющие на большую политику. В России все шло, как и следовало ожидать: чиновники воровали, лилась кровь, я стал богат, обзавелся семьей и, как настоящий правоверный, купил две жены. Мог бы и четыре, только вот дел невпроворот, с годами рос в должностях, Бог обязывал. Через пять лет докупил еще пару молодых жен. Построил еще два дома для семьи. Что тут поделаешь – должность высокая, уважение, да и денег достаточно, как тут откажешься? Две последние жены больше подходили на роль дочерей, я им приставил учительницу, так что они у меня говорили по-русски, хоть и молились аллаху. Мой средний палец опоясывал перстень в четыре карата, я стал большим начальником. По-прежнему ездил по всему миру, дома был не часто, приедешь домой, мои жены опять кого-то родили, я уже сбился со счету, сколько у меня детей, кого как зовут. У меня большой дом с видом на море в Дубай, несколько домов для жен и детей. Денег хватает на жен, детей и любовниц, тем более что командировки за счет «фирмы». Враги прежние - Израиль, США и весь неправоверный мир. В мире ничего не меняется, как правило, все изменения в нашу пользу. С тех пор как европейские христиане получили возможность официально трахать себя в задницу, узаконили это мероприятие, то и нам грех не позарится на католический зад. Тем более что  у мусульман с женщинами напряг, хватит нашим идиотам коз и овец драть, когда есть образованные задницы. Все было, как говорил Марат, мир катился к  нашей победе и не только над сионизмом. Наши братья из Газы годами пускали на Израиль пукалки. Я злился, мне казалось, что за те деньги, что они получали, можно было приобрести мощное оружие, наносить более существенные удары. Ругался с открыто ворующим Арафатом, вот хитро-сделанные сволочи…
  Арафат жаловался на меня, за мою грубость, он и его приближенные воровали огромные средства от пожертвований. Тогда мне казалось, что никто не заставлял их на эти деньги строить заводы и фабрики, но оружие, почему не покупали достойное? В ту пору я был молод понять истину – «только в голодной стране могут вызревать недовольство против богатых соседей». Упрекал его, почему не строит бункеры, не обучал солдат? Почему не завел боеспособную армию, не покупал современное оружие? Я ругался с руководством палестинской автономии - какого черта запускать Касамы, не приносящие никакого вреда, которые чаще всего взрывались далеко от жилых мест. Да и что это за бомба такая, если смертельный исход гарантирует смерть иудея, только прямое попадание по телу, желательно, по голове? Я еще не понимал мудрость змеи. Еще не знал, что арабскому миру, совершенно не нужно разрушать Израиль, тем более тысячами убивать евреев. Хватит и того, чтоб сотни тысяч, каждый день вскакивали днем и ночью, бежали в укрытие. Достаточно расшатанных нервов, нам нужно посеять страх и бессилие в душах простых, недовольство правительством, армией. Нам нужно убить в душах патриотизм и гордость за свою страну. Нам нужно разложить армию, подорвав дух солдата, превратить народ в трусливого, послушного раба. Нам нужно, чтоб вороватые Израильские политики и дальше верили в свою силу, военную помощь Америки. Пусть по-прежнему просят деньги и строят страну, для нас…   
  Шел 94 по 96 год, работы было много интересной, но все хорошее, когда-нибудь кончается. Война в Чечне до поры прекратилась, все прекрасно понимали, что силы не равны. Мой бывший командир, полковник, уже давно генерал, по-прежнему предающий бывшую родину, СССР, теперь с успехом, еще за большие деньги продает Россию. Его правая рука, тот самый капитан Карнаух, что продал меня, полковник на должности генерала. Скоро получит генеральские погоны за выдающиеся заслуги перед родиной, мать ее. Что говорить, я уже давно не сержусь на них, на все воля Аллаха. Они, конечно, скоты, хотели моей смерти, ведь я был свидетель их предательства но, с Божьей помощью, мне удалось постичь Его мудрость. Вот как все вышло, теперь генералы целуют мне руку с перстнем, они так и остались предателями, а я стал воином Аллаха. Теперь они стали моими рабами, мне ничего не стоит их убрать, как когда-то они хотели убить меня. Иногда смотрю тот самый фильм, в котором я еще совсем молодой режу голову русскому офицеру. Марат привез и подарил этот фильм на мое сорокалетие. Тогда я и получил перстень два карата. Сопоставив мою нынешнюю должность с принятой иерархией в армии, выходило, что я на должности бригадного генерала, а то и поболее. У меня в подчинении десятки тысяч бойцов по всему миру, свой аналитический центр, куда стекаются все сведения из России, Израиля и Европы.  Я знал, что Российские и Израильские политики играют в одну и ту же игру. Русские продают интересы России, евреи - интересы и безопасность своей страны.
  После чеченской войны меня перебросили в Западную Европу. Европа самый лакомый кусочек, доступная, как падшая женщина, во все страны проникают наши братья мусульмане. Самая богатая страна – Германия - давно под нашим контролем, кроме четырех миллионов турок, курдов и прочих там живут множество других мусульман. Мы не против браков мусульман с немками, плодим европейских мусульман, ярых защитников интересов Ислама. В Германии у нас уже есть свои города, мэры, теперь нам нужен свой канцлер, бабу, хоть она податливая, нужно убрать. Нам нужен продажный политик, пусть будет чистый немец, кто в тайне примет нашу веру. Впрочем, не обязательно чтоб он был мусульманином, есть множество способов заставить политика петь наши песни. Ему будут нужны помощники, мы выберем для него, он получит наши голоса, если считать что половина немцев не придет на выборы, то уже, как минимум, двадцать процентов голосов, уже сегодня, только от братьев мусульман. Мы работаем с молодежью, студентами, пробуждаем в их сознании гордость немца. Неонацисты до поры - наши братья. Сильная партия поддержит нашего будущего Канцлера. Чуть позже, подняв шум на весь мир, мы уничтожим неонацистов, в Германии останется лишь одна настоящая сила. Мы еще покажем свиноедам, где раки зимуют. Рядом с Германией - маленькая Дания, Норвегия, не менее лакомые кусочки. Под маркой  гуманитарной помощи привозим их врачей и репортеров в горячие точки, показываем быт и нищету жителей, терпящих бесчинства от Израильской военщины. Провоцируем Израиль для нападения. Нам выгодно, когда гибнут норвежские, датские репортеры, врачи, оказывающие помочь раненым, вот тогда в прессе появляются статьи и фотографии убитых граждан Норвегии, Дании, других стран. Вот тогда все Европейские газеты пестрят оперативными съемками с мест гибели палестинских детей, врачей и репортеров из Европы. Очень легко поднять массы людей на проявление ненависти, особенно к евреям. Мы, отличная команда, такой поднимаем шум, самим страшно становится. Людей нужно чем-то занять, ненависть - отличная отдушина от пустой жизни, от повседневности и склок. Ненависть придает силу, она может стать смыслом жизни, когда ее не будет хватать, люди, поймавшие от нее кайф, будут страдать. Мы не садисты, не дадим вам долго страдать, разве что кому повезет, станут нашими рабами…
   Чуть тяжелее идут дела в России, клубок противоречий, с одной стороны, но и масштабы другие, главный приз - Джек Пот. С 92 по 94 год я занимался поставками оружия для боевиков. Против одного чеченца воевало десять российских солдат. То, что творилось в Чечне, хватит сюжетов на сотни лет. Продажность России в Афганистане, на порядок возросла в Чечне. Иногда, чтоб уровнять силы, русские летчики бомбили свои позиции. До чего дошли - русские организовывали отряды за «консервами», ранеными солдатами, у которых вырезали органы для трансплантации. При госпиталях работали бригады, через чеченских боевиков отправляли спец. груз. Подобной бойни и позора не знала ни одна армия мира. Не без помощи генералов в Москве русским навязали мирный договор. Теперь Россия платит дань Чечне, будет платить, если хочет сохранить относительно мирную Ичкерию в составе России. Пример независимости Ичкерии может стать пагубным для целостности России. Татария, Башкирия, Калмыкия, Дагестан, а за ней весь Северный Кавказ. Придет время, русские будут бежать с Сибири, с Дальнего Востока. Вот тогда вновь появится Золотая Орда, русские и христиане, будут жить лишь там, где им позволят. В Крыму появится Крымское ханство, там не найдется место для русских и украинцев, только для рабов. Придет время, Украина как сотни лет назад, будет платить дань крымскому ханству. Кубань исчезнет навсегда, туда приедут тысячи узбеков, татар, люди земли и труда, казаки, кто останется живыми, станут рабами. Мусульманами станут только избранные. Всему свое время, пока это далекое будущее, я вновь занят поставкой вооружения в Ичкерию. Мои эмиссары находят снайперов и наемников. Мы льем русскую кровь, ничего, что страдают чеченцы и другие народы, они наш козырь. Слава Аллаху, наши мужчины и женщины способны рождать воинов. Воришка Арафат запомнился лишь единственной фразой, единственным верным выводом – «в матке каждой арабской женщины находится гибель всего не мусульманского мира».
  Вот тогда мы возродим главные ценности, благородство и стыд, навсегда из жизни людей уйдет порок. А пока мы лишь словами и мелкими пакостями возбуждаем мир, призываем ненавидеть «русского медведя», убивающих мирных жителей и детей. В это же самое время сотни, а может, тысячи русских рабов находятся в чеченских зинданах, лишь малую часть, за большие деньги продадут родным. Тысячи других будут усердно работать на мирное население, кому не повезет, станут консервами или будут убиты. Близок день, поднимется Татария, великое государство в центе Восточной Европы. Казань, будущая столица нового ханства, уже сегодня бьет русских на хоккейных и футбольных полях. Дальний Восток и Сибирь станут нашей сокровищницей и кузницей. Скоро мы овладеем ядерным оружием...
     Я чувствовал, что мир катится к чертовой матери, но представить не мог, насколько я недальновиден. По молодости задавал глупые вопросы, писал отчеты, письма о несчастных мусульманах, жителях растерзанных войной государств, о жертвах войны и несправедливости. Пытался как-то смягчить участь людей, по вине высокой политики попавших в тяжелейшее положение. Лишь годы спустя, я понял, так необходимо, не бывает побед без жертв. Пропаганда - это не высокие слова, талант журналиста или оратора довести до аудитории смысл речи. Оказалось все просто, не нужно никаких слов, покажи несчастных людей, еще лучше, разорванное бомбой тело своего соотечественника. Пусть его тело увидят миллионы. Смотри на этого христианина, он приехал по зову сердца помогать больным и страждущим, теперь он мертв, его разорванное тело перед твоими глазами. Смотри, его убили еврейские, русские солдаты, не важно, где и кто. Сотни тысяч проклянут убийц, может сотни, может лишь один или десятки, станут нашими активными бойцами. Мы же со своей стороны сделаем все, чтоб европейский друг оказался именно там, с позиции, которой по гражданскому населению израильтян сыплются наши пукалки. Нам выгодно, что погибнет голубь мира, мы понесем его разорванное тело как знамя борьбы с сионизмом. Если надо, сами убьем и покажем на евреев. Не главное убить много евреев, сейчас это не важно, пусть евреи трясутся, бегут прятаться, проклиная свое правительство. Наша цель, посеять страх и сомнение, чтобы народ страны потребовал решительных действий от своего продажного Правительства. Потом, пусть евреи начнут бомбить Газу или Ливан, убивают сотни, тысячи простых палестинцев. Слава Всевышнему, наши мужчины и женщины сумеют быстро восполнить потери. Жертвы, тысячи палестинцев - дань великой победы над врагом. Евреи никогда не смогут победить Палестину. Для этого нужно убить всех. – Вы готовы? Вы готовы стрелять по боевику несущего ребенка в руках? Пусть говорят, что он трус, прячется за ребенка и стреляет из-за плеч и из-под юбки женщин. Вы готовы убить боевика, заодно его щит? В любом ином случае, как только вы уберетесь - мы победили. Вы уберетесь, а мы опять будем вас вновь провоцировать, вы просто жалкие суки. Для вашего правительства народ - никто, деньги - главное. Завтра вы вновь отроете границы и наши, сегодняшние боевики, придут в Израиль, чтоб заработать деньги для своей семьи, и скоро мы утопим вас в вашей крови. Мы не дадим вам жить спокойно, не надейтесь. Поэтому даже если на одного израильтянина приходится десятки и сотни убитых палестинцев, это всего лишь плата за ненависть. Что такое смерть сотен и тысяч, если стоит задача о миллионах, жизни людей и миллиардных прибылей? В конце концов, нас миллиард против нескольких миллионов. Евреи - патологические трусы, зависимые от продажного мира - никогда не завершат начатое, испугаются многочисленных жертв, уберутся вон. Пусть потом говорят, что они победили, доказав силой свою правоту – ложь. Они знают, что они проиграли, они не заставили нас сложить оружие, подписать капитуляцию как когда-то русские и союзники потребовали от поверженной в прах Германии. Завтра мы потребуем денег, они заплатят. За любую уступку с нашей стороны они готовы платить. Так, кто победил? За каждый труп израильского солдата, потребуем сотни пленных боевиков, убийц, и они пойдут на обмен, они ведь гуманные… - Завтра, еврейские «бизнесмены» поднимут шум, некому работать на стройках, вновь откроят свои границы, палестинцы Газы вновь придут на работу в Израиль. Многие из тех, кто воевал еще вчера, придут на ваши стройки, дороги и дома, построенные нашими руками, станут по праву нашими. Очень скоро убьют своего работодателя. Мы запомним пока еще ваши города и улицы, когда понадобится, нам не нужно будет искать проводника. Миллионы бедуинов и арабов, живущие в Израиле, в один день встанут под знамена Ислама. С каждой минутой близится бесславный конец Израиля. Уже весь мир против кровожадных евреев. В этой войне против евреев христиане - наши союзники, не пытаемся разуверять христианский мир о настоящей действительности, об их выдуманном Иисусе. Язычники, как были ими до рождества, так ими и остались. Придет время, мы войдем в Ватикан, поднимем свидетельства об «истинном» Боге, пусть потом посмеются, христианство, как и коммунизм, сгинет без следа. С каждой войной наша сила растет, придет час, евреи и христиане станут нашими рабами.
      Шли годы, наступил 2000 год, бедная умом Америка сунулась на Ближний Восток. Что она смогла? – захватила Ирак, качает нашу нефть? А во сколько раз возросла цена на нефть? Не слишком ли высокие затраты за сомнительную победу. Мы сделали все, чтоб Америка влезла на Ближний Восток, они до сих пор не понимают, что их сила и присутствие крепит нашу силу и ненависть к Западному миру. Неужели не понятно, что треть населения нашего мира - нищие, безграмотные арабы - несокрушимый щит. До поры нам не нужны миллионы грамотных, достаточно чтоб могли читать Коран, нам нужны нищие, недовольные жизнью, стойкие бойцы ислама.  Миллионы желающих надеть пояс смертника. Очень скоро американцы выведут войска, все встанет на место, вместо Хусейна, марионеточного правительства, встанет наш человек, придут наши люди. Так какая победа? Американцы не понимают, нам не нужна победа над США. Спасибо Америке, своими руками убрала диктатора, вместо подсунутой шестерки придет настоящий слуга Ислама. Америка опозорилась в Ираке, пополнила ненависть местного населения. Главное, она потеряла доверие у союзников. Теперь все знают, американские солдаты, такие же смертные, как и все. Более трех тысяч вернулись в гробах. Десятки тысяч стали калеками. Все, кто был не с нами, стали нашими союзниками. Мы можем хоть завтра устроить Варфоломеевские ночи в США. Нет смысла, нам нужна богатая Америка для нашего мира. Там находятся наши миллиарды, оттуда идет экономическая помощь, вооружение. Они отличные партнеры для ведения нелегального бизнеса. На смену наркобаронам  Колумбии и Боливии придем мы. Будем кормить ваших страждущих до самой смерти.
С возрастом я стал понимать, стократ прав Марат – «пусть мышата бегают, радуются жизни, не думая о пасти змеи». Пусть не думают, что миллионы граждан США мусульмане - патриоты Америки – чушь. Не важно, какими средствами он владеет, чего добился. Успех и обеспеченность никогда не сможет остановить его от праведного поступка. Мусульманин в любой стране мира останется мусульманином, когда придет его час, он совершит деяние во славу Аллаха. 
      Наступил 2009 год, начался неожиданной атакой Израиля на Палестину. Что сказать? Мы готовились, но как часто бывает, противник ударил неожиданно. Мы давно провоцировали Израиль, но они чуть подзадержались. Им бы ударить за месяца два, три, а теперь их поражение стало безусловным. Как и ожидалось, атаки на лагеря палестинцев не приносили больших успехов. Мир с удивлением видел, как нож в податливое масло врезается Израильская военщина. Мы не собирались вооружать палестинцев до зубов, бомбить территорию Израиля мощным оружием. Мы бомбим израильские города – Кирьят-Шмону, Хайфу, Сдерот, Ашкелон, Аждод и Беер-Шева - маломощными снарядами, летящими не далее сорока километров. Нам ничего не стоило предоставить палестинцам российский артиллерийский комплекс, даже СС-300. Пока не пришло время, тогда бы у израильтян появится повод стереть Газу с лица земли. Условия, по которым мы навязали им, они не в состоянии выгнать нас, не могут стрелять по больницам и школам. Не могут стрелять по местам, где находятся штабы боевиков, скрываются пусковые установки. Нам не важно, сколько погибнет боевиков и мирных жителей, нам нужно, чтоб жертвы и разрушения были значительными. Мир должен воочию увидеть израильскую демократию на Ближнем Востоке. Нам нужна ограниченная война, именно такая, кровь и разрушение, тысячи смертей, раненые и убитые врачи, журналисты из благополучных стран Европы. Чем больше евреи убьют наших братьев, жен, детей и стариков, врачей и журналистов из Европы, тем больше наша информационная победа. Мы не позволим забыть европейцам многовековую ненависть к евреям. Победа моральная нам обеспечена задолго до исхода войны, мы посеем в сердцах еврейской молодежи, в сердцах солдат, отвращение к своему продажному правительству, к своей стране. Государство без идеалов ничего не стоит. Вместо патриотизма молодые люди призванные служить в армии, перестанут верить словам продажных политиков, станут избегать служить в армии. Пусть евреи вновь ищут место, куда уехать, кто останется пусть не жалуется на свою судьбу. Мы лишь создадим условия, когда молодежь и люди с головой начнет уезжать из страны. И, однажды окажется, что уже некому защищать Израиль…
   - Шло время, начались декабрьские морозы, снег, за мной никто не приходил. Это я о душе грешной, видать, там дел невпроворот, грешников, развилось через меру. Я стал вспоминать про тяжелый разговор перед самой поездкой в Россию с одним из своих лучших резидентов в Израиле. Еще совсем молодой парень, всего двадцать девять лет, уже окольцован платиновым перстнем, змея с алмазной чешуей, вокруг земного шара, точно такой, как я получил очень давно с рук Марата. 
   Ахмед родился в Газе, от матери украинки и палестинца, учащегося в Харькове. Еще далеко до развала СССР они приехали в Газу. Давлен, его отец, по профессии инженер, погиб в автокатастрофе. Мать Марина с малыми детьми, девочкой и мальчиком, пыталась уехать на родину, но ей не позволили родители мужа. Через год она пыталась сбежать, но ее попытка оказалась неудачной, она погибла в дороге. Родственники узнали, что она сбежала, и кинулись за ней, произошла авария. Дети чудом спаслись, девочка осталась в семье, а мальчик воспитывался у дальнего родственника, активного члена будущей организации Хамас. Белолицый и светловолосый парень, с раннего детства был воспитан по закону шариата, ему на роду было написано стать разведчиком, воином Аллаха. В восемнадцать лет, по программе воссоединения семей, по подложным документам, приехал в Израиль для обучения. Еврейская метрика в начале девяностых стоила сущие пустяки. В те времена множество русских и украинцев с фабрикованными документами приезжали в Израиль. Пройдя курс обучения языка, поступил в Хайвский университет, отслужил  в армии. Через пять лет Ахмед был дипломированным специалистом, его сведения о дислокации войск, вооружении, уязвимых местах – бесценны. Как инженер, он прекрасно справился с задачей, нашел сотни уязвимых мест, где без особого труда и жертв можно нанести болезненные удары по Израилю изнутри.  Я читал его заметки - потрясающий труд, в них досконально описаны планы атак. Например, крушение железнодорожного состава, груженного химическими веществами в густонаселенном районе. Израильтяне похваляются своей армией, совершенно забыли о безопасности стратегических дорог, мостов, переправ, множества гражданских объектов находятся без надлежащей охраны. Можно нанести невосполнимые удары взрывами стратегических мостов, эстакад. Произвести атаки на химические предприятия, отравление водных источников.  По всей стране, десятки тысяч тяжелых транспортных единиц управляют арабы и бедуины. Практически нет мест, куда воспрещен доступ на строящиеся объекты. Без арабских рук не обходится ни одна стройка. Мало того, арабам и бедуинам уже доверяют охранять множество  объектов. Что стоит загнать в крупный торговый центр – Каньон, одним разом уничтожить многие сотни людей. Так что уже сегодня, доставить нужный груз в любую точку страны и произвести крупную диверсию не представляет труда. Больше всего меня поразило его умение неординарно мыслить. 
     Израиль, граничащий с Севера с Ливаном и на юге с Газой, считает эти два, наиболее опасных района, совсем упустили из виду Иорданию. Ахмед, предложил нанести основной удар по Израилю со стороны Иордании. Стоит прорыть пару десятков километров подземных ходов, при современной технике и малой территории, отряды боевых групп попадут в густонаселенный центр. Удары с Севера и Юга приведут войска к мобилизации Израиль, втянутый в войну на севере и на юге страны, получит смертельный удар в центре. От основного тоннеля мы пророем десятки ответвлений, окажемся в самых уязвимых местах. Десятки тысяч боевиков окажутся в центре страны, круша все на своем пути, сея панику и смерть. Боевики, оказавшиеся в центре густонаселенных районов, как баранов, погонит гражданских в места будущих тюрем. По дороге, захватывая автомобили, автобусы у граждан, приобретая мобильность, каждая из боевых групп, сможет выполнить свою задачу. У каждой боевой группы будет стоять своя задача. Большие группы способны захватить тюрьмы и освободить тысячи заключенных. Под знамена Ислама поднимутся бедуины, если они проявят трусость, мы уничтожим их, еще с большей жестокостью, чем наших врагов. Наша задача останется лишь вооружить арабов и бедуинов оружием, возглавить отряды и начать выполнение поставленных задач. Пока на севере и юге войска увязнут в войну, мы начнем крушить Израиль изнутри. Загоним гражданское население в тюрьмы, в которых сегодня сидят наши братья. У нас уже есть списки, кто богат, сможет купить свою жизнь. Захватим банки и личные сейфы, не забыв, что более чем пятьсот миллиардов долларов, находятся на банковских счетах евреев в Европе. Евреи, богатый народ, сами профинансируют наше вторжение. Массовые концлагеря станут противовесом армии, нашими заложниками. Если будет необходимость, будем убивать тысячу евреев в день, пока армия Израиля не сложит оружие. По плану Ахмеда, одна из основных задач - захват Кнессета, полная дезорганизация правительства и армии. В войну вступит Сирия,  Египет ударит с Юга. Тысячи и тысячи новых боевиков, рассеянные по всей стране будут сеять панику и смерть. На этот раз у Ливанцев и Хамас с Газы будет настоящее оружие и современные пусковые установки - СС-300, томагавк, стрела-2 и прочее - за считанные дни уничтожат всю Израильскую авиацию. Несколько десятков тысяч бедуинов под предводительством наших командиров смогут захватить авиабазу. Большинство аэродромов и баз, не смогут противостоять большим, мобильным отрядам бойцов. Для победы, нам не нужно иметь авиацию, тяжелые танки. Как муравьи, облепим слона и объедим его до костей. Я читал и думал, работа занятная, можно сказать, талантливая, вот только горячиться не надо. Понимал, что парень не в меру горяч и талантлив, мозги работают как надо, жаль только, что всей картины не видит. Я не мог говорить с ним по существу, а истинных намерений он не знал. По своей наивности Ахмед считает, что ударить по Израилю, победить его, и все встанет на место…
   - Нет, мой брат, стереть Израиль с лица земли, нет выгоды. Для чего? Неужели уже нет других мест, где пасти баранов? Израиль нужен, как яд, им не только отравиться, можно и лечить. Для чего нам сегодня победа над врагом? Мы готовы принять дар победы? Кто будет платить миллионам палестинцам зарплаты и миллионам пособия, кто их будет лечить, обучать? Что будет, когда прожрем еврейские деньги, и всю еду, что потом? Пока мы не можем взять власть, чтоб управлять ею, пока не сможем заставить евреев работать на себя, нам не нужна такая победа. Пока еще мы не можем принять щедрые дары, для чего они нужны, если не сможем их удержать. Пока же, мы будем влиять на мир и не важно, сколько жертв и крови принесут народы Палестины. Нам нужна такая Палестина, как есть, она наша жертва, наш главный полигон.
      Как ему это объяснить? Мне понятно, он палестинец, ему обидно, что арабы Газы - жертва на заклание. Еще много лет будут умчаться и умирать его братья, на то воля Аллаха, его тайный промысел, и не нам решать за него. Не бывает войны без крови и великой победы без больших жертв. Мне хотелось рассказать ему, открыть глаза. По сути, еврейское государство - не наш главный враг. Нам нечего тягаться с евреями, израильский солдат и офицер всегда будет лучшим по единственному признаку – интеллект. Именно образование, интеллект бойца, выучка, имеет решающую силу на поле боя. Безмозглые фанатики способны убить лишь себя. Я много провел времени, изучая истории войн. Советские войска в полной мере показали себя в Финскую компанию, повезло, что атаковали противника в пятьдесят раз слабее. Зомбированные пропагандой, малограмотные советские люди, как послушный скот шел под нож мясника. В Великую Отечественную войну сам Бог был против фашизма. Небывалые холода, просчеты Гитлера, огромные территории, большой перевес в живой силе, лишь в последнюю очередь патриотизм народа, неоценимая помощь союзников. Вот такие слагаемые великой победы. Наши враги - не евреи, и не дай нам Бог применить химию, или что-нибудь еще. Как можно меньше жертв и как можно больше шума. Чтоб слышали сирены каждый день, каждую ночь, провоцировать, и пусть они начнут бомбить. Мы опять поднимем шум и выиграем при любом раскладе информационную войну. Пролитая кровь очень скоро утопит весь мир. Я так и не смог ему объяснить, что не евреи враги, главные враги - глупые европейцы, кто сегодня поддерживают нас. Та же Дания, Норвегия, трусливая Испания. Как они, бедняги, ополчились на Израиль, с ума сойти. Мы их лишь чуть припугнули, попутно напомнили, как мавры четыреста лет правили Испанией, и напомнили, что главные помощники по усмирению испанцев были евреи. Евреи, отличные работники, во все времена помогали мусульманам править в своих обширных владениях Востока, Запада и в Африке. У евреев отличные мозги, от царства древнего Египта, до настоящего времени они везде на самых видных местах. Мы будем использовать талант и умение работать, на этот раз не повторим прошлых ошибок, никакого государства, никаких банкиров, политиков и крупных бизнесов. Пусть везде будут рядом, помогая взрастить умные поколения мусульман. Через десятки лет мы украсим Европейские города Мечетями и Минаретами. Миллионы мусульман будут основной политической силой каждого из государств. Ислам будет править миром, мы уничтожим лишних, остальные станут нашими рабами.
      Наши враги - бывший правитель Ирака и нынешний Ирана, человек не способный подчинятся главной идее. Первый по праву заработал свою позорную смерть. Другого, продажного перса, нужно вообще пристрелить как бешеную собаку. Подобные ему - самые большие враги Ислама. В исламском мире не будет сверхдержавы, у нас будет одна страна, имя которой Земля, оставим лишь рабов, необходимых слуг. Ни Египет, тем более Турция, не будут главенствовать на исламском востоке. Египет и Турция способны обмануть американцев, европейцев, пусть их амбиции распространяются там, и, только до того времени пока не будут окончательно разрушены. Исламский мир, строгое соблюдение законов, в нем нет места отбросам. Пора понять, что мир меняется, очень скоро американскому президенту придется выбрать нашу сторону. Никогда еще не было лучшей обстановки для США, как выбрать мусульманина. Воля Аллаха, что он пришел во время экономического кризиса. Если он поведет себя достойно, не важно, что он говорит, что он не мусульманин. Главное, чтоб вел себя как правоверный мусульманин, получит гарантии о безопасности. В его правление ни одна террористическая организация, связанная с нами, не ударит по США. Благодаря нам Америка получит силу, нам нужна сильная Америка, в которой мы будем править. Две каденции мы дадим США лучшие условия для роста, мы не будем уничтожать Израиль физически, пока время не пришло. Нам не нужно еще одно пустынное поле. Мы лишь добьемся возврата наших братьев, смены руководства страны. Займем места в Кнессете, производстве, строительстве, в управлении производствами. За два десятка лет мы прочно освоим все ключевые места и выдавим евреев из Израиля и повсюду, как прыщ. Бедуины и арабы уже живут во многих городах Израиля, среди евреев, скоро все изменится, евреи будут жить в арабской среде, выполнять наши приказания. Пусть экономикой и развитием занимаются, кто способен. Что касается Газы и Хизболла, то все изменится. Газа станет из полигона террора процветающей территорией с высокими технологиями. Для террористических организаций будет еще много работы в других странах, в Европе, они ведь так любят наших братьев…
    Придет время и наши братья освоят высокие науки и технологии, достойно заменят неверных. Когда-нибудь, придет время, мы сами уничтожим террористов. Люди, рожденные убивать, никогда не станут нормальными, семена ненависти всегда прорастают на бедах. Мы не будем такими мягкосердечными как европейцы, они сделали свое дело, мы вырвем их с корнями. Впереди много работы, чтоб получить мир, его не только нужно удержать, соответствовать по всем параметрам. Я пытался объяснить примерами, что идеализм хорош, но всякие желания должны быть поддержаны реальной состоятельностью. Мы должны учесть все уроки, когда победитель начинает жалеть о своей победе. На возражения Ахмеда я привел пример.
   - Посмотри, что в Африке делается, Негры выбросили ненавистных белых, теперь дохнут с голода, режут друг друга. Я был в Судане, Эритрее, для чего нужна свобода, для войн и геноцида? В ЮАР за год гибнет, умирают с голода гораздо больше, чем за десятилетии апартеида. Процветающая Родезия, африканская Швейцария поставляющая продукты питания – голодает. Нам такое повторение не нужно. Палестина – полигон, барометр взаимоотношений. Все, что происходит на этой земле, влияет на внешний мир. От цены на нефть до судеб будущего мира. Демократия доказала, что она не в состоянии защитить свои завоевания. У них остался лишь один шанс, принять нашу веру, воевать они не способны, остается – умереть, другим - стать рабами. Я многого ему не сказал, боялся, что парень не поймет суровую правду жизни. Придет время, и ему представится сделать свой выбор. Мне было жаль, что расстался я с ним, так и не попытался объяснить главную стратегию, как бы он дров не наломал.
     Прошла зима, лето на исходе, я уже достаточно прогнил, но никак не отойду в мир иной. Видно для подобных мне, там, наверху, или под землей, в аду грешных душ, слишком много. Так что я и не знаю, сколько еще моей душе торчать в земле. Тем более, здесь не предупреждают и не вручают повесток на суд. Я вдруг вспомнил, что впервые за многие годы знакомства, в Москву, меня провожал Марат. За много лет, он всего несколько раз был у меня в гостях, приехал, словно предчувствуя, что уже никогда не увидимся. В ночь перед отлетом мы крепко выпили, для правоверного мусульманина - грех, но, не для каждого, Аллах милостив... - И в том, что грохнули меня, и на то его воля, я бы на его месте меня еще в утробе удавил. Наверное,  выполнил все, на что был запрограммирован. Ведь ничего в этой жизни не происходит случайно. Да, у нас есть выбор, в строго ограниченных  придела. Самый страшный стать таким или умереть, я выбрал жизнь. Теперь лежу, и все никак наш последний разговор не выходит из головы.
   Со слов моего друга я понял, что кроме борьбы, любого изма, существует высшая правда, истина посвященных. Вся наша борьба - лишь деталь в большой игре. Мне долгое время казалось, что люди, вожди организаций, борются за победу ислама, за истинную веру. Вера - всего лишь инструмент для управления над сознанием людей. Миром управляет порок, а ложь - необходимый инструмент. Умение лгать определяет способность правоверного, возвысится над толпой, привыкшей слушать ложь. Настоящий раб, пусть хоть трижды образован и мнит себя свободным. Он раб достатка, привычек и надлежащего комфорта. Эти люди ничем не отличаются от скотов, будь он христиан, католик и даже современный мусульманин. Тысячи, миллионы фанатиков, управляемые людьми, за личные интересы готовы вцепиться вдруг друга. Черт с ними, одурманенными идиотами. Неужели в голову нормального человека не могла прийти мысль, почему богатые, обеспеченные господа выделяют крупные суммы для борьбы за веру, за палестинские земли? Да на кой им эта пустыня, клочок земли на которой даже нет нефти? Миллиарды ушли на борьбу, за эти деньги могли  обустроить Газу, Иорданию, Сирию, в которых миллионы беженцев живут в ужасающих условиях. Да и сам Израиль готов пойти на мирные уступки, неплохо заплатить, но ведь им мир тоже не нужен. Никто не спросит простого палестинца или еврея, хотят ли они жить в мире. Все знают, что силы сопротивления палестинского народа ничего общего со своим народом не имеют, ничьи интересы не защищают. Наша борьба - высокодоходный бизнес для продажных политиков и богатеев. Банкиры всего мира объединились в своих интересах, еще сто лет назад создали тайный и преступный картель. Тысячелетиями до этого выстраивали общую схему мир, в котором выживает сильнейший. В США находятся главные силы этого картеля. Никто не догадывается, что существует тайный орден банкиров, кто влияет на мир. Финансовый картель, имеющий свои филиалы по всему миру, фактически владеет всем миром. Давно подчинили правительство США,  поставили черного, благодаря ему закроют глаза «мирным» палестинцам. Впереди наступление крупного капитала на Африканском континенте. Под маркой глобализации идет подчинение всего мира. Если бы люди могли открыть глаза, услышать и увидеть все, что на самом деле, вышла бы иная картина. Ни кто иной, как Абама - враг американского народа, с первых дней отказался от своих слов и обещаний. Пришло новое время, воевать становится не выгодно, да и зачем воевать, когда и без войны можно поработить своего соседа. Европа уже показала совершенные технологии, как можно захватить страны бывшей коалиции, развалившейся империи. Без единого выстрела захвачены все бывшие сателлиты, мало того, облапошенный народ, сам голосует за объединение. Ну и где обещанное процветание? СССР проиграл не военную компанию, идеологическую войну. Развалили СССР, что дальше? Так и не приняли новые страны в свой круг, приняли, но не всех. На кой они им нужны? Этим господам не нужен мир, нужен газ, нефть, ресурсы, грязные технологии. Наша «помощь» в инвестициях по добыче ваших ресурсов. Мы идем на все, чтоб вы брали кредиты, сделаем все, чтоб их вовремя не погашали. Вновь брали в долг, просили, а мы за это отнимем у вас все, что принадлежало вашему народу. Ваша независимость пусть останется лишь в вашей голове. Как и во всех странах, и в России, и в Украине, появятся финансовые лидеры, они войдут в мировой картель, круг окончательно  замкнется. Очень скоро, весь мир будет принадлежать банкирам. Глобализация приведет к власти тайное правительство, умеющее манипулировать мышлением граждан. Они скажут народу - нам не нужны границы.  – Ура, - скажут граждане,  - Мы станем свободно разъезжать по миру. Можно будет жить, где хочется, работать и учится. Они скажут: «Долой доллар и евро, создадим единую валюту». Опять мы обрадуемся и проголосуем за нововведение, перестанем платить за перевод денег, откажемся от дурацких правил. Нам скажут: «Враги демократии - террористы, во имя борьбы нам нужно иметь полный контроль над каждым гражданином. Если ты честный человек, что тебе скрывать?» Нам останется вживить в себя чип и превратиться в высокоорганизованный, контролируемый скот. Власть, подчиненная марионетка финансовых кругов закроет глаза на новые правила жизни ничего общего не имеющие с правилами разумного существа. Будут давить свободы и свободомыслящих граждан. Образ врага - главный стимул, легко можно подтолкнуть население США к согласию на борьбу с врагом порядка и достатка людей. Долгое время я был в неведении, постигал истину шаг за шагом. Был уверен, что мы подобное сделать не могли. Все думал, какая организация могла совершить акт 11 сентября, кто главный заказчик и кому выгодно. При всех наших успехах, обойти ПРО США, обучить бойцов, совершить подобное, не реально. Как Северной Корее отправить экспедицию на Марс, успешно ее выполнить. Я ведь сам подрывник, в свое время учил бойцов взрывному делу, прекрасно знаю, как можно взорвать подобные строения в Нью-Йорке. Дома не могли рассыпаться как коробок, от попаданий самолетов, бомб и снарядов. Строительство подобных строений рассчитаны на все виды катастроф, хоть пять самолетов попало в каждый они никогда и не при каких обстоятельствах не смоли произвести на каждый из домов подобный эффект. Безусловно, это был грамотный подрыв. Взрывы домов были выгодны лишь одной стране: позволили США получить согласие народа вторгнуться в Афганистан, Ирак, любую страну мира связанную и даже не связанную с террористами. Отныне и навсегда можно вести военные действия во имя интересов мира и демократии, читай – США. На законных основаниях, Америка возглавила борьбу с терроризмом по всей территории США и всего мира. Народ сам потребовал ограничить себя в правах, теперь на основании новых законов с терроризмом можно прослушивать телефонные звонки. Можно выявлять нелояльных, пытать и содержать в тюрьме без предъявления обвинения. В США осуществляется тотальная слежка над гражданами государства. Конституционные права народа превращены в писание о намерениях. Более пяти тысяч американцев погибло в Ираке, список жертв растет, как и прибыли от нефти, от эскалации насилия, вооружения. Раньше злорадно смеялись над Россией, говорили о несчастных гражданах, в принципе, все осталось по-прежнему. Места политических врагов государства заняли олигархи и политики, предающие интересы государства. Тоталитаризм произрастает в самой демократической стране мира, им неизлечимо больна Америка. В ней тоже две беды, первая – Федеральный фонд, частная компания, лидер преступного картеля, опутавшая в долговых обязательствах свой народ и второй - военно-промышленный комплекс США. Доходная организация, построенная на крови, зависит от состояния мира. Настоящему миру необходим образ врага. Главная схватка впереди, все больше растет пропасть в интересах, банковскому картелю, становится не выгодна дружба, поддержка военных промышленников. С каждым годом, подчиняя весь мир, финансовому картелю уже не потребуются огромные субсидии, выделения правительствами больших затрат на вооружение и кровь. С кем воевать, если весь мир станет принадлежать хозяевам капитала? Лишь когда противоречия и вопросов станет много, вот тогда они придумают сценарий войны, заранее просчитают, где и сколько должно погибнуть.
     Никто не задаст вопрос, зачем печатать тонны денег, зная, что правительство никогда не отдаст долг. Они возьмут власть, уничтожат оставшуюся оппозицию, останется лишь окольцевать народ, поставить датчик, контролировать его жизнь до последнего вздоха, превратив человека в рабочий скот. Контролируя поведение человека,  можно манипулировать миром по своему усмотрению. Вполне возможно, что для своего развлечения, получения прибылей, частные корпорации придумают звездные войны. Фантазии им не занимать, если не будет настоящих врагов, выдумают нападение на землю пришельцев из космоса. Человечеству навязали образ врага, без которого уже оно не может существовать. Разрушать и строить, за все хорошее и веру в лучшее мы привыкли платить своей кровью, кровью своей, своих детей и потомков, а после уповать на Божью милость. Я был уверен, что впереди  настоящая схватка, это будет совершенно иная война, не потребуется применение ядерного оружия. Реальность происходящего в том, что авангард преступного картеля находится в США, очень скоро американский народ станет первой жертвой новой тоталитарной власти. Под контроль попадут все граждане в США, позже картель возьмет власть над всем миром.
     Теперь мне смешно за свою наивность, долгое время я пытался создать народные школы, мне казалось, что образование поможет коренным образом улучшить положение простых людей. Напрасно я добивался субсидий для образования, все они шли на вооружение, на помощь семьям, в которых сын Аллаха унес души неверных, остальные, на религию. Вместо обучения наукам священнослужители обучали ненависти к неверным. Вернее на райскую жизнь религиозных  деятелей и пособников усмирения миллионов несчастных с рождения. Заслуга в том, что они вбили в головы своим соотечественникам ущербное мышление. В странах Ближнего Востока уровень образования по-прежнему не выше, чем в отсталых странах черного континента,  мусульманскому населению приходится уповать на религию, выбросив главные слова о человеке и его достоинстве. Наши лидеры добавили в священный Коран слова сатаны. Прививка удалась, голодные, не образованные, вполне нормальные люди стали мыслить под заказ. Несчастным людям привили ненависть и жажду крови иноверцев. В США, Европе, России, других странах культура и образование выше, религия не может справиться, кроме религиозных иерархий большую силу имеют СМИ. На беду людей средства массовой информации принадлежат частному бизнесу и управляются в интересах правящего миром невидимого правительства. Пресса, телевидение исправно манипулируют сознанием людей, не согласные не могут привлечь внимание зомби. Людям, встающим против правящих кругов, мер применяемых во имя интересов государства, быстро закрывают рот, до поры они полезны, так как создают впечатление, что еще существуют права человека. В развитых странах еще существует авторитет правительств. Авторитет правительства силен в государствах, где высокий уровень жизни или деспотии, как в России. Главной силой любого государства являются финансовые круги, банки, крупнейшие финансисты. Интересам банкиров, частного капитала служат все правительства мира, под диктат финансового картеля осуществляются все манипуляции. Что касается нас, террористов, мы еще нужны и будем нужны долго. Еще не поделен мир, еще далеко до полной глобализации и поглощения банкирами всего мира. От кризиса к другому, с каждым их них приближаются благодатные времена, лишние люди вымрут,  счастливчики, будут усердно трудиться, не задавать умных вопросов. Когда господам станет скучно, они устроят себе зрелище. Не важно, где будет литься кровь, на земле или в космосе,  главное, чтоб зрелище было интересным и дорогостоящим, чтоб увеличивались доходы, силы картеля над народами Земли. Главное во всем, мы будем нужны всегда. Мы, как ночь после светлого дня, войны и терроризм, как вечная борьба с наркоманией. Мы, никогда не дадим вам опомниться забыть, что вы можете все потерять, жить еще хуже, а то и вовсе умереть, совсем не от старости и болезней, а просто потому, что нам покажется, что вас много. Ваши президенты и будут говорить, что будут мочить нашего брата в сортирах, выковыривать из земли. Неужели вы не понимаете, что они продолжают играть в нашу игру. Мы ведь не охотимся за членами семей главных игроков. Они могут быть спокойны за своих детей и семьи, а вы нарожаете еще. А нет так в этом ваша вина. Пока вы будете утирать свои слезы, или сопли, как любит говорить ваш президент, с вашего согласия потекут деньги на борьбу с террором. Неужели вы не думаете, что те, кто нас «питает», не добавят нам, на всемирную забаву – убей не верного… - Войны, горе и кровь людей, второй, после энергоресурсов доходный бизнес. Чем больше борьба против нас, тем выше ставки, тем больше крови и жертв. Мы построили мир, в котором разум не прижился. Мы добились самого главного, в любой точке земли, как только мусульмане видят борьбу против мусульман, тут же растет протест и сопротивление. Уже не только нищий и полуграмотный мусульманин опоясывает себя поясом с взрывчаткой, это может сделать любой, студент, чья-то мать,  отец, даже, довольно не плохо прижившийся в чужой стране, интеллигент. Вот так-то, с нами вам не справится, и договариваться бесполезно. Раз вы не можете поставить перед собой вопрос, или мы или, они. Выходит, МЫ.
      Вот так, господа, на самом интересном, когда я уже видел плоды труда, меня убили, и где? И кто? За какие-то пару сотен… - Чего, спрашивается, я поперся в Москву? Спокойно мог отправить своих людей, и чего, спрашивается, было, мне изображать русского человека при бабках? Вот сволочи, мерзавцы. Вышел из ресторана, как назло, куда-то охрана делась, получил по голове, привезли на кладбище, обобрали до нитки, закопали, как собаку. Вот, блин, дикари, как была Россия дикой страной, так и осталась. Я ведь мог и так деньги отдать, ну…
Договорить не успел, с этими словами, душа нашего не героя отбыла куда ей и следует...

Беер-Шева, Мицпе - Рамон.  2008 – 2009 год.