За порогом смерти

  * Любка в загробную жизнь не верила. Она считала себя умной и образованной. Любкины родители были учителями в школе. Учили детей физике и математике. А бабка Любкина занималась гаданием  и сбором всяких лечебных травок. Брат Любкин - Толик, на год меньше ее,  тоже в загробную жизнь не верил. Но при этом, Толик подробно рассказывал бабуле свои сны, надеясь с их помощью предугадать  будущее, а Любка просила  сварганить приворотное зелье, чтобы приворожить чужого хахаля.

     Несмотря на неверие в загробную жизнь и Любка, и Толик, покинув этот мир, приходили ко мне с визитом без моего приглашения. Любка умерла вначале нового века, в возрасте неполных сорока лет, напившись какой-то алкогольной барматухи. Через полгода умер ее брат Толик, от полученной  в драке травмы головы. Приходили они ко мне в той же очередности. Сначала Любка, потом через полгода Толик. Мы «по-дружески» побеседовали…

      Вообще-то, мы никогда настоящими друзьями не были. Просто жили по соседству много лет. Наши дома стояли рядышком, а дворы  были, как на ладони, друг перед другом и отделялись лишь невысоким забором. Так что, жизнь наших семейств протекала, очень даже, прозрачно.

       Иногда мы по-соседски ссорились, иногда по-соседски отмечали праздники. Семейство Лужкиных с виду было вполне приличным и даже интеллигентным. Но это с виду… У них хватало своих тараканов в головах и скелетов в шкафах.
Глава семейства  внезапно  умер от инфаркта, когда дети еще учились в институте. Семья жила небогато, но не бедствовала. У Лужкиных был большой добротный дом и кой-какие накопленные сбережения. Как они их накопили в советское время – не знаю. Поговаривали, что предки их имели еврейские корни и хранили золотишко со старых времен.

      Любка и Толик слыли ребятами без комплексов. Главной жизненной установкой для них являлось наставление папаши-физика  -  добиваться всего, чего хочется, любым путем. К этой установке привязывалась мамкина моралистическая добавка – можно все,  что хочется, но с умным и приличным видом.  Так они и жили. Получив высшее образование, сыграли свадьбы, родили отпрысков.

       Жить продолжали в том же доме, и с нетерпением ждали получения отдельных квартир, которые предприятия должны были выделить молодым специалистам. И получили бы…  Но тут пришел Горбачев и привел свою американскую любовницу -  ПЕРЕСТРОЙКУ. И тогда началось очень интересное. Оказалось, Лужкины ненавидели всей своей широкой душой советскую власть, о чем до перестройки никогда и словом не обмолвились. И даже, более того, когда я однажды,  во время празднования очередной годовщины октябрьской революции,  выразила соболезнование об утраченном поколении тех пламенных лет, Любка и Толик отчитали меня как школьницу.

      Перестройке Лужкины радовались несказанно. А я с тревогой смотрела телевизионные новости и Горбачевский треп. Мне не хотелось быть в числе нового утраченного поколения. Это смутное время в стране совпало с моими личными перестройками. Я получила статус вдовы. Рушился мой обычный мир. Мистика, которая преследовала меня всю жизнь, именно в это время проявлялась особо явственно и лезла со всех дыр, разбивая мои последние надежды на нормальное существование без призраков и барабашек.

       В Горбачевский период я мало общалась с Лужкиными. Меня поглотили свои проблемы. А они создавали свои. Семейство размечталось о собственном бизнесе и богатой жизни. Может, это и не плохие мечты, только,  чтобы осуществить их в то время, одной беспринципности было мало. Лужкиным  не хватало коммерческой жилки и особых связей. Так что, свои сбережения они быстро спустили в мутный поток и остались у разбитого корыта. На этой почве  возникли дополнительные конфликты. Семьи рушились,  денег катастрофически не хватало.

       Именно в это время Любка стала частенько приходить ко мне в гости. У меня было одиноко и тихо, что давало ей возможность отдохнуть от разборок в собственном доме. Иногда Любка приходила с горячительными напитками. Поначалу я составляла ей компанию, но когда визиты с бутылкой участились, стала отказываться от подобного время провождения. Я занялась шитьем. Это дало мне возможность приспособиться к данной ситуации. А Любка и Толик начали стремительно спиваться.

        Почему, пытаясь рассказать мистическую историю, я уделяю столь много внимания вполне бытийным ситуациям? Это очень важно!  Мне довольно часто приходилось быть свидетелем необычных явлений, в том числе, приходилось «знакомиться» с призраками и «барабашками». И в этом ряду явлений мне ни разу не выпало чести столкнуться с призраком порядочного и светлого человека. Почему?! Может, они здесь не бродят? У них иная участь? А может, их так мало, что такой встречи ждать не переждать?  А может, я не достойна видеть лучших? Только почему эти, не лучшие, стадами ко мне лезли? У меня нет ответов на эти вопросы.

       Лужкины нравственностью не отличались. Особых подробностей описывать не буду. Скажу лишь, что набор приобретенных «ценностей» был длинным. Измены, предательства, ложь, воровство и т.д. Список завершал алкоголизм и деградация. Брат с сестрой начали делить общий дом. Дрались до крови. И тогда Любка с мужем и сыном переехала в коммунальную комнатушку в другом конце города, которая досталась ей после смерти какой-то родственницы. Теперь семьи воевали набегами друг к другу. Бабка и мамаша больше не имели права голоса. Дети жили так, как им хотелось…

      И вот, однажды Любка перебрала алкогольной массы, что стоило ей жизни. Это случилось вечером в развеселой коммунальной компашке на общей кухне. Любка  отключилась прямо за столом. Никто, в том числе и муженек, на это не обратили должного внимания. Похихикали, решив, что она просто уснула. А  спохватились, когда  Любкина физиономия приобрела лилово синий цвет. Она умерла ночью в реанимации, не приходя в себя.

      Именно в это время я улеглась спать. Это была осень в разгаре. Работы – не початый край. Дамы заказывали пошив теплых костюмов, брюк, курточек и пальто. К тому же, немало осенних дел накопилось и во дворе.  Так что, за день  устала основательно, и с удовольствием добралась до подушки.  Как только меня начал одолевать сон, раздался звонок в дверь. Мне не хотелось вставать. Часы показывали за полночь. Но звонили настойчиво.

      Одеваюсь.  Выхожу на веранду. В застекленную дверь, из мрака, заглядывает Любка.
      - Привет! – говорит и машет мне рукой, - откроешь?
       - Что за вопрос! Конечно же, открою!
Я лишь на миг наклоняю голову, чтобы провернуть ключ в замочной скважине. Распахиваю дверь. И замираю от неожиданности. Там никого нет.
        «Опять какая-то чертовщина», - подумала.
Резко хлопаю стеклянной дверью и спешно пытаюсь закрыть замок.
        - Да не спеши ты так! – слышу за спиной.
Поворачиваюсь. Любка стоит в коридоре моего дома и придурочно лыбится.  Если бы в такие моменты мозги не перестраивались особым макаром, можно было бы обосцаться  и обосраться от страха. Но происходит какой-то мгновенный щелчок в голове и все воспринимается, как должное.  Тут же вспоминаю, что Любка обожает всякие выкрутасы и опять, наверняка, трюкачит. А как это у нее получается – таких вопросов в слегка задурманенной голове не возникает.
         - Ты не можешь без фокусов? - говорю ей, спокойно захожу в дом и строго добавляю, - еще что-нибудь такое выкинешь – выгоню.

         Я приказала Любке вести себя прилично и не вытворять непонятных мне вещей. Но приказ этот был для меня самой неосознанным. Когда  зашла в коридор, почувствовала тошнотворный запах. Подумала, что от Любки разит перегаром. Гостья сняла с себя затертую кожаную курточку и бросила ее прямо на пол. Запах жутко бил по носу. Я провела «подружку» на кухню и открыла форточку.

       - Любка, ну ты и докатилась.
        - А что не так? – спросила она, наигранно тараща голубые глазки.
        - Еще спрашиваешь? Не ожидала увидеть тебя такой. У тебя вид  - словно ты неделю беспробудно пьешь. И запах – словно месяц не моешься.
         - Меня помыли, - Любка хихикнула, - и одели во все новое. Глянь, какой у меня  свитер и юбочка, и колготочки. Она крутилась передо мной. Потом неожиданно цепко схватила мою руку, приподняла свитер, и резко ткнула моей ладонью в оголенный живот. Я почувствовала холодное и очень твердое тело.
        - Ты замерзла!!! – воскликнула я и стала предлагать горячий чай или кофе.
         От угощений Любка наотрез отказалась. Тогда я поставила на стол яблоки и виноград.
         - Ешь, - предложила, - ты ведь очень любишь.
         - Любила, - сказала ночная визитерка и запихнула целое яблоко в рот, и оно там исчезло мгновенно.

         Всяких трюков за время нашей беседы в ту ночь я насмотрелась немало. Но настоящее удивление по этому поводу возникло лишь на следующий день.
Мы долго говорили. Что интересного рассказала мне Любка? Она много болтала, как всегда, много лгала, как всегда. Но среди этой болтовни было несколько очень занимательных историй. Особенно одна, которая объясняла цель прихода странной гостьи.

         Сначала Любка жаловалась на брата, который выгнал ее из дома. рассказывала о попойке на кухне, и как она на спор одним залпом выпила бутылку водки, после чего свалилась в тарелку с салатом, как подходила к каждому и просила ее поднять, но никто ее не слышал.
        Любка долго поносила всех своих соседей по коммуналке. Тут же радовалась, что теперь ей не придется платить за газ и свет, а всем дуракам скоро тарифы поднимут. Жаловалась на мужа бездельника и болвана, на подростка сына, который стал игроманом. Все ее рассказы перемешивались и выглядели кучей навоза.

        Я изрядно устала все это слушать, о чем и сказала.
        - Люба, спать хочу, нет сил.
        Она схватила меня за руку холодными цепкими пальцами.
        - Стой! Спать хочешь? Да ты меня видишь в последний раз! Так ничего и не поняла? Как ты вообще живешь? Дурочка пришибленная!!!
        Ее оскорбления почему-то меня особо не напрягли, что было странным. Но в тот момент все события воспринимались мной странно.
        - Чего ты, ко мне, пришибленной, пришла? – спросила лишь.
       - Прости-прости, - Любка продолжала держать мою руку, - помоги мне.      Очень прошу…
         Разговор приобретал другой ракурс.
         - Как помочь?
         - Помоги рассчитаться.
         Эта просьба меня озадачила и не понравилась. Мне приходилось иногда одалживать Любке деньги. Это были небольшие суммы. Но получить их обратно не всегда удавалось. А слово: «рассчитаться» из Любкиных уст прозвучало очень глобально. Больших сумм у меня не было.
          - Не нужны мне твои деньги, - отпарировала бывшая соседка, словно услышала мои мысли.
         - Тогда что?
         - Должков у меня много собралось, - она снова лукаво заулыбалась, сбивая меня с толку. – Понимаешь, меня не выпустят. А мне нужно уйти.
Мне подумалось, что кто-то угрожает Любке из-за неуплаты долга, и я стала раздавать советы, что им с муженьком надо бросить пить, устроиться на работу и т. д.
           - Ага-ага, - она презрительно кивала головой.

            В ней, то прорывалась наружу злость, то вновь театрально разыгрывалась веселость и беззаботность. В общем, Любка была похожа на себя прежнюю, если не брать во внимание странные выкрутасы, невероятно цепкие пальцы, холодное тело и непонятные просьбы. Она, то пыталась сказать правду о своем новом статусе, то лукавила и вводила меня в заблуждения, ради того, чтобы добиться моего согласия помочь ей. Помощь ей требовалась очень странная, на мой взгляд.

            В полное изумление меня привела  просьба подружиться с ее мужем.
            - Вспомни, какой  был классный Ленчик,  - уговаривала она, - его бы отогреть…он и пить бросит.
            - Любка! Ты совсем рехнулась? Может мне его к себе в постель положить, твоего Ленчика? Сама грей его.
            Но «подружка» продолжала уговаривать меня обратить внимание на Леньку.
          - Ты одна, и он один. Подумай. Это ты сейчас ничего не понимаешь. А завтра поймешь… Забери его к себе.

            Меня чуть не стошнило от услышанного.
           - Зачем тебе это? – спросила удивленно.
           Мой вопрос, видимо, обнадежил Любку и она понеслась:

           - Понимаешь, задолжала я ему много. Это я его сломала…Помоги. Ты справишься. Ленчик к тебе скоро придет. Я знаю. А Богданчик  пока будет с бабушкой жить. Он вам не помешает. Может потом… и его согласишься принять. Если бы ты знала, как это важно. Прошу тебя, прошу. Иначе я не смогу уйти.
 
           Мои ответы были отрицательными, но вполне спокойными. Именно это и позволило Любке изложить все свои странные просьбы. Она хотела, чтобы я воспитывала ее сына подростка и пригрела мужа. Я молча слушала, стараясь понять ее.
          - Хватит, - не выдержала, так и не уяснив смысла Любкиных желаний. - Придумала херню! Сама наводи порядок в своей семье.

           - Не могу я уже ничего изменить. Умерла я! Когда до тебя это дойдет!
            - Не болтай чепухи, - хмыкнула я.
            - Понятно… Крышу тебе снесло. Завтра поймешь. Сколько там, на         часах, натикало?  Пойди, глянь! А я тебе и так скажу, не глядя. Полпервого ночи.  Для меня все! Пи-дец!  Я пришла к тебе в полпервого ночи и сейчас полпервого ночи и уйду от тебя в полпервого ночи.
             Теперь Любка была странной и не похожей на себя. Это была она, Любка, высокая, худая, рыжая. Но в последних ее словах не было налета наигранности, театральности.
           - У тебя мозги сейчас поехали, и ты ничего не соображаешь! Говорю же, что умерла я. Понимаешь?
           - Хватит мои мозги полоскать! – во мне проснулась злость. – Скажи спасибо, что я тебя впустила в дом. Выслушиваю весь твой бред! Умерла она!  Сейчас выгоню.
            - Прости! – Любка сбавила обороты. – выполни хоть одну просьбу.
            - Ладно, одну выполню, - зачем-то пообещала.
            - Скажи маме, чтобы она вернула тебе деньги.
            - Твоя мама денег у меня не одалживала.
            -  Прошу, скажи маме, что Люба просила вернуть те деньги. Она поймет… Что, и этого не помнишь? Забыла, как деньги пропали из твоей шкатулки?
Я озадаченно смотрела на Любку, и действительно, в тот миг не помнила, как несколько лет назад у меня пропала значительная  для меня сумма.
            - Ничего не буду говорить твоей маме, - сказала уверенно.
            - Тогда поговори с Богданом.
             - О чем?
             - Расскажи ему обо всем, что здесь произошло. Он должен понять. Скажи, пусть начинает рассчитываться.он уже долги собирает!
            - Люба, у тебя странные просьбы. Ты хочешь, чтобы я рассказала четырнадцатилетнему парню,  как ко мне приходила  его мама и убеждала, что она умерла? Я не могу этого сделать.
            - Ты обещала выполнить одну просьбу.
             - Но это бред.
            - Когда все поймешь, поговори с ним.
            В это время я услышала душераздирающий крик в соседнем дворе.
             - Это маме сообщили о моей смерти, - сказала Любка. – Ленька не захочет меня в этот дом везти. Там, на квартире, все будут готовить. Завтра мне этот свитерок купят, колготочки. Толька плакать будет. Сопли пускать. И думать, что дом теперь ему одному достанется. Дурак… Ему он тоже скоро не нужен будет. И полгода не пройдет… Я уже знаю…
             - Если тебе все известно, то зачем с просьбами приходила? Знаешь, что не выполню.
             - Одну выполнишь! Ты обещала.
             В дверь позвонили. Любка испуганно засуетилась.
            - Не впускай. Это за мной.
             - Вот и хорошо, если за тобой. Ты мне сегодня порядком надоела, - съязвила я и выглянула в окно.
              На пороге стоял Богдан.
             - Проходи, Богданчик, - открыла ему дверь. – Мама здесь.
              Он вошел в коридор.
             - Иди сюда, - позвала Любку. – Сын твой пришел.
              - Это не Богдан, - твердила она и пряталась за дверью.
             - Не смешно. Выходи! – приказала я. – Он тебя ждет.
             Когда мы с Любкой появились в коридоре, меня ожидал сюрприз. У дверей стоял вовсе не Богдан. Это был совсем другой парень.
              - Ой, - опешила я, увидев сына своей постоянной заказчицы - это ты, Коля? Что так поздно пришел. Может дома что-то случилось?
               Коля засмеялся и на миг отвернулся к  двери. В следующий миг на меня смотрел не Коля, а Ленчик.
             - Ой! Что это! – я не испугалась, но продолжала изумляться.
Этот некто вновь повернулся вокруг себя, и теперь на меня смотрело совсем не знакомое лицо.
              - Вы, наверное, к Любе? – спросила.
             - Ага! – он кивнул. – Пошли! – обратился к Любке.
             - Не пойду! – та зажалась в угол.
              - Пошли!!! – очень жестко сказал ей незнакомец. – Лучше, уйди тихо.
             Любка схватила курточку, и они вышли из моего дома, не прощаясь.

             Наконец-то я добралась до подушки. Успела еще посмотреть на часы. Было полпервого ночи.
             Проснулась поздно. Вспомнила, что в обед должна прийти заказчица и мне срочно нужно подготовить примерку костюма. Этим я и занялась после завтрака. И до прихода заказчицы всецело была поглощена работой. И вот она пришла – миленькая дамочка, которая жила на соседней улице.
             Она примеряла свой наряд и  беззаботно щебетала о том о сем. Костюмом осталась довольна. И уже у порога проронила.
             - У ваших соседей такая беда случилась! Вы еще не слышали?
             - Нет. Не слышала.
              - Люба ночью умерла.

              Через полгода хоронили Толика. В день его смерти, ночью, как и полагается, ко мне позвонили в дверь. Увидев  через окно его физиономию, я очень испугалась, потому что о  кончине  Толика уже слышала. Я не столь смелая, чтобы покойникам дверь открывать. И щелчка в мозгах на данный момент не было. Все было осознано. Поэтому всю ночь до утра дрожала, как заячий хвост, под одеялом. Только к утру успокоилась и на похороны не ходила.

            Любка и Толик не единственные визитеры с того света. Особенно после смерти мужа ко мне зачастили такие гости. Это всегда были мои давние знакомые, ушедшие из жизни неестественным путем, и я никогда во время таких  визитов не знала об их гибели. 

            Полгода я жила в монастыре. Там, однажды, на исповеди, просила батюшку избавить меня от таких визитов. Из монастыря давно ушла, и более того, объявила войну всему религиозному мракобесию. Но, как ни странно, после той исповеди визиты покойничков прекратились. А может они просто потеряли меня из виду. Живу ведь теперь далеко от прежних мест. А новых друзей не завожу. Так что местные жмурики меня не беспокоят. Тьху- тьху, через левое плечо. Пусть не являются.

           Вспоминая такие встречи, пытаюсь понять их смысл и значение. Зачем-то они случились в моей жизни. У меня нет четких и конкретных ответов на вопрос о том, что собой представляет человеческое существование за порогом смерти. Есть уверенность, что это переход в иной мир. К такому выводу пришла ни одна я. Но никакие выстроенные эзотерические и религиозные теории об устройстве Иного Мира не убедительны. И во многом смешны. Мне представляется, что МИР многомерен, сложен и имеет какие-то свои правила существования. Но нет ни рая, ни ада в религиозном понятии. Что там, за чертой, придет время, каждый сможет узнать. И все же, очень сочувствую тем, кто до этой черты не желает знать об Ином Мире. Неужто вам, скептики, так хочется откинуть копыта и все - точка. Полный пи-дец!
         
        Да, на счет Любкиных просьб. Одну я выполнила.Поговорила с Богданом. Сказала, что мне приснилась его мама. Что она много о нем говорила. Просила бросить компьютерные игры.Просила хорошо учиться и жить порядочно.Помогла ли эта беседа?.. Сомневаюсь. Но Богдана я очень давно не видела, и не знаю, как сложилась его судьба. Леньчик действительно вскоре после похорон приходил ко мне свататься, чем вызвал мой яростный гнев и презрение. Его прогнала без объяснений. Никаких других просьб бывшей соседки выполнять не стала. Думаю, она много лгала в тот свой последний визит ко мне. Правды от прижизненных лгунов и после смерти не дождешься. Меня очень озадачивает тот факт, что я ощущала при прикосновении ее холодное и твердое тело. Полагаю -  это психологическое восприятие. А кто за ней приходил? Не знаю... Рассказывая свои мистические истории, пытаюсь не навязывать собственных домыслов по тому или иному сюжету.Просто пишу о том, что пришлось однажды пережить.
 
       Описать все произошедшие встречи с потусторонним у меня не получиться. Чтобы рассказать подобные истории, проходится многие невероятные события сокращать и сглаживать. Потому что для скептиков все это и в таком виде выглядит просто фантастикой.

А это вполне реальная картинка бытия. Просто пока не объяснимая. Мир гораздо сложнее. Чем мы его видим. И вовсе не религия даст ответы на все странные вопросы. Думаю, наука уже приближается ко многим загадкам.