Валидол

   Генрих Петрович оставил свой "лексус" возле парка, даже не врубив сигнализацию, покинул его. Он так давно мечтал бросить к чертям весь бизнес и уехать отдыхать на заброшенный остров. Но разве дадут? Жену надо содержать, любовницу тоже. Как банально. Бес в ребро. Волосы седые, а любовница есть. Правда, с одной стороны, она нужна для куража. Чтобы выглядеть не хуже, чем Резвый или Большак. Ведь в топливном бизнесе без походов налево никак. Или ты такой как все, либо выделываешься.

  Тогда отвали. А хочешь, чтобы и тебе дали жирный кусок - будь добр, научись в конце недели как все белые люди ездить в Швецию на рыбалку. С Резвым и Большаком, разумеется. Научись бухать там, хоть ты раньше не любил бухло. Научись выловить двухкилограммовую семгу или форель, и по пьяни дать ею по морде инструктору. После чего задобрить инструктора пачкой сто-евро-вых купюр, пить с ним мировую и разучивать русскую народную песню "Вдоль по Питерской". Вот, тогда ты в доску свой в этом бизнесе, тогда о тебе будут вспоминать с улыбкой, в шутку окрестив Питерским. Тебе по секрету будут сливать инфу про выгодные тендеры.

    Жене дать надо, любовнице надо. Тупому кисломордому директору института, где учится младшая дочь, на лапу дать надо.Всем чего-то надо. Пить с Большаком надо. У Генриха раньше не было проблем с сердцем.. Но, видимо, из-за разгульной жизни, ночных гулянок, недосыпов после рыбалок, любовниц, игры на теннисном корте по правилам сначала выпив триста граммов коня или брэндоса, воровства на спор в магазинах дешевых женских колготок...видимо, из-за того, что организм никак не желал приспособиться к бизнес-режиму, сердце начало пошаливать.

  Вот и сейчас он решил прогуляться в парке после того, как почувствовал легкое покалывание около сердца.  Генрих рассекал тротуар между клумбами, глубоко вдыхая городской воздух. Но вот кольнуло сильнее. Потом еще раз. Генрих остановился и запустил руку в карман. Но валидола там не обнаружил. Наверное, кончился. В другом кармане тоже было пусто. Седоватый, невысокого роста мужчина огляделся по сторонам. Да, вон же аптека. Всего-то метров сто.

   Он ковылял эти сто метров целую вечность. Иногда останавливался, потому что в глазах темнело. Иногда присаживался на лавочку. К черту! Надо завязывать с этими пьянками-любовницами. Хотя, нет, как же он будет оплачивать почти уже достроенный особняк? Валидол! Срочно валидол! Он скупит в аптеке весь валидол!

 Еще несколько шагов до перекрестка. Осталось только перейти улицу. На светофоре желтый свет, а за ним красный, зараза. Фигня, надо скорей добраться до аптеки, и положить под язык валидол. Машин не было, Генрих Петрович уже сделал шаг на проезжую часть, как вдруг заметил на другой стороне детей, мальчика и девочку с школьными ранцами за плечами. Мальчик тоже сделал шаг на дорогу, но девочка остановила его.

 Блин! Ну, почему судьба издевается над ним? Если он сейчас же не получит лекарство, то рухнет в обморок. Но, с другой стороны, если он перейдет  на красный, то какой пример покажет он детям?.Они станут перебегать на красный, и, возможно, когда-нибудь попадут под машину. Их родители никогда потом больше не увидят своих детей. Но если он не доживет до аптеки? Тогда он никогда не увидит ни младшую, ни старшую дочь!..

  Секунду подумав, Генрих вернулся на тротуар, и медленно, тихонько стал напевать одну из народных песен, которой он под водяру пытался научить шведского гида-инструктора Йоргена:
- Эко сердце, эко бедное моё! ...Эх, да... Полно , да, сердце, да во мне...

   Прошла минута. Красный на светофоре сменился желтым, потом зеленым.  Дети не торопясь, весело переговариваясь, перешли улицу. Седоватый, опрятный мужчина пятидесяти-шестидесяти лет тоже пересек перекресток. Повернув направо, он прошагал метров сто и скрылся в домике с вывеской "Аптека".