Трепанация женского романа

Исследователи темы утверждают, что женский роман, который действительно нравится постоянной читательнице таких книг, стандартен и  совершенно ригиден по структуре. Это всегда история любви Шикарного Самца (ШС) и Непонятой Женщины (НЖ). Отличительным признаком  ШС является (скорее, чем его высокое общественное положение ) умение делать что-то, недоступное НЖ. Если НЖ боязлива, ШС смел, как лев. Если НЖ секретарша, то  ШС — босс.  Если НЖ попадает в больницу, то ШС — нейрохирург.    Первоначально, ШС притягивает  НЖ, но одновременно и отталкивает своей грубостью и видимым пренебрежением к ее  богатому  внутреннему миру. По ходу дела  ШС предоставляется возможность продемонстрировать НЖ, что он действительно ею очень увлечен, и что он не так брутален, как это кажется на первый взгляд. А у НЖ появляется возможность продемонстрировать ШС свой богатый внутренний мир. Тем не менее, до самого конца, дама колеблется, полюбить его,  или все-таки бросить, а мужчина подозревает даму во всех смертных грехах. К финалу, однако, сомнения   рассеиваются, и  все заканчивается тем, что на юридическом языке  зовется совместным проживанием, как правило со штампом в паспорте — то есть хэппи эндом во все поля.

          Любое отступление от канона снижает привлекательность произведения в глазах потребительниц. Наиболее серьезным прегрешением является несчастный финал — гроб, монастырь, претендент уходит к любовнику.  Издеваться таким образом  над устоями совершенно недопустимо.  Второй повод  снижения рейтинга  — переизбыток чернухи. Если НЖ неразборчива как крольчиха, либо ее слишком уж серьезно унижают и калечат, то публике  такой  хоккей обычно   не нужен.      

        Выбор  для  НЖ между двумя ШС, как и выбор ШС между двумя НЖ является  запрещенным сюжетным ходом, поэтому в повествовании обычно можно встретить  Негодного Самца (НС) и Змею-Соперницу (ЗС). НС отличается от протагониста ШС тем, что он либо хуже героини, либо ее не любит,  либо и то, и другое. Героиня может увлекаться (и спать с)  НС, но она обязана сделать правильный выбор в пользу протагониста. ШС также может увлекаться (и спать с) ЗС, но он обязан сделать правильный выбор в пользу НЖ. Остальные персонажи сугубо служебны и прототипы для них   по-видимому берутся из непосредственного окружения автора, ибо они типичны и / или  карикатурны. 

        Даже если антураж не здесь и не сейчас  (Африка 16 века, Римская империя, наполеоновская Франция), читательница должна легко представлять себя на месте НЖ  и отождествлять себя с ней. На практике это означает, что героиня представляет из себя более или менее alter ego автора, и ни в коем случае не является чем-то из ряда вон выходящим либо слишком этнографическим.  Ее переживания (даже если рассказ ведется не от первого лица ) прорисованы достаточно подробно, но   ШС   по большей части непрозрачен,  и  НЖ обычно побаивается, что ШС  ее изнасилует или, хуже того,  обворует — и во всяком случае сомневается в том, что тот ее любит -   для поддержания некой искры интриги абсолютно   необходимо, чтобы героиня  вплоть до окончательного заключения в объятия испытывала сомнения. То, что  в области чувств  выпадает на долю  ШС обычно остается за кадром, но читательницу  стараются по дороге подбодрить относительно намерений героя — он обязательно должен  в перерывах между суровыми буднями  приютить  бездомную собачку.   

        Сюжетные ходы, в которых герои блуждают как в трех соснах на своем пути к ЗАГСу, зачастую не отличаются  психологическим  правдоподобием, а то и правдоподобием просто. Персонажи то  и дело оказываются  то сильно умнее, то сильно глупее, чем им положено, и ежеминутно  попадают в передряги, которые у нормального человека встречаются раз в десять лет. Никого, впрочем, это не смущает.

      Женский роман не злоупотребляет  изысками в области стиля, а культурный фон обыкновенно ограничивается  сверху  курсом гуманитарного ВУЗа. Житейская мудрость -  во всех ее проявлениях  - вот истинная стихия сочинения. Это рассказ о двух представителях противоположного пола, которые сообща решают проблему создания пары  — все остальные проблемы тут  вторичны.  Достоевско-толстовская метафизика  и психологические глубины отметаются с порога.  Вместо пафоса в ход идет  сентиментальность, а вместо сатиры —  сведение счетов.    В приличном женском  романе обыкновенно встречается несколько  анекдотов, которых вы еще не слышали – на десяток уже вам известных.    
       
           Подсевшие на подобный род литературы читают его пачками, что крайне удобно для издательств. Вероятно, речь идет об особом роде эскапизма -  бесконечное пережевывание истории Золушки  как-то помогает   тем, кто  по жизни  не может  стать  ни принцессой, ни злой  мачехой.