Почему я не ем грибы и яйца

 
  Если мне предстояла даже самая непродолжительная поездка, я всегда брал с собой «аварийный» рюкзак, в котором было абсолютно все и на все случаи. Но вот однажды… Теплый денек, самое начало июня. Я в легкой рубашечке в самом хорошем настроении от солнышка и отсутствия комаров пришел на работу.
-Коль! Ты не очень занят? – шеф.
- Ну, такого, что нельзя отложить вроде бы нет. А в чем дело?
- Надо слетать в Омчикандю, мы у них выменяли новый двигатель, ну, проверить комплектность, погрузить в самолет… Час туда, час назад… А?
-Некому больше? Хорошо. Сейчас на минутку домой и в порт.
 - А чего домой? Самолет уже время вырабатывает…
-Рюкзак взять..
-Да нахрена он тебе, что за пару часов может случиться, ну некогда, рубли летят.
  Тут я и дал маху, и произошло такое, отчего я заработал пожизненную аллергию на грибы и яичницу.
   В наших краях как раз второго – третьего июня вскрывается океан и на все побережье обрушивается НЕЧТО! Снегопад – за сутки до полуметра наваливает, тучи висят чуть ли не цепляясь за вершины чахлых лиственниц, ветер вперемешку с дождем… И весь этот букет радостей растягивается на неделю, а то и больше.
 Долетели, затолкали в  «кукурузник» двигатель, хорошо два мужика попросились с нами (выбрались в отгулы), без них тяжело было бы. А тут они где-то нашли доски, ломики и через полчаса мы уже были готовы в обратный путь.
 Пилоты что-то долго выясняли по радио, наконец запуск, короткий разбег, летим…
  Почти сразу попали в сплошную облачность, стало холодно и сыро. Пробрался я в кабину, пилоты что-то нервно переговариваются то с землей, то между собой.
- Попали мы! – прокричал мне первый пилот         - Закрывается все, весь Север.  Думали успеем. Сейчас еще запросим…
  Мотались мы непонятно где больше часа, когда вдруг резко снизи-лись и сразу же покатились по какой-то очень ровной полосе.
- Ленд-лизовский аэродром. Загораем.- с матерком прокомментиро-вали ситуацию пилоты. - Сейчас еще один бедолага прилетит.
 Через несколько минут рядом с нами стоял еще АН-2, из которого выскочил пузатенький мужичок, и смешно стал метаться, вроде пы-таясь найти просвет в низко несущихся тучах.
- У меня же яйца! Двадцать тысяч! Их люди ждут! Сколько нам здесь торчать?
Пилоты обоих самолетов посовещались, что-то выяснили по рации…
- Все! Сидим дня три – четыре. Океан вскрывается. Тащите чехлы, будем устраиваться, снегопад надвигается.
Вдали темнели какие-то разрушенные здания. Решил сходить, по-смотреть не годны ли они для укрытия. Нет, совершенно негде ук-рыться - гнилые развалины бывших аэродромных служб. Наломал кое-каких досок, костерок соорудить. Вернулся к самолетам. Пилоты уже соорудили из брезента какое-то подобие палатки, а мои парни и снабженец принесли кучу стланиковых лап, сделать постели.
 Под ногами оказался металл – толстые листы с отверстиями. Пилоты объяснили, что в войну здесь был один из промежуточных аэродромов для американских самолетов, перегоняемых на наш фронт с Аляски. Листы металла – тоже американские, дешевле так, чем если бы строить грунтовую полосу.
 Сидим, курим, разговариваем ни о чем… Так медленно тянется вре-мя… Все мерзнем – лето же было когда вылетали, все в рубашках. Есть хочется.  Решили перекусить печеными яйцами. жарить не на чем, да и масла нет, варить тоже не в чем…  Испекли сразу все три десятка, съели, что это для восьмерых мужиков… достали еще ячей-ку… За брезентом валит снег, завывает ветер, темно, хотя на часах – еще даже не вечер.
 Наутро – снова печеные яйца и «чай» из стланиковой хвои. (во втором самолете нашелся бидончик из-под моторного масла)  Снег не прекращается. Холодно! Снова ходил на развалины, за дровами и согреться в ходьбе и работе. Вечером то же самое блюдо на ужин, свернувшись клубками, зарывшись в лапы стланика всю ночь пыта-емся уснуть
 Следующий день – точная копия предыдущего с той лишь разницей, что снегопад сменился нудным моросящим дождичком. Серые, как клочья ваты из телогрейки тучи так же носились, казалось, цепляясь за вершинки тощеньких лиственниц. Меню так же не претерпело изменений. Спать легли, плотно прижавшись друг к другу, чтобы хоть чуть сохранить тепло.
 За ночь снег полностью пропал и мы разбрелись по мокрой тундре в поисках чего-нибудь съестного. Насобирали много грибов, нажарили их, нанизывая на прутики, хорошо, что здесь не приходится задумываться, не ядовитый ли гриб, почему-то здесь все грибы съедобны. Этот «шашлык» без соли и хлеба – довольно неприятное кушанье. Но не печь же снова яйца! Пилоты тщательно замерили остаток бензина в самолетах и решили на полчасика запустить один двигатель, чтобы немного согреться и просушить одежду. Блаженство!
  Новый день. Чуть появились просветы и почти стих ветер. Пилоты «яичного» самолета связались по рации с «большой землей» Ничего утешительного не услышали – весь Север закрыт. Яйца, грибы. Чай из хвои… Разговаривать уже не хотелось, все обговорили… Хотелось курить, хотелось поесть, хотелось согреться, хотелось в ванну и по-бриться…
 Еще день… Снова чуть светлее, но рация  утешительных вестей не принесла.  Грибы… яйца… бродим по тундре, жуем веточки, листики, ягель совершенно безвкусный, как его только олени едят, а вот ве-точки морошки очень приятны… Черт! Куропатки куда-то попрята-лись, не хотят стать ужином у восьмерых троглодитов!...
 Летим! Мы летим домой! Мы летим к столу с хлебом! Включили ут-ром рацию – ничего нового, за исключением того, что жену нашего второго пилота положили в роддом – вот-вот должен появиться про-должатель рода. Парень, услыхав эту весть занервничал, заметался…
- Летим, парни, прорвемся! Ну не могу я сидеть здесь, когда…  Лет-чики посовещались. Еще поговорили по рации, решили рискнуть.
 Наш АН взлетел первым и пока разворачивался на курс и второй был в воздухе. Так и летели крыло в крыло. Поболтало немного, порыскали выискивая просветы в тучах. Когда в сотне метров внизу показались постройки родного аэропорта, все в самолете заорали что-то невообразимое, а когда и пилоты присоединили свои голоса к общему реву, гул двигателя показался рокотом детской игрушки…
  Все наши тундровые мечты нашли свое вещественное воплощение. Был и стол с мясом, солью, вином, хлебом. Была и ванна, полная горячей ароматной воды. А еще через три дня мы сидели в поселковом кафе – «обмывали» рождение сына у второго пилота. Со смехом поведали друг другу, что не можем и смотреть на грибы и яйца в любом виде…
 
 А вот рюкзак свой я с тех пор беру с собой всюду. И есть в нем ко-робочка с солью и пакет сухарей. Мало ли, вдруг еще куда «на ча-сок» надо будет съездить.