Пепсик

Однажды мне пришлось поработать на винзаводе. Не буду уточнять, на каком. Из соображений конфиденциальности. Да и не важно. В мою обязанность входило наносить номера и паспорта на амфоры. Это такие огромные железные бочки. Внутри и снаружи крашеные. Номер должен был быть виден издалека, а в паспорте указывались сорт, литраж, год и т.д. В общем, нетрудно. Однако, довольно нудно. Амфоры были установлены в подвале. Вела в него широченная лестница с пандусами по краям. В первый же день, пока я резала трафареты, ко мне подошла одна работница и после короткого знакомства спросила: «Пепсик есть?» «Нету» - говорю
- Да мне – говорит – тебе!
- А-а-а зачем?
- Ну как зачем, для вина!
- А зачем? Со мной директор обещал вином расплатиться.
- Ну, так это за работу. А сейчас просто так! Что, тебе дома вина не надо?
- Надо, хотя у меня пить-то некому.
- Это сейчас некому. А если гости придут? Вот приду к тебе в гости – и нальёшь.
- Ну, если придешь, найдём, чего налить.
- Завтра чтоб пепсик был!
Сурово так сказала. И ушла. На завтра пепсика у меня опять не было. Забыла. Это выяснилось еще до обеда. После обеда со мной никто из рабочих уже не разговаривал. Даже не здоровались. Сторонкой даже как-то обходили, косились только. Вечером та же самая тётка подошла и спросила:
- Ты что, дурра, да?
-Н-не знаю… Ачто?
- Да ничего.
Потом внимательно на меня посмотрела и изрекла:
- наверно всё-таки дурра
- Это еще почему?!
Ну, тут мне всё и объяснили. Популярно, доступно и в двух словах. Короче, народ подумал, что меня взяли в качестве стукачки. Вот все и косились. А как – же, работаю быстро, хорошо и добросовестно (а как иначе? Договорилась-то на объем работ) Директор возле меня всё время крутился (а ему интересно было посмотреть, как работаю, чтобы в дальнейшем обойтись без художника) Да еще и трезвая (кошмар какой!) Ну, в общем, не наш человек, да и всё тут!
Надо ли говорить, что на следующий день пепсик у меня был. Литровый. И опять вечером ко мне зарулила та же самая баба и с тем же вопросом. Показываю ей этот чертов пепсик. И вдруг баба расплывается в широчайшей улыбке. Ну просто так радуется, будто её Господь в темечко поцеловал.
- Идём – говорит.
- Куда?
- Куда, куда. Увидишь.
Приходим в тот самый подвал. Там на всех бочках мои номера красуются. А на одной я даже огурчик нарисовала. По просьбе трудящихся. Зелёненький такой. С пупырышками. Трудящиеся одобрили. И толпится в этом подвале куча народу. Вся лестница забита. И внизу возле бочек у входа толпа. И галдёж какой! Увидели нас, тихо стало. Уставились все и смотрят. И почти у каждого пепсик в руках. А внизу возле бочки мужики внутрь бонусы заливают. Пепсики-то уже полные. А это на посошок. Конец трудового дня всё-таки. Тут что-то громко спросили по-гагаузки. Я не понимаю, а тётка что-то также громко отвечает, берёт у меня пепсик и всем его показывает. Тут раздался гул одобрения и понеслись ко мне волны всеобщей любви. И вдруг все расступились перед нами. И оказались мы наверху широкой лестницы, а все отошли на пандусы и радостно нас приветствуют. И вниз к бочке приглашают широкими жестами. Доброжелательно так. Спускаемся под бурные аплодисменты к той самой бочке с огурчиком. И вручают мне мой пепсик, доверху наполненный. А сверх того еще стакан с вином протягивают. Выпиваю. Неплохое, между прочим. Ты – мужики говорят – завтра на два литра принеси. А то этот маленький. Вот так и стала на заводе своим человеком. А те пепсики, что я натаскала, деверю моему достались. Ох и счастлив был! Когда от нас к себе в Питер ехал, весь вагон в стельку напоил. Вместе с проводниками. Хорошо, что Питер – конечная. Домой только сумку с орехами довёз. Племянник сказал… Их мы с мужем собирали. Когда орехи колотили – меня вспоминали. Добрым, тихим словом. Мелочь, а приятно.