Цена сталинской коллективизации

Цена сталинской коллективизации:
трагедия спецпереселенцев
и голодомор 1932—1933 гг.

Проводя раскулачивание и массовые депортации, власть преследовала и дополнительные цели. Среди них — освоение отдалённых районов СССР и приобретение дешёвой рабочей силы для принудительных разработок торфа, леса, руды и т.п.

Важнейшими регионами ссылок стали суровые по климату районы Севера, Урала, Сибири, Архангельской области и Коми, Казахстана и Дальневосточного края, где организовывались спецпосёлки.

В каждом спецпосёлке жили не более 120—130 семейств. В качестве жилых помещений использовались примитивные бараки. Строительство одного барака обходилось в 5—7 руб. на человека. В нём на трёх—пятиярусных нарах размещались 200—300 человек. Кухня полагалась на 6 бараков, баня на 10, но в действительности установленная норма не соблюдалась. Жильё строилось медленно. Так, к сентябрю 1930 г. в Северном крае было построено менее 2% (!) требовавшегося для спецпереселенцев жилья. Это значит, что с зимы 1930 г. люди жили на улице — в землянках, шалашах, сараях, в лесу, на болотах и вымирали тысячами при полном равнодушии центральных партийных и советских органов.

О том, в каких условиях приходилось жить спецпереселенцам, можно судить по донесениям инспекторов в Наркомздрав и НКВД, сделанным в марте 1930 г. при посещении спецпосёлков Вологодской и Архангельской областей: «Некоторые пункты расселения в городах не пригодны для жилья (“Биржевая ветка” в Архангельске — складское помещение с просвечивающимися стенами в одну доску-тесовку, абсолютно без окон, холодное). На периферии бараки совершенно не приспособлены для жилья семьями с малыми детьми — с земли снег не убран, первые нары на земле (снегу), крыша просвечивает (положены не вплотную жерди, сверху — еловые ветви и засыпаны мёрзлой осыпающейся землёй). Крыша начинается от земли. Отопление недостаточное: две железные печи-времянки на барак…Полов нет». На место в 1,5 м шириной, 1,25 м высотой и 2 м длиной размещали по 4—5 человек! Из скудной зарплаты спецпереселенцев вычиталось 25% (с 1931 г. — 15%) на содержание оперчекистских комендатур, занимавшихся поддержанием режима спецпереселения. Сталинское государство обязывало спецпереселенцев оплачивать свою собственную ссылку.

Семьи «кулаков», отнесённых к III категории, расселялись в спецпосёлках в пределах собственного региона, в глухих местах, удалённых от прежнего места жительства, железных, шоссейных и водных дорог. Такие спецпосёлки должны были строить сами поселенцы, жившие до этого таборами под открытым небом. К концу 1931 г. в 14 регионах СССР почти 1,5 млн. человек были расселены в 2 тыс. спецпосёлков, условия жизни в которых мало походили на человеческие. Более или менее здоровые поселенцы часто бежали из спецпосёлков, их ловили и при поимке возвращали назад или этапировали в концлагерь. Старики, дети и больные обрекались на вымирание. Если родители умирали в ссылке, несовершеннолетний ребёнок чаще всего не мог вернуться назад и оставался на спецпоселении. Официально осенью 1931 г. срок спецпоселения был ограничен 5 годами при соблюдении поселенцами установленных правил и обязанностей. В действительности этот срок можно было легко увеличить за малейшее нарушение, установленное местным уполномоченным ГПУ. В спецпосёлках царил произвол: убийства, изнасилования, избиения, аресты со стороны местных властей и представителей спецкомендатур ОГПУ были обычным делом. При этом многие спецпереселенцы не понимали, в чём их вина и почему они обречены на изгнание из родных мест и медленную смерть. В одной из школ для детей поселенцев учитель-комсомолец на вопрос школьников о причине раскулачивания ответил: «Советской власти нужна рёабочая сила, поэтому выслали ваших родителей».

Более половины трудоспособных переселенцев использовалось на лесозаготовках, прочие — в промыслах и сельском хозяйстве, были и такие, кто работали на золотодобыче, в апатитовых рудниках, в рыболовном хозяйстве, на раскорчёвке леса, строительстве дорог, колодцев и т.п. Зарплата облагалась всевозможными штрафами и поборами, обычным делом был обсчёт. В 1931 г. в Пинежском районе на лесоразработках за 10-часовой рабочий день мужчина-спецпереселенец получал 85 коп., женщина — 75 коп., подросток — 50 коп. Килограмм хлеба стоил 3—4 рубля, мяса — 17—20 рублей. Суточная норма продуктов в Сибири на одного спецпереселенца составляла: муки — 200 гр., крупы — 20 гр., сахара — 6 гр., чая — 3 гр., рыбы — 75 гр.

Примитивное санитарное обеспечение, тяжелейшие бытовые условия, мизерные пайки приводили к массовой смертности, в первую очередь умирали дети. В одной из больниц Архангельска за 10 дней апреля 1930 г. умерли от болезней и голода 335 детей спецпереселенцев и ещё 252 ребенка умерли вне больницы. На Урале к концу 1931 г. один медработник приходился на 2 тыс. спецпереселенцев, одна больница — на 25 тыс., медпункт — на 5 тыс. За первые 6 лет (1930—1935 гг.) от голода, холода, болезней, нечеловеческих условий содержания и прочих лишений умерли около 500 тыс. спецпереселенцев. По ныне опубликованным официальным, вероятно заниженным данным, в 1932—1940 гг. в местах спецпоселений от нечеловеческих условий существования и каторжного труда умерли 1,8 млн раскулаченных крестьян и около 630 тыс. пытались бежать. К 1941 г. в спецпосёлках, несмотря на «дарованные» сталинской Конституцией 1936 г. «гражданские права», ещё находилось около 1 млн человек.

В результате коллективизации прекратило существование традиционное русское крестьянское хозяйство, носители которого были либо истреблены, либо деградировали. Утраченные трудовые ресурсы не восполнены до сих пор и, по-видимому, не будут восполнены никогда. Новая форма советского сельского хозяйства очень быстро стала экономически убыточной, но зато полностью зависимой от государства. Прямому раскулачиванию подверглось не менее 1 млн крестьянских дворов с населением в 6—8 млн человек. Всего в 1930—1941 гг. вместе с освобождёнными из тюрем и лагерей и выселенными внутри своих краев и областей подверглись насильственному переселению (депортации) около 4 млн человек. От голода, болезней и лишений умерли не менее 2  млн спецпереселенцев. «Великий перелом» стал катастрофой для миллионов семей. Страна понесла невосполнимые экономические потери, обесценивавшие все успехи индустриализации и промышленного строительства начала 1930-х гг. Если в 1913 г. крестьянин собирал с одного гектара более 800 кг зерна, то в 1932 г. — не собирал и 600. В 1929—1934 гг. погибло почти 150 млн голов скота.