Не-русей просим не беспокоиться

У Бога всё промыслительно.

До мелочей.

Разве кто мог с человеков подумать, что через тысячу лет землю Русскую снова порежут на княжества удельные, и ушлые людишки в оных сторонушках будут со всей прытью своим свет… (простите) захудалым умишком думу думать, как-то подешевле сторговаться не весть откуда свалившимся «первородством».

То слова новые, диковинные, никем ранее не слыханные, пытаются вязью увязать в речь свою, но вместо вязи – как ни крути – бечёвка образуется, которой несогласных с сими нововведениями аккурат по плечам и отхлестать.

То пииты не знамо с коих окраинных земель к срединным сбежавшиеся оды сочиняют былинные о том, чего никогда и не было, но теперь, стало быть, бывалое. И верят людишки малограмотные, ибо складно всё получается, хоть и от правды-матушки так же далеко, как у пиитов тех от совести.

То оратели (извините: ораторы) в хижины выше храмов срубленные, как черви поналезшие, дерьмо желают в гумус переработать, но, однако, в дерьмеце том без надобности и барахтаются. Никак внять не могут, алхимики недоученные, что, сколько не шипи на болоте козьем-то, с дряни самородков ни вдрызг не получится.

То всё из себя учёных европейцев хотят выдавить, всё в ценностях их копаются, только отчего-то вместо каких-нибудь захудалых ма-алых таких ценнюликов одни презервативы находят – прорванные и поштопанные. Как копнут в эти самые ценности, так обязательно до содомов и докопаются, а потом удивляются, аборигены европейские, отчего же то полстраны снегом забросает, то ураганы с торнадо прям-таки по-взрослому бушуют, то улицы в полноводные реки превращаются. А попрошайки эти, из местных, которые с себя просвещенных европейцев корчат, ничего подобного и не видят. Ведь откуда-то ценности эти диковинные возьмутся, если «просвещенная» Европа в начале прошлого века по-человечески только мыться начала, жилища строить научилась, а то всё из конского да коровьего дерьма мазанки лепила, окрашивая наружные стены во все цвета радуги. Наши предки ведь уже более тысячу годков-то баньки себе обустраивают, где берёзовую кашу потчуют да медком запивают, а избы свои с цельного дерева вдоль полноводных рек выстраивают.

Вот и получается, что просветители многогрешные своими ценностями так увлеклись, что корни-то родов своих пообрубывали, а какие же деревья без корней?

Христа в утиль сдали, и всё своей просвещенностью кичатся, да только не уразумели тугодумые, что не Христа в утиль-то сдали, а себя, необразованных.

Христос был, есть и будет, а эуропушка усыхает, чахнет и устилает землицу каменистую веточками опавшими, где гнездятся жучки-шустрячки, моль серебристая да букашечки с червячками всеядными.

Вот я и говариваю, что у Бога всё промыслительно.

До мелочей.

Во княжествах тех удельных всё больше запустение да одурь непроходимая, но умишком вседержавнейшие не шибко блещут, ибо кого Господь наказать хочет, от того разум и изымает. А они всё мошну свою набивают неразумные, будто и после второго пришествия Спасителя нашего на лаврах почивать подумывают обустроится.

Очевидного не видят и слышимого не слышат!

Только не для них, видимо, горемычных, столь уже сказывалось сие.

Во тьме кромешной блудят-то, да поочерёдно на грабельки нарываются.

Звёзды в глазах – радужные, а лбы – под злато червлёное, так что и не поймешь сразу-то: умом блещут али дурью несусветною.

От себя убежать всё норовят, да куда же убежишь, коли частоколы возвели остроносые от невидимого неприятеля.

Оказалось только, что невидимый неприятель-то – собственное высокомерие и жадность несусветная, и частоколы-то обустроили противу себя, многогрешных и неразумных.

И сидеть – не сидится, и бежать – некуда.

Хоть и есть золотишко в закромах, да закрома уж слишком тяжёлые.

Перенести-то некуда.

А разрушить – жалко.

Жалко до слёз.

Только слёзы у княжичей не настоящие.

СердцА – силиконовые.

Мозг и вовсе съёжился в сером своем веществе.

О душах и вспоминать не будем, ибо душа – это чисто русское понятие.

Поэтому нЕ-русей просим не беспокоиться.

Сами как-то разберемся.

Здесь, на месте, не выезжая за просторы своей Отчизны.

Ибо она, Отчизна наша, даже порезанная на удельные княжества, кровоточивая всё равно остаётся Отчизной.

Единственной и неповторимой.