Рикошет в хрущёвке

  Феликс открыл дверь своей однокомнатной хрущёвки и его заспанные глаза едва сумели уловить размытый силуэт, застывший у порога. Это было "тело" его лучшего друга -- алкоголика Бэрни, который хоть и выглядел трезвым, но по факту находился в состоянии полного анабиоза.

-- Всё встало на свои места, -- пробубнил Бэрни сквозь посиневшие губы. -- Бывают же люди: всё читают, читают, читают, читают, затем вдохновившись прочитанным, садятся на, -- я извиняюсь за выражение -- стул и начинают писать, -- дамы, я ещё раз прошу, пардоньте -- полную х-х-х*йню... А я вот -- пишу полную х-х-х*йню, ни х-х-х*я не читая...

  Феликс выстрелил из револьвера, -- с которым он ещё много лет тому назад обменялся клятвой "пока смерть не разлучит нас" -- и пуля-дура, отрикошетив в него же, срубила с босых ног; пулял-то он слепо в потолок, да вот только не рассчитал длину гипотенузы, когда с неописуемой усталостью слипшихся глаз вглядывался в свинцовые веки алкоголика Бэрни, своего лучшего -- в отличие от него -- живого  друга.