Воздушная крепость Часть 2 Глава 13 Противостояние

Пока линия фронта проходила вдалеке от Донецка - аэропорт не был первостепенной целью ополченцев. Однако полностью игнорировать окружённый украинский гарнизон лидеры повстанцев не могли. Они возле ДАП периодически вели в меру сил перестрелку с украинскими войсками и обстреливали транспортные самолёты, сбрасывавшие грузы для защитников аэропорта.
- Сегодня, завтра задавим! - успокаивали себя полевые командиры боевых отрядов Новороссии.
Украинцы вовсю использовали высоченную диспетчерскую вышку для корректировки артиллерийского огня. По мере подтягивания к городу артиллерии, для них аэропорт становился наблюдательным пунктом, плацдармом на подступах к Донецку и шипом под сердцем ДНР. 
- Если о чём-то не говорят по телевизору, - немногочисленные оставшиеся в городе дончане предпочитали не замечать потенциальную опасность, - это не значит, что этого нет…
В июле, после прорыва двух тысяч бойцов Стрелкова из Славянска в Донецк, операции в аэропорту стали активнее, однако в основном их содержание исчерпывалось констатацией:
- Наступали, но успеха не имели!
По всему фронту шло активное наступление ВСУ, поэтому атаки на аэропорт не были достаточно сильными. Спорадические обстрелы ополченцев из миномётов, пушек и стрелкового оружия походили скорее на очистку совести, чем на настоящие попытки захватить объект.
- На рожон больше не полезем… - авантюр вроде весеннего штурма не повторялось.
На случай явления на сцену украинской авиации ополченцы прикрылись ПЗРК и самоходными зенитками. Аэропорт постепенно принимал вид груды измочаленных обстрелами индустриальных руин.
- Такой красавец-аэропорт угробили! - мучились и те, и другие участники его разрушения. 
Между тем линия фронта приближалась к Донецку. Во второй половине июля ВСУ начали прорубать полноценный коридор к аэропорту со стороны Тоненького. Ополчение должно было одной рукой отбиваться от наседающих украинских группировок, а другой сжимать набрякающий под Изварино Южный котёл. Поэтому перерезать эту «пуповину» не имело средств и сил. С конца июля бои шли вплотную к городской черте Донецка.
- Окружения гарнизона аэропорта больше нет! - Стрелков 22 июля сообщил о деблокировании украинскими войсками воздушной гавани.
Кроме кировоградских спецназовцев в аэропорту начали действовать со стороны ВСУ аэромобильные части. Первый взвод второго батальона 79-й отдельной аэромобильной бригады тоже готовился к ротации отвоевавших длительное время бойцов.
- Наконец-то меня направят в аэропорт! - думал Антон Макаренко. - Мы там дали сепарам достойный отпор.
Его переполняло сильнейшее желание отомстить за погибших ребят, особенно за Ивана Лапина. На следующий день им дали приказ усилить гарнизон защитников ДАП, но оказалось, что морально к этому пока были готовы не все. Новичкам понадобилось несколько дней, чтобы собрать волю в кулак и подготовиться к опасной командировке.
- Ночью выезжаем! - предупредил их комбат. - Только обдроченцы в последние дни сильно активизировались… Стреляют без перерыва!
Бойцы были готовы к броску, и тут Антон заметил, что у одного новобранца нервы явно сдали. Он был бледен, зубы стучали, а коленки выделывали совсем непонятные фигуры.
- Тымчак, - бывалый солдат употребил несколько «вдохновляющих» выражений, - это ты трясёшься или твоя шкура?
- Нет, нет, - улыбнулся недавно мобилизованный Николай, с позывным «Чёрный», - это трясусь я, но не за себя, а за сепаров.
- А за них чего трястись?
- Они же пока не знают, что я уже здесь! - пошутил он. - А то бы давно разбежались…
Они начали погрузку в подошедшую бронетехнику ВСУ. После продолжительных боёв в непосредственной близости от разрушенных терминалов в изобилии остались сгоревшие БМП, БТР и даже танки.
- На ровном аэродромном поле бронетехника неизбежно несла тяжёлые потери… - оценил Макаренко.
Командование долго пыталось держать их в адском аэропорту, но в итоге украинцы были вынуждены отвести танки от терминалов и оставить бронегруппу в Песках, откуда она выдвигалась при нужде.
- Поехали! - сказал незнакомый механик-водитель и бросил боевую машину вперёд. 
Бойцы закрыли люки, только верхние были открыты на тот случай, если в них попадёт снаряд.
- Чтобы было куда деваться взрывной волне, - объяснил Антон сидевшему рядом винничанину Тымчаку, - и не сожгло нам лицо и кожу…
Как только он это сказал, выполз громоздкий танк врага и двумя точными выстрелами уничтожил соседние БТРы. Позднее они узнали, что там были семь «двухсотых» и девять «трёхсотых».
- Там были все мои земляки и товарищи… - побелел житель Винницы.
- Здесь мы все земляки! - уточнил Макаренко.
От невероятного напряжения у него сложилось стойкое ощущение, что они ехали полдня, а в действительности – минут пять. Быстро залетели в старый терминал. Была невероятная темень.
- На вытянутую руку ничего не видно… - буркнул кто-то.
В новом терминале всё шмаляет, всё гудит, всё взрывается, погибающее железо страдальчески скрипит.
- Как же мы там будем воевать, - прошептал Николай, глядя на этот ужас.
Антона от апокалиптической картины тоже охватил страх, но боялся он не один - все боялись. Только они шмыгнули под обманчиво надёжные бетонные плиты первого этажа старого терминала, по ним начали работать огнедышащие «Грады».
- Ждём, когда сепары успокоятся! - велел старший группы.
Они дождались полной тишины, и где-то в четыре утра часть бойцов перебралась в новый терминал. Макаренко и Тымчак остались на втором этаже старого терминала, где провёл запоминающиеся 10 дней.
- Жить здесь можно, - матёрый «киборг» с детским позывным «Лего» рассказал новичкам особенности боевого распорядка. - Только спать приходится урывками.
Первые пять дней практически никто не спал. Адреналин был сильнее сна. У всех были глаза как пять копеек.
- Наверное, это шок… - догадался Антон. - Неужели мы здесь, ни фига себе.
На второй день они приняли бой, продлившийся почти сутки. Полчаса гремел бой и приблизительно час-два на отдых.
- Сепары не знают, что мы на втором этаже, - предупредил накануне «Лего», - и думают, что мы контролируем только первый этаж.
- А нам что делать? - спросил кто-то.
- Поэтому нужно стараться молчать и открывать огонь только в крайних случаях, когда появится «полный контакт».
- Ясно! - кивнул головой в каске «Чёрный».
В первый раз ополченцы пошли вперёд как обычная пехота с тактикой Великой отечественной войны.
- Ура-а-а, Новороссия! - закричали около десятка «зелёных» человечков и бросились к разбитому фронтону старого аэропорта.
- Огонь! - скомандовал «Лего» и полоснул по ним из пулемёта.
Его поддержал огнём Тымчак, нападавшие сразу же залегли. Некоторые навсегда. Следующая атака была осторожней, но с тем же успехом.
- Молодцы! - похвалил их «Лего», довольный пополнением. - Не сдрейфили…
- А чего они в открытую попёрли? - поинтересовался дончанин.
- Думали, что испугаемся! - улыбнулся он. - В первом бою здесь на меня побежали четыре идиота с криком: «Слава Новороссии!» и «Стрелков наш Бог!»
- И что?
- Отбегались…
Ночью тоже были бои, и они были намного страшнее дневных, потому что, если стреляешь, то тебя непременно увидят. Макаренко чётко видел откуда они стреляют, но пытался ответить так, чтобы огня не вышло из ствола, чтобы не «сжечь» свою позицию.
- Шабаш! - остановил стрельбу Николай, когда огоньки ответных выстрелов потухли в предрассветной мгле.
- Можно поспать, - зевнул «Лего» и свалился под окно, из которого только что стрелял.
Следующие сутки прошли в таком же темпе. В первые два дня, хотя и были регулярные перестрелки, они по крайней мере знали, что обеденный перерыв – с часа до двух часов дня, а ужин с шести до семи.
- Война войной, а обед по расписанию! - каждый раз шутил Антон.
Третий и четвёртый дни оказались самыми жёсткими. Враг не давал им покоя, у них не было времени даже поесть. Даже парни с первого этажа прибегали наверх и спрашивали:
- Нельзя ли нам тоже пострелять?
- А кто против?! - одобряюще засмеялся «Лего».
Там осталась часть их роты и «Правый сектор». На втором этаже было только одно отделение. В новом терминале воевал взвод разведки.
- Надо же как некоторым воевать хочется… - недоумевал Макаренко, глядя на палящих гостей. - Ничего не боятся!
Чтобы подняться на этой этаж, где до войны располагался зал для международных рейсов надо было пробежать пятьдесят метров мимо проёмов, изрешечённых снарядами от танков и гранатомётов.
- Это как бежать по бульвару, - шутили «киборги», - и тебя там отовсюду видно.
Снайпер мог выстрелить в любой момент. А потом ещё надо спуститься по лестнице, что ещё хуже. Лестница была самым жутким местом, там нельзя было спрятаться или прилечь.
- А ведь именно из этого места мы с ребятами когда-то улетали в Стамбул на матч «Шахтёра»… - некстати вспомнил он.
На шестой день сепаратисты успокоились и дали им выспаться. Впервые удалось поесть горячей еды. На бронетехнике привезли всё необходимое – боеприпасы, воду и еду.
- Почему-то еда в аэропорту мне кажется вкуснее, чем дома! - признался Тымчак, поедая тёплый мясной суп.
Всё необходимое они заказывали через своего комбата. Тот связывался с волонтёрами и те находили снаряжение, одежду или припасы любой ценой. 
- Бирюков передал нам гуманитарку – сгущёнку и шоколад, - радовались «киборги».
Военная «Милка» действительно казалась бойцам намного вкусней, чем дома. И тушёнка, которую он только что ел, это было самое вкусное в мире мясо. 
- Только перед лицом смерти начинаешь ценить жизнь! - признался Тымчак.
На восьмой день заехали одинаковые армейские «Уралы» с людьми. Он увидел их в тепловизор. Там было человек 60 снайперов.
- Их или готовили в России, - определил «Лего», - или это кадровые российские военные.
- Почему ты так решил?
- Просто сразу видно, что они прошли профессиональную подготовку.
В них действительно было сложно попасть, потому что они ловко прятались. Прищурив один глаз, Антон увидел, где они, а вторым стал прицеливаться.
- Левым смотрю, правым целюсь... - повторял он, потому что его научили, что целиться нужно двумя глазами.
Его выстрел ушёл в «молоко», зато в ответ прилетела целая туча свинца. «Чёрный» получил пулю, его только каска и спасла, он присел вовремя. Николай просто притягивал снайперов, каждый раз, когда он пригибался, над ним пролетала очередная пуля.
- Кончилась наша вольная жизнь! - ругался он на надоедливых снайперов.
В полный рост никто не ходил, перемещались ползком, «жабкой» или «ящеркой». Они «киборгам» два дня покоя не давали. Потом был часовой артобстрел по всей территории донецкого аэропорта с двух сторон, их то ли убило там, то ли они спешно уехали.
- Быстро доклад мне о наличии расхода личного состава! - настаивал по рации комбат.
В последующие дни им стало не до звучных докладов, не было времени даже сходить в туалет. По ним работали автоматы, крупнокалиберные пулемёты, миномёты, пушка «Рапира» и автоматические сорокамиллиметровые гранатомёты.
- А потом каждый раз прёт пехота! - удивлялись настырности противника уставшие «киборги».
Отлучиться было нельзя, потому что на «точке» их было двое и от каждого зависела судьба товарища.
- Вот «Чёрный» сидит, и, если я сейчас отойду, его могут подстрелить. - Макаренко строго держал свою огневую точку.
На войне люди становятся похожими друг на друга. Он почему-то твёрдо знал, что может мельком повернуть голову, посмотреть на побратима и точно поймёт, о чём он думает в эту секунду.
- Обижается или радуется, хочет есть, или обнять маму, мечтает о встрече с желанной женой… - присмотрелся Антон.
Несмотря на царившее кругом безумие они пытались придерживаться элементарных правил личной гигиены. Для туалета одно место, для еды и ночёвки – другое. 
- В бою страха нет, он пропадает, - действуя уже на полном автомате дивился Макаренко.
Когда они иногда выбегали из терминала на улицу, отстреливались, было такое ощущение, что в него просто не могут попасть.
- Словно ты находишься в компьютерной игре и всегда можно выйти попить чайку на кухню, поставив режим сохранения! - дивился он.
Психологически это тяжело, когда осколки постоянно над головой пролетают, и организм просто на износе. Антон похудел на 6 килограммов за эти девять дней.
- Сна практически нет… - заметил он, заступая на свою смену.
Хотелось поспать, но ночью обязательно начинались бои. Приходилось снова стоять на посту. При этом нормально соображал, без устали перетаскивая ящики со снарядами.
- Просто живёшь на чистом адреналине! - согласился Тымчак.
Питались раз в сутки, и не потому, что часто обстрелы. Просто есть не хотелось. Поел, попил чай, побольше сахара, чтобы была энергия.
- Сепары тоже на адреналине, - злился киборг, - постоянно бомбят из разного вида оружия.
Однажды ему ужасно захотелось выбежать из заколдованного терминала и побежать в близкий Донецк к жене Кате и сыну. Начался очередной обстрел и вместо этого Антон со всего маха упал за каркасную колону здания. В живот впилось что-то ребристое.
- Неужели граната? - смутился он.
Оказалась банка сгущённого молока. У него было столько радости от находки, как у детей возле новогодней ёлки, поэтому он бросился к товарищам с криком:
- Ребята, я сгущёнку нашёл!
В это мгновение его подстрелил в ногу снайпер. Ранение было сквозным, слепая пуля не зацепила кость, но его решили эвакуировать.
- Заодно вывезете наших «двухсотых», - сказал комбат по рации и направил к ним бронетранспортёр.
Погрузили также одного танкиста, хоть от него после детонации боезапаса танка осталось только одно бедро.
- А вообще какая разница, что осталось, - уточнил при прощании Тымчак, - всё равно надо везти домой, матери показать хоть что-то…
Спустя всего несколько часов Макаренко уже был в госпитале Днепропетровска, но долго не мог привыкнуть к тому, что можно жить не стреляя.
продолжение http://www.proza.ru/2016/04/18/75


Рецензии
Мрачное противостояние. Практически символ всей этой войны. Когда в сотни раз более богатый ресурсами враг долбит тебя без перерыва и не считаясь с потерями. Как морская звезда вцепляется в двустворчатую раковину и тянет, тянет.

Владимир Прозоров   02.11.2017 19:35     Заявить о нарушении
Согласен.

Владимир Шатов   02.11.2017 19:52   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.