Самозванцев святые не чествуют

Сегодня отдание праздника Пасхи.

И сегодня же дочь сдавала зачёт по спецкурсу всемирной литературы.

Вернее, сдавать она его должна была еще вчера, но у преподавателя то ли не было настроения, то ли – наоборот – было очень хорошее настроение, но зачёт она перенесла на сегодня.

А сегодня экзаменаторша явилась не одна, а в сопровождении… «иконы» незабвенного Тараса Григорьевича Шевченко. Всё как положено: и нимб вокруг головы, и рушники, и торжественный вид, и правильная осанка при несении сего дивного творения денисенковского дурдома (я не говорю: филаретовского, ибо только одним этим уже оскорбляется имя святого, в честь которого по ошибке нарекли Антоныча).
 
Она водрузила «икону» на стол, и обвела шокированных без пяти минут магистров проницательным взглядом:

– Зачёт вы будете сдавать не мне, а этому святому человеку.

Всё было произнесено на чистейшем русском языке, ибо студенты получали специальность магистра-филолога русского языка и литературы.

Это, конечно, мелочи, на которые уже никто не обращает внимания: можно быть русскоязычным, но, вместе с тем, всё русское ненавидеть.

Кстати, дочь начинала писать магистерскую работу, как и положено, на русском, но местная профессура решила, что так дело не пойдёт, и дала указание излагать только и исключительно на «рiднiй мовi»; если бы рецензент был из «местных», защита прошла бы без сучка и задоринки, но дочь взяла оного из столицы, и, когда до защиты осталось ровно ничего, киевский рецензент попросил всё вернуть в прежний вид; теперь дочь ночами уже готовую работу перевОдит на «великий и могучий».

«Святой человек» восседал на столе, а преподаватель скромно довольствовалась углом возле доски.

Всякий сверчок должен знать свой шесток.

Когда студенты поняли, что это вовсе не дурная шутка, а реальная действительность, то поступили согласно указанию совести, которой как бы и нет, но она на самом деле и еще как есть!

Первая одногруппница отчиталась перед Тарасом Григорьевичем о своих знаниях, вторая – отказалась наотрез участвовать в подобном маразме, а дочь поступила по-другому. Она достала из сумочки три иконки – местночтимый образ Колодиевской Пресвятой Богородицы, мученика Иоанна-воина и преподобных отцев киево-печерских, положила их перед «Тарасиком» и категорически заявила:

– Если уж сдавать иконам, то я буду сдавать своим.

Повернулась и пошла за ручкой.

И тут «икона» Тараса Григорьевича подпрыгивает, падает назад, переворачивается и, согласно закону всемирного тяготения, шлёпает о пол. Стекло, естественно, вдребезги, а «тарасик», окончательно запутавшись в рушниках, перестал подавать признаки жизни.

Испуг преподавателя перешёл в бешенство. Но винить-то кого? Все были свидетелями, что возле стола любое маломальское движение отсутствовало. Землетрясения синоптики тоже не предвидели…

Вскоре в аудиторию вошёл декан. Он внимательно выслушал путаное объяснение пригласившей его дамы, и повернулся к дочери.

– Это не я – все свидетели! Это отцы киево-печерские, – на одном дыхании выпалила та.

Аудитория взорвалась смехом, а преподаватель бросилась спасать честь ею любимого Тараса Григорьевича. Но очень уж неудачно: едва сделала шаг, как подвернула ногу.

Это уже, похоже, мученик Иоанн-воин решил поставить точку.

Что бы никто не сомневался, что православные святые с самозванцами честью и достоинством делится не собираются.