Сумасшествие или гениальность?

-Ой,ну куда ты пойдешь,надо тебе смотреть на мазню этого рыжего доходяги!?
Примерно так отреагировали сотрудники на мое желание сходить на эту инсталляцию.
Я пропустила ее в суете жизни два года назад.Теперь друг мой,художник подбил сходить и я не пожалела!
Нас провели по длинному темному коридору (хоть глаз выколи)в большой круглый зал внутри огромного газгольдера.
-Что,для полноты впечатлений?-спросила я с иронией.
-да,-ответила девушка-волонтер,-идите смелее ,тут нет ступенек и углов,всего метров 100...
Полный мрак,кажется пропасть тьмы впереди,и... вдруг показался свет.
Мы вошли :
Круглый зал с огромным количеством белых полотен,на которых вдруг появляются его картины,их отдельные куски и детали,и свет,яркий и кричащий!
Музыка Прокофьева,Вивальди,Стравинского в купе с красками проникают глубоко в сердце и бередят душу.
Садишься в центре зала и смотришь,смотришь,слушаешь и внемлешь...
Вот вдруг появляются персики,нет яблоки или все же персики,огромные и сочные,с ярой кожурой,они сначала растут, а потом удаляются усилиями авторов,и вдруг кажется-протяни руку-и они твои!
то вдруг видишь этот букет полевых цветов,с буйством красок,словно заряженных навеки солнцем,и из мазков вдруг возникают влажные лепестки ,стоящих в вазе или брошенных кем то на стол,они становятся то ближе то дальше,но ты чувствуешь их тепло и свежесть,усиленную музыкой.
Вдруг появляется размером во все полотно синий синий пруд,усеянный зелено-бело-желтыми кувшинками,они вдруг начинают уменьшаться и улетать куда то вверх, и,вытаскивая за собой откуда то снизу домишки и кораблики со светящимися окнами(Куинджи отдыхает),отбрасывающие длинные световые дорожки на чуть трепещущее море,превращается в яркие звезды на бездонном небе.
Потом,следуя музыке "Времен года",возникают поля,дороги,рощи и леса,всегда зовущие и врывающиеся в сердце свежестью и буйством красок,создавая ощущение счастья и спокойствия.
Ловила себя на том,что выгляжу как дура,когда улыбка,невольно поселившаяся на лице,не хотела исчезнуть!)))
Показ продолжается.Снова разного размера,кусками-СКЕЛЕТ,жуткий и оживающий в медленном повороте вокруг своей оси.
Вот простые люди:сеятель,ткач,мать с ребенком,семья за обедом.Темные,замученные их лица вдруг удаляются,но ты все четче видишь морщинки вокруг их глаз и губ,мозоли на руках,и складки на их грубой темной одежде.
А небо,а трава и стены домов!?
Кажется они должны быть белыми,но нет-тут ни одного белого мазка,вместо них- тысячи разных мазков разных оттенков от бледно-сиреневого до розового, темно-синего и, кажется,самого любимого фиолетового.
Вот уже появились маленькие парижские улочки с уютными кафушками и вывесками над деревянными дверьми и ставенками уютных светлых домиков.
Фиолетово-сиреневые стены и мосты,желтые подсолнухи,белесо-рыжие прорастающие друг в друга автопортреты,бегущая в такт музыке прозрачная вода маленьких речек и прудов,гнутое ветром многоцветье трав на полях,и пестро-темные стены деревенских лачуг..
Смотришь, и внутри рождается необъяснимое ощущение радости и света,яркого и негасимого,согревающего и пронзающего тебя насквозь.
Он умер в 37,поразив поздно проснувшийся мир буйством поющих красок,и заставив почти 150 лет спустя подарить нам инсталляцию его "Оживших полотен".


Рецензии