Ракетчик загубил ракету

На подводную лодку 41-й дивизии, прибыл молодой лейтенант. Проходить службу в ракетную боевую часть «БЧ-2», командиром группы управления. Обычный выпускник «Ленкома», коих прошло через отсеки подводных лодок тысячи. Многие, из которых стали впоследствии командирами подводных лодок, командирами дивизий, командующими флотов, а этот парень долго на флоте не задержался, сходил в свою первую и последнюю автономку. После чего его убрали от греха подальше с подводной лодки на «бербазу».
А все даже не по глупости, а по причине более глубокой и более серьезной. Он усомнился в надежности Советского оружия и не просто оружия, - межконтинентальных баллистических ракет, комплекса Д-9. Дело было так!
Находясь в походе, лейтенант без проблем сдал все необходимые зачеты к допуску на самостоятельное управление БЧ-2.
Лейтенант был парнем любознательным и постоянно задавал всевозможные вопросы старшему мичману. Как известно на флоте, что даже матрос «полторашник» знает подводную лодку гораздо лучше, нежели лейтенант – новичок, прибывший из училища. А старые подводные мичманюги,-  это вообще кладезь познаний. Ни вино, ни водка и не «корабельное шило» (технический спирт), отрицательно на них никогда не действовали. Мастерство не пропьешь!
Лейтенанту было интересно, как  поведут себя аварийные системы при нештатных ситуациях. Действительно ли сработает насос «системы орошения», если температура в ракетной шахте повысится выше допустимой. Какое давление выдержит ракета, если в шахту подать ВВД (воздух высокого давления), а у него 400 атмосфер на см2.
И все же он не поверил, что всевозможные, сложные и дорогие приборы микроклимата не ради красоты занимают место, в ракетных отсеках.
В свободное от вахты время он изготовил специальный ключ от контрольно-измерительного прибора, отвечающего за показания температуры воздуха в ракетной шахте. И находясь на вахте, выждал момент, когда мичман вышел в гальюн пятого отсека, своей отмычкой вскрыл прибор и пальцем довел упирающуюся стрелку прибора за 50 градусов, где находилась красная метка аварийного включения насосов орошения.
Когда заорали все аварийные звонки, засветились мнемосхемы на  пульте «КСППО», показывая «Фоме неверующему» включенный насос, открывшиеся клапана и  поток  воды заливающий ракетную шахту. Лейтенант выдохнул с облегчением, система сработала, ракеты у нас надежно хранятся.
По тревоге, 120 человек ПЛ, быстро заняли места согласно штатного расписания. Все изначально подумали, что в ракетной шахте реальный пожар. Но когда командир БЧ-2 увидел лейтенанта с ключом в руке, вскрытым прибором и раскрытым ртом, который ничего внятно не смог объяснить, стало ясной картина происшествия.
Прибежал «особист», долго и с пристрастием допрашивал «летеху» у доктора в «изоляторе», опасаясь, что на борту диверсант. А лейтенант знай, одно твердит, я не верил, что система все-таки сработает, от какой-то маленькой стрелочки на приборе.
Баллистическая ракета товар штучный и очень дорогой, банально загубить «изделие», да еще по глупости, это была непозволительная роскошь даже для Советского Союза.
До конца автономки лейтенанта в БЧ-2 больше не допускали, он находился под неусыпным контролем «особиста».
По возвращению в базу его долго тягали по допросам, но в итоге никакого криминала в его действиях не усмотрели. Списали с подлодки по профнепригодности, убрали подальше от серьезной техники и оружия на береговую базу «портянки выдавать».
Не зря существует у подводников негласное правило, - «не знаешь,- спроси, не уверен,- не трогай». Да и не спроста говорят, что Устав ВМФ написан кровью погибших моряков.
Я прослужил ракетчиком на БП-40 пять лет. Совершил пять дальних походов. Два раза  производили ракетные стрельбы, неоднократно участвовал в погрузке и выгрузке ракет. И за все время ни на минуту не усомнился в постоянной боеготовности и надежности нашего ракетного оружия.