Помянем...

Посетители моих страничек обвиняют меня в смаковании излишней жестокости, когда я рассказываю о преступлениях по отношению к детям. Это случилось и с повестью "Катенька и скайп". А я очень хочу, чтобы дети были счастливы! Увы...
Вот так эта повесь окончилась на самом деле и фото реальное.
3 апреля 2016 года, в Пролетарском районе Тулы, у недостроенного дома на улице Хворостухина, были найдены тела двух девочек 13 лет. Ученицы 7-го класса лежали на бетонных плитах. Судмедэксперты пришли к выводу, что школьницы упали с большой высоты.
"Всё надоело, избивает отчим" сообщалось в предсмертной записке. Установлено, что предсмертная записка была написана лишь одной из школьниц. По всей видимости, вторая девочка погибла случайно, пытаясь спасти подругу. Вероятно, она пыталась удержать девочку, но не смогла, в результате чего они обе упали.
По факту гибели   школьниц  возбуждено уголовное дело по статье «доведение до самоубийства». Наш  детский, ныне уволенный, омбудсмен Павел Астахов  сообщал в своем Твиттере,

что девочки были из благополучных семей и на учете не состояли. Значит - все в порядке! И беспокоиться о то , что толкнуло девочек на шаг из окна - нечего! Не состояли ведь!  На сегодня известно, что специалисты проверили содержание оставленного письма и пытаются установить лиц, которые могли повлиять на роковое решение подростков. Вот и все! Еще нет двух молодых жизней из-за жестокости взрослых. Помолчим... Помянем и вместе подумаем, как сделать так, чтобы такое случалось с нашими детьми как можно реже, ведь  13-17 лет подростки очень болезненно воспринимают  и насилие над их личностью!
Статистика за 2023 год:  от домашнего насилия ежегодно погибают от 2 до 2,5 тысяч детей, около 2 миллионов несовершеннолетних в возрасте до 14 лет избивают родители и более 50 тысяч детей ежегодно убегают из дома, спасаясь от жестокого обращения.
И не надо молчать и отсиживаться, когда ребенок кричит за стенкой! http://www.proza.ru/2016/09/25/1471

Прогшло несколько лет и снова Тула.

В отношении Максима Шапочкина 15.08.2023 ему вынесли приговор по уголовному   делу   ст.117 ч.2 п.г; ст.105 ч.2 п.п.в,д УК РФ - истязание несовершеннолетнего и убийство с особой жестокостью. Итог: 23 года колонии строгого режима за убийство пасынка Артёма. В семье было пятеро детей, но шестилетний Артём страдал больше всех. 35-летний Максим Шапочкин был признан виновным в истязании и убийстве 6-летнего Артема 31 января 2023 года. Мужчина бил ребенка руками, ногами и ремнем, а также заставлял приседать "до хруста в коленях". Мать Роксана Калуцкая ничего не сделала, чтобы защитить сына, но утром вызвала скорую, которая уже не смогла помочь. Вскрытие показало, что легкие мальчика обожжены желудочным соком из-за сильного избиения. Мать также осуждена за оставление ребенка в опасности и ограничена в родительских правах.
Следователи намерены оценить действия местных органов опеки, которые не проверяли неблагополучную семью. Так что годы идут, а дети продолжают гибнуть!
***
Официальная статистика
• В 2024 году от насилия в семье пострадали около 2 000 детей, а 1 082 несовершеннолетних погибли — это на 10% больше, чем в 2023 году
• По данным Росстата и других источников, ежегодно фиксируется около 200–250 тысяч преступлений, связанных с насилием в семье против детей (включая побои, истязания, угрозы) [[1], [28]].
• При этом официальная статистика сильно занижена: большинство случаев не доходят до правоохранительных органов из-за страха, стыда или убеждения, что «это личное дело семьи».
Я приехал в деревню на выходные — отдохнуть от городской суеты, от мониторов, от тревожных звонков и запаха антисептика. Хотелось тишины, чая с малиной и чтения под шум дождя. Но медицина, как оказалось, не отпускает даже в отпуске.
Вечером ко мне постучались соседи. Голос у мужчины дрожал:
— Доктор, помогите… девчонку… мы её… ну, розгами… а она вдруг упала. Не очухивается.
Я последовал за ними. В углу светлицы на старом диване лежала девушка лет пятнадцати — бледная, с закрытыми глазами, губы слегка посинели. Рядом стояли двое взрослых — мужчина и женщина, явно родители. На их лицах — ни раскаяния, ни паники. Только смущение и раздражение: «Опять хлопоты».
Быстро осмотрел. Пульс слабый, но ритмичный. Дыхание поверхностное, но регулярное. Зрачки реагируют на свет. Никаких признаков черепно-мозговой травмы. Но спина, бёдра, ягодицы — покрыты множественными полосами, местами синюшно-багровыми, местами уже с отёком. Кожа горячая на ощупь.
Диагноз был очевиден: обморок от болевого шока.
Не от кровопотери, не от травмы внутренних органов — просто организм не выдержал болевого потока и «отключился» как защитную меру.
Нашатырного спирта в доме не оказалось. Пришлось обходиться тем, что есть. Поднял ноги девушки выше уровня головы — стандартная, но эффективная мера для восстановления мозгового кровообращения. Через пару минут она задышала глубже, веки дрогнули.
Когда пришла в сознание, первым делом прошептала:
— Не надо… больше не буду… простите…
Сердце сжалось. Это не страх перед наказанием. Это — выученная беспомощность. Она не просила защиты. Она просила прощения за то, что вызвала боль.
Мы промыли повреждённые участки чистой водой, чтобы удалить грязь и микробы. Затем — холодный компресс: полотенце, смоченное в колодезной воде, чтобы снизить отёк и боль. В домашней аптечке нашёлся «Спасатель» — бальзам с облепихой, маслами и противовоспалительными компонентами. Нанесли тонким слоем. Больше ничего не было. Ни антисептиков, ни анальгетиков, ни даже парацетамола.
Я настоятельно рекомендовал госпитализацию:
— Это не просто «посекли». Это множественные гематомы, кровавые просечки, риск инфекции, возможное развитие некроза тканей. Ей нужны наблюдение, обезболивание, антибиотики.
Она отказалась. Твёрдо, но тихо:
— Нет. Я дома. Мне нельзя в больницу. Папа рассердится и еще  добавит.
Попытался поговорить с родителями. Объяснил, что физическое наказание — не воспитание, а насилие. Что в большинстве цивилизованных стран за такое — уголовная ответственность. Что боль не делает человека лучше, а только ломает доверие, формирует страх и скрытность.
Мужчина пожал плечами:
— Мы сами так выросли. Живы же. А теперь всякие доктора из города приезжают и учат, как детей растить.
Женщина добавила:
— Она сама виновата. Опять в сарае на курении поймали. Да ещё с парнем этим… Надо же учить. пока не поздно!
Их совесть молчала. Ни угрызений, ни сомнений. Только уверенность: «Мы правы. Это наш ребёнок. Мы имеем право».
Я ушёл с тяжёлым сердцем. На следующий день узнал, что семья собралась и уехала — «чтобы не было разговоров». Девушка сидела в машине, опустив глаза. На лице — ни надежды, ни гнева. Только усталость.
К сожалению, этот случай — не исключение. Он — зеркало системы воспитания, где насилие и жестокость маскируется под заботу, а физическая и душевная  боль — под родительскую любовь.
За годы практики мне не раз приходилось оказывать помощь при таком вот воспитании, когда воспитуемые резали себе вены или выходили в окна. так что этой девушке еще повезло. И это не только в деревне, где «воспитание розгами» считается нормой, а жертва боится даже сказать «нет», в городах проблем не меньше.
• Как врач, я видел сотни похожих травм. Но самые глубокие — те, что остаются внутри. В пролом голу 67% россиян считали, что физически наказывать детей нельзя, 11% допускают такую возможность  в исключительных случаях.
Исследования и практика показывают, что даже «обычные» шлепки и подзатыльники имеют тяжёлые последствия.
Психологические и поведенческие: повышенная агрессивность, тревожность, депрессия; снижение самооценки и доверия к взрослым; ухудшение успеваемости и социальной адаптации; сиск повторения насилия в будущем.
Физические последствия: травмы (синяки, ссадины переломы); в тяжёлых случаях — инвалидность или смерть
К сожалению, 22% родителей в России всё ещё применяют телесные наказания: шлепки, подзатыльники, щелчки, а иногда — ремень, скакалки, розги или другие предметы. В то же время российское законодательство не запрещает физическое наказание детей в семье — оно разрешено, если не переходит в «истязание».
Правовой контекст
В России телесные наказания запрещены только в школах и пенитенциарных учреждениях.
В семьях они формально не запрещены законом, что делает Россию одной из немногих стран Европы без полного запрета. Международные организации (ЮНИСЕФ, ООН, Совет Европы) неоднократно призывали РФ принять закон о полном запрете телесных наказаний. Как показывает  реальная практика: тысячи детей ежегодно страдают от насилия в семье, а последствия такого «воспитания» проявляются на протяжении всей жизни. Без системных изменений — правовых, образовательных и культурных — эти цифры вряд ли существенно снизятся.
 

Алекс Новиков