фантастика Зелёная молния ч. 2

   И голос, словно он вырывался из ущербной глотки, где перетирались трущиеся детали забавных земных автомобилей далекого прошлого, с их смешными дизельными,  бензиновыми и газовыми двигателями, начал с надломом читать.
                *   *   *
               
                СКАЗКА о Куки – Мукки,
 о мальчике из зеленой долины и страны зеленых людей,
         о том, как он превратился в зеленую молнию.

   Мой друг, эта история ворвется к тебе из далей незапамятных времен планеты Край Бесконечности из созвездия Тельца. В одном из уголков нашей планеты жили – были  два племени. Одно обитало среди вечной зелени в удобной, пышной от растительности долине. Здесь все было как у людей. Но, умирая, члены зеленого племени превращались вместе с бегом времени либо в деревья, либо в траву. Страна зеленых людей называлась Коккото. Тут выращивали питательные зерна, плантации вкусных специй, что так хороши в традиционном кушаньи жителей зеленой долины – черепашьем супе, ухаживали за деревьями, дарящими сладкие и вкусные плоды. Зеленые жили в хижинах. Это племя поклонялось своему Солнцу.
   На другом берегу реки простиралась другая страна – Ксотто. Унылые пустыни, дикие горы, обросшие мелким лесом и лишайниками, да неоглядные степи населяло племя пятнистых людей. Их кожа отличалась удивительным свойством – принимать расцветку окружающей местности. Пятнистые охотились в степях на диких животных, некоторых сбивали в стада, гоняя их с места на место, и использовали мясо в пищу. Горцы Ксотто – люди более степенные, жившие в больших прохладных пещерах, враждовали с такими же пятнистыми, как они, людьми из знойных пустынь и степей. Последние обитали в наспех  построенных шалашах и отличались особой свирепостью. Умирая, пятнистые становились камнем или песком.
   Разделяла страны зеленых и пятнистых людей извилистая, порожистая и стремительно сбегающая с гор речка. Устоять в ее потоке не было никакой возможности. Вода Коккото – Ксотто сковывала ноги смельчака пронзительно – острым холодом. Бурное течение влекло к острым каменным зубьям порогов, которые торчали повсюду. Где ее исток, и куда она неслась – этого никто не знал: горы высоки, покрыты льдом и окутаны снегом, а степям и пустыням не было конца-краю. Зеленые люди никогда не покидали пределов своей бархатной долины, опоясанной пиками горных кряжей. Степи и пустыни страны пятнистых тоже окаймляли горы, чьи поднебесные вершины  дымились, выплевывая из глоток раскаленные глыбы, пепел, всепожирающие огненные ручьи. Потому пятнистые не забирались высоко в горы, они не ведали, что же там,  на другой стороне. Мир для обоих племен обрывался за уступами скал, за отвесными берегами Коккото – Ксотто. Они жили своими заботами: накормить семьи, сшить одежду, понадежнее спрятаться от дождя или палящего зноя. Всматриваясь с обрывистого берега реки на бродящих по долине зеленых людей, пятнистые потешались над их нелепой кожей. А те в свою очередь обхохатывались над пятнистым обличьем соседей. До поры до времени племена не враждовали. Кто знает, как долго бы длилось такое соседство племен. Если бы не указ правителя страны пятнистых Ксоттето…
   Ксоттето – Слепящий Луну. Пятнистые и поклонялись Луне. В их народе из уст в уста передавали легенду о том, как в седые времена предки пятнистых покинули Луну – свою прародину на таинственном огнедышащем, как вулканы их Ксотто, корабле. Пятнистые прилетели на планету зеленых, когда Луну начал пожирать ужасающий небесный вихрь. В поисках пищи пятнистые разбрелись по горам, степям и пустыням. Шли века, новые поколения ничего не помнили из своего прошлого, растеряли все знания своих пращуров. Корабль – птицу давно погребли  жгучие глубокие пески. Пятнистые умели только охотиться и биться друг с другом. Лишь вожди горных, степных и пустынных ответвлений племени передавали наследникам сухие зерна оставшихся в памяти знаний. Они чертили на валунах загадочные письмена, мечтая о великом будущем народа с уничтоженной, вспыхнувшей Великой Тьмой, их Луны. Но все меньше правнуков умело наносить камнями таинственные знаки, говорящие на языке прародины. И единицы помнили про место, где утонул в песках летучий корабль. Каждый правитель всего племени, а ему подчинялись все три ветви пятнистых, перед тем, как стать камнем или грудой песка, вкладывал в руки наследника, первенца – мужского пола в своем роду, маленький ларец. Что в нем? Этого никто из вождей уже не знал. Только ларец из прекрасного голубого металла всегда был символом власти. С тем ларцем поднимался новый повелитель на священную, никому, кроме него и самых приближенных, не доступную гору Охто – Хорро. Там, вблизи кратера потухшего вулкана, в огромной пещере, и жил он, принимая подношения от всех родов пятнистых. У подножия Охто – Хорро, к алтарю Луны, складывали пятнистые вяленое мясо животных и их шкуры, плоды степей и пустынь - огромные сладкие ягоды, пахучие травы, колосья злаков. Из трав и злаков готовили в отдельной пещере снадобья для больных. Их принимали у алтаря Луны ведуны - свояченики Ксоттето За свою жизнь правитель спускался вниз не часто: выбрать, посланных к алтарю самых крепких и красивых  трех жен -  из трех ветвей племени, показать старостам его родившихся детей, сообщить народу некую важную весть. Например,  о предстоящей погоде на очередной сезон охоты, или о необходимости готовить отряд бойцов для того, чтобы покарать непослушных, делающих кровавые набеги на своих соседей - пятнистых. Чаще всего собранные Вершители Гласа Правителя уходили в пустыни, где кочевники всегда были непокорны и любили поживиться за чужой счет.
   В остальное время повелитель управлял страной так. Страшные и огромные летучие мыши, вскормленные в отдельных пещерах, несли в хижины и шалаши приближенных правителя, в своих отвратительных лапах, сплетенные из трав горных пастбищ свитки. Старосты, разобравшись в знаках по таблицам, выжженным на шкурах животных, уже вершили суд, или отдавали распоряжения личным гонцам. Приближенные Ксоттето составляли четыре касты каждого рода: главные - Левая и Правая Рука Правителя, затем Левая и Правая Нога Правителя. Те из пятнистых, кто ослушался кого-нибудь из них, гонцы отдавали в лапы кровожадных летучих мышей: от людей тогда не оставалось ни камешка, ни песчинки.
   И вот однажды старый правитель Ксоттето внезапно спустился с вершины Охто – Хорро. Его лицо, изборожденное морщинами, с большим квадратным лбом, походившим на плоский камень, выражало непреклонную волю. Пронизывающие глаза повелителя, казалось, излучали свет желто – зеленой звезды, энергия которой подарила жизнь планете зеленых людей. Все племя пятнистых согнали к тому времени гонцы к алтарю горы. На огромный замшелый валун подняли летучие мыши Ксоттето, разместившиеся у его ног. Долго сидели в полном молчании пятнистые, пока не погас последний луч звезды. В чернильной тьме на фоне сонма мерцающих звездочек плыла большая краснобокая Луна. Тогда взлетели летучие мыши, покружились над головами людей, и опять опустились к ногам повелителя. Желто-красно-голубым светом полыхнули глаза Ксоттето. И разнесся его трубный голос:
   - Я приветствую мой народ! Слушайте своего повелителя!- рвал кромешную тьму, тучи как раз скрыли Луну, зычный рев, подобный камнепаду. – Настал тот великий час, которого ждали все соплеменники. От Повелителя Первого Космодержца – до меня, Ксоттето правителя – внука в пятидесятой степени Первого Космодержца, копились, множились знания, полученные еще на праматери нашей – Луне.
   Ветер, налетевший с горных вершин, разметал тучи. Ксоттето сложил вместе ладони и вскинул руки к Луне.
   - Ушедшей ночью на меня снизошло провиденье. Теперь мне ведомо все! Я вник в вещество голубого металла!
- Талла-аллла-ла!- гремело эхо.
   Притихли пятнистые, совсем затаили дыханье. Ксоттето выхватил из складок шуршащей кожаной накидки голубой ларец. Казалось, он держит кусок искрящегося пронзительно – голубого льда. А в зажженных сатрапами – приближенными повелителя – факелах, ларец полыхнул нестерпимым для глаз пламенем. Лишь открыл его старец - правитель, как умчал в небеса, что окутаны дёготью тьмы, ослепительно белый луч. Он пронзил небеса и недвижим повис над толпой изумленных людей. Вождь достал из ларца небольшой аккуратный предмет. Еще ярче горели факелы. А меж пальцев Ксоттето полыхал желтой свечкой металл.
   - Это пуля! ПУ-ЛЯ! ПУ-ЛЯ! Из чистейшего золота нашей Луны! ПУЛЯ! – водопадом низвергся его устрашающий вопль.
  - Пуля- уля – ота-та-та-та,- эхо пело вдали.
   - Вы забыли, не знаете, как на птице-ракете, подобной чудо пуле, взмывать к черной пасти бездонного Космоса. Вы забыли, что значит любить небеса и какая в безбрежном просторе сложнейшая пестрота, запрессованная мыслью в Законы великого Космоса. Мы воспрянем! Но для нас нет иного пути, как начать битву с племенем зелёных из долины Коккото. В их земле, в их долине, у скалистых отрогов, бегущих к реке,  по расчетам моим и по сведениям наших умниц летучих мышей, вдоволь золота, бесконечен предел уходящей в планету породы, из которой мы сварим металл, что синее Коккото – Ксотто и белее любой белогривой горы. Сила наша не в желтом металле, хотя и он будет надобен нам. Нас поднимет из тьмы тот прекрасный металл, из которого сделан ларец. Его предостаточно у зеленых в долине Коккото. Покорив лишь зеленых, мы станем великой страной. Мы овладеем планетой! Внемлите! Зачитаю Указ. Его надо точно исполнить!
   Гуще темень, скрыта Луна, ветер лижет продрогших пятнистых. Масса факелов возгорелась у алтаря. Да два безумьем горящих страшных зрачка повелителя. Да надсадные всхлипы летучих мышей, бьющих крыльями над головами пятнистых. Страх обуял народ. Но нишкни, а не то обратишься в песок, иль в ничто. Тихо. Где-то воет зверье. Вскрикнула в ветхой хижине мать, в ночь родившая сына, а это – к войне. Тут упала с потухших небес на планету звезда, и еще одна, и еще, и еще. Точно бисер горящий рассыпали небеса. О, планета! Земля! Кто создал тебя? И зачем? О планеты! О сонмище звезд! Что величье души, если круг замыкает собранье подлейших существ? Что слова? Что поток необузданных слез на прекрасном лице любимой? Что такое и кто этот я?! Этот мир!? Тихо. Слышен лепет дитя. Страх обуял пятнистых.
   - Я, Ксоттето, повелитель страны, разрешаю готовиться к битве. Враг один – племя подлых зеленых из долины Коккото, заграбаставших синий металл. Воздух рощ голубому металлу вреден! Посему: разыскать вдоль реки подходящие броды, подготовить из кожи животных мешки! Копья, дротики, луки- всё к бою! А чтоб наши сердца не страшились гремучей Коккото- Ксотто, дозволяю пить священную воду из источника нашей горы Охто – Хорро. Станут ваши сердца наподобье камней, нечувствительны к боли, бесстрашны! Истребим же зеленых людей! Сей Указ – к исполненью! Он начертан моею рукой. Это я говорю вам, правитель Ксоттето.
   Замер голос вождя. В тишине вдруг, из гущи толпы, кто-то крикнул:
   - Послушай, великий Ксоттето! Ты мудрец – это ясно любому. И что синий металл, излучающий свет, всемогущ – тоже ясно. Но познаем ли мы всю природу вещей, истребив ни за что этих самых зеленых? Нам б гонца к ним послать. И совет двух племен немедля созвать, чтоб решить, как металл тот скорее из недр достать. Да на общую пользу направить. Чтоб без крови, без мук. Они мирные люди. Мен давно меж собой мы ведем. В деревянных коробах по воде отправляем друг другу что надо. Может, вместе металл добывать? Его хватит на всех.
   - Неразумный вопрос! – резко бросил в толпу осерчавший Ксоттето. – Пятнокожим не время мечтать о таком! Кто их знает – зеленых, что за народ? Могут тайну металла похитить. И тогда нас, всемогущих когда-то лунян, превратят они в жалкие камни!
   Смолк Ксоттето. А в воздух стрелой взмыло черное тело летучей мыши. Дикий вопль огласил всю окрестность. Мышь рвала человека на клочья. Старец злобствует:
   - Не судьба, знать, была. Приумолк говорун! Но без ведома повелителя вышла расплата. Даже птица вняла зову разума ясного! Быть войне! Истребим всех зеленых в долине!

                *   *   *

   Между тем у глухого лесного ручья, что в зеленой долине, чародей, что Мудрейшим в долине звался, не сомкнул в эту ночь разболевшихся глаз. Мирно отдался сну весь зеленый народ. Он один лишь в муках терзался. Знал Чиото древнейшую тайну пятнистых людей, что пришельцы владеют шкатулкой, излучающей свет нестерпимый и вселяющей страх, на кого он падет. Он, Чиото, один знал в межгорье тропу, что вела в пустую пещеру. Там срывалась под скалы река, а потом вытекала снова. В том диком ущелье и сходились земли племен. Не однажды Чиото на своем беспокойном и долгом веку спускался в пещеру с кувшинами. А плескался в каждом чудесный настой. Он, бывало, натрется настоем из первого и тотчас превратится в пятнистого. Но лишь стоит обмыться из иного кувшина, как Чиото опять зеленый. Он не раз уходил за Коккото – Ксотто и выведывал тайны пятнистых. И в ту ночь чародей Чиото проник в страну Ксотто.
   - Что же делать? Как мир уберечь? – вопрошал и себя и небо взволнованный чародей.
   Немо небо. Тиха земля. Спит планета. И тогда побежал Чиото к великану кряжистому дубу.
   - О, Отец! Как спасти наш народ? На войну созывает Ксоттето пятнистых!
   И поведал он дубу о кровавой мечте Ксоттето. Улетела уж птицей навстречу рассвету Луна, когда исполин содрогнулся. Рядом с Чиото лежали желуди. Один желудь был медный, а другой в желтых крапинках. А вокруг них венок из дубовых ветвей. Знак Отца подхватил чародей и задумчивый в хижину возвратился.
   А на завтра в Коккото была назначена в полдень охота. Юношам всем, достигшим пятнадцати лет, полагалось поймать питона, двух гадюк, а на мясо угря, а еще обуздать лошадь дикую с норовом непомерным, подстрелить птицу любую никчемную, но коль повезет – птакеброля, изловить без капкана проныру сурка, и уйти от зубов кровожадного крокодила. Тот, кто справится с трудной задачей, получает титул защитника и храбреца. Пять десятков семей отправляли на подвиг своих детей. Всех вернувшихся  ждут зеленянок задорные песни, месяц отдыха дома, чтоб невесту к сердцу прижать. А после на год или два, кто как дело постигнет, отправят защитников в лагеря, чтоб учились землю пахать, сады разводить, и оружие делать, и флейту, и грамоту постигать у наставника их – у Чиото.
   Куки - Мукки, Зеленая Молния, вот кого старшим отряда назначил Чиото. Это юноша славный, приветливый и отважный.
   -Срок охоты, и весь испытательный срок будет вам ровно неделя,- сказал Чиото.- Это меньше гораздо, чем прежде, но так надо.
   Куки – Мукки первым вступил на тропу испытаний. Знак друзьям дал: искать удачу. И пошел к глухому болоту, где несметные полчища крокодилов. По дороге он меткой стрелою сразил непутевую птицу- ворона. У речушки, в болото впадающей, ставит юноша низкий шалаш. Здесь костер распалил, и у кромки болота сбитую птицу в зелень травы опустил. Сам укрылся за поваленным бурей деревом. Ждал недолго. Мерзопакостный крокодил, в ком селились все злые духи, показался. Ударил хвостом, и пополз по траве. Только птицу зубами схватил, как в мгновение ока голубая игла из недлинной трубы пригвоздила страшилу к зеленой траве. Лапы чудовища Куки отсек и в наплечную сумку бросил. Голубую стрелу о траву он обтер и в колчан опустил. В водах речушки обмылся. И Богу, как Чиото учил, коротко помолился. Птицы уже замолчали, зато звери дикие тявкали, выли. Вот над лесом уж ночь. Звезды играют, горят. Непонятные, страшно далекие. «Как горят они ярким костром?! Почему они братья моей зеленой земли, как Чиото твердит на занятиях?  Где начало начал? Как родилась планета? Хватит, спать уж пора»,- оборвал мыслей бег Куки-Мукки. Завтра жаркий денек, змееловом стать надобно. Он поднялся с остывающей гальки речной, взял из сумки орех с превонючей жидкостью. Покропил ею землю вокруг шалаша, как Чиото учил.
   - Ни злой дух, ни мерзкая тварь не шагнут через круг из вонючей воды, в том спасение, да в молитве еще, - на прощанье отряду сказал чародей.
   Едва первые желто-зеленые солнца лучи осветили шалаш, а уж юноша на ногах. Он вошел в прозрачный туман, расстилавшийся над речушкой и над землей. Водой лицо освежил, да пригладил топорщащиеся волосы, цвета травы луговой, перемешанные с синевой. Дернув из шевелюры несколько зелено-голубых волосков, сплел их в петлю, и как бабушка старая говорила, опустил на счастье в струи реки. Окрест тишина. Да нарушил ее птичий гомон, да свист-пересвист. Ожил лес. Подкрепился наш Куки пригоршней фруктов сушенных, лепешкой хлебной простой. Из сосуда, что прежде был маленькой тыквой, отхлебнул сок прекрасного дерева Мачи-Маку, силы дающий на целый день. Затем кожу натер белым крошевом, что раздал чародей. Гнус теперь нипочем. Сложив ладони раструбом, в легкие полные крикнул:
   - Го – Ге – Эй! Ко – ко – то!
   - О – Го – Эй! – отвечали ему друзья.
   Сорок отзвуков он насчитал. Мысль тревожная: «Где остальные? Неужели в болото их унес крокодил?» Думы тяжкие шли вслед за ним, пока поднимался к предгорьям Арку, где лед вечный и снег. Тут гнездилось чудовище птакеброль, птица, наводившая ужас на всех. Она падала камнем с высот, издавая режущий слуха вопль. Брюхо ее покрывал панцирь чешуйчатый, потому даже не каждая синяя игла могла пронзить ее. Куки видит: на камне большущем сидит птакеброль, рвет когтями и клювом тушку горного молодого козла. Не боялось чудище даже людей. Тот, кто это чудовище поражал, признавался бесспорно храбрейшим. И имел право голоса на Совете Старейшин. «Как птакеброля стрелой голубою достать?»- думал Куки. И к дереву шел, что вблизи валуна, где пирует ужасный кошмар их долины.  По зеленой, а не черной коре, было видно, что дерево – это умерший очень давно соплеменник. «В трудный миг его ветви укроют меня, защитят»,- уверовал Куки, взбираясь тихонько на дерево. Голубую стрелу в трубку вставил, тетиву оттянул на себя. Миг. И мчит голубая стрела … прямо в мясо у клюва чудища. Жуткий вопль оглушил все предгорье Арку. Птица взмыла, сделала круг, камнем стала падать на дерево, что укрыло ветвями охотника. Злобный вой, клюв зубастый раскрыт. Страх сковал Куки-Мукки. Онемела рука. Кровь ударила в голову, молотом бьет по вискам. «Вот и все. Неужели и я сейчас буду таким же вот деревом?!»- обожгла его мысль. А разинутый клюв птакеброля все ближе.
   - О. мое дерево!- крикнул в отчаянье юноша.- Помоги! Ты из нашего племени!
   Дрогнули тяжелые зеленые ветви, сомкнулись над головой еще мальчика, еще юноши, но уже и охотника. И прицелился Куки, и послал голубую стрелу в гнойный глаз безобразной той птицы. Жуткий вопль, леденящий сердца, нестерпим он для  человека. Дыбом поднялись волосы Куки, увяли даже многие листья зеленого чуткого дерева. С разинутым ртом и широко распахнутыми от ужаса глазами наблюдал мальчик Мукки, как метался внизу на камнях птакеброль. Ладонями Куки глаза закрыл. В голове помутилось от картины агонии чудища. Кровь хлестала фонтаном из птицы, крылья землю зеленую били и били. Когда отвел он ладони от глаз, то увидел на руках капли крови ужасной птицы. Стал багровым весь мир, без сознанья упал на зеленые ветви мальчишка. Очнулся не скоро. В красной мгле хижины сидел перед ним Чиото. И он тоже казался весь красным. Чародей весть тяжелую принес: с охоты вернулись лишь тридцать три юноши. Остальные теперь деревца. Да поведал Чиото юному другу о планах пятнистых, что готовят войну им, зеленым, чтоб долину забрать, а людей превратить в рабов - рудокопов. Печален Зеленая Молния, тужит, о друзьях он горюет и о том, что весь мир для него теперь в красном лишь цвете.
   - Чиото Великий, смогу ли я снова увидеть землю свою чудо зеленой, а реку голубой? Говори мне всю правду, истину не скрывай.
   - Хорошо, мальчик мой, защитник ты уже и охотник. Я на занятиях вам всем твердил, чтобы кровь птакеброля не попала на кожу. Что в сражении, однако, не исключить. Ты не сможешь, увы, до тех пор любоваться цветами, зеленой травой, голубою рекой, пока не откроешь ларец Ксоттето, и луч ослепительный не узришь. Все что знаю о ларце том, я тебе расскажу.
   - Прикажи, я все сделаю.
   - Невозможно теперь, пятнистые жаждут войны. Не спасут нас обрывы Коккото-Ксотто. Наше племя мало. Превосходим пятнистых мы лишь стрелами голубыми. Но Ксоттето хитер и умен. Уж готовы на том берегу валуны для запруды, и маячат лодки из кожи. Лун прокружит над нами с десяток, как пятнистые в битву пойдут. Чудо синие стрелы не спасут наш народ.
   - Что же делать, Чиото?
   - Путь один: проникнуть в страну пятнокожих, подняться на вершину горы Охто-Хорро. А уж там проникнуть в пещеру Ксоттето, где ларец хранится. Усыпить там злодея, да шкатулку забрать. И пятнистых вождя, и летучих его мышей одурманит вот эта жидкость,- тут Чиото ладонь приоткрыл, в ней покоился странный сосуд, небольшой, из металла он желтого.- Нос зажать, рот закрыть, веки сомкнуть, прежде чем пробку сосуда открыть. Пары жидкости мозг поражают, сновидения жуткие вызывают, а кто слаб или духом упал – тому гибель. Но перед тем, как уйти в небытье, кто изведал пары на минуту – другую встает, и вот тут берегись! Сила буйвола, ловкость змеи, злоба птакеброля играет в нем. Если же просто кого-нибудь надо нам усыпить, не сосуд к лицу врага подносить, а лишь пробку одну. Хорошо бы нам так, чтоб Ксоттето пленить и войну развенчать.
   - Долог путь до горы Охто-Хорро?
   - От долины нашей до ее подножия – один день и две ночи идти. А оттуда к вершине – подниматься три ночи и спускаться две ночи. Стерегут там все тропы летучие мыши. Прошмыгнуть туда сможет один, осторожный и ловкий, храбрец и силач. Лишь тебе я могу доверить спасти наш народ.
   - Мудрый Чиото, снабди меня всем, чем надо. Я пройду на вершину горы и добуду ларец.
   - Что ж, Зеленая Молния, в путь. Мне еще предстоит подготовить отряды для отражения натиска пятнокожих. Но запомни, на чужбине зеленый, попавший в беду, с жизнью своей распрощавшийся, никогда не взрастет деревцом иль зеленой травой. Лишь память о нем, одна память людей. Что ответишь на это?
  - Горю нет моему предела. Семнадцать друзей не вернулись с охоты. Красный туман застилает мои глаза. Сердце мое – холодная крупная градина. Я не струшу. Безрассудству пятнистых помогу положить конец. Наш народ не исчезнет с лица планеты!
   - Будь, по-твоему, храбрый Куки. Но знай, те семнадцать решили сами вылазку сделать к врагу. Никому не сказали о том, ни мне, ни тебе. Камнелётом послали на скалы Ксотто веревку тугую, да хотели по ней в ночь одну на ту сторону перебраться, чтобы лодки пятнистых реке подарить. Трое остались на Коккото веревку стеречь, а четырнадцать к лодкам врага подошли. Ксоттето на охрану лодок к своим пятнистым часть мышей летучих бросил. Те учуяли наших, тревога была! Поживились проклятые храбрецами, разорвали их в клочья. Так, без ведома старших, и пали. Ну, а трое в чулане сидят, слезы горькие льют о друзьях. Что ты скажешь Совету Старейшин?
   - Наказанье свое трое в битве сотрут. Передай так Совету Старейшин. Время не ждет, надо в путь. Я иду.
   - Я с тобой, до пещеры тебя доведу. Помогу твоей коже пятнистою стать, на пока, на то время, что будешь в стране Ксоттето.
   Глубоко в подземелье рычала река. А в пещере при свете факелов смазал Чиото из желудя в крапинку желтую тело Мукки пахучей жидкостью, волосы вымыл в ней тоже. Волком раненым бился о стены Зеленая Молния: кожу насквозь прожгло, словно иглы пронзили ее. Чародей не дремал. Навалился на Куки, руки скрутил и столкнул его в мелкий колодец. Вздох облегченья, Куки даже вспотел. И вот он рядом с Чиото стоит, весь пятнистый, слезу утирает. Молвил вождь:
   - Милый юноша, муж, ты Советом Старейшин в когорту отважных защитников принят. Путь не прост и далек, и задача сложна. Но лишь ты, я уверен, способен подняться на вершину горы Охто-Хорро. Злые чары Ксоттето разбей и народ свой спаси. А в дорогу дарю тебе посох вот этот. В предавние времена мой пра-пращур достал его в стане пятнистых. Учти, не касайся ладонью, иль голою кожей, металла. А держись лишь за ручку из кости, здесь же кнопка. Как нажмешь на нее, так металл чудодей бьет страшней, чем удар птакеброля. Если трижды на кнопку нажмешь, то могучая молния выскочит из трубы и сотрет, что захочешь, даже камень, даже ларец Ксоттето. Все, чем мог защитить свой народ, я тебе отдаю. Пусть же канут в ничто злой Ксоттето и мыши его! Нам бы мира. Я продумал, как синий металл добывать. Он позволит нам землю глубже пахать, камень бить, чтобы в крепких домах всем нам жить, делать дивные вещи. О, такого металла нет нигде! Лишь у нас он, в долине Коккото. Возвращайся, утеха народа, Зеленая Молния. В этой пещере из медного желудя жидкость я наведу, и опять ты зеленым будешь, как все мы.
   - Мир народу. Прощай, вождь Чиото.
   - Век живи, дорогой. Да поможет нам Бог, Властелин необъятного Мирозданья.
   По глухому ущелью пошел Куки-Мукки. Звезды падали, прокричала сова. Высоко-высоко обегала по кругу планету Луна. А Чиото у входа в пещеру стоял, руки к небу поднял, да о чем-то шептал, слезы из глаз рукавом хитона смахнул. А потом стал спускаться в долину. Завтра ему поднимать весь народ: надо вырыть канал вдоль реки, да заполнить ее черной тягучей водой, что горит, полыхает получше полена.
 (продолжение следует)