Превратности судьбы

                - 1 -
    - Вера, я с тобой жить не смогу,- эти жестокие слова она приняла, как приговор безапелляционного суда, молча, без истерики и слёз, понурив голову молодой во цвете лет красивой женщины. Это решение напрашивалось само собой, она его предвидела и предчувствовала, ждала неотвратимого, что он когда-то так и скажет.
    И вот свершилось! Больше года их совместную жизнь уже нельзя было назвать семейной. Он, высокий сорокалетний мужчина приходил в дом только переночевать или для того, чтобы соблюсти видимость обычного порядка, семейного уклада в их жизни. Приходил домой и все соседки, да и товарищи по работе не судачили о нём.
   В учреждении, где он служит, рано или поздно всем сотрудникам становятся известны до подробностей все стороны жизни каждого, а уж тем более, если возникают семейные неурядицы у начальников, на какой бы ступеньке служебной лестницы сотрудник не находился. Для одних людей - это всего лишь «сплетни»; для других - это сведения, характеризующие моральное состояние личности. Эти тонкости «перемываются» ближайшими подчинёнными с некоторым сочувствием, но больше с иронией и злорадством: «Вот, мол, учит, как работать и жить, а сам…?!»
    Доходят сведения и до вышестоящего руководства, которое не особенно разбирается в том «прав» или «нет», а утверждает осудительно: «Не порядок!» Без сомнения, этот «не порядок» учитывает кем-то и где-то на соответствующем уровне, что в итоге нередко сказывается и на карьерном росте.
      А что она? Как можно ей осуждать любимого человека, который полюбил её без изъянов, красивую, стройную, светлую взглядом и мягкую характером, а сейчас…?

   Ему тогда многие ребята завидовали. Он, выпускник Владимирского института МВД России в первый же день после выпускного вечера, молодой лейтенант, щеголяя парадным мундиром, шел к ней с букетом благоухающих ароматом алых роз. Он не сдерживал своих радостных эмоций, буквально бежал по улицам города к высокому четырнадцати этажному дому, где на самом высоком этаже было её гнёздышко, его ласточки. С высоты балкона была видна вся окрестность микрорайона, виден маршрут его движения к её дому. Все вёсны и лета она вот так ждала каждого его появления, ждала, что он издалека увидит и помашет ей рукой. И это негласное приветствие становилось своего рода ритуалом их любви. Она ждала, и он всегда приходил!
     Вот и в тот день ждала. Он бежал мимо зелёных стриженых кустарников, мимо цветочных клумб, мимо пёстрых витрин маленьких магазинчиков и гигантского нового супермаркета. Бежал к ней, чтобы официально сделать своей любимой предложение, а у родителей просить их согласия на брак.
      Понятно, Вера знала и ждала его прихода, а когда папа спросил у неё:
    - Ты согласна выйти за него замуж?
Она побледнела, потеряла дар речи, не могла ответить даже коротко: «Да». Спазмы от волнения перехватили горло, только губы выручили, послушно прошептали это заветное слово, а в глазах на больших черных ресничках проступили капельки счастья - слезинки.                Да, она была тогда счастлива без меры - он, наконец-то это сделал, после нескольких лет их дружбы, их встреч!
    
      И у неё тогда было всё, о чём мечтает любая российская девчонка: незабываемый ритуал посвящения в жены во Дворце бракосочетания, марш Мендельсона, потом громкая музыка свадебного вечера, чья-то завистливая грусть, веселье гостей, поздравления и сказочная таинственность первой совместной сладкой ночи!
     После распределения его направили во «тьму тараканью», самое отдалённое исправительное учреждение, а она, его жена, как нитка за иголкой,
последовала следом за своим любимым.
    Двухквартирный рубленый домик на центральной улице села, ни газа, ни воды в доме, ни прочих удобств. Ещё, ко всему, большая русская печь в центре квартиры, как видно, чтобы тепло расходилось в самые отдалённые уголки комнат, если протопить.
    Глазами городского человека такая экзотика сельского уюта встречается с восторгом, но это на день – два, а если предстоит жить месяцы и годы? Ни Вера, ни супруг понятия не имели о том, как топить эту огромную русскую печь? Они видели в сарае, что во дворике, большую кучу берёзовых и сосновых поленьев, там же у сарая под стенкой и гора высыпанного прямо на землю мелкого угля.  Что со всем этим делать? У кого порасспросить?   На улице жаркий июль, кушать, можно варить и на газовой плитке с привозными баллонами, но ведь будет когда-то и зима?
    Ни в этом селе, ни в ближайших сёлах ей химику работы нет, только в районном центре в небольшом городишке, каких едва отличишь от развитых сел, нашлось место в одном из предприятий.
      Вот и ездила Вера изо дня в день пять дней в неделе на работу и обратно, как белочка в колесе по кругу, все четыре трудных первых года.
     Если кто думает, что у офицерских жен сладкая жизнь, то она теперь твёрдо знает – не у всех!  Сидеть дома и, скучая, ждать своего милого с работы - не весёлое житьё! А если учесть, что приходится жить на одной его небольшой зарплате (немногим больше, чем у обычного гражданского служащего), то эта жизнь окажется тоскливей, чем у заключённой. Вот и торопилась она на рейсовом автобусе утром на работу, а вечером домой, загруженная кульками и сетками с провизией, чтобы своему ненаглядному приготовить что-нибудь повкуснее. В народе неспроста бытует поверье, что тропинка к сердцу мужчины проходит через его желудок, а, следовательно, она не враг своей любви, сделает всё, чтобы этот подход к любимому сердцу был в её власти.
    В некомфортной серости окружающей сельской действительности Вера старалась хоть чем-то разнообразить их вечера, к приходу мужа с работы накрывала не хитрый романтический стол. Даже зимой к ужину у неё были редкостные салаты из свежих помидоров и огурчиков, не говоря уж о другой огородной зелени. Недаром же она, как вьючное животное, надрывалась с сумками и кульками, возвращаясь с работы, домой в переполненном автобусе. Но ему этого не знать, он приходил, а дома на пороге ждала она, всегда нежная и любящая - стол, сухое приятное вино и свечи были тому подтверждением!
     Да, что там говорить, она обожала своего мужа, делала всё, чтобы их любовь была вечной. Уверена была в нём, как в себе - он её любил сильно-сильно!
                - 2 -
   Так бы они и жили в провинциальном сельском захолустье, так бы и ездила Вера ещё и год, и десять, но судьба улыбнулась мужу. Его дядя по маме, как оказалось, тоже работает в уголовно исправительной системе, да ещё в немалых чинах в самой Москве, так вот благодаря ему они и выбрались в губернский город. И пошли расти у мужа звания и должности ступенька за ступенькой. Он, на зависть сослуживцев, дорос до подполковника, стал одним из многочисленных замов начальника областного управления системы исправления и наказания, сокращённо УИС.
     Квартира им досталась после бабушки мужа светлая и просторная чуть ли не в центре города. Теперь и зарплата мужа, да и у неё несравнима с прежней, поэтому и условия нового бытия стали не те, что в первый год их совместной жизни на селе.
      В условиях стабильного благосостояния и семья стала полноценной. У них родилась доченька, назвали в честь бабушки Любашей. Как и все детки, девочка пошла в детский сад, потом в школу, родителями была обласкана, а папой в особенности, даже больше того - избалована.
     Так уж получилось, что девочка тянулась больше к папе, он поощрял многие капризы дочери и на замечания жены только смеялся и шутил:
  - Наша дочь, это твоя копия! Я не видел тебя в детстве, разве только на фотографиях. Хочу теперь видеть в ней тебя маленькую и любить тебя такой сильно-сильно!
         Он подхватывал жену на свои крепкие мускулистые руки и, целуя её лебединую шейку, белоснежную грудь, кружил по комнате, словно куклу. Вера только крепче прижималась к шее своего любвеобильного красавца,  в ответ не могла не целовать его в щеки, в голубые Есенинские глаза.
    А их маленькая Любочка о своей необычайной привлекательности была наслышана немало по многочисленным возгласам школьных подружек, да и взрослых тёть, которые буквально останавливали её на улице и, любопытствуя, не церемонясь интересовались, не крашен ли волос у этой белокурой маленькой красавицы?
   Черты лица и фигурку ей было, у кого «скопировать», мама на работе в большом женском коллективе особо выделялась своей, не расписанной средствами макияжа, красотой. Что же касается папочки, он тоже был предметом скрытых вздохов женской половины управления, да и в среде дам из гражданских служащих.  Это в известной мере  беспокоило Веру, так как она знала цену женской обольстительной ласки и внимания к мужчине.
       Все эти гены внешней привлекательности родителей дочь наследовала сполна. В школе с первого класса она была избалована вниманием ребят и подружек, к ней вполне подходило сравнение её внешности с образом сказочной Мальвины, с голубыми глазами. И девочка этим гордилась.

     С годами с мамой у Любы складывались не совсем  сердечные отношения. Мама каждое утро с трудом поднимала дочку с постели, чтобы вести в детский сад, а позднее в школу. Так девочке  были ненавистны эти подъёмы, да и мама в своей требовательности и пунктуальности! Чего стоят только её нравоучения по поводу девичьей скромности, её задания по уборке детской комнаты, обязанности по мытью посуды, стирке и прочее?
      Совсем другое дело папа – он приходит с работы и обязательно приносит своему «Солнышку» всякие удивительные сладости, с ним она любит ходить по магазинам и покупать всевозможные наряды. Эти наряды с годами становятся всё дороже и изысканней, а папа очень щедрый, не то, что мама!

       Вера работала теперь в крупном химическом предприятии начальником цеха по приготовлению красок, зарплата неплохая, в коллективе её уважают, да и начальство ценит, как квалифицированного, высокопрофессионального специалиста.
        Словом, в жизни, как по маслу, шло всё одно к одному, казалось, и желать больше не о чём! Но правду говорят в народе, одних светлых, счастливых дней не бывает – где-то рядом беда, что подстерегает и коверкает людские судьбы. Вот и мимо Веры эта напасть не прошла стороной.
     Однажды в завод пришли молоденькие девочки из профтехучилища на практику, за каждой были закреплены наставниками опытные женщины- производственницы. Прошло немного дней, и вот как-то Вера заметила, что одна из практиканток прошла в химическую лабораторию, вход в которую посторонним был строго воспрещён. Она вошла в лабораторию буквально вслед за практиканткой и увидела, что та, привстав на лестничку, ставит на верхнюю полку стеллажа канистру с жидкостью. В какой-то момент девушка неожиданно оступилась и канистра, выскользнув из рук, грозила упасть девочке прямо на голову. Вера подхватила канистру за горлышко и поставила на стеллаж. Это произошло в какие-то считанные секунды. В емкости была кислота, она выплеснулась женщине на кисть правой руки, пенилась на коже. Вера кинулась к водопроводному крану, проточная холодная вода с шипением смывала кислоту вместе с хлопьями белой кожи.   
      С того злополучного дня рука стала неузнаваема. Усилиями врачей пересадкой  удалось нарастить некоторые участки кожи на ладони, защитить сухожилия, но пальцы…, её ранее красивые пальцы так и остались, словно у скелета оголённые и страшные. Женщина всячески старалась скрыть от посторонних глаз свою травмированную руку: перевязывала бинтом, носила белые перчатки, одна из которых никогда не снималась с больной руки, но чаще всего эта рука пряталась в кармане пальто или костюма.
    В общественных местах, в заводе можно было как-то скрыть свой дефект, а как быть дома? Можно ли этой рукой, как прежде обнять мужа? Можно ли погладить дочь, которая брезгливо стала коситься на мамину руку и даже откровенно, с раздражением просила её не трогать?
     С мужем не просто стало спать в одной постели. Какие ласки, какая нежность, когда правую руку она то и дело старается спрятать под подушку? Во сне она, прижавшись к любимому плечу, положила как-то правую руку ему на грудь. Не видела, как он тихонько двумя пальцами осторожно снял с себя эту изуродованную кисть и положил рядом, а сам отодвинулся от спящей на краешек кровати, чтобы она больше не касалась его.
     Вот так и стало остывать их совместное ложе. Муж всё чаще стал «задерживаться на работе», о прежних отношениях и негаснущей любви больше речи не заводили. Понимала взрослая, сильная и красивая женщина, что насильно милой не будешь! Она так же понимала, что мужа ей возле себя не удержать ни слезами, ни истерическими просьбами.
      Какая мораль? Ведь из одной жалости к себе не сможет сшить полноценного семейного былого благополучия.
      И этот трагический час настал. Муж, придя с работы, даже не раздеваясь, виновато потупив глаза в пол, заявил:
   - Вера, я с тобой жить не смогу…, ты, пожалуйста, пойми меня….
   - А как же наша дочь?- вырвались её слова боли.- А как же я…?
  - Дочь я заберу с собой, у меня есть на это право, а ты уж как-нибудь…,- он виновато умолк, не нашелся, что ответить,- ты сильная, сумеешь устроить свою жизнь!

    Через установленный Законом срок решением суда их брак был расторгнут, дочь пожелала остаться с папой. Он от администрации получил квартиру в новом доме, вскоре женился на миловидной женщине. О своей «бывшей» вспоминал изредка, поздравлял по  праздникам, ко дню её рождения через посыльного присылал букет больших красных роз, так похожих на те из девичьей поры. Вера была довольна и этим знакам внимания. «Значит - не забывает!» - была уверена она.
      А вот красавица дочь маме-уродке и глаз своих прекрасных не кажет! Окончила школу, по слухам, поступила в престижный ВУЗ. Поговаривали, что она весело проводит свой досуг в ночных весёлых тусовках в среде беззаботной губернской «золотой» молодёжи. На её, мамины, звонки не отвечает.

                - 3 -
    Для Веры жизнь её разделилась на «до» и «после». «До» было прекрасным и радужным, полным надежд на ещё более замечательное будущее, а «после» стало мрачным и беспросветным.
        Она по-прежнему со вкусом одевалась, даже на работу приходила в новых нарядах, максимально подчеркивающих её стройную фигуру зрелой женщины, приятно удивляя сотрудниц своей свежестью и новизной.
        Длинные волосы этой блондинки с благородным, пепельным оттенком в иных причёсках интригуют своей лёгкой небрежностью, в другой день - волосы распущены и слегка спутаны или небрежно забранные наверх с выбивающимися из общей массы  свободными прядками, с локонами у виска, чуть прикрывающими шею. Даже женщины старших возрастов замечали, что чем естественней у Веры укладка волос, тем моложе выглядит их владелица. Её волосы длинные, густые и шелковистые всегда чисто промытые и душистые придают ей неповторимую женственность и очарование. За свой небольшой век Вера поняла, что  женская притягательность – это сложное понятие, которое заложено природой в каждой женщине, это основное её предназначение.  Умело раскрыть, проявить свой природный потенциал, дано не каждой  женщине. Недостаточно просто иметь красивые внешние данные, что бы очаровывать, нравиться мужчинам, вызывать их любовь к себе, что бы мужчины, как говорится, «падали штабелями». Женская притягательность это не только внешность, но и привлекательные манеры, осанка, походка, жесты, запах тела, блеск в глазах и состояние души.
    Нередко, идя по городу, она ловила восхищённые взгляды мужчин, но, что ей эти мужские раздевающие взгляды? Ну, что ей её сохранившаяся стройность фигуры и обаяние, если, ни с одним она больше так и не сможет построить своё счастье?  А сердцу так хочется прижаться к надёжному мужскому плечу, щекой поласкаться о курчавость жестких волосков на его груди. Хочется пальцами рук зарыться в его шевелюре и слегка придерживать шаловливую голову, что зарылась в ласках на её груди, блуждает с поцелуями всё ниже и ниже…. Но эти предутренние сладостные грёзы всё реже посещают её.
      В этом «после» не нашлось места и подругам, которых в «до» было «хоть пруд пруди», а теперь она сама избегала, каких бы то ни было расспросов, соболезнующих вздыханий и бесполезных советов.
    Жила Вера одна со своим горем в чистой прибранной квартире, где всегда уютно и светло.
               
  Однажды по оргнабору к ним на завод прислали группу детдомовских девушек из Дагестана, разместили в заводском общежитии, предоставили работу. Несколько девчонок направлены и к ней в цех.
     Одна из девушек очень выделялась в среде смешливых и жизнерадостных подруг своей не по годам задумчивой серьёзностью. Звали девушку Зайнаб, что в переводе с арабского означает «полная, дородная», так звали одну из жен пророка Мухаммада. Она с первых дней работы проявила свои недюжинную смышлёность и теоретическую подготовку, поэтому её Вера через месяц утвердила в должности химика-технолога одной из смен, взамен ушедшей в декретный отпуск сотрудницы.
    Подружки радовались за Зайну, так они сокращенно звали девушку, радовались её успеху. Но она сама, казалось бы, и не рада, ни новой должности, ни доверию руководства, ни чистосердечным поздравлениям девчонок.
    Вера, как начальник цеха, присматривалась к новенькой, руководитель должен знать о своих подчинённых буквально всё, а может, даже больше. Это правило ещё с советских времён было незыблемым для руководителей коллективов производства всех уровней. Внимание к подчинённому наряду со строгостью и требовательностью всегда характеризовало лучших её учителей, с которых она брала пример, была им и теперь благодарна за науку.
    Вот и сейчас она внимательно присматривалась к работе своего протеже: девушка старательно выполняла свои обязанности, не заносилась перед подругами, не стеснялась и у опытных работниц цеха переспросить что-либо о практическом решении какой-нибудь из проблем, обращалась за советом и к ней. Удивительно, но девушка восстановилась на экономический факультет политехнического ВУЗа и неизвестно как находила время для заочной учёбы.
  А вот в поведении девушки Вера по-женски чувствовала какую-то настороженность, даже тайну, которая мешала ей.  Однажды в конце рабочей смены, когда все работницы уже разошлись по домам, она застала девушку в раздевалке в слезах. Не спросить, не помочь - не в правилах начальника цеха. Слово за словом и женщина узнала о причине слёз.
  - Я не могу идти в общежитие,- всхлипывая, рассказывала Зайнаб,- с каждым днём всё трудней и трудней скрывать от девчонок своё положение, а он всё растёт и растёт.
  - И нечего тебе таиться, для женщины это большое счастье чувствовать в себе рождение новой жизни!
  - Да, вам легко сказать, а как мне об этом признаться ему?
  - Это его ребёнок? Он любит тебя?
  - Да его! Кроме него у меня ни кого не было. И в тот раз это получилось случайно, я и не знала, что так может быть. Я его очень люблю, боюсь потерять!
  - В общежитие ты сегодня не пойдёшь,- решила Вера,-  у меня большая квартира, поживи пока, а дальше посмотрим.
    Девушка не ожидала такого предложения, это действительно был выход, из ситуации казалось бы безвыходной. От неожиданной чужой доброты и участия к её горю стало так легко и радостно, хотелось обнять эту красивую, на вид строгую женщину, которая как ни кто другой сумела понять её и готова помочь.
         
      
    Девушки цеха крайне удивились, узнав, что их подружка отныне перебралась жить на квартиру к начальнице. Перебралась вот и всё, больше ни чего особенного не замечали. А Зайнаб вскорости была направлена на шестимесячные курсы подготовки руководящих кадров среднего звена и на какой-то срок о ней забыли.
    Не знавшая ранее родительского тепла, Зайнаб впервые почувствовала на себе материнскую заботу этой удивительной женщины, которую ей так и хотелось назвать мамой. И это однажды вырвалось, да так и осталось жить в их домашнем общении, к обоюдной радости названой мамы и дочки.
  До появления малыша они частенько обсуждали проблему: как быть с ребёнком?
  - Расскажи мне, дочка, почему ты так боишься, появления его на свет?- спросила однажды Вера, почувствовав расположение к откровенности у девушки.- Поделись со мной своей тревогой, и мы вместе найдём разумное решение.
    Зайнаб задумалась, как бы короче и понятней изложить суть своей не простой проблемы. И она начала:
  - На протяжении многих веков обычаи наших предков - адаты - имели силу закона. Они представляли собой огромный нравственный потенциал, который объединял все живущие в Дагестане народы. Эти законы самого разнообразного характера редко где встретишь в огромной России. Ведь у нас, что ни аул, то свои обычаи, но, не смотря на своеобразие и различия, адаты воплощают в себе самобытность и национальный характер всех дагестанских народов. Они отражают общие интересы и исходят из одного корня.
    - Слушай, Зайна, ты так складно по-книжному говоришь, будто бы защитила диссертацию по этой теме?- перебила девушку Вера.- Откуда у тебя такие знания?
     - Да, я и в самом деле как-то в техникуме готовила реферат по аналогичной теме «Женщины Кавказа и адаты»,- она задумалась, как бы восстанавливая в памяти ранее выученный урок, и продолжала,- перечитала гору литературы. Так вот, в ауле Тандо жестоки и поныне законы шариата по отношению к женщине. Если женщина родила ребенка от мужчины, который не состоял с ней в шариатском браке, то ее сажали на ишака задом наперед и возили по селению, чтобы над ней насмехались и оскорбляли ее.
    А я не хочу, чтобы и со мной случилось такое. Не хочу, чтобы отец моего малыша, мой любимый мужчина даже знал об этом ребёнке.
  Девушка опять замолчала, на глазах появились бисеринки слёз. Вера положила свою ладонь на её руку и успокаивала:
    - Ты сейчас меньше всего думай о законах Шариата, тебе в эту пору вредно нервничать, волнения передаются малышу и могут плохо сказаться на его нервной системе, на его будущем здоровье. А ты, дочка, твёрдо уверена, что твой будущий муж наотрез откажется признать своим малыша? Ведь в нём его родная кровь или он не поверит тебе? На крайний случай можно сдать тест на ДНК…
  - Ой, что вы, мама! Нет-нет-нет!- замахала испуганно руками Зайнаб,- даже не думайте! В таком случае его родители ни когда не согласятся на наш брак, они не захотят и слушать о нарушении адата!
    Теперь Вера надолго задумалась и молчала, всё так же успокоительно поглаживая подрагивающую от волнения руку девушки. Наконец она прервала молчание и предложила:
    - Если законы Кавказа так жестоки и немилосердны, то наши законы позволяют мне усыновить будущего ребёнка, ты согласна? Он будет носить мою фамилию и вымышленное отчество.
    - Мама, я согласна! Я даже не знаю, как вас благодарить за доброту ко мне, за заботу о будущем моем ребёнке,- она упала женщине на грудь и больше не сдерживала накопившихся на исстрадавшейся душе слёз.
    Вера целовала девушку в макушку, ещё долго прижимая по-матерински хрупкие девичьи плечи, вздрагивающие от всхлипов.

                - 4 -
    Ребёнок спокойно сопит в кроватке, ему вчера исполнился второй годик.  Каждое утро Игорёк с мамой-Верой топает в свой детский садик, что недавно открылся на соседней улице, если идти дворами напрямик, то это совсем рядом. После шести вечера они этим же маршрутом возвращаются домой. Попутно заходят на детскую площадку, что бы покататься на качельке, малыш весело верещит, когда  подлетает высоко вверх так, что дух захватывает.
С площадки мама с сынком идут уже домой. Она готовит ему одежду для садика на будущий день, по тому, что сегодняшний наряд уже нуждается в стирке, а может и в ремонте. Он вечно на прогулке перепачкается в песочнице или прорвёт дырку на попе, катаясь с горки. Вот и приходится менять большую часть наряда на новую.
     Квартира наполняется весёлым визгом и грохотом игрушечных машин и автоматов. Вот сейчас Игорёк с мамой поужинают, почитают книжечку про Айболита, а через пару часиков и ко сну. Уложить его с вечера стоит больших трудов, а вот утром не меньших трудов стоит пробудить ото сна!
    «Мамаша, на кого похож твой малыш?- частенько любопытствуют знакомые и соседки по дому.- Ведь ты светленькая, даже больше того - истинная блондинка и глаза голубые, а он смугловат личиком, глазки карие и брови черные, будто наведены?»
  На подобные вопросы Вера обычно весело отшучивается:
  - А что мне одинокой женщине век куковать одной? Вот решила завести себе игрушку, чтоб на пенсии было не скучно и демографическую проблему России помогу решить! А что, симпатичных непьющих отцов с гор Кавказа хватает, ума на это много не нужно! Взяла в заводе отпуск за два последних года, да плюс к тому декретный приложила, вот и выносила, родила себе красавца сына. А уж вырастить и воспитать смогу на зависть всем, не беспокойтесь!
  Так она отшучивается от навязчивых расспросов и правильно делает – отрезает всякие недомолвки, сплетни. Пусть знают, что она так сама захотела и родила от крепкого, сильного и красивого мужика, того, кто и умом не обделён. В нынешний век рухнувших нравов и народных традиций молодёжь сходится в так называемом «гражданском браке», прожив по полгода, зачинают детей, потом с шумом разбегаются, так и не «сойдясь» характерами.
    Что это - свобода личности, демократия? Ребята действительно свободны от брачных уз, от отцовской ответственности, а девчата скулят на груди у мам, плачут ночами в подушки и, не решившись на аборт, подкидывают новорождённых в дома ребёнка, множа тем самым армию сирот.
    Вот она действительно - свободная женщина, сама так пожелала и воспитает ребёнка здоровым, сильным и умным!
    Истинного секрета Вера, конечно, ни кому не выдаёт, даже близким подругам. Через несколько месяцев после появления младенца Зайнаб, оправившись от родов, уехала в Дагестан искать своё счастье. Писем, как и договорились, она не писала, чтобы не травить душу воспоминаниями о ребёнке. Решили, что она о малыше должна совсем забыть, начать свою новую жизнь на новом месте, как принято говорить «с чистого листа».

    Дни, месяцы и годы катятся без особых изменений, похожи в своём однообразии. О бывшем муже Вера узнаёт от подруги, что работает в областном управлении исправительной системы. Он так же красив, хоть и поседел, так же потакает дочери во всех её прихотях, вторая его жена не вмешивается в вопросы воспитания великовозрастной красавицы. Ей вот уже восемнадцать, окончила школу и поступила на факультет журналистики престижного московского университета. Как уж там она учится неизвестно, но «учёба» её папе обходится "в копеечку". Поговаривают, что она немного выпивает и балуется, покуривая травку. Чего только современная молодёжь сегодня себе не позволяет?

    На заводе Вера всё также, какой уж год бессменно, руководит цехом, по-прежнему статна и красива.
     В свои сорок три года выглядит моложе своих сверстниц, всегда она свежа и обаятельна. Правда, длинные светлые локоны она сменила на более короткую стрижку, соответствующую возрасту. Как говорят англичанки: «Больше возраст, меньше волос»

                - 5 -
    Прогремел прощальный оружейный залп. Стая ворон взметнулась с голых безлиственных деревьев и с гортанными криками улетела прочь от кладбища.
      Скрип снега под ногами людей, пришедших проводить полковника в последний путь, буквально гремит в скорбной тиши. Мужчины держат свои меховые шапки в руках, стараясь не замечать крещенского свирепого мороза, который как бы испытывает на стойкость память этих людей о том, кто уходит от них в скорбную вечность другого мира.
  Вера в сопровождении подруги подошла к урне попрощаться с мужем, она так и не привыкла считать себя его «бывшей», он всегда был где-то рядом, в стороне, но всегда был ею любим. И вот теперь мужа действительно нет! Пятнадцать лет они в разводе, но он был жив, и вот только теперь его не стало. На глаза навернулись слёзы, но она не плакала навзрыд. Сердце защемила тисками боль, глаза не отрывались от лежащего седого красавца мужчины, которого она знала ещё юношей, который нёс на сильных руках её, свою невесту через все мосты города. С этим мужчиной она пережила самые волнующие в жизни события: свою первую любовь, незабываемую первую брачную ночь, рождение в любви их совместной дочери.
    Она не помнит ни одного случая, что бы он в сердцах повысил на неё голос, что бы они крепко поругались…, его нельзя было не любить. Но так уж получилось, что однажды он ушел! Ушел навсегда!
      И вот сегодня, спустя многие годы, их последнее свидание.  Она не могла долго так стоять возле гроба, боялась разразиться истерикой, а это не в её правилах, не в её характере. Прикрывая мокрые глаза платочком, Вера отошла в сторонку и невидящим ничего взглядом наблюдала за происходящим там у страшной ямы. Люди шушукались, поглядывая на Веру, многие знали эту красивую серьёзную женщину только с положительной стороны. Разговоры о том, что она после развода «нагуляла» с кавказцем ребёнка не получали продолжения, многие склонны так и понимать, это, мол, её личное дело.
     Все ожидали другого – подойдет ли Любаша к родной маме? Она заплаканная в сопровождении неизвестного, элегантно одетого молодого человека стояла у изголовья отца, мать свою будто бы и не замечая.
   «Бывает и такое,- мыслил рядовой обыватель,- чужая семья - потёмки!»

    А дочь все-таки появилась у неё через год с лишим. Воскресным утром зазвонил звонок входной двери, хозяйка отворила двери. На пороге стояла её Любаша со свёртком на руках. Ни обычного «здрасте», ни просьбы войти... Дочь, не переходя порога, протянула  Вере свёрток со словами:
  - Ты одного нянчишь, возьми и своего внука, а мне он мешает нормально жить, не выкидывать же!
  Женщина опешила от этих слов родной дочери, не знала, что и ответить, лишь только и нашлась сказать:
  - Что же мы через порог? Проходи, поговорим. За столько годков мы встретились, есть о чём….
    Но дочь не дала окончить матери, прервала:
  - Не о чём нам говорить, у тебя своя жизнь, у меня своя! Отца нет, помогать мне некому, а ребёнка можешь записать на себя, не знаю как там: через опекунство или усыновление. Я пошла, прощай!
  И по лестничным ступенькам живо простучали шпильки модных сапожек теперь свободной от забот молодой женщины.
Вера прошла к окну, выходящему во двор, и увидела, как от подъезда отъехала новая лакированная чёрная иномарка с московским регистрационным номером.
    «Вот тебе и на, вот так сюрприз,- первое, что пришло ей в голову,- не уж-то это - моя дочь? Вот, что значит воспитание без мамы».
  Она прошла в спальную положила свёрточек на кровать и развернула. Ребёночек, почувствовав свободу рук, сладко потянулся, не открывая глазок, зевнул и улыбнулся во сне.
  - Вот ты и дома,- негромко сказала ему Вера,- здравствуй, Славик! Вот сейчас подойдёт твой братик  и вы с ним познакомитесь. Игорё-о-ок!- протяжно на распев позвала она, - иди сюда посмотри, какой у тебя появился братик!
  Тот не заставил себя долго ждать, в шесть с лишним лет очень хочется иметь брата, что бы было кого защищать!
    - А его кто, аист принёс?- первое, что спросил Игорь у мамы. Он долго рассматривал живой красненький комочек с ручками и ножками, протянул свою руку к малюсенькой руке, которая тут же ухватила его за палец.
  - Мама, а он со мной поздоровался,- восторженно воскликнул Игорь,- уж теперь мы с ним точно подружимся!
  Вера улыбнулась и открыла шкаф в поисках тепленьких байковых пелёнок и распашонок, оставшихся в своё время ещё после старшего сына.
    «Не откладывая дела «в долгий ящик», завтра же начну оформление документов на ребёнка,- завертелась лихорадочная мысль в голове,- пусть ещё будет один сынок у меня, сумею поднять и его, своя ведь кровь!»
     После долгих многомесячных хождений женщины по кабинетам и инстанциям с подключением через знакомую  «нужных» людей из городской управы  документы мальчика были готовы, теперь он превратился из внука в двухлетнего сына Веры.
     Как уж там всё это произошло, но то, что мальчик усыновлён - свершившийся факт и сомнению не подлежит! Малыш растёт на радость маме, ходит в детский садик неподалеку от их дома, развивается неплохо.  Мама настолько привыкла к своей роли, что забота о мальчиках была ей только в радость. Бессонные ночи бодрствования у горячих головок малышей, её борьба со всевозможными гриппами и простудами не сломили её, а ещё больше привязали, сроднили с  маленькими созданиями. И не было такого человека, кто бы усомнился в её праве на материнство. Соседки, воспитатели детского садика и учителя школы, куда уже поступил Игорёк, только удивлялись жизненной энергии и воле этой одинокой незамужней женщины. «И когда она за всем успевает?- недоумевали они.- В иной семье и муж есть, и бабушки, а за ребёнком досмотра нет! А эта, не только дома, но и на работе…, молодец…!»
                _________________

       Прошли ещё полтора года.  На пороге квартиры неожиданно появилась опять та, которая бросила ей «Прощай». На ней было одето невзрачное пальтишко, явно не по сезону, не по нашим зимам, а в руках опять небольшой свёрток с ребёночком. Как и год, тому она не поздоровалась, будто бы и не была в детстве учена вежливости. Перед Верой стояла совершенно чужая молодая женщина, на её лице была написана усталость от жизни. Серое нездоровое лицо, выдавало в ней курящую, плохо питающуюся, не знающую ночами отдыха женщину, взгляд запавших больших глаз не имел ни чего общего с той прежней сказочной Мальвиной. «А ей всего-то чуть больше двадцати,- подумала Вера,- и это - моя родная дочь?»
    В отличие от первого пакетика при этом было свидетельство о рождении, девочку звать Надя. В графе «родители» прописаны только фамилия, имя и отчество матери, то есть её дочери. Все это Вера узнала, когда пришедшая сунула ей свой пакет и, ни слова не сказав, закрыла входную дверь.
    Малышке, судя по документу, было полгодика, но выглядела она как двухмесячная, явно отставая в развитии. В этот же день Вера пригласила к себе на дом знакомого врача педиатра, получила необходимую консультацию по уходу за девочкой.
    В квартире, где и без того было не скучно, стало ещё веселей. Мальчишки наперебой просили понянчить сестричку, словом, помощников у мамы хватало. Большего доверия, несомненно, заслуживал Игорь, ведь ему уже исполнилось семь, и он ходил в первый класс настоящей школы. Но Славик тоже  был «большой», ему скоро будет три годика и нянчить сестричку он тоже хотел, может даже больше, чем старший брат.
  Вечером, уложив сыновей спать по своим местам в спальной, Вера укладывалась сама на большой раздвижной диван в зале. Под бочком тихо посапывала внучка, довольная и сытая.
    Сорока трехлетняя бабушка смотрела на ребёнка, а в глазах стояла та незнакомая и родная женщина в сером демисезонном потёртом пальтишке, стояла как укор её материнской совести. Что она - мать, в том своём прошлом сделала не так? Могла ли сохранить семью, мужа, а главное – дочь?
    Ответа на эти вопросы к себе она не могла дать ни в тот вечер, ни после. Вот и стояла перед глазами та женщина с молчаливым укором её материнской совести, её материнскому беспокойному сердцу.
    Понятно, Вера не могла жить в безвестности о судьбе своей заблудшей дочери. От подруг она время от времени узнаёт некоторые подробности из Любиного бытия. После смерти папы та в судебном порядке отторгла наследственную часть движимого имущества: автомашину, кинокамеру и холодильник.
    Сложней обстоял вопрос по поводу раздела отцовой недвижимости, но и здесь советский суд «самый гуманный и справедливый» оставил вдове полковника семейную дачу в пригороде областного центра. А вот двухкомнатная квартира с автономным отоплением и всеми бытовыми удобствами, своевременно приватизированная папой, была сразу же после решения суда продана, и «богатая» Любаша, опекаемая московским «бой-френдом», укатила в стольный град в поисках золотой мечты всех девушек.
  Вере рассказывали, что в столице дочь "спустила" привезённый из периферии «капитал», влезла в немалые долги. Знакомые её, это в основном одарённые, подававшие надежды, но не признанные гении, недоучившиеся «вечные» студенты. Творческие вечера на квартирах у «гениальных» поэтов, композиторов и художников, разумеется, стоят больших денег, а где их взять? Но самое страшное, то, что в новых компаниях в дымовом угаре Любаша пристрастилась к наркотикам, от безобидного окуривания - перешла ко всё более действенным препаратам и дозам.
    Ещё Вере рассказали, что её дочь вскорости родила ещё ребёночка, возможно, даже не зная от кого. Ухаживать за ним молодая мама отказывается, написала об этом заявление в роддоме, вот и поставлен вопрос опекунским советом о лишении её права материнства.

  Полгода, таков срок, в течение которого мать не лишают материнских прав в надежде, что она изменит решение. Это знала Вера, и надеялась на здравый исход. Но прошли шесть месяцев, и от органа опеки пришла женщина с выпиской из решения суда, который постановил: обеих девочек передать на воспитание в детский дом. Суд отклонил заявление бабушки с просьбой о назначении её опекуном старшей девочки, взяв во внимание, что у бабушки вышеупомянутых детей уже находятся на воспитании два мальчика в возрасте восьми и трёх лет.
    Вера настолько свыклась с мыслью, что Надюшка будет всегда с нею, а дом ребёнка или детский дом это всего лишь – недоразумение. Верила, что  наш российский «справедливый» суд примет, несомненно, по-человечески разумное решение. И всё оказалось так, да - наоборот!
    При мальчиках днём она старалась держаться, не расслаблять себя, а в ночи давала волю, горечи слёз. Не помнит Вера, когда уж так плакала: при ожоге кислотой - нет! После ухода из квартиры мужа и дочери – плакала, но не так! После того, как вернулась в квартиру с похорон мужа, опять-таки - нет!
  Утром, толком не выспавшись, она готовила Игорьку перед школой завтрак. Сын безошибочно определил мамино состояние и причину опухших век:
  - Мамочка, мы будем Наденьку навещать в детдоме, она не забудет, что у неё есть мы. Ты только не плач, ты же сильная! А то и мне тоже захочется плакать.
  - Какой же ты, Игорёк, у меня сообразительный,- поспешила похвалить мальчика она,- конечно, мы будем по воскресеньям внученьку мою навещать, что бы она ни считала себя сироткой!

                - 6 -
    День выдался солнечный, праздничный настрой чувствовался во всём. С утра по улицам не только девочки, но и мальчишки несли большие и маленькие букеты цветов. Девочки держали цветы торжественно, то и дело, опуская свои остренькие носики в благоухающую прелесть, они-то умеют ценить прекрасное. Мальчишки же несли свои букеты безо всякого восторга и торжественности, просто мама навязала, вот и выполняют они эту вовсе не мужскую «повинность». Некоторые несли пучки цветов и вовсе не уважительно к этой красоте, несли вниз «головой» или под мышкой, крепко прижав локоток, так обращаются, ну разве что с веником, идя с базара.   
    Сегодня первое сентября. Игорёк проснулся раньше мамы, то и дело вскакивал, тихонько подходил к стене, на которой висят часы и всегда точно указывают время. А сегодня стрелки часов, как назло, ползли медленно, будто их привязали к цифрам невидимыми ниточками. Но вот, наконец-то, часовая подошла к семи, можно будить всех:
  - Подъём! Подъём!- весело запел мальчик и кинулся к кроватке младшего братика.- Эй, соня, тебе сегодня не в садик, а в настоящую школу на первый звонок!
  Мама с улыбкой наблюдала за стараниями сына, она с вечера  нагладила мальчикам их школьную форму, белые рубашечки аккуратно висели на спинках стульев у их кроватей, брючки с наутюженными стрелками тоже ждали своего черёда, что бы их одели ребята.
  - Сла-ви-и-к,- нараспев позвала она своего малыша,- пора вставать, завтракать и идти всем нам в школу! Кто глазки не открывает?
  Но Славик уже не спит, он вспомнил, какой сегодня  праздник, и оторвался от подушки быстрее обычного.
  - С добрым утром, мама!- сквозь полуоткрывающиеся слипшиеся после сна губки проговорил малыш.- И Игорю тоже с добрым утром! Я совсем не сплю, это глазики ещё спать хотят.
  - Пойдём, зубки почистим вместе и умоемся,- предложил старший брат,- теперь мы с тобой каждое утро будем в школу ходить вместе! Идём?
  Весёлое утро - весёлые дети, и у Веры настроение будто бы хорошее. Вот это счастливое житие, мало омрачаемое мелкими неприятностями, и настораживало женщину в последние дни. Материнское чутьё, а может интуиция подсказывала, что где-то рядом беда, подстерегающая её, а может её семейство. Но где беда? Где?
   
       Во второй половине дня, когда дети, придя из школы, гуляли во дворе дома, зазвонил звонок входной двери. Вера открыла. За порогом стояли два молодых человека и участковый. Молодые люди представились. Один из них был судебным приставом-исполнителем, второй назвался адвокатом, представляющим интересы владельца жилья.   
    Вере вручили Исполнительный лист о выселении её из квартиры, как потерявшей право пользования жилой площадью в виду прекращения её семейных отношений после развода с мужем, собственником этого жилья, без предоставления другого жилого помещения. Адвокат объяснил, что в настоящее время по праву наследования эта квартира является собственностью дочери покойного бывшего мужа, чьи интересы он здесь и представляет.
    Когда «незваные гости» ушли, оставив Веру в полном замешательстве и растерянности, она подошла к кухонному окну. Внизу во дворе стоял адвокат и оживлённо, улыбаясь во весь рот, о чём-то разговаривал с молодой женщиной в машине с шашечками такси на дверке.
    «Вот тебе и неприятность,- подумала Вера,- её выселяет на улицу родная дочь. Выселяет с двумя детьми, один из которых…»
   
  Кто-то из сочувствующих женщин возмущенно сказал директору завода о беде постигшей Веру. Добро человек не бездушный, он сам когда-то на работу в завод поступал после института, первый год работал под её началом. Знал эту скромную, умную и работящую женщину, можно считать, ей только и был обязан своим познанием всех тонкостей химического производства. Ни слова не говоря никому в заводе, попросил кого-то из городской администрации найти ей жильё, хотя бы на первое время.
    И нашли.  В рабочем посёлке на окраине города в крупнопанельном доме, который в народе долгое время звался «хрущевкой» и поселилась Вера с сыновьями. Это была не просто квартира, а коммунальная квартира, то есть в каждой из четырёх комнат проживала чья-то семья из двух-трёх человек.
  Выбирать было не из чего, спасибо и на том добрым людям, кто позаботился и не оставил её жить на улице.
    Приходилось слышать о прелестях коммуналок, но жить в условиях коммунального сообщества было не реальным, а вот теперь для её семьи это стало обычной практикой.
    Первыми столкнулись с особенностями новых взаимоотношений мальчишки. Славик в первый же день включил по привычке на кухне чей-то телевизор. Через некоторое время на кухню вошел сосед и строго отчитал его за поведение:
    - В этой квартире, молодой человек, у каждого только своё,- назидательно объяснил мужчина,- и ты помни об этом! Не стоит пользоваться чужими вещами: будь-то это спички или соль, крем для обуви или полотенце.
    Таким было для мальчишек первое знакомство с "кодексом поведения" в коммуналке.
  Взаимоотношения между жильцами квартиры оставляют желать лучшего, причин тому немало. В одной из комнат живёт полная женщина с худым, как жердь, мужем, который по часу не выходит из туалета, уходит туда покурить и почитать свежий  номер газеты «Биржевой вестник» на двенадцати страницах с мелким шрифтом. А у соседей пусть хоть мочевые пузыри лопнут! Оказывается, он прячется туда от надоевших причитаний своей «половинки», ищет и ищет объявления о приёме на работу.         
    В комнате, что с выходом на балкон живёт мужик - пьянчуга, он тоже перебивается пособием по безработице, постоянно сидит у своего столика на кухне и курит вонючие сигареты одну за другой. Его просят выйти на свой балкон покурить, но он орёт:
  - Что хочу, то я и делаю! Это моё конституционное право. Ишь, раскомандовались тут!
             
    Для старых жильцов въезд Веры с мальчиками тоже не обещал особого комфорта, от пацанов всего можно ожидать, много будет шума и прочее. Особенно неприязненные отношения обещали сложиться с той полной женщиной, у которой мужик постоянно в туалете, она мечтала добиться решения в какой-то из инстанций о присоединении её комнаты к пустовавшим «апартаментам», куда и вселили Веру.
    Как бы там ни было, в этой квартире им предстояло жить. Живут ведь люди, как жили и раньше десятки лет без горячей воды, нередко и без газа, а в отдельные дни и недели, без  того и другого вместе. Одним словом – коммуналка!?
  Вот так и жила семья в этих условиях месяц, другой, год и третий. Из рабочего пригорода в центр города до своей школы ездить мальчикам было далеко, больше получаса уходило на дорогу в один конец, но приходилось мириться и с этими неудобствами. Очень уж не хотели переводиться в другую школу поближе.
    Мама всё также ездила на свой завод, на работу в свой родной цех, где она проработала уже более тридцати лет. За эти долгие годы много событий произошло в заводе, в их городе, да и в большой стране, которая звалась СССР.  Советский Союз прекратил своё существование, развалившись, как зеркало, на большие и маленькие осколки – на независимые высокомерные государства. В этих государствах прокатилась волна цветных революций, окончательно разрушены экономические связи постсоветских республик, до ручки доведён и разграблен промышленный потенциал каждой теперь уже «независимой» от Москвы маленькой, но гордой  страны.
    Россию тоже потрясали новые преобразования, в духе «инструкций» и советов заокеанских «доброжелателей». Большие и малые заводы прекращали производство своей продукции из-за недопоставки сырья из ранее дружественных республик, люди оставались без зарплаты, пенсионные фонды не выплачивали старикам пенсий.
    В стране царил хаос. Вожди в Кремлёвских стенах и в Парламенте дрались за власть, ушлые дельцы спешили вывезти за рубеж свой капитал, торопились награбить побольше из казны и природных ресурсов. Появились не знакомые ни кому олигархи, которые поделили страну на зоны своего влияния, чтобы не драться между собой, а преспокойно грабить нажитое народом общественное добро.
    Маленький рабочий люд в растерянности не мог понять, что творится в стране, в верхах политической власти и на местах в региональных структурах власти. Независимые частные теле и радио каналы на все лады расхваливали новые «демократические» преобразования. Насаждались по западному образцу новые «современные» взгляды на нравственность и идеологию. Моральный кодекс, честь, достоинство человека и патриотизм всевозможно высмеивались, даже стали именами нарицательными.
      Лакокрасочной завод, где более тридцати лет проработала Вера, тоже с трудом переживал всевозможные преобразования: менялись названия, менялась форма собственности, менялись руководители, но рабочие люди оставались те же. Люди верили, что их завод, их производство нужны городу, как и стране. Верили, что, в конце концов, на завод придёт умный человек, сумеет разрешить узел проблем с обеспечением завода сырьём и сбытом выпускаемой продукции, найдёт средства для переоснащения производства новым современным оборудованием.
И такой человек пришел. В завод вернулся бывший директор, тот, кто помог в своё время Вере с жильем. Люди облегченно вздохнули, постепенно в течение нескольких последних лет возродилась работа цехов, выросли до прежнего уровня зарплаты рабочих и служащих, обеспечена социальная защищенность.
    Да, и Россия-матушка наконец-то вздохнула, пришли и к её рулю умные люди, сделали, казалось бы, невозможное: в условиях мирового экономического кризиса удержали на плаву огромный корабль и на зависть зарубежным «доброжелателям», сумели не только сохранить экономический потенциал страны, но и умножить его. И это не политическая демагогия, это – факт в Новой истории страны!

                - 7 -
             - Мама, иди, про тебя в телике говорят,- выбежал на общественную кухню Славик,- там передача «Жди меня» и какая-то тётя тебя ищет!
  - Да, ладно тебе врать-то, сынок,- отмахнулась недоверчиво мать,- кто меня может искать! Наверное, ты с однофамилицей, какой меня спутал.
  - Нет же, мама, о тебе дядя говорил. Иди, скорей, сама увидишь!
    Вера метнулась в свою комнату вслед за мальчиком, и каково же было её удивление, действительно на экране красовалась её фотография чуть ли не двадцатилетней давности. Ведущий передачи обращался к телезрителям: «Если кому из вас, что-либо известно об этой женщине, очень просим позвонить к нам на телевидение, по этому телефону…».
  - Не могу себе представить, кто меня может разыскивать?- вслух размышляла женщина.- Интересно, и на фотографии я такая молодая! Вот придет старший, перескажу, может он, что поймёт в этой загадке.
  - Да-да, Игорь позвонит в Останкино, я записал телефон!- разгорячено рассуждал Славик.- Наш Игорь сумеет разобраться, ему скоро девятнадцать, среди его друзей много умных пацанов, я к ним в институт ходил и видел.
    Мама потрепала младшего сына по светлым вихрам волос и заторопилась в кухню готовить ужин, не переставая думать: «Кто бы это мог быть?»
    Когда пришел старший сын, Славик выпалил одним духом волнующую новость. Тот сперва тоже не поверил, но когда мама подтвердила, что и её  фотография была показана на экране, сомнений не оставалось:
  - Нужно позвонить не откладывая,-  подвёл итог разговору Игорь,- сейчас на Останкино не поздний час. Звоним! Где номер телефона?- и он стал набирать по мобильному нужные цифры.
    Вера с волнением прислушивалась к сигналам в трубке телефона, наконец, приятный женский голос ответил: «Вы позвонили на номер оператора связи телевизионной программы первого канала «Жди меня». Если вы желаете сообщить нам…» Игорь понял, что на связи автоответчик студии. После условного сигнала он сообщил, что женщина, о которой шла речь в сегодняшнем выпуске передачи, это его мама, и что она ждёт звонка по номеру….
  - Мама, а теперь ты переговоришь по моему телефону, возможно, завтра позвонят тебе. Возьми телефон с собой на работу, пригодится!
  - Ну, кто же это может меня искать? ума не приложу,- всё ещё продолжала себя спрашивать вслух Вера,- и эта старая фотография….

  Придя в завод, она то и дело встречала знакомые улыбающиеся лица, многие, как видно, с увлечением просматривают выпуски знаменитой передачи, а тут вдруг о ней шла речь, ну как не расспросить её живую «героиню» экрана?
    Всё время работы Вера была под впечатлением ожидаемого события, обходя производственные участки, она пыталась сосредоточиться, но это давалось с большим трудом. И вот, наконец, зазвонил телефон.
    Голос в трубке поинтересовался: «Не знакомо ли ей имя Зайнаб?» И Вере стало ясно, кто через столько лет настойчиво ищет её.
    А голос в трубке продолжал: «Эта женщина, как говорят, «оббила» все адреса справочных служб, звонила в адресный стол вашего города, искала вас по прежнему месту проживания, но поиски не увенчались успехом и вот только с помощью нашей телепрограммы вы сами нашлись! Приглашаем вас к нам в студию для встречи с вашей названной дочерью!»  Голос назвал день и точное время встречи.
    На душе всё пело от восторга и ожидания встречи с Зайнаб. Мысли опережали одна другую: «Как она устроила свою жизнь? Где живёт и с кем нашла своё хрупкое женское счастье? Какая она стала, узнаю ли? Пусть полюбуется своим Игорьком, а точнее, моим сыном!»

    На Щелковском автовокзале её встретила девушка работник телепрограммы:
  - Я вас узнала по фотографии,- восторженно заговорила она,- вы за столько лет мало изменились! Ну, как доехали? пять часов, ведь, утомительны…,- она, вероятно, хотела сказать «для вашего возраста», но вовремя придержала свой поток красноречия и перевела к более конкретной теме,- наша машина подвезёт нас прямо к Останкино, чтобы вы не заблудились в столичной круговерти!
    Вера не редко бывала в Москве, в советские времена приезжала на ВДНХ, бродила по музеям, была не раз и в Третьяковке. Как все женщины, интересовалась ценами в магазинах, кое-какие покупки делала в ГУМе, но что бы  в Останкино - нет, не была ни разу!
На всё смотрела во все глаза, добро, что у неё «экскурсовод» был всё знающий.
    Встретилась и с ведущим программы, известным на всю страну киноактёром, мужчиной приятным, вызывающим к себе полное доверие. Он попросил Веру не волноваться, сказал, что встреча пройдёт на высшем уровне, как и задумано авторами сценария.
       И на самом деле, она видела много счастливых лиц людей, прямо на передаче нашедших свою родню.  Слов ведущего она почти не слушала, с нетерпением ждала свою Зайнаб. И увидела, вышедшую из подсобных комнат студии молодую женщину, как принято говорить, кавказской национальности. Если говорить о её внешности, то мало сказать, что она удивительно красива, она являла собой чудо - жемчужину Кавказа!
      

    Красавице, явно, было неприятно пристальное внимание к ней больших надвигающихся на колёсиках кинокамер, большие лампы под потолком студии светили жарче горного Дагестанского солнца в разгар лета. Камеры выхватывали детали её национального наряда, две черные толстые и роскошные косы длиной ниже пояса молодой женщины, но самое удивительное это - выразительно строгие её чуть раскосые глаза, напоминающие глаза сказочной Шамаханской царицы.
    Вера от восторга и удивления застыла на месте, забыла, что она не у экрана телевизора, а на настоящей передаче в телеэфире. И только когда Зайнаб подошла к ней, с неё сошло оцепенение, она буквально вскочила, обняла подошедшую красавицу. Слёзы невозможно было сдержать. Ведущий ещё что-то рассказывал перед камерой о судьбах этих женщин, но это было где-то за гранью их сознания. Они видели только друг друга, хотели побыть наедине.
      Когда вышли из телецентра, Зайнаб  сделала приветственный знак рукой и со стоянки автомашин к ним подкатила черная иномарка.
  - Мама, ты не должна возражать, мы сейчас проедем в хорошее кафе и там, так сказать, отметим нашу встречу!
  Из машины быстро вышел молодой симпатичный мужчина, он с заднего сидения взял огромный букет удивительно красивых цветов и поднёс Вере:
  - Здравствуйте, я муж Зайнаб! Очень много наслышан о вас от неё, ведь вас она зовёт всегда своей мамой!
    Вера посмотрела на Зайнаб и хотела спросить: «Тот ли это…?» И увидела утвердительный молчаливый взгляд красивых черных раскосых глаз.
  За обедом Вера обеспокоенно поглядывала на часы. Мужчина, заметив это, поспешил заверить, что в их планы на сегодняшний день входит поездка с ней в её город, возражения не принимались.
    По дороге Зайнаб рассказала, как она вернулась в родной Дагестан, закончила учёбу в Махачкалинском ВУЗе, встретила своего будущего мужа. Её детдомовскую девушку приняла новая семья мужа, как родную, согласно народным адатам родного аула прошла вся церемония сватовства и свадьбы. Она очень счастлива в браке, растут два крепких малыша, всеми чертами похожи на папу. Он занимается их воспитанием, согласно законам это – сугубо мужское предназначение и обязанность. Когда родится дочь, а она обязательно будет, вот тогда её воспитание будет всецело на совести жены.
    Вера рассказала Зайнаб, как она жила все эти годы, как её с двумя детьми выселили из той благоустроенной квартиры, и только по счастливой воле случая она не оказалась на улице.
    - Мне даже стыдно пригласить вас к себе,- сказала она, когда машина подкатила к блочному пятиэтажному жилому дому. Простились опять все в слезах, как и встретились. Теперь Зайнаб представляла, в каких нечеловеческих условиях проживает её приёмная мама.
   
  Вера, во избежание встречи старшего сына с мужем Зайнаб, умышленно предупредила о нежелательном приходе гостей в тесное жилище. «Береженого Бог бережет!» вспомнила она народную поговорку.
    Вошла в квартиру, где её уже ждали мальчишки. Младший так сразу и насел с расспросами, как и что, было.
    - Странно,- удивилась мама,-  я думала, что вы не упустите случая посмотреть меня по телевидению!
    Старший сын был сдержан, он видел всё и спрашивать считал бесполезно, если что сама посчитает нужным рассказать – расскажет.
                ___________

  Зейнаб с мужем возвращалась в Москву. Её любимый мужчина в основном работал в столице. Его отец и дядя имели в городе и в Подмосковье небольшую сеть баров и ресторанов, которые приносили не малый годовой доход. На родину ездили по необходимости, там тоже у них был вложен нешуточный капитал. Из числа ближайшей родни у них были люди закупавшие мясо, молочные продукты, овощи и фрукты у населения. Переработкой, консервацией и транспортировкой занимались другие близкие и дальние родственники. Семейный бизнес процветал.
     Получила Зайнаб высшее экономическое образование и поэтому смогла найти применение своим знанием в этом сложном механизме. У неё на её личном счету в банке тоже были крупные суммы, часть своих средств она вложила в совместное предприятие и получала тоже не малую часть прибыли. Одним словом она, как современная женщина Кавказа, тоже могла себя назвать «бизнес - вумен», но старалась вести себя скромно, как и надлежит по адату.
    Но сегодня она задумалась, как помочь маме? Что такое коммуналка она знает неплохо, пусть даже и не жила в ней. Короче, решено – она покупает маме двухкомнатную квартиру в Балашихе! И займётся этим завтра же. Вручит все соответствующие на квартиру документы в её, мамин, день рождения,  когда исполнится ей пятьдесят пять! Перевезёт поближе к себе, все равно та должна будет уйти на пенсию, да и мальчикам будет удобней учиться.
  Об одном-то уж она позаботится  особо…