Первая влюблённость

  - А помнишь, как я чуть было не женила тебя на себе?- спросила меня миловидная, даже больше того, красивая женщина, когда я, ответив на её предложение, закружил с ней в вихре белого вальса.
  - Когда? Не помню?- непроизвольно удивился я и внимательно стал прямо таки рассматривать эту светловолосую молодую женщину с приятным голосом. Было что-то в ней мне близко знакомое. Ну, конечно! Эта открытая весёлая улыбка, и прищур ясных голубых глаз, окаймлённых большими подправленными ретушью ресницами. Такие смешливые ямочки на щеках я видел когда-то только у одной девчонки. «Неужели это она, - доходило до меня,- подумать только, какая стала красавица!»
   А женщина продолжала:
  - Я тогда умышленно пригласила тебя на белый танец, знала, что он последний. Он, как правило, был заключительным на всех вечерах в нашем сельском клубе, девчонки после танца так и выходят из клуба вместе со своими парнями.
   Она видела на моём лице задумчивость, даже больше – удивление, и вполголоса, чтобы речь не доходила до посторонних ушей, говорила:
  - Мы с тобой станцевали, а когда все двинулись из зала к выходу,  я тебя полушутя спросила: «Может, проводишь? Одной идти как-то страшновато».

    Без слов, продолжая всё также удивляться, я смотрел на эту красивую молодую женщину: удивительно знакомые черты лица, те же лукавые смешливые глаза и озорная испытывающая открытая улыбка... «Стоп! Конечно, помню, это точно она!- мысленно воскликнул я.- Да, это та взбалмошная девчонка, позволявшая шалости, со мной - до армейским мальчишкой, не обтёртым в вопросах любви!»
                _________________

   В Армии, стоя в карауле, я часто, как во сне, вспоминал её. До мельчайших подробностей ворошил в извилинах события того вечера, ещё бы: разве солдат может вычеркнуть такое из памяти?!
    Конечно, я тогда согласился её проводить, хотя и знал, что ребята в их селе драчливые, туда пропустят, а вот на обратном пути следует ждать неприятности. Полушутя сказал ей об этом, на что она усмехнулась:
- Тебя-то точно не тронут, знают, что я им спуску не дам, мало не покажется! У нас в селе почти все семьи в той или в иной мере – родственники. Старики не допускают браки с близким родством, а если кто приходит в паре с "чужим" мальчишкой, то ими это негласно приветствуется. А если мальчишки тебя увидят со мной, то десятой дорогой обойдут тебя, не то, что «пристанут», я с детства была их «атаманом». Смеёшься..., но это так!
  Тропинка к её селу шла от нашего совхозного посёлка через  широкий луг, потом уводила в небольшой лесок, а вот за ним и протянулось длинное российское село. Я так точно и не знал, где эта граница меду Россией и Казахстаном? То ли это лес был территориальным пограничным объектом, то ли условной границей служил луг. Многие люди с того села работали в нашем совхозе, а наши учащиеся старших классов ходили в их большую сельскую среднюю школу.
   Не знаю почему, но за жителями по ту сторону границы прочно закрепилось прозвище «чалдоны», они не обижались, прозвище вовсе не было оскорбительным. Вот и девчонка та в моих глазах была - «чалдонка». Мы с ней медленно брели по тропке луга, она держала меня под левую руку, тесно прижавшись плечом. Я сам в ту пору был «мастером» поговорить с девчонками, но эту было не переболтать, она, действительно, многое знала будь на какую тему, о чём с ней ни заговори. Видно, читала она далеко не по родительскому принуждению и, разумеется, не по пресловутому курсу школьной программы, чем и вызывала у меня внимание.
   Оказывается, она запомнила  меня по выступлениям в концерте художественной самодеятельности ещё весной, когда я проходил преддипломную практику в совхозе. Я читал тогда стихи Сергея Есенина и Константина Симонова в интервалах между другими номерами программы, заполняя вынужденные паузы между выступлениями доморощенных "актёров".
   И вот она попросила прочитать что-нибудь из Есенина.  Бредём мы во тьме июльской ночи, я читаю: «Ты меня не любишь, не жалеешь…» Под ногами шуршит свежескошенная пахучая трава, ковёр поникших трав скрывает тропинку, но моя подружка уверенно идёт, зная безошибочно каждую извилину, поворот тропки. Я, словно соловушка, увлёкшись своим пением, не заметил, как мы подошли к копне сена. Она, будто бы споткнулась и, весело взвизгнув, толкнула меня в сено. Упали мы рядом. Её левая рука обвила мою шею, локоны пышных пахучих волос накрыли меня, а губы приникли в поцелуе к моим. Я пытался, было, отстраниться, но она ещё сильнее прижималась ко мне и, задыхаясь, целовала. Не знаю, сколько это продолжалось, но в скорости я не стал сопротивляться и сам ответил на её порывистый поцелуй, потом - ещё и ещё раз.
    Делала она это, конечно, классно, где только научилась? На память пришли стихи из моего клубного репертуара, и я не без иронии негромко прочитал:
«…Береги, девчонка поцелуи,                Да, смотри, не перебереги!
А не то с ноги поднявшись левой,
Щуря потускневшие зрачки,
Вдруг проснёшься нудной старой девой,
Полной злобы к людям и тоски!»

    Девчонка закатилась весёлым смехом и вновь прижалась жаркими губами к моим. Запах её волос смешивался со сладким возбуждающим запахом молодого девичьего тела, которое наваливалось на мою грудь, но было лёгким и невесомым. Она обнимала меня, целуя, и шаловливо перекатывалась, так, что я в какое-то мгновение оказывался на ней, но ни какого смущения от того не испытывал, она ведь сама этого хотела.
Когда мы оба устали целоваться и, запыхавшись словно от бега, отстранились друг от друга, она, глядя на звездное полуночное небо, неожиданно спросила:
-Ты сегодня в клубе глазами искал её?
Без слов понял о ком идёт речь, о моей знакомой, с которой я весной несколько раз встречался в первый мой приезд в совхоз, куда был направлен для прохождения преддипломной практики.
   А она продолжала:
   - И что ты в ней нашел? Она, ведь, ещё малолетка, я старше её на целых два года, мне уже восемнадцать! Чем я хуже её?- и, взяв мою кисть, порывисто прижала к своей груди.- Попробуй, какие у меня взрослые яблочки, не то, что её прыщики!
     Я оторопев отдёрнул руку. Мне впервые приходилось слышать от девчонки такое, даже стыдно стало почему-то:
     - Как ты так можешь?- выпалил я.- Как ты можешь в первый день нашего знакомства вот так…, ты ведь даже не любишь меня!
   - Дурачок, я тебя заметила ещё тогда весной, но между нами девчатами существует правило: не мешать чьим-то уже сложившимся отношениям, хотя какие могли бы быть у тебя с ней "сложившиеся отношения"?- она сказала это с явной иронией в голосе.- Вот я и не выпячивалась, что бы ты меня заметил. А сегодня её не было! Да, ведь у вас и не было ни чего серьёзного с ней. Правда? Какие у тебя могли бы быть "отношения"?
    - Да, правда...,- вырвалось в полголоса у меня,- мне и таить-то нечего, просто несколько раз проводил её из клуба до дома. вот и всё...
     Если честно, то я немного кривил душой, ну, не рассказывать, же ей, что несколько раз я ту девочку всё же поцеловал, не так, правда, как с ней мы целовались, но всё-таки!
   Только я сказал свое «правда», как моя подружка сорвалась с места и убежала в самую гущу темного ночного леса. В ночной темени только и слышно было её звонкое и весёлое, словно эхо: «Правда! Правда! Правда!»  Я подумал: «Это ей стало стыдно за всё, что она наговорила мне, за то, что она была такая раскрепощённая со мной …, вот и убежала!»
    Догонять шалунью по звукам голоса  бесполезно, она безошибочно знала в том лесу все повороты тропинки, я же брёл, во тьме словно слепой, только на звук девичьего голоса. Поняв бесполезность преследования, я остановился, ещё прислушиваясь. Озорной голос был слышен уже далеко и отзывался эхом в противоположном конце леса.
      Постояв несколько минут, вслушиваясь в удаляющиеся отголоски эха, я повернул к своему посёлку, огни которого были чуть видны на горизонте.
     Вечером следующего выходного дня я опять был в клубе на вечере танцев, пригласил потанцевать девушку из соседнего села.
  - Что-то не видно вашей подружки,- начал, было, я разговор,- может ещё придёт?
  - А что? Она понравилась тебе? Наши девчонки горячие, если западёт в сердце - не оторвёшься!
- А всё же, где она?- настаивал я.
  - Если не придёт, то может быть ты меня проводишь?- засмеялась она.- Я ни чем не хуже! Она получила вызов из института и уехала на установочную сессию.
  - Ну и вруша же ты!- оспорил я это предположение, - какая может быть сессия в июле?
  - А вот если ты не поверил, то я могу по секрету предположить, что она боится влюбиться безответно, разве можно вам мальчишкам верить до Армии? По себе знаю!
Такое взрослое откровение незнакомой девчонки сталось для меня неожиданным и тогда не совсем понятным.

  Через неделю, в первых числах августа я получил в военкомате повестку. Провожали меня многие мальчишки, с кем уже успел сдружиться  за два месяца работы и месяцы весенней практики  в совхозе. Какое же было моё удивление, что в самый разгар веселья пришла она. Мы много танцевали, а глубоко за полночь я пошел её провожать через тот луг и тот лес. Что с нами творилось трудно передать. Хоть и выпито было мной на вечеринке не мало, но хмеля не было, ни в одном глазу, а в душе - одна зелёная тоска. Говорили с ней мало, больше обнимались и целовались, вкладывая в жаркие поцелуи всю юношескую чувственность, утопая в дурманящем запахе лугового сена.
   - Ты меня будешь ждать?- прошептал я в полголоса и был уверен, что она скажет «да». Но, вопреки ожиданию, услышал:
- Нет, миленький! Я пришла, что бы в последний раз увидеть тебя. Проститься навсегда с тобой и со своей девчачьей влюблённостью. Я вижу, как наши девки переписываются с парнями из Армии, верят и ждут. А когда те приходят после службы, то их великовозрастные подруги остаются не у дел, повзрослевшие малолетки своей юностью затмевают им глаза.
    Мне,  тогдашнему девятнадцатилетнему,  не доходила до сознания справедливость этих слов, а жизнь показала, что она была действительно права. Парни после Армейского образца, "отдав Родине конституционный долг", становились житейски мудрее и не особо торопились с женитьбой. Многие поступали учиться, оканчивая институты, приобретали «вес в обществе», и только тогда уж выбирали себе подруг на всю жизнь.
    Мы даже не замечали, что нашими избранными и оказывались те в прошлом «малолетки», о которых с пренебрежением говорила моя подружка.
              __________________________      

  -Так ты действительно меня не помнишь?- спросила красивая, статная женщина.- Не беспокойся, обольщать тебя не буду! Я сейчас обеспеченная, семейная и по современным меркам "самодостаточная леди", но о своей первой серьёзной влюблённости помню. Знаешь ли, если честно, даже дорожу памятью о ней.