Так вот она какая - любовь?

               
               

    Он поднял её на руки и не без труда понёс к выходу из квартиры. Тяжеловато, ведь она давно уже не девочка, которую он нёс, вроде бы совсем недавно, легкую и радостно-светлую через все шесть мостов города, как того требовала свадебная традиция. Тогда он готов был нести свою любимую весь путь от ЗАГСА до самого дома без всякого кортежа  разукрашенных машин, без лимузина. Он безумно обожал эту хрупкую девчонку, и она любила его.
    Казалось, это было совсем недавно, а в действительности у них уже взрослые дети: сыну - двадцать пять, а дочке – двадцать.
   - Серёжа, ну зачем ты? у тебя ведь спина больная,- робко пробует возразить она, обнимая мужа за крепкую шею, желая хотя бы этим как-то помочь ему,- я вот какая толстая.
   - Своя ноша не камень,- улыбается он и шутит,- не выбросишь, в хозяйстве нужна самому!
Она благодарно целует мужа в щёку, ещё крепче прижимается к родной широкой груди и шепчет:
  - Что бы я без тебя делала?  Даже стыдно, совсем раскисла: то с легкими лечилась, а вот теперь эта беда свалилась – на ногу не ступить, боль.
  - Не переживай, вот посмотрим, что скажут врачи.

     Последний год они жили дружно, но бывало…. А, что бывало? Да, всё, что случается в каждой семье! Размолвки по пустякам, которые за двадцать с лишним лет и не учтёшь, но больше, всё-таки, радостных событий, которые и скрашивали жизнь, укрепляли веру в то, что судьба их вместе свела не напрасно!
                _____________________

    Звонок у входной двери.
  «Кто бы это мог быть? – подумала Надежда. - Ключи, вроде бы, у всех есть. Наверное, соседка».
    На пороге стояла незнакомая миловидная женщина, со вкусом одетая, с аккуратно уложенным волосом не кричащей причёски,  придающей лицу, да и всей её внешности, строгий деловой вид.
    Женщины обменялись стандартным «здрасте» и молчали, глядя друг на друга, а точнее - со вниманием «по-женски» изучая одна другую.
    Надя по праву хозяйки прервала молчание:
  - Извините, вам кого?
  - Нет! Это вы меня извините! Здесь живёт Серёжа? - и она назвала фамилию.- А вы его жена, Надя, если не ошибаюсь?
    В сознании хозяйки зародилась тревожная догадка: «Не уж-то с Серёженькой что случилось? Авария, он жив…?» Она ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть от волнения, не послушные ноги вот-вот не выдержат, и она опустится здесь же на пол.
    Пришедшая увидела бледность на лице Надежды и поторопилась успокоить:
  - Нет-нет, успокойтесь! Со здоровьем вашего мужа всё в порядке, он сейчас в рейсе, а может на разгрузке товаров и скоро придёт. Вы разрешите войти в квартиру, нам необходимо поговорить о нём? Неудобно общаться вот так через порог.
   Надежда стала отходить от шока. «Слава Богу, что с ним всё нормально!»:
  - Да-да! Что же это я? Пожалуйста, проходите в зал!- захлопотала она, рукой указываю куда идти. А сердце сжалось в предчувствии грязной неприятности. Ну, как не верить снам, с утра не выходит один из головы, какие-то свиньи…?
   И неприятность не заставила себя ждать. Гостья внимательно оглядывает обстановку, настенные семейные фотографии, не хитрую картину в рамке над диваном, которую подарили дети в день серебряной свадьбы родителей.
  - Вы присаживайтесь, - продолжала хлопотать Надя, пытаясь унять в душе холодок страха,- так вы с автохозяйства, где работает Сергей? Что же с ним?
  - Нет, я являюсь директором магазина. Вы, непременно, знаете единственный в нашем городе супермаркет «Мандарин». Вы, возможно, бывали в нём и не раз! Но это не важно! Я давно намеревалась познакомиться с вами, и вот… набралась решимости, пришла поговорить о Сергее,  и о нас…,- женщина умолкла, видимо, подбирая слова, чтобы открыть какую-то тайну, - хочу рассказать о том, что мы с Серёжей…
     И это «мы с Серёжей» грянуло, как гром среди ясного неба!  «Так вот, значит, кто изо дня в день названивает ему по мобильнику,- догадывалась Надежда, - так вот, кто эсэмэсками забил телефон мужа? Последний месяц он ходит какой-то рассеянный, уехал в рейс и случайно оставил свой телефон дома. Теперь понятно, кто это рассыпается с ним в любезностях и любовных признаниях!»
   Кровь прилила от волнения к голове, она соображала с трудом, но инстинктивно понимала, что этому человеку не место здесь в её квартире. «Что же делать? Что сделать, что бы эта «грязная женщина» убралась из её жизни?- лихорадочно стучало в висках.- Выставить-то она сможет, но, что дальше, ведь неспроста эта «директриса» уверенная в себе осмелилась переступить порог её дома, её родного гнезда?»
   О чём ещё говорила «гостья» Надя слышала с трудом, уши как будто заложенные отказывались слушать голос собеседницы. А та говорила и говорила, уверенная в своей правоте:
  - Да он у тебя с глазами изголодавшегося по женской ласке. Ты его мучаешь и сама, как видно, изводишь себя семейными скандалами. Отпусти его, если тебе не нужен как муж! Я сама была такая, а когда мужа не стало, погиб, много выплакала слёз, зарывшись ночами в подушку. Сейчас-то только и поняла, какие мы женщины дуры, не ценим то, что имеем.
   Щёлкнул замок входной двери, в зал заглянула Даша, дочь, и исчезла. Она, как видно, не хотела мешать разговору женщин и прошла на кухню. Тихий стук крышки кастрюли, звон посуды выдал, что она проголодалась и решает там, чем ей быстренько перекусить.
   Женщина встала и уже стоя, словно судья, зачитывающая приговор, продолжила:
  - Я уйду, а ты себя снова будешь изводить ревностью, но подумай сама: достойна ли той любви, которой требуешь к себе? Любишь ли ты его сама?  Или с правом собственницы….
    - Да, кто ты такая, чтобы судить меня?- словно   прорвало Надежду. Она соскочила со стула и глядела в ненавистное лицо пришедшей, гневные слова слетали не с губ, а из сердца рвалось:- А теперь вон из моего дома,- она показала рукой на дверь, - и забудь мысль о моём муже, а мы сами разберёмся….
    Она не успела договорить. Входная дверь отворилась, на пороге стоял Сергей, он с удивлением смотрел на женщин и, видимо, догадывался о теме их разговора, а может и слышал последние слова из-за двери. В полушутливой форме поздоровался с «гостьей», назвав её по имени и отчеству, а за тем поинтересовался:
    - Какими ветрами Вас занесло в наше гнёздышко? Судя по лицам, побеседовали вы без меня успешно.
    «Гостья» сначала постаралась улыбнуться мужчине, глаза её потеплели, потом она взяла себя в руки и серьёзно в полголоса сказала:
  - Да вот, Серёжа, познакомилась с твоей женой, но разговора у нас не получилось.
  Она немного боком прошла мимо мужчины, на ходу буркнув что-то вроде «прощайте».

    Мягко щёлкнув замком, дверь захлопнулась. Надя поспешила в кухню, что бы скрыть глаза полные слёз, там затарахтела тарелками  и ложками, как это делала всегда, накрывая мужу на стол. Он ушел в ванную комнату, долго мыл руки, фыркая, умывался и думал, стараясь отгадать: о чём и до чего могли «договориться» женщины?
     Дочь по последним словам мамы поняла, что произошло что-то не ладное,  и, заглядывая в её бледное лицо, тихо спросила:
   - Мам, а кто эта женщина, что ей нужно было у нас?
   - Можешь себе представить – это папина любовница или ещё нет, но очень, как видно, он  пришелся ей по душе! Об этом пусть лучше он  расскажет. А в прочем, доченька, ты не бери в голову, мы сами с папой поговорим об этом.
     Даша пожала плечами, мол, «ваше дело, разбирайтесь» и, захватив бутерброд с сыром, ушла в зал, не то в свою спальную комнату.
     Покончив с долгим умыванием, Сергей вошел в кухню, сел за своё место у стенки и взял вилку. Жена села напротив и молчаливо потупила взор куда-то в пол. Ей не хотелось сейчас расспрашивать, но и травить себя воспоминаниями о визите незнакомой женщины тоже нестерпимо больно. «Вот пусть покушает,- думала она,- и я попрошу честно рассказать, что его связывает с «директрисой» супермаркета?»
   Сергей тоже чувствовал неловкость, такое демонстративное молчание жены не предвещало ни чего хорошего, так не редко начинались их ссоры. В квартире было тихо, что слышны  мерные шаги настенных часов в зале. Мужчина вилкой лениво и беззвучно перебирал макаронины в тарелке, котлету, разделённую на дольки, он жевал долго и безо всякого желания.
Аппетита, как и не бывало, он отодвинул тарелку и выпил чай без сахара, что бывало очень редко, он любит сладкое. Заскрипел стул, когда муж откинулся на спинку, как всегда делал, закончив ужин.
  - Серёжа, я хочу, что бы ты мне объяснил,- стараясь сохранить видимость спокойствия, начала разговор Надежда,- кем для тебя является эта женщина?
  Она не повышала голоса, не закатывала истерики и не молила ни о чём, только внимательно смотрела на мужа и ждала ответа.
    И Сергей, немного подумав, как бы точней без вранья ответить на вопрос, начал:
   - Как-то после одной из наших размолвок, я ушел из дому будто бы во внеочередной рейс. Напарник только вернулся из поездки, машина нуждалась в небольшом ремонте, и я весь день провозился в гараже. Домой не хотел идти, чтобы снова не окунаться в нервозную обстановку, которую ты то и дело создавала по пустякам. На следующее утро был запланирован рейс недалеко, в Московскую область. Решил сходить в ближайший магазин, купить немного колбаски, сырков, булочек и воды, а переночевав ночь в кабине, с утра пораньше двинуть в рейс.  В магазине у кассы, когда я производил расчёт за покупки, меня окликнула женщина, она работала в этом магазине.  Нередко, когда я, вернувшись из рейса, завозил товар к ним на разгрузку, она  подходила, и мы непринуждённо болтали на разные темы. Вот и в этот поздний вечер она окликнула и спросила, что в такой час я делаю, почему не дома? Когда напомнила мне про дом, я скривился и ни чего не ответил, не дело каждому встречному рассказывать о своих семейных неладах.
   Эта женщина сменила тему, заговорили о трудных поездках, о низкой зарплате, о том, что шофера-дальнобойщики не от хорошей жизни берутся выполнять дополнительно и бремя  экспедитора со всей бумажной волокитой. Спросила она меня о семье, о детях. Я сказал, что детки наши уже взрослые, перешли на «свои хлеба»,  что мы, родители, теперь только издали поглядываем за ними. Теперь бы только жить для себя! 
   Она, видя, что я особенно не тороплюсь ни куда, попросила проводить её до остановки такси.  Я проводил её, продолжали вести разговор о жизни. С ней было интересно, она многое знает и умеет увлеченно рассказывать, да и слушать умеет внимательно.
   После рейса прицеп по документам мне выпало разгружать в её магазине, и мы опять встретились и опять разговорились, но уже, как старые знакомые.
   - У тебя с ней что-нибудь было? – не вытерпев, выпалила Надежда и пристально уставилась ему прямо в глаза своим недобрым, невидящим взглядом. Да, именно «невидящим» взглядом, по тому, что в ревностном гневе человек – слеп.
     Оставив её выпад без ответа, он продолжал:
   - После разгрузки мы прошли в офис, оформить все нужные документы, я сам зашел к ней в кабинет, посмотрел её рабочее место, где она принимает посетителей. Женщина  предложила чайку, я не стал ломаться, согласился. Домой не торопился по  известной причине. Мы долго сидели и увлеклись непринуждённой беседой.
     Я впервые заметил, что с этой женщиной мне было интересно и легко.  Когда уже совсем опустился вечер, она не навязывалась, а я сам предложил её проводить. В тот вечер она меня ни о чём не расспрашивала, наверное, сама понимала моё  положение: когда дома есть жена, но никто не ждёт, а на душе противно и пусто. Нет, я по-прежнему любил тебя, но не такой, какой ты становилась день ото дня! Чтобы не уйти от тебя удерживала Совесть и дети.
     Да, повторюсь, беспокоили дети! Я предполагал, как они отнесутся к факту разрыва наших отношений. Для Дашки я, конечно, в любом случае – не прав, я твой «обидчик» и всё такое! Сын тоже склонен тебе сочувствовать, ни о какой «мужской солидарности» не может быть и речи. Он, несмотря на свои двадцать пять, ещё ни чего не знает о супружеской жизни, поживёт немного со своей «половинкой» и многое что поймёт. По этому, я даже не держу мысли о нашем разрыве, но и быть постоянно тобой униженным тоже….
      В тот раз я пришел домой под утро. Ты мирно спала, а на диване лежала свёрнутая в рулон постель мне - твоему «мужу». Я уже привык, ведь так ты поступаешь последние два месяца, как будто испытываешь мою терпимость. Иногда мне кажется, что так ты издеваешься надо мной, а может, пытаешься без слов унизить меня, моё мужское достоинство? Не знаю, чего ты этим добиваешься?
    Мы с тобой день ото дня и так всё дальше и дальше удаляемся друг от друга. Вспомни, я не раз пытался примириться с тобой, но каждый раз ты была в своей «роли»…
   После этих слов недосказанности в квартире вновь наступила тишина, в которой слышен был только негромкий часовый отсчёт времени их совместной жизни. Совместной, если эту жизнь ещё можно назвать условно «совместной».
   Сергей встал, поправил стул и направился к выходу. Слышен был щелчок запора входной двери, потом и глухой хлопок самой двери, когда он выходил из квартиры.
    Она не задерживала, по тому, что была в полной растерянности, в ушах стояли его последние слова «в своей роли». Несомненно, готова была броситься за ним, окликнуть и вернуть, знала, что сказать и скажет ему, когда он вернётся, конечно вернётся...! Скажет, что готова простить ему маленькие измены, в которых, возможно, и сама виновата. Разве не её вина в том, что муж, откликнулся на чью-то заботу о нём!  Это ведь она ответила холодом на его идею провести романтический вечер при свечах! Помнит, когда придя с работы, увидела в зале накрытый ужин с большой бутылкой «Шампанского», с фруктами в вазе, при двух горящих свечах. Видела его светящуюся таинственным торжеством физиономию…. А она зло прошипела:
    - Ты что надумал? Ни каких свечей! У меня голова раскалывается, а ещё ждёт стирка.
   Зажгла верхний свет и принялась за обычную рутинную домовую возню.

     Вот так Надежда и сидела в кухне у стола, растерянная, озабоченная своими нелёгкими мыслями, никак даже не среагировав, когда в комнату вошла дочь.
    Даша, видя состояние мамы, опустилась на одно колено и припала головой к маминому плечу:
  - Ну, расскажи мне, что он натворил?- заглядывая в родные, любимые с детства глаза, прошептала она.
    При этих словах Надежда будто бы проснулась, но вопрос дочери расслышала:
  - Нет! Нет, ни чего он, доченька, не натворил! Это, возможно, я виновата…
  - Нет, мамочка! Ты у меня хорошая, это он такой. Все они - мужики такие!
  - Ты-то, девочка моя, что знаешь о мужиках? Нет-нет! наш папа хороший, это я, наверное, переборщила в своих эмоциях!
    Дашка прямо вскочила на ноги. От мамы вот сейчас, после всего подслушанного, она меньше всего ожидала услышать это:
  - Ну, ты, мамка, даёшь! Тебя не понять: то ты на него шипишь, а то вдруг… готова ему простить эту бабу!
  - Знаешь ли, Дашенька, эта женщина в чём-то права - мужа нужно любить и этим ещё крепче привязывать к себе, если сама любишь! Ты вот посуди, как ведут себя женщины, которые уводят чужих мужей? Если бы в своём поведении они только «шипели», показывая свой «характер», они бы ни когда не смогли бы даже обратить на себя мужских взглядов, внимания. Они «подкупают» мужчин своей нежной готовностью любить! А мы – дуры семейные, своим гонором, постоянными дрязгами только отпугиваем своих мужей и сами толкаем их в чужие объятия, а потом сами же и скулим!
      Надежда резко поднялась со стула:
  - Ну вот, скажи, куда он пошел? Найдёт себе напарника и по пивцу…, надо бы как-то вернуть. Мне неудобно, ты, может, сходишь?
       Даша ушла. Комната погружалась в сумрак, но Надя не замечала наступление темноты, и ей на память пришли бабушкины слова, сказанные перед свадьбой: «Не может быть в любви, в семейных отношениях Победителя и Побеждённого, а может быть только одна Любовь или Нелюбовь. Если между вами будет Любовь, то вы - счастливы! Если её нет – то место её заполнят: отчуждённость, злоба, ненависть!»
                _______________________

     Машина остановилась у главного входа поликлиники. Сергей наклонил голову вглубь салона, подал ей свои руки. Она сидела, полулёжа, так, что больная негнущаяся нога удобно расположилась  на заднем сидении, и протянула руки, обхватив за шею мужа, пыталась приподняться на здоровой ноге. Какие-то полминуты и красивая женщина буквально «выплыла» на его руках из салона, однако воспротивилась, чтобы он опять нёс её.  По входным ступенькам они шли вместе. Надя висела на его плече, левой рукой обхватив мужскую надёжную шею, подпрыгивая на здоровой ноге при каждом шаге.
     Девушка смотрела на родителей, видела, как они понимали друг друга без слов. Папа заботился о маме, старался предугадать каждое её движение, жест, слово. Дочь видела мамино смущение, как она стыдилась прилюдно обременять мужа своей беспомощностью, а взглядом одаривала его своей теплотой и любовью.
      Дашина помощь была им не нужна.
«Так вот какая она, любовь?! – думала девушка. - Интересно,  Миша вчера сделал мне предложение, а сможем ли мы вот так же через всю жизнь пронести тепло своей любви?»
                Иваново, 2011 г.