Это - моя Света...

               

                - 1 –

   Мобильный телефон сначала вибрирует в сумочке, а за тем её любимая мелодия из «Шербургских зонтиков» настойчиво требует, чтобы она вышла на связь. «Это сынок из соседнего города»,- дошло до сознания.
  - Алло, Матвей, я слушаю! – говорит она вполголоса, что бы её разговор не мешал соседям по автобусу.- Я еду домой с работы, что у тебя? Слышно плохо, перезвони домой минут через пятнадцать, поговорим.
         Она, как мать, всегда чувствует сердцем беду, неприятность, которые тревожат её детей или всего лишь только подкрадываются к ним и угрожают, в таких случаях она не находит себе покоя ни на работе, ни на улице, ни дома. Вот и сейчас в голову лезут и теснятся разные нехорошие мысли: «Ну, что еще там в Ярославле могло произойти?  Сын в это время должен был бы быть ещё на работе, и, обычно, звонками не беспокоил?  Может быть неприятности по службе? А может с внучкой, с Настенькой что…?  Ну, нет, об этом он сразу бы и сказал».
      Наконец-то и её остановка. Быстрыми шагами женщина направляется к многоэтажному дому, к своему подъезду. Вот и квартира на первом этаже.
Снимая верхнюю одежду, обувь, она всё думает о сыне, ждёт, что он вот-вот позвонит. Да-да, вот и он, звонок городского телефона.
   - Сынок, я тебя слушаю, здравствуй! Как вы там?- спешно спрашивает она, а голос предательски выдаёт волнение, срывается на хрип.
     В трубке тоже слышно лёгкое покашливание и голос сына:
  - Мамочка, ты не волнуйся, я хочу с тобой посоветоваться, как мне быть?
  - Конечно, Матвеюшка, с кем же ещё тебе поговорить как не с нами, родителями. Что у тебя?- ей не терпится поскорее узнать всё, как есть из его уст.- Слушаю тебя, сынок!
  - Мама, я больше с ней жить не могу!
  - С кем? Со Светой? Ты хорошо подумал?
  - Нет, мама! Я не могу больше противостоять тёще, невмоготу жить с ней под одной крышей! Нужно что-то делать, я не могу больше говорить с ней и терпеть её постоянные придирки, нравоучения. Она издевается надо мной, знает, что Светлану я люблю и от дочки меня трудно оторвать, на этом и играет. Сегодня утром перед моим уходом на работу она показала мне на дверь…,- в трубке голос опять сорвался, захрипел, но сын, прокашлявшись, продолжил,- я ей сказал правду, что жить под её диктовку больше не буду! Мама, может быть, вы с отцом подъедете, потолкуем. Может она согласится отпустить нас со Светой, найдём какую-нибудь квартирку, будем жить сами. Я боюсь потерять жену и дочь, а она, как видно, задумала нас рассорить!
   - Хорошо, сынок, папа приедет из рейса, он вот уже трое суток где-то под Орлом, к субботе заявится, и мы будем у вас.
  - Спасибо, мама, я верю, что вы сумеете «разрулить» мою проблему, а пока я поживу у товарища - видеть её не могу! До встречи, жду!
    В телефонной трубке слышны короткие гудки. Она во всём привыкла советоваться с мужем, и вот сейчас сидит в комнате одна в полной растерянности. Как быть? Её сыну всего только двадцать пять, а внучке уже три годика. Ещё тогда, когда он привёл эту девушку в дом, познакомил их, родителей, со Светой и объявил о своём решении пожениться. Она материнским сердцем чувствовала, что решение сына опрометчиво. Но, что современной всезнающей  молодёжи мнение стариков? Да, «стариков», они иначе родителей и не называют, хотя маме всего только чуть за сорок, а папе на вид, при его худобе, не дать и того, пусть даже он и старше. Когда дети решают  совершить поворотный шаг в своей жизни,  они уверены, что всё об этой жизни «давно уже» знают и в родительских нравоучениях не нуждаются!
     Вот так и Матвей со Светланой, решили пожениться и ВСЁ!
 
                - 2 -
    - Здравствуйте, мы к вам неожиданно в гости. «Незваный гость хуже татарина» говорится в народе, но это не про нас, мы, Марья Петровна, приехали к вам с добром,- начал, было, отец Матвея,- вы разрешите войти, а, то неудобно нам родственникам и на пороге стоять... 
   Хозяйка, выше среднего роста женщина с короткой стрижкой светлых волос, несколько опешила от слов мужчины. Он, со своей открытой  приветливой улыбкой и к месту пригодившейся поговоркой, прямо таки обезоружил её. Марья Петровна, конечно, ожидала приезда сватов, готовилась наговорить им много нелицеприятных слов, так, что бы они ни ожидали от неё даже малого снисхождения. Пусть сразу знают, с кем имеют дело! Она изобразила на своём лице что-то подобное отработанной годами улыбки и пробормотала:
  - Проходите в зал,- и добавила, извиняясь,- у нас не убрано с утра, я приболела, а Светочка всё возится с ребёнком, сами понимаете, сколько хлопот…
  - Ничего – ничего, мы понимаем,- поспешила успокоить хозяйку мама Матвея,- мы ненадолго, отцу завтра в рейс,- соврала она, на какие издержки совести не пойдёшь ради счастья детей, и продолжала,- хотим поговорить с вами о сыне и Свете.
  - А что о них говорить? Ваш ненаглядный вот уже третьи сутки не кажет глаз домой, где шляется - никому не известно!
  -Так вы же его проводили, так сказать, за порог,- попытался вставить слово отец,- он маме позвонил, и сказал, что поживёт у товарища, просил приехать. Вот мы и заявились к вам, что бы переговорить и из ваших уст выяснить причины, может быть, поможем чем.
     Марья Петровна еле сдерживала себя, она не привыкла, чтобы кто-либо в её доме, в её семье пытался что-то менять против её воли, права она или не права. Их сына, а своего зятя, она вот какой уже год пытается «воспитать» своим действенным психологическим «кнутом», но мальчишка последние полгода совсем стал не выносим - не поддаётся её методам дрессировки, а Марья Петровна этого терпеть не может. И вот на тебе, приехали родители зятя, но она эту проблему решила: «Или он будет ей послушен во всём,- думала она,-  или пусть…, но дочь свою она ему не отдаст! Это решено ею твёрдо и бесповоротно!» А вслух она начала с того, как Матвей обижает жену своим невниманием к её женским проблемам:
   - После родов она, Светочка, постоянно болеет, ей нельзя ничего поднимать, а ребёнок то и дело просится на руки, с ним нужно гулять, купать её, менять подгузники и прочее. А сын ваш поздно приходит домой, задерживается по часу и больше на работе, а может и… где-то в других местах. Не помогает с уборкой в квартире, подумаешь, его попрошу пыль протереть или посуду помыть, так он устраивает истерики. Если же я велю что-то сделать – он наотрез отказывается! И на дачу он ни ногой, а ведь там столько работы! Для кого я эту дачу пытаюсь сохранить, благоустроить? – для них, для их деток. Не хочет меня старую слушать, так пусть идёт куда хочет!
   - Но как, же так можно решать судьбы молодых только своим мнением? А вы у них спросили, а как Света думает?
  - Моя дочка будет делать так, как я ей велю. Она так воспитана, не то, что ваш…,- женщина хотела опять обозвать зятя, как это и было у неё принято, но сдержалась и продолжила, - много он позволяет себе! Пусть в другом месте «позволяет», но не у меня, а замену мы  ему уже сыскали,- она даже поперхнулась, когда почувствовала, что сболтнула лишнее. Но «слово не воробей…» и она, оправившись от конфуза, продолжала:
  - А что, вы думали? на вашем сопляке свет клином сошелся?
  - Сваха, да, что вы такое говорите?- буквально прервала хозяйку гостья.-  И Света и сын наш любят друг друга, разве вы – женщина, мать можете желать развода своему дитю? Да, вы подумали: а как Настенька переживёт отсутствие в доме папы?- не успокаивалась гостья.- Девочка дня не может без него? Это будет такая психологическая травма ребёнку!
  - За внучку не волнуйтесь – воспитаем, я вон троих подняла, - она кивком головы указала на стену, где в рамочках висели большие цветные фотографии всех трёх дочерей, все красивые и жизнерадостные,- девок выучила и живут за крепкими мужиками, не то, что ваш размазня!
  Такого о своём родном сыне отец уже не смог снести, он проскрипел от боли зубами, но, сдержавшись, сказал:
   - Совесть поимейте, Марья Петровна, ему только двадцать пять лет, он только жить начал. Он тоже выучен, хорошую специальность имеет, ценен как программист - компьютерщик и востребован в наше нелёгкое время. Я согласен, что он ещё мальчишка наивный, по уши влюбился в вашу дочь, а вы бессовестно  пользуетесь этим. Он получает приличную зарплату и всю приносит вам,- мужчина несколько замялся, не зная, как бы высказать, предложить свою задумку,- вот мы и решили посоветоваться с вами, Марья Петровна: не предложить ли им отдельную двухкомнатную квартирку? Пусть забудут обиды, заживут сами своим умом!
    Хозяйка в какой-то миг напыжилась и покраснела, как снегирь в зимнюю сорокоградусную  стужу на ветке калины:
    - Вы что хотите этим сказать, что я им мешаю жить? Что, это я их ссорю? Это сын вам обо мне наговорил, мерзавец такой! – она сыпала ругательства в адрес зятя, будто бы он присутствовал при этом разговоре.
   - Да, он у вас ни к чему не приучен, по дому ни в чем не помогает, - и она опять с новой энергией стала пересказывать всё то, о чём уже подробно говорила в начале беседы.
   Родители Матвея не смогли найти убедительных доводов, чтобы вместе с этой самовлюблённой женщиной, к сожалению, являющейся тёщей их сыну, найти какое-то компромиссное решение к примирению и сохранению молодой семьи.
      Когда они подошли к своей машине, сын сидел на заднем сидении, мрачно склонив голову на подушку кресла водителя, и, казалось, дремал. Но это только так могло показаться, он, в действительности, вот уже какую ночь по-человечески не мог уснуть и проспать до утра.  Снились какие-то кошмары: погони и пропасти, тёщин разинутый в злобе рот и грязь, грязь скользкая и противная, которая рвётся из орущей глотки.
     Отец сел на своё сидение, а мама поближе к своему родименькому созданию на заднее сиденье, хотела прижать его к себе, как маленького раньше, защитить своим материнским теплом, но ведь он уже не тот.
    - Есть предложение,- прервал недолгую тишину салона отец,- едем в какое-нибудь укромное кафе и обговорим по-человечески наши проблемы. Идёт?- Спросил он, полуобернувшись к сидящим сзади.

   Машина плавно катилась во втором ряду уличной магистрали губернского города. По обочинам дороги сочной молодой зеленью пестрели подстриженные деревья и кустарники, перекрёстки с круговым движением украшены ярко красными цветами клумб, что придавало улицам особой праздничный вид.

    В скромном уютном кафе их очаровательной  улыбкой встретила девушка в синенькой юбке и такой же кофточке, поверх которых симпатично сидел ослепительно белый кружевной сарафанчик, видно, ручной работы. От сияющей улыбки девушки на душе становилось светлей. Официантка безошибочно определила, кто из клиентов «важней» и,  обратившись к отцу, предложила столик в углу зала ближе к окошку, где за клумбой, пылающей благоухающими весенними тюльпанами, хорошо видна их не новая, но ухоженная машина.
      Родителям кушать не хотелось.  Папа заказал себе безалкогольного пива, мама пожелала небольшое бисквитное пирожное и кофе, а сыну, хоть он и отказывался на отрез, мама заказала полный обед. Вполголоса она попросила его:
    - Я хочу, чтобы ты у меня на глазах плотно поел, вот тогда я буду спокойна. Сделай, пожалуйста, это для меня, я тебя очень прошу, сынок!
    Несколько минут они сидели в абсолютной тишине, где то за стойкой бара чуть слышно звучала спокойная мелодия, она вполне соответствовала желанию пришедших: успокоиться, подумать и решить, как дальше быть сыну.
  Начал разговор папа:
  - Ну, что же, сын, не каждому так «везёт» как тебе с родичами, в частности с тещей. Я не сторонник говорить плохо о женщинах, которым по воле судьбы выпадает так зваться. К примеру, вот мамина мама, а твоя бабушка. Вот сколько лет живём с мамой, но я  ни слова упрёка не услышал от неё, хотя иной раз, знаю, заслуживал крепкой нахлобучки. Всякое у нас с мамой бывало, но она давала нам разобраться в себе самим.
    Сегодня же нам  нужно поговорить о тебе и о Светлане. Только вы сами сможете решить, быть ли дальше вам вместе, растить свою дочку или…, - он замялся, с трудом подбирая нужное, самое понятное и тревожное слово,- или без скандалов разойтись.
  Вот ты скажи, у тебя к твоей жене есть какие-нибудь претензии? Может, ты её в чём-то не понимаешь, и она боится полностью довериться тебе, как к своей крыше и надёжному щиту, ведь именно таким каждая женщина хочет видеть своего избранника? Захочет ли она жить только с тобой, уйти испод опеки своей мамы?  И, в конце концов, любит ли она тебя?
     Отец умолк в ожидании ответа на свои нелегкие вопросы.
    Мама во все глаза смотрела на своё сокровище и забыла про кофе, а тот задумчиво молчал и потуплено смотрел в пустую тарелку, тыкая медленно вилкой в пустое донышко. Сын, к сожалению, не мог честно ответить на многие вопросы папы. В себе он уверен: да, он готов и сможет быть надёжной крышей и щитом для своей семьи. Он готов уйти из квартиры этой женщины и уже фактически ушел, больше ни одного дня жизни под её диктовку! А вот сможет ли Света, его любимая Светлана, уйти за ним от мамы, от её советов на все случаи жизни?  В этом не уверен!
   Волнует и самый важный вопрос: любит ли Светлана его по-настоящему, как он, самоотречённо? На этот вопрос за неё он ответить не может утвердительно. Именно поэтому и терпел ни один год придирки, насмешки и унижения тёщи. Он просил Свету и убеждал уйти вместе на съёмную квартиру жить самостоятельно, как это делают многие молодые пары. Но она, ссылалась сперва на то, что, в ожидании ребёнка, очень нужна помощь мамы, потом, что необходим мамин опыт по содержанию дочки, а вдруг заболеет или ещё что…? И так все четыре года совместной жизни, которую он и жизнью-то может назвать с натяжкой. И вот, струна терпения лопнула, сейчас он один: без семьи, без жены, без любимой дочурки.
     Родители смотрели на сына, им без слов были понятны его мысли, его молчаливая неуверенность в сложившейся ситуации. Они понимали, что если он даст утвердительный ответ хотя бы на один из последних вопросов, то это будет неправда.
    Мать положила свою мягкую тёплую руку на запястье сына и тихо произнесла:
   - Мы тебя понимаем, малыш, и без слов,- она всегда в детстве его так называла, вкладывая в это слово всю свою материнскую любовь и ласку, - мы верим, что ты иначе поступить не мог. Не твоя вина в том, что сейчас на грани разрушения твоя семья, что пропасть разрыва ваших со Светой отношений с каждым днём всё шире.
   Не знаю, но чувствую, что ваши враги, не только Марья Петровна, а и ещё кто-то, они стараются твою жену убедить в обратном, усилить в её глазах и сознании твой образ «злодея», а в итоге сделать тебя «козлом отпущения». Таких случаев немало в жизни, да и в литературе. На тему твоего горя не один сценарий к фильму могут написать.
    Моё мнение такое, и папа меня поддерживает: тебе нужно пожить в своей квартире одному. Мы с папой прозондировали почву в этом направлении, нашли удобный вариант, такой, что бы на работу было близко добираться, и что б был спокойный микрорайон города. Сейчас вот прямо и поедем к хозяину квартиры, оформим договор найма и всё прочее.
    - Сынок, только ты смотри, держи себя достойно,- заключил отец, голос его был суровый, слова проникали в сознание убедительно и без тени нравоучения,- ты сам решил уйти, поэтому к себе - ни каких поблажек.
    Мы понимаем, что ты любишь, ну и люби себе на здоровье, но палец им в рот не суй. Я имею в виду, умей стоять на своём! Если жена готова с тобой примириться, хотя вы и не ссорились, просто она встала на сторону своей мамы в вашей перепалке, то у тебя должно быть только одно условие – жить вместе  ней, но отдельно! В гости к маме можете приходить, иногда принимать Марию Петровну у себя – пожалуйста, но к прежнему состоянию не возвращаться, ни когда! Вот тогда ты заставишь себя уважать, как истинный мужчина! Договорились? Если же ты дашь слабинку, позволишь себя уговорить, то в моих глазах ты потеряешь уважение, а среди мужиков это - главное!
   - Да, чуть было ни забыла спросить тебя, сынок, а про кого Петровна упомянула, что мол «и замену ему уже сыскали»?- спросила мама. Она внимательно глядела своему чаду в глаза, по тому, что по глазам всегда узнавала больше, чем могла услышать.
  - Мамочка, ты не бери в голову, это всё - пустое. Я не верю, что моя Светлана кого-то себе «завела»! Вот не верю и всё!
  - Ну, да ладно и с этим разберёмся со временем – шила в мешке не утаишь!- подвела своеобразный итог мудрая женщина.
   На душе у всех членов дружной семьи после этого разговора вдруг стало спокойней. А у Матвея на душе особенно легко, теперь он точно знал, что  прав и знает как себя вести в дальнейшем.
               
                - 3 -
    Весть о том, что Светкин муж «отколол номер» и ушел из дома, с быстротой мобильной связи облетела всех родственников, все хотели непременно всё знать до мельчайших подробностей. В особенности, эта новость взбудоражила прекрасных представителей родственного «света». Мужчин это событие мало волновало: «подумаешь, ушел, значит, допекли мужика – созрел, как колобок, и сам ушел!»
     А вот женщины обсуждали горячо и со знанием дела. В квартире у Светы тоже произошел разговор между сёстрами. Ну, скажем, разговор "трёх сестричек под окном, одним поздним вечерком" состоялся не такой интересный, как в известной сказке Александра Сергеевича, но точки зрения на поступок зятя оказались крайне разные.
   - Светка, ты, что действительно решила променять своего мужа на какого-то таксиста? - прямо от порога спросила старшая из сестёр, Ольга. Она, как только вошла в квартиру, так и набросилась на сестру:- Чем он вам не пришелся ко двору! Да из таких парней только и выходят настоящие мужья!  Только с ним ты, Светка, и смогла бы увидеть настоящее семейное счастье!
    Светлана сидела на диване немного ошарашенная навалившимся грузом вопросов и упрёков старшей сестры. Она с детства уважительно относилась к Оле, даже любила её за откровенность и прямоту. Именно к ней всегда можно прийти за помощью и поддержкой, когда Людка её обижала или мама была к ней несправедлива. Ольга единственный человек, кто ни когда не боялся маму, даже при жизни папы.
     - Во-первых, Олечка, я мужа не выгоняла, мы даже не успели с ним поссориться. Это мама ему показала на дверь, он и ушел! А во-вторых, я с мамой согласна, Матвей должен слушаться маму во всём, а не перечить ей!
    - И я согласна с мамой,- вступилась в спор средняя из сестёр, Людмила,- в этой квартире кто-то должен быть старший, и это, бесспорно - наша мама, а уж ни как не этот молокосос. Она имеет достаточный жизненный опыт, чтобы её младшая дочь не наделала ошибок.
     - И что такого она требовала, что он, в конце концов, не вытерпел, стал спорить, чего раньше не наблюдалось?- спросила Ольга.
   В этот момент из кухни подошла мать, она слышала громкий разговор дочерей и не вмешивалась. Ей по душе пришлись слова о том, что она, как глава в доме, в спорах с зятем была права, поэтому решила сама ответить на вопрос Ольги:
  - Ты, доченька, ещё плохо знаешь нашего зятька. Три года, даже четыре, он сидит на нашей шее, приходит в дом на всё готовенькое: и поесть, и попить, и поспать. Я пыталась внушить ему, что нужно помогать жене во всём по дому, где-то прибраться, посуду после обеда помыть, а может и полы по воскресеньям. Светлане трудно эту работу выполнять и с ребёнком возиться.
  Ольга неожиданно разразилась смехом:
  - Ну, ты, мама, и впрямь Матвея за мужика не считаешь! Видано ли, две бабы в доме, а мужик полы им моет? Смех и только!
   - А, что здесь такого?- вмешалась Люда.- Разве ты, Олечка, не помнишь, папа ведь мыл полы?!
  - Тоже мне, сравнила! Тогда мы все были малые дети,- не сдавалась старшая сестра,- это было тогда, когда мама лежала с простудой при температуре, а помню ещё как-то он мыл полы в День 8-го Марта, чтобы подчеркнуть мамину исключительность в этот праздничный день, как женщины!
   - Не защищай его, он привык у себя дома ни чего не делать. Всё у них мать по дому делает, а я ему у себя барствовать не позволю!
   - Мама, да ты что? Кто в твоих трёхкомнатных хоромах сделал полный евроремонт? Ты ни копеечки не затратила, ни на обои, ни на плитку, ни на линолеум. Да, к тому же, ты не нанимала ни одного строителя, что бы эту работу выполнить качественно, со вкусом. Вот мне бы такого «бездельника» в своё время, когда я замуж выходила! Ну да ладно, не жалею, берегу такого мужа, какого Бог послал. А ты, Светка, не будь дурой, подумай хорошенько, прежде чем идти на развод!
  Светлана сидела, потупив взор в ковер на полу, рассматривая рисунок. В справедливых словах старшей сестры она чувствовала правоту, но ведь она во всём слушает маму и привыкла поступать так, как та советует.
    Мама решила привести ещё один веский довод, оправдывающий её конфликт с зятем:
  - А ты, Оля, знаешь, что он и на дачу категорически не ездит, а там столько нужно всего делать?
  - Да, я знаю! Но знаю и то, что твой младший зять ежедневно с утра до вечера на работе. Он нередко и на выходные дни "прихватывает" заказы на выполнение, чтобы больше в дом зарплаты принести. Разве вы этого не видите?
 А ещё, мамочка, почему ты наших со Светкой мужиков «не запрягаешь» на даче, они-то не берут сверх урочных работ, а в домино стучат и субботу, и воскресенья?
     Марья Петровна не нашлась, что ответить старшей дочери, ушла в спальную комнату, что бы там, в тиши прилечь  и отдохнуть. Со старшей она очень редко конфликтует, по тому, что не любит проигрывать, вот и сейчас ушла, «пусть спорят!»
     А Ольга, посмотрев маме в след, улыбнулась, мол «опять, мамочка, ты мне проспорила», повернулась к сёстрам и уже тише прежнего повела разговор дальше: - Слышала я краем уха сплетню, будто бы ты, Светка, завела роман с каким-то мужиком! Правда?
     Сестра забегала глазами, ища поддержки теперь у Людмилы, а та от неожиданного вопроса покраснела розовым бутоном и вдруг вспыхнула:
   -  А что ей остаётся, она ещё и мужиков-то стоящих не видела? Она что, сопляка этого любит, как бы ни так?! Стоило ей только увидеть красивого, здорового и внимательного…
   - Ну, теперь-то мне становится понятно, откуда ветер измен подул,- перебила её Ольга и ещё тише проговорила,- так это, значит, ты Светку настраиваешь на «сильную любовь» на стороне? Я помню твой «роман» с одним таксистом, теперь и её ты учишь тому же? А может, ты его передаёшь, как эстафетную палочку сестре или вместе им «пользуетесь»?

                - 4 -
    Мелкий ноябрьский дождик  не прекращается вот уже третий день, даже не день, а третьи сутки ему нет конца. Золотая осень на исходе. Листья деревьев плотно укрыли полёгшую зелень трав и они, как павшие солдаты, своими телами надёжно прикрыли матушку землю от надвигающихся суровых морозов.  Приближение холодов с каждым днём всё заметней. По утрам мелкие лужицы по краям покрываются чуть заметной сеточкой льда, такого слабенького, что пробегающий мимоходом ветерок зыбью ломает хрупкие волосинки льдинок. В ранние часы и трава покрывается серым пеплом инея. Но сегодня утром морозца нет, лужицы превратились в непроходимые лужи, а моросящий дождик всё идёт и идёт.
     Этому дождю и слякоти он не рад, ещё бы туфли промокают, как бы осторожно ни старался проходить по листве, как бы ни перепрыгивал через водяные протоки на тротуарах и обочинах дороги. Зонтик, который навязала мама, прикрывает только голову, а всё остальное: брюки и полы куртки к приходу в офис, где он работает второй месяц, намокают изрядно. Вот опять автобус, вероятно, выбился из графика и приходится его ждать лишние пол часа. И всё это под нудной моросью холодного дождя, который портит настроение всё больше и больше. 
    Да, и откуда взяться хорошему настроению, жена опять вчера звонила, просит ещё денег, а где их взять? Даже не просит, а требует, будто бы они в его карманах растут, и всегда с избытком.
    Привыкла, что до разрыва их отношений он, как добросовестный супруг приносил ей зарплату до последней копеечки, а потом сам же просил у своего домашнего любимого «казначея» десятку на проезд в городском транспорте на работу и обратно. А вот теперь… звонки по мобильному и городскому. Уже полгода они живут порознь, он в двухкомнатной квартире, а она под «присмотром» мамы. Светлана всё также слушается её мудрых советов и, возможно, с её подачи названивает к  бывшему мужу о своих постоянных проблемах, которые, кажется, ни когда не окончатся.

   - Мама, из Ярославля звонили?- спросил Матвей, едва переступив порог родительской  квартиры. Он развешивает на стуле  промокшую куртку, идёт в ванную комнату к умывальнику,  оттуда слышен плеск воды и его голос: - Целый день только и думаю, где разжиться денег? А у отца не может быть их? Он ведь порой шабашку какую-то имеет?
- Вот приедет из рейса, ты сам у него и спроси, - отвечает мать,- мне у него неприятно просить, знаю, что деньги водятся, но это его личные, в дороге всякое случается: бесплатно, ни кто, ни чего не делает,  а от поломок, сам знаешь, ни кто не застрахован. Сынок, а зачем твоей жене понадобились деньги? Не уж-то что-то понадобилось твоей дочурке? Буквально неделю тому мы с папой объездили все супермаркеты города и купили ей абсолютно всё необходимое из верхней одежды к зиме: и платьица, и брючки, и кофточки разных расцветок, и симпатичную курточку. Вот и из обувки мы ей подобрали кожаные утеплённые сапожки. Да ты ведь и сам с последней зарплаты выделил тоже не малую, а кругленькую сумму, отправил переводом своей бывшей... Не знаю, когда она успела «сесть на мель»...?
    Матвей слушал маму, а сам мысленно представлял Светку и её маму, как они перебирают пакеты с новенькими детскими вещами. Малышку он привозил к своим родителям на выходные дни. Папа и мама решили одеть внучку к предстоящему сезону так, чтобы Настенька вспоминала бабушку и дедушку всякий раз, когда будет собираться в детский садик. Тёща рассматривает покупки, придирчиво бормочет о недостатке развитого вкуса у сватов: вот она ни когда бы, ни купила таких сапожек, да и фасон кофточек лучше бы другой, вот если бы она….
Кстати, она за все четыре года жизни внучки не купила и носочков малышке, но зато любит посудачить: «Вот если бы я…»
    А мама продолжала высказывать о наболевшем сыну, она понимает, что он не видит, казалось бы ясных, как дважды – два истин:
   - Вот и послеродовой отпуск у нашей Светы «затянулся» на три с половиной года, перерос в неофициальный отпуск по содержанию ребёнка. Твоя Настюшка который уже год ходит в детский садик, а её мама всё ещё в «отпуске».
    - Мама, но она ведь постоянно болеет…, - пытается неуверенно защититься сын,- ты сама об этом знаешь...
    - Сынок, она использует твою всё ещё  юношескую наивность, хотя ты уже не юнец, а полноценный мужчина. Твоя Светочка,  умело использует твою любовь к ней, хотя этой любви, на мой взгляд, не достойна. Может, ты не знаешь, когда Настеньке, доченьке твоей, исполнился только годик, жена твоя уже вовсю крутила с неким таксистом. Ты, понятно, не знал о том, что когда ты корпел над своими программами в офисе, дабы принести в дом лишнюю копейку на евроремонт  квартиры, она  любила другого человека, и не просто по-девичьи вздыхала о ком-то, а страстно по-женски предавалась ласкам другого мужчины.
    - Мама, ну зачем ты так…?- пытался остановить её сын.
    - Нет, я продолжу,- настаивает мать,- если ты стараешься не видеть того, что даже слепому видно! Я разговаривала со старшей сестрой Светланы, и она мне в сердцах проболталась, что твоя жена увлечена одним мужчиной, что связь эта поддерживается уж не первый год! Не знаю, насколько далеко у них зашли отношения, но предполагаю, что именно этого человека Марья Петровна и имеет в виду, как запасной «вариант» для нового замужества дочери. Этого тебе ни кто честно высказать не сможет, только я – твоя мама!
         _______________________________

   Свою тёщу Матвей на первых порах старался понять, во всём готов был соглашаться с её, порой даже странными, требованиями. Это она настояла на том, чтобы молодые после свадьбы жили с ней в её большой трехкомнатной квартире. «Места всем хватит,- повторяла она,- свои люди, что мне делить с вами, я и помогу в случае чего!»
     Помощью она считала постоянный контроль за поведением зятя: за тем, как и где он раздевается, приходя с работы;  не громко ли говорит, а если шепчет дочери о чём-то, то интересно о чём, не её ли осуждает? Её мнение, её слово были неписаным законом в доме, а он - зять и должен считаться с главой семьи. Мужское самолюбие? Достоинство или былые юношеские представления о семейном благополучии? Эти «химеры» он должен оставить за порогом нового дома с первых дней совместной жизни под кровом новой «мамы», во всяком случае, она сразу об этом дала понять.

     Светлану он любил, любит и, наверное, будет всегда любить. Вот говорят, что первая любовь приходит где-то в детстве, в школьные годы, в студенчестве, а у него до неё не было раньше ни кого! Все девочки его класса, его курса были ни какими, не производили на его сердце, на его чувства ни какого впечатления. Друзьям было даже странно, что он, как монах, не увлекается ни кем, хотя многие сокурсницы из политехнического смотрели на него с интересом.
     И вот однажды Матвей словно проснулся – увидел девушку из медицинской академии в группе таких же весёлых и беззаботных красавиц на Новогоднем студенческом вечере. Он даже признаться себе не хотел, что влюбился. От товарищей узнал, кто эта стройная блондинка. Ребята были довольны тем, что наконец-то и их «монах» станет полноценным членом общества. А «монах», к удивлению девушек, пригласил на танец новенькую из группы фармацевтов. Так Матвей и Света впервые увиделись, так неожиданно произошло их знакомство. Ему совсем недавно в ноябре исполнилось двадцать, а его избраннице было чуть меньше – девятнадцать. Девчонки-подруги даже завидовали ей, а может и ревновали.

     Удивительно, но самую скрытую и коварную ревность таила ни кто иной, как родная сестра Светы.
  Людмила среди сестёр была средней по возрасту, старше Светланы  всего лишь на год с небольшим. В школе они учились в соседних классах, обе были светловолосы, как мама, и своим внешним сходством выдавали своё родство. В детстве девочки соперничали во всём и, как правило, побеждала старшая. Вот и замуж выскочила первой, чуть только это стало возможным, когда исполнилось восемнадцать «вот, мол, я какая!»  Тогда  избранника своего Люда даже толком не разглядела, её слепил блеск звёздочек на лейтенантских погонах и синий милицейский китель. Родители мужа на свадьбе преподнесли им ключи от квартиры, которая по наследству досталась от бабушки по папиной линии родства, а это уже был залог счастливой и беззаботной жизни. Но особого счастья от брака Людмила не испытала. Так – одни заботы о человеке, который почему-то так и не стал родным и близким.  Теневая сторона"счастливого" супружества с этим человеком оказалась исполнением повинности в виде стирки его белья, трусов, вонючих носков, глажения утюгом форменного костюма и рубашек. А к тому же обязанность жены: ежедневно готовить обеды, завтраки и ужины. Разве об этом она мечтала в сладких девических снах и грёзах? И вот когда совершенно случайно, подходя к своему дому, она услышала оклик незнакомого молодого мужчины, сердце почему-то забило тревогу. Тот спросил её, как подъехать к какому-то дому, и у них завязалась весёлая непринуждённая беседа. На взгляд ему было лет под тридцать, с улыбчивым лицом и короткой стрижкой темных волос на голове. Аккуратно подбритые усики и чёрные очки придавали его внешности солидность, которая с некоторых пор всё больше и больше стала нравиться ей. Мужчины такой внешности были симпатичны Людмиле по тому, что её муж, к сожалению, не был на них похож,  и в сравнении, значительно тем проигрывал. Она в тайне для себя отметила, что этот таксист ей, бесспорно, нравится!
    Вот так стоять возле дома и весело болтать на виду у старушек не пристало. Таксист предложил ей прокатиться, и уже, как давно знакомую, лихо катал по городу, а когда остановились у загородного кафе-ресторана, он щедро угощал всем, чего пожелает «его Дама». Одним словом, он оставил в тот вечер ей свой телефон, вернул «свою хорошенькую» туда, откуда взял и, в качестве оплаты, попросил всего, лишь один поцелуй! Но «одним поцелуем» они не обошлись и долго ещё целовались за тонированными стёклами его чёрного «Форд-фокуса». И целовался он несравненно лучше мужа, но этим секретом она ни с кем не делилась, понимала на сколько порочно её новое увлечение на стороне.
      А когда тихоня-Светка отхватила себе этого мальчишку, Людмила по-настоящему позавидовала сестре. Она внимательно присматривалась к Матвею, при встречах у мамы на квартире, оставаясь с ним наедине, кокетничала, старалась понравиться. Видела, что парень по самые уши влюблён в Светку и кроме неё, как до свадьбы, так и после торжества, знать  не хочет – ослеплён. Это она понять могла, но вынести не могла, не в её правилах.
   Людмила сравнивала своего мужа с мужем сестры и видела, что её «мент» по всем статьям уступает этому мальчику, который своими руками отделал мамину квартиру, как игрушку. У себя дома она по месяцу упрашивает своего отремонтировать утюг или заменить розетку, но тот не может или не находит времени. Но больше всего её бесит поклонение Матвея своей «Мадонне».
Вот тогда в коварном мозгу зародилась идея: «А что он запоёт, если узнает, что Светка имеет на стороне «романчик»?»  И вот она задумала познакомить сестру с «таксистом», а уж он своего удовольствия от «знакомства» с этой дурёхой не упустит, он сумеет обольстить её. 
       И встреча состоялась, а за ней вторая, которая переросла в тайну, о которой знали только трое, а может и больше…?

                - 5 -
    - Матюша, ты всё так и отправляешь своей бывшей жене деньги?- спросила мама сразу, как только сын вошел в родительское жильё,- Я понимаю, у тебя зарплата неплохая, стабильная, но нельзя, же вечно покровительствовать людям, которые буквально живут за твой счёт?
     - Я это делаю для дочери, чтобы она жила в достатке, ни в чём не нуждалась.
   - Я не вправе считать твои деньги, ты волен ими сам распоряжаться, но доходить до абсурда в этом вопросе, считаю, нельзя! Ты по исполнительному листу своевременно платишь алименты, к тому же  ко всем праздникам и дням рождения дочь осыпаешь подарками, на все сезоны покупаешь малышке обувь, курточки и платьица. И у твоей бывшей хватает совести звонить тебе и просить всё новых и новых средств? Это что - твоё проявление своеобразной любви? Сынок, ну, что с тобой? Нельзя же так!
      Матвей сел в кресло за журнальным столиком и задумался, что ответить. Да, действительно прошел уже чуть ли не год, как они со Светланой в разводе. По решению суда ему предоставлено право встречаться с дочерью по выходным дням, и он этим правом пользуется, привозит Настюшу к себе на квартиру или к дедушке с бабушкой. Эти дни у них стоит шум до потолка от её весёлого крика и беготни. Возил дедушка внучку в зоопарк и кукольный театр, а папа в детский парк на аттракционы, где Настя вдоволь крутится на каруселях, катается на детской железной дороге и занята прочими забавами.
     Молчание сына мать расценила по своему, как неуверенность и продолжила:
     - Ты прекрасно знаешь, что у неё есть мужчина, который оставил свою прежнюю семью, жену и двоих детей. Он первые месяцы жил в их квартире, но начал пить и Марья Петровна проводила его за порог. Но это вовсе не повод для твоих надежд на примирение со Светланой. Это говорит о том, что ей безразлично, кто из мужчин живёт в их квартире на правах «её мужа». Ты сам убедился, что она строит эти семейные союзы не на основе любви к кому-то, а на условиях тонкого расчёта: выгодно это или нет.
      - Мама, это твои фантазии или ты вправду располагаешь конкретной правдивой информацией по поводу Светы?
     - Да, сынок, я несколько раз в течение истекшего периода встречалась со старшей сестрой Светы, она интересная, рассудительная женщина. Так вот, она тоже очень хотела в своё время, чтобы вы со Светланой опять сошлись  и жили вне маминого контроля, но когда поняла, что её сестра к тебе не питает ни малейших чувств, то оставила свою мысль о вашем примирении. Она и говорит: «Я знаю Светку, если бы она хоть чуточку любила вашего сына, то мамины эмоции небыли бы нерушимой проблемой»
      Матвей, внимательно выслушал мать, потом будто бы, рассуждая с самим собой, произнёс:   
    - Ну, как она могла так со мной поступить? Мы ведь любили друг друга, во всяком случае, я в этом был уверен! Но я, мама, уже не тот влюблённый мальчик, начинаю выздоравливать и убеждаюсь, что я ошибся в ней!

                - 6 –
     Зазвонил не городской, а мобильный телефон. Любимая мелодия песенки Мишель Легран – «Вечная любовь» из фильма «Шербургские зонтики» ни когда не оставляет её равнодушной, радует и настраивает на спокойный лад женскую душу. Вот и сейчас зазвучала мелодия прекрасной песни.
    - Алло! Мама, ты дома?- в слышен трубке голос Матвея.
   - Да, сынок, я слушаю.
   - А папа вернулся из рейса, он сегодня вечером будет дома?- спрашивает он, а в трубке ещё чуть слышен какой-то посторонний шепот, будто с сыном рядом кто-то ещё.
   - Наверное, будет,- отвечает мать, а сама пытается прислушаться к постороннему шепоту,- звонил, что уже разгрузился, задерживаться не будет. А в чём дело?
    - Я после восьми подъеду, хочу заявиться к вам с сюрпризом,- опять в трубке слышен посторонний шепот, возня,- увидите, должен понравиться! Ждите!
    В трубке обычный сигнал «отбой». «Странно? Что бы это значило,- рассуждает женщина,- какой ещё может быть сюрприз?  Вечно сынок что-нибудь придумает!»

    С приходом мужа с работы она предупредила его о звонке Матвея и о каком-то сюрпризе. Тот удивлённо пожал плечами, пробурчав, как всегда  обычное «увидим», скрылся в ванной комнате.
     А в девятом вечера раздался звонок у входной двери, мать кинулась открывать, отец вышел следом и стоял в коридорчике. На пороге стоял их улыбающийся сын, а рядом чуть сзади застенчиво переминалась с ноги на ногу девушка, с большими выразительными глазами и светлыми кудряшками, то и дело непослушно спадающими на лоб.
    - Мама и папа, познакомьтесь - это моя Света!