Гришкина карма...

— Вот так всегда! — подумал Гришка, притормаживая свой старенький мотоцикл возле переезда и уныло наблюдая, как полосатый афродизиак шлагбаума неумолимо опускается вниз. — Торопишься, потеешь — и тут раз! Секунды не хватает. Знал бы — прибавил бы... То ли это высшие силы так развлекаются, то ли всё объясняющее слово «карма» уместно... Вон поезда даже не видно, не слышно, — и он раздражённо смачно сплюнул, с удовлетворением наблюдая, как сопля, точно неуправляемая ракета, перелетела через шлагбаум. Тренировка, что и говорить, великое дело...
Две полосы рельс и полосатый шлагбаум перегораживали дорогу к счастью. Вот ведь как одно от другого зависит. Простоишь здесь — и опоздаешь в магазин, аккурат к обеденному перерыву приедешь, и стой там час кукуй, разглядывая этикетки пива сквозь витрину. Гришка облизал сухие, потрескавшиеся губы и явственно представил, как холодное пенистое пиво, булькая, покидает стеклянную ёмкость, перемещаясь в Гришкин пищевод... Фу-фу! Он зажмурил глаза и потряс головой, убирая назойливое видение. Мазохизм какой-то!..
Сзади послышался мерный стук копыт вперемешку с поскрипыванием старых, давно не смазываемых колёс. Обернувшись, Гришка увидел зависшую над собою огромную лошадиную голову, почему-то радостно скалящуюся и забавно шевелящую носом и губами. В телеге, покачиваясь, сидел мужичонка в линялой, боевой телогрейке. Его мутные глаза и профессионально сизый нос говорили вселенной, что истина в вине и он непременно когда-нибудь её найдёт. Правда, не сегодня. На сегодня он, видать по всему, уже принял на грудь вполне достаточно. Гришка раздражённо отвернулся. Кто ищет, тот... Везёт же некоторым: с утра уже на душе хорошо и ни в какой магазин ехать не надо.
Он вынул ключ из зажигания, снял шлем, вытер вспотевшую лысину и задумчиво принялся рассматривать выцветшую деревянную зелёную будку, в которой сидела дородная мордастая тётка, глумливо посматривавшая на собирающуюся у шлагбаума кучу. Позади вдали затарахтел автомобиль, он лихо затормозил прямо перед повозкой, заставив ойкнуть мужика в телогрейке и дёрнуться пегую лошадь, которая чуть не задавила Гришку. Гришка, проматерившись, сдвинулся вперёд и крикнул лысому пузатому мужику в шортах, вышедшему из машины, что проверять тормоза нужно в другом месте, желательно у железобетонной стены, чтобы таких мудаков поменьше было.
— Пардоньте! Пардоньте! — запричитал лысый пузан. — Токмо купил ласточку. Вот осваиваю!
И он с гордостью погладил сверкающий новый капот, горделиво выставив пузо вперёд, блаженно улыбаясь этому замызганному конскими фекалиями миру.
— Поезд небось пока не проходил?..
Есть порода людей, которым не интересны ответы других. Они разговаривают сами с собою. И то верно: самый внимательный и чуткий собеседник — ты сам. Никогда не споришь, во всём всегда согласный и вопросов лишних никогда не задаёшь... Пузан обошёл шлагбаум. Попробовал пофланировать по рельсу, чуть не упал, успокоился и вернулся к машине...
Гришка в это время достал из седельной сумки пару бутербродов с колбасой, заботливо приготовленных женою, разложил свёрток на бензобаке мотоцикла и принялся уплетать их за обе щёки... Поезд пока так и не ехал, в желудке урчало, а наглое солнце плавило вспотевшую макушку...
Позади послышалось блеяние. Обернувшись, все дружно уставились на подходившего к переезду дедка благообразной внешности. Белая борода и остатки волос на голове делали его похожим на Николая Угодника, чья икона висела над кроватью у Гришкиной бабушки. Старенький пиджак был аккуратно зашит там, где были дырки, и, видимо, недавно постиран. Армейские брюки были засунуты в кирзачи, а косоворотка была удивительно белого цвета, хоть отбеливатель рекламируй. За собою он тащил упиравшуюся во все четыре копыта козу, которая, как настоящий буриданов осёл, не хотела передвигаться из пункта А в пункт Б. Периодически он обходил её сзади, кротко пинал сапогом по жопе — и они продолжали движение далее. Идиллия да и только…
Подойдя к машине, дед немного постоял сзади, но потом, видимо, решив, что они с козой всё-таки к гужевому транспорту не относятся, начал обходить всех, пробираясь к шлагбауму. Поравнявшись с Гришкой, он дружески улыбнулся и, кивнув ему  головой, сказал:
— Ну что ж, вместе ждать будем!
Гришка был слишком занят пережёвыванием бутерброда, поэтому малохольно пробурчал что-то нечленораздельное и продолжил это увлекательное занятие дальше.
Всё было бы ничего, и эта пасторальная картинка ожидания поезда благополучно затерялась бы во времени, если бы не душераздирающие запахи колбасы, возбудившие пегую лошадь. Её заинтригованная до нельзя морда с огромными зубами вдруг оказалась у Гришкиной щеки, нагло протискиваясь к вожделенному бутерброду. Гришка ошалел от такого развития событий и заорал не своим голосом, обращаясь к мужику в телеге:
— Убери скотину!
Однако ласковое солнышко, замешанное на винных парах, уже сделало своё дело: мужичок в телогрейке мирно сопел в две дырочки и на Гришкин крик души никак не реагировал. Тут выскочил из своей машины пузан:
— А ты её, сволочь, по морде каской, по морде! Быстро отстанет! Они ж только кнут понимают!
И он азартно замахал руками, изображая, как бы он лупил кобылу по мордасам...
Так уж устроена наша генетика, что живём мы всю свою жизнь чужими советами, хотя понимаем, что зачастую они в десять раз хуже наших собственных; путаем свой внутренний голос с голосом соседа по коммунальному бытию, а после его быстрого исчезновения с места событий собираем все шишки. Гришка не был счастливым исключением, поэтому он быстро снял каску с руля и засандалил с размаху пегой в морду. Не ожидавшая такого коварства пегая встала на дыбы, спящий мужичонка выпал из телеги, а её угол смачно вошёл в новенькую обрешетку радиатора стоящей сзади машины, из-под которой тут же заструился голубоватый тосол, добавляя красок неба на грешную землю. Пузан в шортах застыл, беззвучно открывая и закрывая рот. На его лице сезонами замелькали эмоции — от удивления, непонимания, как такое возможно, до обиды, злости на произошедшее. Он бросился с кулаками на вскочившего мужика в ватнике, который, в свою очередь, ломанулся с претензиями к Гришке. Завязалась потасовка. Слов и криков не было слышно: в это время мимо пролетал поезд, отчаянно дудя, а изумлённая тётка из будки высунулась до пояса из окна, пытаясь понять, что же всё-таки там происходит. Благообразный дедок с козою, привязав сиротинушку к шлагбауму, пытался разнять дерущихся. Выходило плохо, но он умудрялся грациозно уклоняться от периодически вылетавших из клубка дерущихся рук и ног, видать по всему, был раньше балеруном или злостным неплательщиком алиментов...
Поезд благополучно проскочил, и шлагбаум начал медленно подниматься. Тут все услышали душераздирающее блеяние: это происходило незапланированное линчевание невинной козы. Дед заголосил и попытался остановить шлагбаум, однако в результате его лишь заклинило, и он остался на месте в приподнятом состоянии с висящей на нём козой. Новая беда остановила драку, блеяние полузадушенной козы и надсадный ор тётки из будки привели наконец-то всех в чувство. Гришка, как самый молодой, был делегирован взобраться на шлагбаум и перерезать верёвку. Коза упала в руки счастливого деда, которого за шкирку держала красная от гнева тётя, крича, что все будут ждать милицию и что кто-то заплатит ей за погнутый шлагбаум и поруганную честь РЖД...

А из-за туч выглянуло мордастое солнце, умилённо разглядывая эту пасторальную картину. Гришка вытер с лица пот, отряхнул с себя пыль дорог и чужих сапог, вздохнул и внезапно щемяще понял, что есть в жизни такая вещь, как судьба, и только она, насмешница, знает, когда он ещё сможет доехать домой и выпить холодного пива...

Москва, 2016 г.